Глава 49
Весь последующий день Элиза провела в своей мастерской, погружённая в работу. На холсте рождался пейзаж — нечто туманное, меланхоличное и удивительно нежное. Она писала с таким усердием, будто пыталась закрасить собственные тревоги мазками синего и серого.
Вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту, зазвучали шаги в коридоре. Дамиан вернулся. Он прошёл прямо в мастерскую, остановившись в дверном проёме. Элиза, стоя спиной к двери, увлечённо работала над деталью, не замечая его.
— Красиво получается, — тихо сказал он.
Элиза вздрогнула, чуть не уронив кисть.
— Господи, зачем так пугать? — выдохнула она, обернувшись. — Ты сегодня что-то пораньше.
Она отложила палитру и кисти, вытирая руки о тряпку. Дамиан не ответил на её замечание. Вместо этого он подошёл ближе, и его движения были на удивление мягкими. Он прильнул к её шее, губы едва коснулись кожи за ухом, и она почувствовала его тёплое дыхание.
— Ну, как же, — прошептал он, и в его голосе звучала лёгкая, но однозначная усмешка. — Не забывай, что сегодня должно случиться.
Улыбка с лица Элизы спала мгновенно, сменившись лёгкой бледностью. Она всё помнила. Их разговор. Его обещание. Её страх.
Дамиан заметил это изменение. Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Его собственное выражение стало серьёзным, почти нежным.
— Ангел, не переживай, — сказал он твёрдо, но без давления. — Всё будет так, как ты захочешь. Ровно так.
Элиза замялась, глядя куда-то в сторону, на свои краски.
— А если... если мне будет очень больно? — вырвалось у неё тихим, почти детским шёпотом.
Дамиан медленно, почти бережно, поправил прядь её волос, заправляя её за ухо. Его пальцы на мгновение задержались на её щеке.
— Я остановлюсь. Мгновенно. Только скажи. Не молчи, ангел. Никогда не молчи в таком деле. Поняла?
Элиза посмотрела в его тёмные, сейчас такие спокойные глаза и кивнула. Доверие — хрупкое, как первый лёд, — начало прорастать сквозь страх.
— Хорошо, — сказал Дамиан, и его тон снова стал практичным. — Тебе надо в душ?
— О, да, — с облегчением согласилась Элиза. — Не помешало бы.
Дамиан хмыкнул.
— Ну, тогда иди.
Элиза быстро прошла в спальню. Сердце снова застучало, но уже по-другому — в предвкушении и тревоге. Она открыла ящик комода и достала оттуда тот самый кружевной комплект белья, который купила когда-то по необъяснимому импульсу. К нему — шёлковый халатик нежного персикового цвета, почти в тон кружеву. Взяв вещи, она направилась в ванную.
Пока звучал шум воды, Дамиан действовал. Он достал из холодильника бутылку хорошего красного вина и два бокала, отнёс их в спальню. Включил оба ночника по сторонам кровати, создав мягкое, интимное освещение, и выключил основной свет. Вернулся на кухню, нарезал фруктов: тёмный виноград, сочную клубнику, дольки мандарина. Добавил плитку горького шоколада. Аккуратно разложил всё на небольшом подносе и отнёс в спальню, поставив на тумбочку с её стороны.
Затем он взял пакет с лепестками роз, которые прихватил днём. Медленно, почти с медитативной сосредоточенностью, он рассыпал их на полу у кровати и немного на самом покрывале. Аромат наполнил комнату. Он хотел создать атмосферу. Прелюдию. Чтобы ей было не так страшно. Чтобы это не выглядело как что-то грубое и пугающее, а как... событие. Важное.
Он стоял посреди комнаты, оценивая свою работу при мягком свете. Всё было готово. Шум воды в ванной как раз затих. Наступила тишина, наполненная ожиданием и тонким ароматом роз и шоколада. Дамиан сделал глубокий вдох, поймав себя на мысли, что нервничает почти так же, как, должно быть, нервничает она. Он поправил простыню и ждал.
Элиза вошла в спальню, закутанная в персиковый халат. Её волосы были слегка влажными, кожа сияла от пара. Она остановилась на пороге, увидев преображённую комнату: мягкий свет ночников, лепестки на полу, бокалы и фрукты. Сердце ёкнуло — от страха и чего-то сладкого, трепетного.
