Глава 31
Когда их губы наконец разомкнулись, между ними повисла влажная, трепетная пауза. Воздух в кабине стал густым от пара и прерванного дыхания. Капли воды стекали с ресниц Элизы, смешиваясь с едва заметными слезами смущения. Дамиан не отводил взгляда, его глаза, тёмные и сосредоточенные, изучали каждую деталь её лица — разгорячённую кожу, полуоткрытые губы, нервную пульсацию на шее.
- Не перестану говорить, что у тебя сладкие и манящие губы, — его голос прозвучал низко, почти приглушённо, но каждое слово отчётливо тонуло в шуме воды. Он провёл большим пальцем по её нижней губе, смахивая каплю воды. - Как будто обмакнутые в мёд... И когда ты их кусаешь от волнения...
Элиза ахнула, отпрянув, но её спина снова встретилась с холодной плиткой.
- Перестань... — прошептала она, но в её голосе уже не было прежней паники, лишь смущённая беспомощность.
Внезапно его руки упёрлись в стену по бокам от её головы, заключив её в пространство между своим телом и мрамором. Элиза почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу. *Он действительно сейчас... прямо здесь...* — пронеслось в голове, и она инстинктивно скрестила руки на груди.
- Прошу, не надо... Я не готова..., — голос её дрожал. - И ты пьян... И я же... я ещё девственница... , — выдохнула она, зажмурившись, словно это могло её спасти.
Дамиан тихо хмыкнул, и его дыхание коснулось её щеки.
- Ох, я и не знал, что такие художницы как ты, так пошло мыслят, — в его голосе плескалась тёплая, терпкая усмешка. - И вообще, я не планировал тебя до свадьбы трахать, я же понимаю, что ещё пока не время для этого.
Он наклонился ближе, и его губы почти коснулись её виска.
- И да, я совсем немного пьян — ровно настолько, чтобы быть честным. И я полностью отдаю отчёт своим действиям и желаниям.
Его улыбка стала шире, в уголках глаз заплескались морщинки.
- Хотя я и прямо сейчас, если ты хочешь, могу тебя...
- Всё, Дамиан, перестань! — перебила Элиза, чувствуя, как жар разливается по лицу и шее. Она попыталась отодвинуться, но пространства не было.
- Милая ты когда смущаешься... — он покачал головой, и его взгляд внезапно смягчился, стал почти нежным. - Ты вся горишь, как закат над Темзой. Ладно, давай домывайся.
Он медленно разомкнул руки, отступил и вышел из кабины, оставив дверцу приоткрытой.
Элиза, всё ещё дрожа, услышала, как он бросил через плечо: «Я подожду тебя, а потом сам помоюсь, раз уж так смущаю свою будущую жену». В его голосе плавала лёгкая ирония, но не злорадство — скорее, какое-то новое, непривычное тепло.
- Вот скажи мне, ты это специально так делаешь? — проговорила Элиза уже спокойнее, продолжая смывать пену с волос. Она понимала, что он не уйдёт — будет стоять где-то рядом, возможно, прислонившись к раковине, наблюдая за её размытым силуэтом за матовым стеклом.
Из-за стекла донёсся его расслабленный голос, ставший вдруг задумчивым:
Ну да, а ты как думаешь? — он сделал паузу, и слышно было, как он проводит рукой по мокрым волосам. - Мне всегда интересно наблюдать за тобой. За тем, как ты краснеешь, когда я говорю тебе комплименты. Как избегаешь моего взгляда, но краем глаза всё равно ищешь его. Как пытаешься казаться сильнее, чем есть на самом деле, но в твоих пальцах дрожь... — его голос понизился почти до шёпота. - Это... затягивает. Как картина, которая меняется с каждым новым мазком.
Элиза замерла под струями воды, слушая. И впервые за эту неделю в его доме она почувствовала не страх, а странное, щемящее любопытство.
Дамиан стоял у душевой кабины, прислонившись плечом к прохладной мраморной стене. Расстояние между ними составляло всего пару шагов, но ощущалось как бездна. Пар клубился вокруг, оседая мельчайшими каплями на его ресницах, но он не моргал, его взгляд был прикован к матовому стеклу, за которым угадывался её силуэт. Правую руку он засунул в карман чёрных шёлковых боксёров, сжимая там незаметно для посторонних свёрнутый в тугой рулончик край ткани — единственное внешнее проявление внутреннего напряжения. Левой он медленно вращал хрустальный бокал, наблюдая, как остатки виски стекают по стенкам, оставляя янтарные дорожки.
- Знаешь, — его голос прозвучал глуховато из-за шума воды, но при этом удивительно чётко, — когда ты пытаешься спрятаться... это выглядит даже откровеннее, чем если бы ты просто стояла ко мне лицом.
Он оторвал взгляд от бокала и уставился прямо на размытый контур её фигуры, словно мог видеть сквозь стекло.
- Особенно сейчас. Ты вся сжалась, как бутон, который боится распуститься.
Элиза внутри кабины замерла. Струи воды били ей в спину, но она больше не чувствовала их тепла — только ледяные мурашки, бегущие по коже от его пристального взгляда. Она видела его искажённое матовой поверхностью отражение — высокое, неподвижное, доминирующее в пространстве ванной. Его молчаливое присутствие было весомее любых слов.
- Я... я просто не ожидала такого вторжения в моё личное пространство , — выдохнула она, и её голос дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу между обидой и странным, щемящим интересом.
Он тихо рассмеялся, и звук этот был низким, вибрирующим, наполненным некой тёмной нежностью.
- Вторжения? — переспросил он, оттолкнувшись от стены и сделав один небольшой, но значимый шаг вперёд. - Милая, это не вторжение. Это... наблюдение. Я наблюдаю, как капли воды стекают по стеклу, повторяя контуры твоего тела. Слушаю, как меняется твоё дыхание, когда ты понимаешь, что я не уйду.
Он снова замолчал, давая ей прочувствовать каждый произнесённый слог.
- Ты теперь стала частью моего пространства, Элиза. И я имею привычку внимательно изучать всё, что принадлежит мне.
Элиза закрыла глаза, чувствуя, как по спине пробегает новая волна дрожи. Но на этот раз это была не только дрожь страха — в ней была капля чего-то иного, какого-то тёплого, запретного ожидания.
- Не себе ли ты сейчас боишься признаться, что твоё сердце бьётся сейчас не только от испуга? Но и от возбуждение. Я уверен твоё тело отреагировал на мои действия.
Он поставил бокал на столешницу из оникса с тихим, со звонким стуком, который отозвался эхом в тишине ванной.