Глава 47
Элиза открыла глаза, словно очнувшись от гипноза. Расслабление, нахлынувшее было, отступило перед внезапным приступом брезгливости.
— Мне нужно в душ, — заявила она, убирая свои ноги из его рук. — Я не хочу спать грязной.
Дамиан смотрел на неё, его руки замерли на весу. Элиза попыталась встать, но её тело, расслабленное массажем и алкоголем, подвело. Она качнулась, сделав шаг, и чуть не потеряла равновесие.
Дамиан тут же встал и предупредительно подхватил её под локоть, крепко удерживая.
— Думаю, мне стоит помочь, — сказал он сухо. — А то ты ещё сломаешь себе что-нибудь, и тогда у нас будут реальные проблемы, а не только договорные.
Элиза хмыкнула, пытаясь вырвать руку, но он не отпускал.
— Переживаешь за меня, да? — в её голосе снова зазвучала колкость, но теперь она была слабой, беззубой.
Дамиан протяжно выдохнул, словно выдыхая всё накопленное за день раздражение.
— Переживаю за своё спокойствие и за то, чтобы завтра утром не пришлось объяснять Мэг, почему её новая невестка лежит с сотрясением в ванной. Пойдём уже в душ.
Он повёл её к двери, его рука под её локтем была твёрдой и неумолимой. По пути Элиза задумалась, её пьяный мозг медленно переваривал новую реальность.
— Стой... Это мы сейчас голые будем стоять там и купаться? — спросила она, глядя на него с внезапной детской серьёзностью.
Дамиан усмехнулся, коротко и без веселья.
— Ну да, Лиз. Примерно так это обычно и работает. Не волнуйся, я видел женщин в душе. И ты, наверное, видела мужчин. Мы оба взрослые люди, на бумаге — супруги. Справимся.
Они зашли в ванную. Пространство, отделанное мрамором, казалось огромным и холодным. Дамиан, не церемонясь, скинул с себя пиджак, расстегнул и сбросил рубашку. Его движения были быстрыми и практичными. Он остановился на черных боксерах, повернулся к ней, скрестив руки на груди. Его взгляд был вызовом.
Элиза всё так же стояла посреди комнаты в своём белье — тонком, кружевном, внезапно казавшимся ей невероятно уязвимым и глупым в этой суровой, освещённой ярким светом реальности. Она обхватила себя руками, глядя то на него, то на мощную стеклянную душевую кабину.
— Ну? — произнёс Дамиан, подняв бровь. — Ты хотела душ. Или передумала и предпочтёшь проспаться в грязи с бала, как Золушка?
Его слова подстегнули её. С вызовом в глазах, который плохо сочетался с дрожью в руках, она потянулась к застёжке своего бюстгальтера.
Элиза молчала, её пальцы дрожали на застёжке. Она не могла справиться. За спиной раздался тихий вздох, и Дамиан шагнул вперёд. Он подошёл сзади, его руки обхватили её, и ловкие пальцы без труда нашли крошечный крючок. С тихим щелчком лифчик расстегнулся.
— Дамиан... — её голос был чуть больше шёпота, полный смущения и странной откровенности. — Ты же знаешь... ты первый мужчина, которого я видела голым. И который видел меня.
Дамиан в это время стянул лифчик с её плеч, и тонкая ткань упала на пол, присоединившись к растущей куче одежды.
— Знаю, ангел, — его голос прозвучал прямо у её уха, низкий и спокойный. — Я у тебя первый во всём. И я первый, кого ты ублажала.
Он провёл носом по её шее, вдыхая её запах — духи, шампанское, её собственный, чистый аромат. — Ох, как ты тогда брала в рот... — его слова были горячим шёпотом, от которого по её коже побежали мурашки.
Элиза вся вспыхнула, от макушки до кончиков пальцев ног. — Забудем об этом! Всё! — выпалила она, пытаясь вырваться, но он мягко, но неумолимо удерживал её перед собой.
Дамиан улыбнулся, и она почувствовала, как его губы коснулись её плеча.
— Мне понравилось. Очень. Для первого раза было... очень хорошо.
Пока он говорил, его руки скользнули ниже, к тонким тросикам её трусиков. Он стянул их одним плавным движением вниз. Шёлк соскользнул с её бёдер и упал на холодный кафель. Элиза замерла, полностью обнажённая перед ним, в ярком свете ванной комнаты.
Не говоря ни слова, она сделала шаг вперёд, открыла стеклянную дверь душевой кабины и зашла внутрь. Прохладный воздух коснулся её горячей кожи.
Дамиан смотрел на неё секунду, на её стройную спину, прямые плечи, на то, как она старается не дрожать. Потом он сбросил с себя последнюю деталь одежды — боксеры упали на пол. Он вошёл в кабину следом за ней, закрыв дверь. Пространство стало тесным, наполненным паром, который только начал подниматься.
