Глава 32
Внезапный оглушительный хлопок входной двери прозвучал так, будто её выбили с плеча. Сразу же, эхом по мраморному холлу, прокатился срывающийся на крик голос Ника:
- Дамиан! Ты дома, чёрт возьми?! Мэг... Блять, тут пиздец как плохо! Спускайся вниз, если ты тут! Помоги!
Дамиан замер у раковины, его пальцы впились в мраморную столешницу так, что побелели костяшки. Всё его тело мгновенно напряглось, превратившись в пружину, готовую сорваться. Лицо, секунду назад смягчённое интимной близостью с Элизой, исказила гримаса чистейшей, животной ярости.
- Сука! Черт! Что опять с ней? — вырвалось у него хриплым, подкорковым рыком. Он с размаху, со всей силы ударил кулаком по мокрой стене. Глухой удар отозвался болью в костяшках, но он её почти не почувствовал. Схватив вафельное полотенце, он с яростью провёл им по лицу, сметая капли воды, словно стирая следы прерванного момента.
Снизу, из холла, донёсся новый, уже отчаянный оклик, с нотками паники:
- Дамиан, ты здесь, блять?! Отзовись!
- Ник, я спускаюсь, чёрт тебя дери! Пять секунд! И я у вас! — проревел он в ответ, его голос, громовый и резкий, заставил вздрогнуть даже Элизу за стеклом душа. Движения его стали резкими, отрывистыми. Он натянул чёрные спортивные шорты, набросил просторную майку — одежда прилипла к влажной коже, но ему было не до этого. Каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью.
Спустившись по лестнице, он не обноружил их в прихожей и пошёл искать, замер на пороге гостевого санузла. Воздух здесь был густым, едким — пахло желудочным соком, потом. Картина, открывшаяся его глазам, вырвала из груди приглушённое ругательство: его сестра, Мэгги, всегда сияющая и полная жизни, сейчас сидела на коленях перед унитазом, её тело выглядело хрупким, почти сломанным. Она была мертвенно-бледна, губы в синеватых потёках помады, а всё её изящное тело билось в неконтролируемых конвульсиях. Её каштановые волосы были в беспорядке, прилипли ко лбу и шее.
Николас, стоя на коленях прямо в луже на кафельном полу позади неё, одной рукой бережно, но крепко собирал её волосы в пучок у затылка, чтобы они не запачкались, а другой держал её за локоть, пытаясь стабилизировать дрожащее тело. Его лицо, обычно насмешливое и невозмутимое, было искажено маской ужаса и ярости. Дорогая бренровая рубашка была заляпана, но он, казалось, этого не замечал.
- Ник, блять, что случилось? Это твоих рук дело? Ты её куда-то затащил?— слова вырвались у Дамиана низким, хриплым рыком, наполненным таким ледяным гневом, что воздух, казалось, покрылся инеем.
Ник резко поднял на него взгляд. В его глазах не было вины — лишь усталость до чёрных кругов и та же ярость.
- Мне блять позвонила её истеричная подруга, Лиза. Рыдала в трубку, что Мэгги плохо и всё такое. Когда я примчался, её уже выворачивало на ебпгый асфальт у чёртова клуба. Ебаный стыд... Они, видите ли, решили, что им с девочками очень нужно «развеяться», что они, сука, устали от своей беззаботной жизни.
Он с силой сжал губы, его пальцы, всё так же собиравшие волосы Мэгги, дрогнули.
- Я же ей, блять, сто пятьдесят раз говорил! Неужели так трудно запомнить? Ходить в эти помойки компанией одних девчонок — это игра в русскую рулетку! Там же одни ублюдки! Это не её мир, не её люди!
Мэгги, ненадолго пришедшая в себя после очередного приступа, вся дрожала мелкой, ознобной дрожью. Она попыталась что-то сказать, обернувшись к брату, но из её пересохших губ вырвался лишь хриплый, бессвязный шёпот:
- Дам... прости...меня...
Беспомощно, она опустила лоб на прохладный ободок унитаза, её плечи содрогнулись от беззвучных рыданий.
- Сиди давай, не двигайся. И не вздумай вставать. Сейчас принесу тебе воды, — коротко, отрывисто бросил Дамиан, его голос дрогнул от сдерживаемых эмоций. Он резко развернулся и исчез в направлении кухни. Его сжатые в белые от напряжения кулаки и жёсткая линия плеч выдавали всю глубину его бессильного, кипящего гнева.
Николас, оставшись наедине с Мэгги, тяжело, с присвистом выдохнул и медленно, устало опустился на холодный, мокрый кафель прямо позади неё.
- Вот так, иди ко мне маленья моя... Всё хорошо, я с тобой, — прошептал он, его голос внезапно стал очень мягким, бархатным, резко контрастируя с только что звучавшими ругательствами. Он мягко, но уверенно притянул её ослабевшее, дрожащее тело к себе, дав ей опору спиной о свою грудь. Мэгги безвольно прижалась к нему, и он обнял её, его большая, тёплая ладонь легла на её холодную руку и принялась медленно, ритмично гладить.
- Всё ещё мутит, малыш? Дыши глубже... Вот так, — тихо, наклоняясь к самому её уху, чтобы не пугать громкостью, говорил он. Мэгги слабо, почти незаметно, покачала головой, уткнувшись лицом в сгиб его шеи.
В этот момент в дверном проёме, залитом светом из холла, возникла тень. Элиза, закутанная в его огромный, тёмно-синий банный халат, с волосами, всё ещё влажными и тёмными от воды, выглядела растерянной и испуганной. Она крепче затянула пояс, её брови были сведены в тревожной складке.
- Дамиан?.. — прошептала она, ее голос, тихий и хриплый от недавних произошедших событий, прозвучал неуверенно. — Что здесь происходит? Я услышала крики... что случилось? — она окинула быстрым, ужаснувшимся взглядом душераздирающую сцену в ванной: Мэгги, скрючившуюся в объятьях Ника у унитаза, Николаса, сидящего на полу, и этот общий запах… — Боже мой... Мэг? Милая, что с ней? Что это за кошмар?
Ник, не отпуская Мэгги, поднял на Элизу усталый, тяжело дышащий взгляд.
- В клубе с компанией подруг на тусовке была, конечно же . Кто-то, видимо, пока она не заметила, подсыпал ей в коктейль какую-то блять дрянь, — его голос снова стал жёстким. Он посмотрел на Элизу, и в его глазах мелькнуло что-то острое, оценивающее. - Вам бы, девчонкам, давно пора понять — не все места одинаково полезны. И не все люди, с кем вы там якшаетесь.
И не все люди, с кем вы там якшаетесь.
Элиза, почувствовав на себе этот взгляд, инстинктивно отступила на шаг, но её собственный взгляд стал твёрже.
- Это не делает виноватой её в ситуации, которая произошла. А виноват блять тот ублюдок, который это сделал, — тихо, но чётко парировала она. — И ты прекрасно это знаешь, Николас.