Глава 46
Элиза кое-как села на кровати, опираясь на локти. Мир вокруг неё медленно плыл, а голова гудела. Она смотрела на Дамиана, который снова склонился над её ногами, и её взгляд был мутным, непонимающим.
— Что ты делаешь? — протянула она, и слова заплелись у неё на языке.
Дамиан вздохнул, чувствуя, как терпение начинает иссякать. Его пальцы снова скользнули по неподатливой застёжке.
— Пытаюсь, блять, снять эти чёртовы туфли с твоих ног, Эли, — процедил он сквозь зубы, уже не сдерживаясь.
Элиза пьяно улыбнулась этому всплеску искренности.
— Ага... Героический поступок, — пробормотала она, позволяя голове запрокинуться на подушки. — Спасаешь даму от... от неудобной обуви. Рыцарь.
— Не рыцарь, а твой законный муж на бумаге, и у меня болит спина от того, что я таскал тебя по лестнице, — отрезал он, но в его тоне не было злости, лишь усталое раздражение. Наконец, с тихим щелчком, первая туфля поддалась. Он снял её и отставил в сторону. — Дай вторую.
Она лениво приподняла ногу, почти тыча ему каблуком в грудь. — Вот... владей.
Он поймал её щиколотку, крепче, чем нужно, заставив её слегка вздрогнуть. — Не дёргайся.
Вторая туфля сдалась быстрее. Он поставил её рядом с первой и только тогда поднял взгляд. Его взгляд скользнул по её ногам. Из-под края платья виднелись не просто чулки, а довольно соблазнительные кружевные чулки с тонкой ажурной строчкой, подчёркивающей линию икры.
Дамиан невольно хмыкнул — коротко, беззвучно.
— Что? — тут же отозвалась Элиза, её веки приподнялись. — Что ты так смотришь? Нашли дефект? Не соответствует спецификациям контракта? — в её голосе прозвучала привычная защитная колкость, но сейчас она была приглушённой, сонной.
— Спецификации, — повторил он, и уголок его рта дёрнулся. — Нет. Просто... неожиданно. Думал, у тебя под платьем обычные колготки. Деловые. Нейтральные.
— А это... не деловые? — она качнула ногой, и кружево мелькнуло в свете лампы.
— Нет, — его ответ прозвучал тихо и как-то окончательно. — Это не деловые.
Он не стал ничего больше говорить. Вместо этого медленно, почти не думая, провёл ладонью по её ноге. Его пальцы скользнули от ступни вверх, ощущая под тонким кружевом тепло её кожи, упругость мышц. Движение было плавным, изучающим. Элиза замерла, её дыхание стало чуть слышнее.
— Дамиан... — её голос был уже без намёка на насмешку, скорее вопросительным.
— Тихо, — он не глядя на неё приказал, его рука заскользила выше, под край платья. Его пальцы коснулись нежной кожи выше колена, нащупали тонкую резинку подвязки. — Ножки у тебя такие... соблазнительные в этих чулках, ангел, — произнёс он тихо, и в его обычно ровном, контролируемом голосе появилась низкая, тёплая нота. В этом слове «ангел» не было ни капли сентиментальности, только смутная, внезапно проснувшаяся оценка и что-то ещё, более тёмное.
Он задержал руку на её бедре, его большой палец провёл по внутренней стороне, чувствуя, как под кожей пробежала дрожь.
— Это... это не входит в условия, — выдохнула она, но не отодвинулась.
— Много чего сегодня не входило в условия, — парировал он, не отводя руку. Его взгляд наконец встретился с её. — Или входило? Может, я что-то упустил в мелком шрифте? Пункт о кружевах?
Она не ответила, просто смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых пьяная муть постепенно сменялась настороженным, острым вниманием. Медленно, не сводя с неё тёмного, пристального взгляда, он расстегнул первую подвязку. Потом, всё с той же неторопливой, почти ритуальной лаской, стащил чулок, снимая его той же плавной волной, что и поднимался. Кружево соскользнуло, обнажив кожу. Он бросил шёлковую трубку на пол, где она легла тёмным пятном.
Дамиан поцеловал её лодыжку. Его губы были тёплыми и чуть шершавыми на её нежной коже.
— Какая всё же у тебя нежная кожа, Лиз, — пробормотал он, и его голос прозвучал приглушённо, пока он целовал чуть выше, медленно поднимаясь по её икре.
Элиза напряглась. Её тело, только что расслабленное алкоголем и его прикосновениями, внезапно стало каменным. Страх, холодный и ясный, пронзил пьяную дымку.