Она тихо подошла к кровати и села на край, не решаясь лечь. Дамиан, уже ждавший её, сидел, прислонившись к изголовью. Он молча протянул ей бокал с тёмно-рубиновым вином.
— Хочешь? — просто спросил он.
Элиза кивнула и взяла бокал дрожащими пальцами. Она поднесла его к губам и залпом выпила почти половину, чувствуя, как тёплая волна разливается по телу, слегка притупляя остроту нервов.
— Прости, — прошептала она, опуская бокал. — Нервничаю.
— Ничего, — сказал Дамиан спокойно. Он взял со своего бокала ягоду клубники и протянул ей. — Ешь.
Элиза взяла ягоду губами, откусила. Сладкий сок смешался с терпким послевкусием вина.
— Спасибо, — сказала она чуть твёрже.
Дамиан смотрел на неё, его взгляд был тёплым и оценивающим. Потом он медленно, давая ей время отпрянуть, протянул руку к поясу её халата. Его пальцы нашли шелковистый узел и осторожно развязали его.
— Как ты хочешь, чтобы я это сделал, Элиза? — спросил он тихо, глядя прямо в её глаза. — Скажи мне прямо сейчас.
Элиза сделала ещё глоток вина, собираясь с мыслями.
— Я хочу... чтобы это было нежно. И... минимум боли. Пожалуйста.
— Я тебя услышал, — сказал Дамиан, и в его голосе не было ни насмешки, ни нетерпения, только твёрдое понимание.
Он мягко стянул халат с её плеч. Ткань соскользнула, обнажив кружевное бельё под ним. Дамиан замер, его взгляд скользнул по тонким бретелькам, ажурным узорам, обтягивающим соблазнительные изгибы её тела. В его глазах вспыхнул неподдельный, горячий восторг.
— Воу... — вырвалось у него с низким, одобрительным выдохом. — Какое... сексуальное бельё. Тебе идёт.
Элиза почувствовала, как по её щекам разливается румянец, но в уголке её губ дрогнула слабая, смущённо-гордая улыбка. Ей было приятно. Приятно, что он заметил, что оценил.
Дамиан аккуратно взял у неё из рук бокал и поставил его на тумбочку, рядом с подносом. Теперь между ними не было никаких преград, кроме нескольких сантиметров воздуха и тончайшего кружева. Он медленно провёл ладонью по её обнажённому плечу, потом по ключице, его прикосновение было тёплым и на удивление бережным.
— Помнишь наше правило? — прошептал он, приближая своё лицо к её. — Только слово. Одно слово — и всё остановится.
— Помню, — выдохнула Элиза, закрывая глаза, когда его губы коснулись её шеи, уже не в шутку, а всерьёз.
Он начал с поцелуев. Медленных, исследующих. Сначала шея, потом плечи, не касаясь самого белья, как будто выдерживая паузу, создавая томление. Его руки скользили по её бокам, лаская рёбра, талию, бёдра через кружево, приучая её к своему прикосновению. Он не торопился, давая вину и ласкам сделать своё дело — растопить лёд страха.
Элиза постепенно расслаблялась под его руками. Страх не ушёл полностью, но его сменило острое, почти болезненное ожидание. И когда его пальцы наконец нашли застёжку на спине, она не отпрянула, а лишь глубже вдохнула, готовясь отдать себя в его руки — тем бережным, терпеливым рукам, которые сейчас казались единственным якорем в этом море новых, пугающих ощущений.
Дамиан медленно стянул с неё лиф, и кружево упало на покрывало. Его большие, тёплые ладони сразу же обхватили её грудь, пальцы начали ласкать соски — сначала нежно, потом с нарастающим давлением, заставляя их набухать и твердеть.
Элиза невольно застонала, тихий, прерывистый звук вырвался из её горла.
— Да... вот так, — прошептал Дамиан, его губы были рядом с её ухом. — Хочу слышать, как тебе приятно.
Он продолжил ласкать её грудь, а затем начал спускаться вниз, оставляя горячие, влажные поцелуи по её животу, по линии талии, приближаясь к тонкой полоске кружевных трусиков. Его дыхание обжигало кожу.
— Подожди, Дам, — тихо сказала Элиза, положив руку ему на голову. Он остановился, приподняв взгляд. — Я хочу... чтобы ты тоже разделся.
Дамиан фыркнул, но в его глазах мелькнуло одобрение.
