Глава 48
Они искупались быстро и почти молча. Вода смыла пену, духи и часть напряжения, но не всё. Дамиан первым вылез из кабины, взял большое, мягкое банное полотенце и, не церемонясь, закутал в него Элизу с головы до ног, энергично растирая её плечи и спину.
— Ангел, ты иди, ложись, — сказал он, его голос был хриплым от пара. Он отвернулся, чтобы взять своё полотенце, но его движение было резким, почти судорожным. — А мне надо кое-что... закончить.
Элиза, всё ещё закутанная, лишь кивнула и вышла из ванной. Но вместо того чтобы идти в спальню, она замерла за дверью, прислушиваясь к тишине, которая вдруг показалась ей громкой. Потом послышались звуки. Тяжёлое, сдавленное дыхание. И голос Дамиана, низкий, хриплый, полный фрустрации:
— Чёрт... — прошипел он. — Ещё бы немного... и я не сдержался бы там с ней... Трогать её... Чувствовать, как она вся дрожит...
Элиза, затаив дыхание, приоткрыла дверь. Она увидела его: сидящего на крышке унитаза, могучее тело напряжено, рука в быстром, яростном движении. Вид был настолько откровенным, запретным и невероятно возбуждающим, что у неё перехватило дыхание. Жар волной прокатился по её телу, сосредоточившись глубоко внизу живота.
Не думая, почти не осознавая своих действий, Элиза отступила в тень спальни. Её пальцы, дрожащие и холодные, сами потянулись к завязкам пижамных шорт. Она зашла за высокое изголовье кровати, в полумрак, где её не было видно из щели в двери. Одна рука прижалась ко рту, чтобы заглушить собственное дыхание, а другая... другая медленно, а потом всё увереннее, скользнула под ткань шорт и трусиков, туда, где уже было горячо и влажно от всего, что произошло, от того, что она видела и слышала.
А из ванной доносился его голос, прерывистый, грубый, полный похоти:
— Говорил же... не лезь под кожу... — он ускорил движения, его стоны стали громче. — А она смотрит этими глазами... и спрашивает, толстая ли она... Чёрт, ну давай же... Ты вся мокрая была для меня... вся...
Элиза, слушая его, с закрытыми глазами, в такт его словам и стонам, двигала пальцами. Она представляла его руки на себе, его губы на своей шее, его низкий голос у уха. Её собственное дыхание стало частым и поверхностным.
— Да, блять... — вырвалось у Дамиана, его голос сорвался на крик, который он тут же подавил. — Я бы её... взял прямо там... против стекла... чтобы она видела, как я вхожу в неё...
От этих слов, от дикой, грубой откровенности в его голосе, по телу Элизы пробежала судорога наслаждения. Она прикусила губу, чтобы не застонать, её пальцы задвигались быстрее, отчаяннее.
И тогда из ванной донёсся его финальный, протяжный, глубокий стон облегчения и наслаждения — низкий, животный, полный абсолютной потери контроля. Этот звук, raw и настоящий, прокатился по её нервам, как электрический разряд.
Элизу накрыло. Волна оргазма, неожиданная и мощная, смыла все мысли. Её тело выгнулось, она вдавилась спиной в стену, подавив собственный крик в ладонь. Спазмы прокатились по её низу живота, сладкие и изнурительные, пока она сползала по стене, дрожа всем телом.
В ванной воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым, восстанавливающимся дыханием Дамиана. Элиза сидела на полу в темноте спальни, прижав колени к груди, чувствуя, как пульсация медленно отступает, оставляя после себя дрожь, стыд и странное, оголённое спокойствие. Между её ног было мокро, а в ушах всё ещё звенел его стон.
Элиза услышала, как в ванной зашуршало полотенце, потом шаги по кафелю. Сердце её бешено заколотилось. Она вскочила с пола, на ощупь в темноте добралась до кровати и залезла под одеяло, натянув его почти до подбородка. Щёки её пылали, дыхание сбивчивое. Она зажмурилась, изображая сон, но чувствовала каждую мышцу своего тела, каждое биение пульса в висках.
Дверь ванной открылась, и в спальню ворвалась полоса света, в которой стоял Дамиан. На нём были только простые белые боксеры, низко сидящие на бёдрах. Влажные волосы были взъерошены, на плечах и груди блестели остатки воды. Он вытерся насухо, но от него всё равно веяло паром и... чем-то другим, мускусным и мужским.
Он щурясь посмотрел в темноту, его взгляд сразу нашёл скомканный комок под одеялом.
— Ты почему ещё не спишь? — спросил он, его голос был низким, слегка хриплым после всего.
Элиза приоткрыла один глаз, делая вид, что её разбудили.
— Ну... я не знаю, — прошептала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто не спится.
Дамиан фыркнул, не веря. Он подошёл к своей стороне кровати и плюхнулся на матрас, отчего Элиза слегка подпрыгнула. Потом он залез под одеяло, и Элиза почувствовала, как простыня прогнулась под его весом, как от него исходит тепло. Он повернулся на бок, чтобы лицом к ней, подперев голову рукой. В полумраке его глаза блестели, изучая её.
