Глава 55
Дамиан, не отпуская её плеча, одной рукой набрал номер внутренней связи.
— Марк, — его голос снова приобрёл привычную командную интонацию, но теперь в ней слышалась не ярость, а холодная, не допускающая возражений решимость. — Подготовьте мой личный лифт к спуску в гараж. Через две минуты. И чтобы в радиусе двадцати метров от него, включая все коридоры и служебные помещения, не было ни одной живой души. Если кто-то появится — увольнение без выходного пособия и рекомендаций. Понятно? Хорошо.
Он положил трубку и снова повернулся к Элизе. Она стояла, опустив голову, безвольно позволяя ему вести себя. Слёзы высохли, оставив на щеках солёные дорожки и тёмные разводы косметики. Она выглядела не просто расстроенной — она выглядела опустошённой.
— Пойдём, — сказал он тише, его рука соскользнула с её плеча и обхватила её за талию, поддерживая. Он почувствовал, как она слегка пошатнулась, и крепче прижал её к себе.
Они вышли из кабинета. Коридор был пуст, как по мановению волшебной палочки. Только тихий гул систем кондиционирования нарушал абсолютную тишину. Дамиан провёл её к неприметной двери в торце коридора, отделанной темным деревом — к его личному лифту. Он приложил ладонь к сканеру, дверь бесшумно отъехала в сторону.
Внутри лифта, отделанного тёмным зеркальным стеклом и полированной сталью, было тихо и прохладно. Дверь закрылась, отрезав их от мира офиса. Элиза прислонилась к стене, закрыв глаза. Дамиан стоял рядом, молча, глядя на её отражение в зеркале — хрупкое, разбитое.
Лифт плавно понёсся вниз.
— Я позвоню Мэг, — нарушил тишину Дамиан, не глядя на неё. — Пусть приготовит тебе чаю. Или что там нужно. Тёплую ванну.
Элиза лишь слабо кивнула, не открывая глаз.
Лифт остановился. Дверь открылась прямо в ультрасовременный, полупустой подземный гараж, где стояло несколько машин, включая его низкий, тёмный спортивный автомобиль. Рядом никого не было.
Он подвёл её к пассажирской двери, открыл, помог сесть. Затем обошёл машину и сел за руль. Двигатель завёлся с тихим, мощным рокотом.
Машина выехала из гаража на вечерние улицы, залитые неоновым светом. В салоне царила тишина, нарушаемая только мягким шумом двигателя. Элиза смотрела в окно на мелькающие огни, её лицо было неподвижным.
— Слушай, — наконец сказал Дамиан, глядя на дорогу. — Насчёт картины. И эскизов. У меня есть знакомый. Куратор одной частной галереи. Он... ценит нестандартные вещи. Я могу позвонить ему. Устроить встречу. Не для давления. Просто чтобы он посмотрел. Дал совет. Может, знает кого-то из моделей или ателье, которые работают с молодыми дизайнерами.
Он сделал паузу, бросив на неё быстрый взгляд.
— Если хочешь. Не хочешь — забудь, что я сказал.
Элиза медленно перевела на него взгляд. В её усталых глазах что-то дрогнуло — не надежда, скорее удивление, что он об этом помнит, что он говорит об этом сейчас, после всего.
— Я... не знаю, — тихо ответила она. — Может быть. Позже. Спасибо.
— Хорошо, — коротко кивнул он. — Позже.
Они доехали до дома молча. Когда машина остановилась у подъезда, Элиза сама открыла дверь и вышла. Она уже казалась немного собраннее, но усталость висела на ней тяжёлым плащом.
Мэг встретила их в холле. Увидев заплаканное лицо Элизы и мрачное выражение брата, она ничего не спросила, только мудро и понимающе кивнула.
— Ванна уже почти готова, — просто сказала она Элизе. — И чайник закипает. Ромашковый, с мёдом.
Элиза попыталась улыбнуться, но получилось лишь жалкое подобие улыбки.
— Спасибо, Мэг.
Она медленно пошла наверх, не оглядываясь.
Дамиан остался в холле, снял пиджак и бросил его на кресло. Он провёл рукой по лицу.
— Кофе, — сказал он Мэг. — Крепкого.
— Была тут небольшая проблема в офисе? — осторожно спросила Мэг, направляясь на кухню.
— Была, — отрезал Дамиан. — Решена. Больше не повторится.
Он посмотрел на лестницу, куда скрылась Элиза. В его взгляде не было привычной холодной уверенности. Было что-то другое. Что-то вроде осознания, что эта хрупкая, плачущая на его плече девушка с её «чёртовой картиной» и страхами стала чем-то большим, чем просто частью делового соглашения. И что теперь ему придётся иметь дело не только с её ролью, но и с её слезами, её усталостью и её несделанными эскизами. И, как ни странно, это осознание не раздражало его. Оно просто... было.
Пока Элиза нежилась в ванной, наполненной тёплой водой и ароматной пеной, в дверь тихо постучали, а затем приоткрылась.
В проёме появился Дамиан. Он уже сменил деловой костюм на тёмные домашние брюки и простую тёмную футболку, волосы были слегка взъерошены. Он выглядел менее напыщенным, более человечным.
— Ну, как ты тут? — спросил он тихо, не заходя внутрь, уважая её пространство.
Элиза, погружённая почти по плечи в облако пены, повернула к нему лицо. Следы слёз были смыты, кожа на щеках порозовела от тепла. Она выглядела спокойнее, хотя усталость ещё читалась в тёмных кругах под глазами.
— Хорошо, — ответила она тихо, позволив себе слабую улыбку. — Всё хорошо. Спасибо.
Дамиан кивнул, прислонившись к косяку.
— Чай готов. Марья ещё сейчас доготавливает пирожки с вишней, — он сделал небольшую паузу, и в его глазах мелькнула редкая, почти неуловимая искорка чего-то похожего на тёплый юмор. — Мм-м, пальчики оближешь. Говорит, специально для тебя, чтобы «барышня подкрепилась и нервы успокоила».
Элиза невольно рассмеялась — коротко, тихо, но это был искренний звук.
— Марья у нас национальное достояние. Скажи ей огромное спасибо. Я скоро выйду.
— Не торопись, — сказал Дамиан, и его голос прозвучал мягче, чем обычно. — Всё подождёт. — Он сделал шаг назад, собираясь закрыть дверь. — Если что... я буду в кабинете. На первом этаже.
— Дам? — позвала она его, прежде чем он успел уйти.
Он замер, смотря на неё через пар, поднимающийся от воды.
— Спасибо, — повторила она, глядя ему прямо в глаза. На этот раз в её словах было больше, чем просто вежливость. — За... за всё. За то, что не дал мне тогда просто убежать.
Он задержал на ней взгляд, затем коротко, почти невесомо кивнул.
— Не за что, — сказал он просто и закрыл дверь, оставив её наедине с тёплой водой, запахом вишнёвых пирожков и новым, странным чувством, что, возможно, в этой чудовищно сложной игре, в которую они ввязались, появилась какая-то неожиданная, хрупкая опора.