— Как пожелаешь, ангел.
Он отстранился и быстро, без лишних церемоний, снял рубашку, затем брюки. Остался только в тёмных боксерах, за которыми явственно проступала внушительная выпуклость. Он вернулся к ней, снова прильнув губами к тому месту, где тонкое кружево прикрывало её сокровенную часть. Он поцеловал её через ткань, и Элиза вздрогнула от внезапного, острого ощущения.
Затем его пальцы зацепились за края трусиков и медленно, нежно стянули их вниз по её ногам. Когда они упали на пол, он замер на мгновение, любуясь открывшимся видом.
— Ох... это чудесно, — выдохнул он с искренним восхищением. — Раздвинь их пошире, ангел.
Элиза, покраснев до корней волос, но повинуясь его мягкому приказу, раздвинула бёдра. Дамиан устроился между её ног, его плечи прижали их ещё шире. И затем он приник к ней губами и языком.
Первый же прикосновение его языка заставило её выгнуться и громко застонать. Это было невыразимо приятно — тепло, влажно, нежно и в то же время настойчиво. Она запустила пальцы в его густые волосы, не то чтобы толкая, а просто держась за них, как за якорь.
— Ох, Дамиан... Дамиан... — бормотала она, теряя связность речи.
Он гудел что-то в ответ, низкий звук вибрировал прямо у неё между ног, усиливая ощущения. Потом он взял в рот её клитор и начал посасывать, чередуя это с быстрыми движениями языка.
— Ах! Дамиан, чёрт... это приятно... чертовски хорошо... — её слова превратились в сплошной поток стонов и прерывистого дыхания.
Он чувствовал, как её тело напрягается, как дрожь становится всё сильнее, как она приближается к пику. И когда она уже была на самом краю, её ноги сжались вокруг его головы, а пальцы вцепились в волосы, он... остановился.
Он медленно поднялся, его лицо было блестящим, губы влажными. Он прильнул к её губам, заставляя её почувствовать на них собственный вкус. В этом поцелуе была и нежность, и животная страсть. Одновременно с этим он стянул с себя боксеры, и его член, твёрдый, как камень, горячий и внушительный, освободился, упруго прижавшись к её бедру.
Он смотрел ей в глаза, его собственное дыхание было сбивчивым.
— Готова, ангел? — прошептал он, и в его голосе звучало не только желание, но и вопрос, и последняя проверка. Его тело было готово, но взгляд всё ещё спрашивал разрешения.
Элиза посмотрела в его тёмные, полные желания и сосредоточенности глаза и кивнула, прошептав едва слышно:
— Да.
Дамиан взял свой член в руку, всё ещё нависая над ней. Он медленно, почти ритуально, провёл его головкой по её влажным, дрожащим складкам, собирая смазку, готовя её. От прикосновения горячей, бархатистой кожи к самому чувствительному месту Элиза протяжно выдохнула, и её взгляд невольно потянулся вниз, желая увидеть...
— Смотри мне в глаза, ангел, — мягко, но твёрдо приказал Дамиан.
Элиза заставила себя поднять взгляд, встретив его. Всё её тело пульсировало в такт бешеному сердцебиению, ожидание достигло пика.
Дамиан не сказал больше ни слова. Сосредоточившись, он одним плавным, но решительным движением вошёл в неё наполовину.
Резкий, протяжный стон, наполненный скорее болью, чем удовольствием, вырвался из её груди и наполнил комнату. Элиза впилась ногтями ему в спину, её тело напряглось, пытаясь отстраниться.
— Блять, Дамиан... вытащи его... — всхлипнула она, и в её голосе звенела настоящая паника. — Он порвёт меня...
На её глазах выступили слёзы, скатываясь по вискам в волосы. Дамиан замер, не двигаясь. Его лицо было напряжённым от усилия сдержаться, но взгляд оставался на её лице, полным понимания.
— Первый раз всегда больно, — сказал он тихо, хрипло. — Прости, ангел.
Он одной рукой осторожно убирал слёзы с её щёк большим пальцем.
— Дыши. Глубоко. Вот так. Каких-то пару минут, и боль пройдёт. Если нет — я его выну. Сразу. Обещаю.
Элиза, зажмурившись, пыталась дышать, как он говорил. Боль была острой, жгучей, чувством чужеродного вторжения. Но постепенно, с каждым вдохом, она начала меняться, утихать, превращаясь в глубокую, пульсирующую полноту.