Он стоял прямо за ней, не касаясь. Но его близость была осязаемой. И его возбуждение, твёрдое и явное, было теперь невозможно игнорировать, упёршись ей в поясницу. Элиза застыла, глядя на струйки воды, начинающие стекать по стеклянной стене. Воздух стал густым, тяжёлым и от пара, и от невысказанного напряжения между ними.
Они начали мыться под струями тёплой воды. Элиза стояла под потоком, закрыв глаза, пытаясь смыть с себя не только грязь, но и остатки пьяной неловкости. Вода стекала по её коже, и она чувствовала каждую каплю, каждое прикосновение пара. Дамиан стоял рядом, его движения были размеренными, деловыми, но его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользил по ней.
Внезапно, не открывая глаз, Элиза спросила, и её голос прозвучал глухо из-под шума воды:
— Вот, по-твоему мнению... я толстая? Или нет?...
Вопрос был настолько неожиданным, детским и уязвимым, что Дамиан на секунду замер. Он не понял, к чему это, откуда этот внезапный приступ неуверенности посреди всего этого абсурда. Вместо ответа он сделал шаг вперёд, прижал её спину к своей груди, обхватив её за талию. Элиза ахнула от неожиданности и от того, как явственно она почувствовала его возбуждение, твёрдое и горячее, упирающееся ей в ягодицы.
— А ты как думаешь? — его губы коснулись её мокрого уха. — Ты чувствуешь его? Чувствуешь, как он реагирует на тебя?
Элиза вся покраснела, даже под струями воды. Она кивнула, едва заметно. — Да... чувствую.
— Ну вот, — сказал Дамиан, и его голос стал низким, убедительным. Он поцеловал её в шею, прямо под мочкой уха, заставив её вздрогнуть. — Я считаю, что у тебя идеальная фигура. Тонкая талия...
Он положил свои большие, сильные руки ей на грудь, полностью охватывая её. Его ладони сжали её упругие груди, и он почувствовал, как её соски затвердели у него под пальцами. — ...упругая грудь...
Рука Дамиана направилась к тому месту, и Элиза была уже ни чуть жива от его прикосновений, от этой новой, оглушительной близости. Но в последний момент, когда его пальцы были уже в сантиметре от цели, она остановила его, положив свои маленькие, холодные от воды руки поверх его большой, тёплой ладони.
— Я поняла, — выдохнула она, не оборачиваясь, глядя на запотевшее стекло. Голос её был тихим, но твёрдым. — Дамиан... можешь не продолжать.
Дамиан замер. Его дыхание, горячее у неё на шее, на мгновение прервалось. Потом он тихо, почти беззвучно, усмехнулся. Это был не насмешливый звук, а скорее... понимающий.
Он не убрал руку, но и не двигал её дальше. Вместо этого он обхватил её талию ещё крепче, прижав к себе так, что она почувствовала каждый мускул его тела.
— Не смей даже думать, что ты «не такая», — прошептал он ей в ухо, и в его голосе не было привычной насмешки или игры. Была странная, грубоватая серьёзность. — Мне всё равно на то, что наш брак фиктивен. Сейчас я говорю тебе это честно. Как мужчина.
Он сделал паузу, дав словам проникнуть в её сознание сквозь шум воды и её собственное смятение.
— Когда я вижу тебя в этом чёртовом белье, — его голос стал ниже, хриплее, — мне уже хочется тебя. Когда ты смотришь на меня этими своими большими, невинными глазами, даже когда злишься, — хочется. Когда ты стонешь от простого массажа ног, как будто тебя касаются впервые... чертовски сильно хочется.
Он медленно, всё же убирая свою руку от того интимного места, но не отпуская её талию, повернул её к себе. Вода лилась на них, стекая по его напряжённым плечам, по её лицу, смешиваясь с чем-то влажным в уголках её глаз.
— Я не буду делать ничего, чего ты не захочешь, Лиз, — сказал он, глядя прямо на неё. Его глаза были тёмными, почти чёрными от расширенных зрачков, но в них читалась не только похоть, а ещё и усталое, сложное обещание. — Но перестань спрашивать, толстая ты или нет. Ты — та, на кого я реагирую вот так. С первого дня. И это единственный факт, который имеет для меня значение в этой проклятой ванной комнате.
Элиза смотрела на него, широко раскрыв глаза. Страх ушёл. Осталась только оголённая, мокрая правда между ними и шёпот воды, смывающий всё лишнее. Она не знала, что сказать. Поэтому просто кивнула, едва заметно, чувствуя, как её сердце бьётся где-то в горле.