— Не верю, ангел, — сказал он тихо. — Чем ты тут занималась, пока меня не было?
Элиза почувствовала, как жар снова подступает к её лицу. Она попыталась улыбнуться, но получилось натянуто.
— Да тебя вот ждала, — соврала она, отводя взгляд.
Дамиан смотрел на неё ещё несколько секунд, его взгляд скользнул по её лицу, по влажным от пота вискам, по слишком яркому румянцу. В уголке его рта дрогнуло что-то, похожее на понимающую усмешку, но он ничего не сказал. Вместо этого он зевнул, широко и искренне, потянувшись так, что мышцы на его животе напряглись.
— Ладно, — пробормотал он, отворачиваясь и укладываясь поудобнее на подушке. — Я пиздец как устал.
Он натянул одеяло на себя, повернувшись к ней спиной. Его широкие плечи создавали тёмный силуэт на фоне слабого света из окна.
— Поговорим утром, ангел, — его голос уже был сонным, глухим. — Спи.
Через несколько секунд его дыхание стало ровным и глубоким. Элиза лежала неподвижно, глядя в потолок, слушая этот звук. Тело её постепенно отпускало напряжение, но в голове крутились обрывки образов: его руки, его стоны, его слова... и её собственная, украдкой найденная разрядка.
Они заснули в странном, хрупком перемирии, подкреплённом усталостью и невысказанным. Но ночью за окном разыгралась настоящая буря. Они забыли зашторить окна, и когда первый удар грома прокатился прямо над домом, сотрясая стёкла, Элиза проснулась от резкого, животного страха.
Она вскочила, сердце колотилось где-то в горле. В следующую секунду небо за окном прорезала ослепительная, сине-белая молния, на миг осветив всю комнату, как вспышкой фотоаппарата. Элиза вскрикнула, коротко и испуганно.
Дамиан сонно открыл глаза.
— Ммм... что такое? — он протёр глаза кулаком и приподнялся на локте.
И снова — молния. Резкая, близкая. Элиза снова вскрикнула и невольно, почти рефлекторно, прижалась к его тёплому, сонному телу, ища защиты.
Дамиан наконец сообразил, в чём дело. Он посмотрел на неё, прильнувшую к его боку, и его сонное лицо расплылось в улыбке.
— Ангел... ты боишься грозы? — спросил он, и в его голосе была смесь насмешки и чего-то мягкого.
— Да... — прошептала она, не отпуская его. — Закрой шторы, пожалуйста.
Дамиан цокнул языком, с неохотой отрываясь от подушки.
— Ну, я так хорошо спал... — пробормотал он, уже собираясь сесть и встать.
Но в этот момент грянул новый удар грома, ещё громче прежнего, прямо над крышей. Элиза снова вжалась в него, обхватив его руку обеими руками.
— Хотя... нет, постой! — выпалила она.
Дамиан тихо хихикнул, глубоко в груди.
— Д, брось. Всё же хорошо, — сказал он, но уже без раздражения. Он потянулся и включил маленький ночник на тумбочке, залив комнату тусклым тёплым светом, который смягчил резкие тени от вспышек.
Потом он всё же встал, широко потянулся, подошёл к окну и плотно задернул тяжёлые шторы, отсекая бушующую стихию. Сходил в туалет и вернулся, снова плюхнувшись на кровать с глубоким вздохом.
— Ну, чего? — спросил он, лёжа на спине и глядя на неё. — Ты там или сюда, трусиха?
Элиза колебалась секунду, но новый, приглушённый шторами раскат грома решил за неё. Она медленно перебралась на его половину кровати. Дамиан не стал ждать, пока она устроится. Он просто пододвинул её к себе, обхватил за плечи и уложил так, что её голова легла ему на грудь. Под её щекой она чувствовала тёплую кожу, твёрдые мышцы и ровный, медленный стук его сердца.
— Помню, ты в тот раз ногу на меня клала, — сказал он задумчиво, и его пальцы скользнули вниз, к её колену. Он взял её ногу и аккуратно перекинул через свои бедра. — Так. Удобно?
— Да... — выдохнула Элиза, и это была правда. В его объятиях, приглушённый гром за шторами казался уже не таким страшным. От него пахло чистотой, сном и чем-то своим, успокаивающим.
— Спи, — просто сказал Дамиан, положив свою тяжелую руку ей на талию.
Они лежали так, прислушиваясь уже не к буре, а к дыханию друг друга. Элиза чувствовала, как напряжение покидает её тело, уступая место теплу и странному чувству защищённости. Дамиан уже почти дремал, его пальцы непроизвольно двигались, слегка поглаживая её бок через тонкую ткань пижамы.
Постепенно, под мерный стук его сердца и убаюкивающий шум дождя по крыше, они оба начали погружаться обратно в сон. На этот раз — вместе, в одном сплетении конечностей и дыхания, где буря за окном была уже просто далёким, нестрашным фоном.