Через пару минут, когда её хватка на его спине немного ослабла, а дыхание стало ровнее, Дамиан осторожно, на миллиметр, вошёл чуть глубже.
— Ах... мм... — на этот раз её стон был уже другим — менее болезненным, более... удивлённым. Она снова вжалась в него, но теперь её ногти впились в его спину не от ужаса, а от нахлынувшей волны новых, странных ощущений.
— Больно? — спросил он шёпотом, замерши, наблюдая за каждым изменением на её лице.
Элиза открыла глаза. Они были влажными, но уже без паники. Она медленно покачала головой, и по её щекам разлился густой румянец.
— Приятно... мх... — прошептала она, сама удивляясь своим словам. Это была правда. Боль ушла, оставив после себя непривычную, но уже не пугающую полноту и странное, глубокое тепло, разливающееся по всему низу живота. Его присутствие внутри неё теперь ощущалось не как угроза, а как... завершённость.
Дамиан, увидев, что боль сменилась на принятие, а затем и на робкое удовольствие, начал двигаться. Сначала осторожно, едва заметно, входя и выходя на той же глубине. Его движения были медленными, контролируемыми, он внимательно следил за каждым её вздохом, каждым стоном.
Элиза постепенно расслаблялась, её тело начало отвечать на его ритм. Стоны, вырывавшиеся из её губ, становились всё менее сдавленными и всё более томными, наполненными чистым, удивлённым наслаждением. Она обвила его ногами, притягивая глубже, её пальцы скользили по его вспотевшей спине.
— Дамиан... — прошептала она, запрокинув голову. — Мне кажется, я сейчас...
Она не успела договорить. Волна накрыла её внезапно и мощно, как удар тока. Её тело выгнулось, напряглось, а затем затрялось в серии мелких, неконтролируемых судорог. Глаза закатились, губы приоткрылись в беззвучном крике экстаза. Это был её первый оргазм, и он снёс все барьеры.
Дамиан, застигнутый врасплох силой её реакции, не успел вынуть член. Он замер, чувствуя, как её внутренности судорожно сжимаются вокруг него, и это было невероятно. Он лишь стиснул зубы, стараясь не кончить тут же сам, и ждал, пока её тело не перестанет дрожать.
Когда последние спазмы утихли, и Элиза обмякла под ним, тяжело дыша, он осторожно, легко выскользнул из неё. Она лежала с закрытыми глазами, грудь быстро вздымалась, на лице застыло выражение блаженного изумления.
Дамиан перевернулся на бок рядом с ней, опираясь на локоть, и смотрел на неё с мягкой, довольной улыбкой. Он провёл рукой по её влажному от пота лбу, отодвигая пряди.
— Ну как, ангел? — спросил он тихо, его голос был хриплым от страсти. — Хочешь ещё?
Элиза медленно открыла глаза. Они сияли. Она покраснела ещё сильнее, но на этот раз от смущённого удовольствия, а не от страха.
— Мне... понравилось... — призналась она шёпотом.
Дамиан усмехнулся.
— А что насчёт... — начал он, но Элиза перебила его, набравшись смелости.
— Да. Я бы хотела ещё.
Её прямой ответ заставил его удивиться и обрадоваться одновременно. Он удовлетворённо лёг на спину, подложив руки под голову.
— Иди сюда, тогда.
Элиза неуверенно приподнялась и легла на него, положив голову ему на грудь.
— Ну, не так, — мягко поправил он. — Полностью. Ляг на меня.
Элиза послушно перекатилась, растянувшись на нём всем телом, чувствуя, как его всё ещё твёрдый член упирается ей в живот. Она приподнялась на локтях, глядя на него сверху вниз.
— И как... дальше? — робко поинтересовалась она.
— Тебе нужно будет на него сесть, — объяснил он просто.
Дамиан взял свой член в руку, направляя его. Элиза посмотрела вниз, и её глаза расширились.
— Ох... — вырвалось у неё.
Она медленно, очень аккуратно приподняла бёдра и начала опускаться. Головка коснулась её входа, и она, затаив дыхание, опустилась ещё ниже.
— Ах... — она проскользнула примерно до половины его длины и замерла, привыкая к ощущению.