— Дамиан... — её голос дрогнул. — Ты же обещал, что не сегодня...
Он остановился, его губы всё ещё касались её кожи. Потом медленно поднял на неё взгляд. В его глазах не было той тёмной страсти, которую она, казалось, видела мгновение назад. Была усталость, лёгкая дымка от выпитого и что-то ещё — понимание.
Не говоря ни слова, он легонько толкнул её плечо, заставляя откинуться на подушки, и навис сверху, опираясь на руки. Элиза замерла, её глаза широко раскрылись. Страх стал осязаемым. Она была не готова. Не сегодня. Не так.
— Дамиан... — её шёпот был полон паники.
Он посмотрел на неё, потом медленно, почти нежно, протянул руку и поправил прядь волос, упавшую ей на лицо, убрал её за ухо. Его движение было неожиданно бережным.
— Лиз, — сказал он тихо, но очень чётко. — Я не собираюсь тебя трахать. Я уже же это говорил.
Он вздохнул, и его дыхание пахло виски. — Ты не очень трезвая, ангел. И я... — он на мгновение зажмурился, — ...я тоже. И сегодня было достаточно дерьма и спектаклей на один день. Я просто... — он запнулся, как будто и сам не до конца понимал, что делает. — Просто снимаю эти чёртовы чулки. Потому что в них спать неудобно. И потому что я, кажется, единственный здесь, кто ещё хоть как-то держится на ногах. Всё.
Он откатился от неё, сел на край кровати, спиной к ней, и провёл руками по лицу.
— Вторая нога, — сказал он уже обычным, слегка хриплым от усталости голосом, не оборачиваясь. — Дай снять вторую, и я оставлю тебя в покое. Обещаю.
Элиза выдохнула, и напряжение медленно покинуло её плечи. Она села и, после секундного колебания, положила обе ноги ему на колени. Это было и доверие, и капитуляция одновременно.
Дамиан посмотрел на неё, его взгляд был усталым, но уже без той опасной грани. Он молча принялся за вторую подвязку. Его пальцы, теперь без намёка на эротику, ловко расстегнули застёжку и так же плавно стащили чулок, бросив его к первому на пол.
— Тогда... поможешь мне ещё с платьем? — тихо спросила Элиза, глядя на его склонённую голову. Застёжка-молния сзади казалась ей сейчас непреодолимой горой.
Дамиан закончил и поднял глаза. — Конечно, ангел, — просто сказал он.
Он встал, зашёл ей за спину. Его пальцы нашли маленькую металлическую собачку. Молния расстегнулась с тихим, шипящим звуком, открывая взгляду её спину, тонкую и бледную в свете лампы. Он помог ей стянуть платье с плеч, и оно мягко упало на пол, присоединившись к чулкам.
Элиза сидела в одном только белье, внезапно почувствовав холод и уязвимость. Но прежде чем она успела что-то сказать или потянуться за одеялом, его руки снова легли на неё. Только теперь не для того, чтобы раздевать.
Он сел рядом и, не спрашивая, взял её ступню в свои ладони. Его большие пальцы упёрлись в свод, и он начал разминать, глубоко и профессионально, как опытный массажист. Сначала медленно, потом сильнее, прорабатывая каждую напряжённую мышцу, каждый затекший сустав после долгого дня на каблуках.
Элиза не смогла сдержаться. Из её горла вырвался низкий, глубокий стон облегчения и удовольствия. Она тут же прикусила губу, но было поздно.
Дамиан хмыкнул, не прекращая движений. — Ух, какие стоны, ангел, — его голос прозвучал прямо у неё над ухом, низкий и насмешливый, но без злобы. — Жаль, ты это не подо мной делаешь...
Элиза резко замолчала, её щёки залились краской. Он почувствовал, как её нога напряглась в его руках.
— Нет, — сказал он тише, и его пальцы снова стали нежными, успокаивающими. — Я хочу их слышать. Мне это нравится. Это... честно.
Он продолжил разминать её ножки, теперь уже сосредоточившись на икрах, его движения были методичными и в то же время удивительно нежными для таких больших, сильных рук. Он разглаживал каждое зажатое место, и под его пальцами напряжение дня буквально таяло, превращаясь в тепло.
— Дамиан... — её голос был уже не испуганным, а сдавленным, полным смеси стыда, наслаждения и полной потери контроля над ситуацией.
— Тихо, — простонала она, уже не в силах противостоять волнам расслабления, которые он вызывал. Она откинула голову на подушки, закрыла глаза, позволяя ему это делать, позволяя этим стонам, тихим и прерывистым, вырываться наружу каждый раз, когда он находил особенно зажатую точку.