— Теперь можешь лечь, — прошептал Дамиан, его руки легли ей на бёдра, помогая удерживать равновесие.
Элиза послушно опустилась грудью на его грудь, чувствуя, как он заполняет её по-новому, в этой позе. Её губы были рядом с его ухом.
— А теперь... двигайся, — подсказал он, и сам начал помогать ей, слегка приподнимая её бёдра и снова опуская.
Элиза застонала, когда он вошёл в неё глубже.
— Ох, да... Дамиан... — её тело, уже познавшее оргазм, отзывалось на каждое движение с новой, жадной чувствительностью. Она начала сама, робко поначалу, двигаться в такт его толчкам, находя свой ритм. Больше не было страха, только нарастающая, пьянящая волна удовольствия, и они плыли по ней вместе.
Дамиан, почувствовав, что уже на грани, резко вынул член из неё. Он приподнялся, обхватив его рукой, и через несколько сильных, быстрых движений его тело напряглось.
— Мм... — сдавленный стон вырвался из его груди, и он кончил, горячие капли спермы падая ему на живот и руку.
Он тяжело дышал, опускаясь рядом с ней. Элиза, всё ещё придя в себя после своего второго, менее интенсивного, но не менее сладкого оргазма, смотрела на него затуманенным взглядом.
— Мне нравятся твои стоны, — вдруг призналась она тихо, сама удивляясь своей смелости.
Дамиан повернул к ней голову и улыбнулся — усталой, но очень тёплой, настоящей улыбкой. Он приподнялся на локте и прильнул к её губам, целуя её медленно, глубоко, с благодарностью и нежностью, которые появились после страсти. Элиза ответила на поцелуй, её губы были мягкими и отзывчивыми.
— Ангел, — прошептал он, отрываясь. — Дай мне салфетку.
Элиза кивнула, потянулась к тумбочке, где лежала упаковка влажных салфеток (он, оказывается, предусмотрел и это). Она достала одну и принялась аккуратно вытирать сперму: сначала с его руки, потом с живота. Когда очередь дошла до самого члена, она коснулась его, и он, уже мягкий и чувствительный, слегка дёрнулся.
— Ой... — смущённо выдохнула Элиза, отдернув руку.
Дамиан хмыкнул, лёжа с закрытыми глазами.
— Это нормально. Он просто устал чутка. Отдохнёт — и снова в строю.
Элиза тихо хихикнула, закончила свою работу и бросила использованную салфетку на пол, к лепесткам роз. Затем она устроилась рядом, а Дамиан придвинул её к себе поближе. Элиза сама нашла удобное положение, устроившись головой у него на груди, слушая, как его сердцебиение постепенно замедляется. Он накрыл их обоих одеялом.
Они лежали в тишине, нарушаемой только их ровным дыханием. Было тепло, уютно и... немного неловко от этой внезапной тишины после такой близости.
— Мы так и будем молчать? — наконец спросила Элиза, её голос прозвучал глухо, прижатый к его груди.
Дамиан открыл глаза и посмотрел в потолок.
— А о чём говорить, ангел ? — спросил он в ответ, поглаживая её плечо.
— Даже не знаю, — пробормотала она, повторяя его же слово. — Почему ты меня так называешь? «Ангел».
Дамиан приподнял голову, чтобы посмотреть на него. В мягком свете ночника её черты казались менее резкими.
— Не знаю, — честно признался он. — Так само просится. Ты проста такая нежная, светлая, невинная?
Элиза хмыкнула
- Ну уже нет..
- Не будем об этом, ты же не против?
— Нет, — ответила она быстро, слишком быстро, и снова увёла взгляд в потолок. Потом добавила, уже тише: — Просто... странно. Никто так меня не называл.
— А как называли? — рискнул Дамин, поглаживая её голову.
Элиза помолчала.
— По-разному. Чаще — по имени. Или... другими словами. Не такими... чистыми.
Она сказал это без эмоций, но Дамиан почувствовал в её словах какую-то старую, затаённую горечь. Он не стал расспрашивать. Вместо этого он обнял её за талию чуть крепче.
— А мне нравится, — прошептала она. — Я для тебя — ангел. Сегодня... ты был ангелом для меня.
Он ничего не ответил на это. Только рука, лежавшая у неё на плече, сжалась чуть сильнее, а потом снова начала медленно, почти нежно, водить по её коже.