Глава 30
Машина резко затормозила у чугунных ворот, которые Дамиан открыл с помощью пульта с характерным щелчком. Они въехали на территорию, и перед Элизой, как всегда, возник тот самый трёхэтажный особняк в стиле неоклассицизма — дом Дамиана. Не *их* дом. *Его* дом. Она жила здесь всего около недели, и это место всё ещё не чувствовалось своим.
- Приехали, вставай, соня, хватит спать», — его голос прозвучал как команда, нарушая тишину салона. Он уже вышел, и холодный ночной воздух, пахнущий хвоей и влажной землёй с его идеально ухоженного участка, ворвался внутрь. Элиза, всё ещё вязкая от сна и недавних воспоминаний о душе, неуклюже выбралась из салона, её босые ноги ступили на холодный гранит ступеней.
Прихожая, огромная и парадная, с мраморным полом и хрустальной люстрой, встретила их гулким эхом. Дамиан бросил ключи от машины в массивную серебряную чашу на антикварном столике — этот ритуал казался ей таким знакомым, но до сих пор чужим. Воздух пахл дорогим парфюмом, которым он пользовался, и едва уловимым ароматом мебельного воска — запах дома, в котором не было её следов.
- Хочешь чаю? Или сразу спать? Я вижу ты устал. — лениво спросила она, снимая лёгкую куртку и не зная, куда её повесить. Её собственные вещи всё ещё лежали в чемоданах на втором этаже.
- Нет. Я пожалуй предпочту виски, — он бросил это через плечо, уже исчезая в полумраке гостиной. Стеклянная дверца бара отворилась с тихим щелчком, и Элиза успела заметить, как его пальцы — длинные, уверенные — обхватили горлышко бутылки с выдержанным односолодовым виски, тем самым, что он привозил из Шотландии.
Элиза вздохнула, и её босые ноги замерли на холодном мраморе, ощущая каждый мускул усталости после долгой дороги.
- Я тогда в душ пойду. А то я не могу ложиться спать не сполоснувшись.
- Иди конечно , — донёсся его голос, сопровождаемый звонким, знакомым уже стуком хрустального бокала о столешницу из чёрного дерева.
Дамиан стоял у своего бара, залпом опрокинул первый бокал. Виски, дорогое и выдержанное, обожгло горло, но это было привычное, почти ритуальное жжение. Он налил второй, полный, и, неся его как неотъемлемый атрибут власти в этом доме, двинулся в свою спальню — ту самую, куда он разрешил ей переехать неделю назад, но где её вещи всё ещё казались инородными телами. Из-под двери его личной ванной, облицованной тёмным мрамором, струился свет и доносился шум воды. Дверь, как он и ожидал, была приоткрыта — старые привычки, правила его дома, которые она ещё не до конца усвоила. Скинув зипку, дорогую футболку и джинсы, он остался в тёмных боксёрах и вошёл внутрь *его* территории.
Пар стлался по воздуху, но не мог скрыть дорогую отделку, его бритвенные принадлежности на полке, его запах. За матовым стеклом душевой ниши колыхался размытый силуэт. Элиза стояла под потоками воды из его дорогой системы, запрокинув голову, и смывала с длинных волос пену шампуня. Она была полностью поглощена процессом, её глаза были закрыты, возможно, пытаясь смыть не только дорожную пыль, но и груз этой новой, необжитной жизни. Она даже не заметила его — гостья, нарушившая уединение его святилища.
Дамиан сделал ещё один глоток, поставил бокал на столешницу из оникса, и бесшумно, будто хозяин, проверяющий свои владения, отодвинул дверцу.
Поток холодного воздуха из спальни ворвался в пространство кабины. Элиза резко обернулась, инстинктивно прижав руки к груди, как пойманный на месте преступления чужак.
- А-а-а! Дамиан, блять! — её крик был полон неподдельного испуга и того смущения, которое возникает, когда тебя застают в личном пространстве, которое тебе не принадлежит. Она съёжилась, пытаясь стать меньше на фоне его монументального душа. - Выйди! Пожалуйста, выйди, — голос её дрожал, и в нём читалась мольба, которую он так часто слышал от других, но не от неё.
Он стоял на пороге, его взгляд был тяжёлым и тёмным, взглядом человека, который знает, что находится в своём доме, на своей территории. Влажный воздух делал его боксеры мгновенно мокрыми, облегая тело.
- Нет, не выйду, — произнёс он тихо, но с той абсолютной уверенностью, которую дают право собственности и стены, принадлежащие тебе.
- Дэм, не надо... Я... Это не то место... не то время... — она попыталась отступить, но за спиной у неё была холодная мраморная стена *его* ванной.
Но он был уже рядом. Его рука, тёплая и влажная, скользнула по её мокрой щеке, а другая, сильная и уверенная, притянула её за талию, не оставляя пространства для манёвра в пределах *его* владений.
- А когда тогда, Эль?» — он был уже в сантиметре от неё, его дыхание смешалось с паром.
- Я не...
Он не дал ей договорить, прильнув к её губам влажным, требовательным поцелуем. Вкус *его* виски, дымный и терпкий, заполнил её рот, как заполнял собой всё пространство этого дома. Внутри у неё всё оборвалось: *Чёрт, что я делаю? Это его дом, его правила... Я здесь всего неделю... Остановись...* Но её тело, предав её разум, уже отвечало — руки сами обвили его мокрую шею, она приподнялась на цыпочках, её губы разомкнулись в ответ на поцелуй, который был таким же властным и неоспоримым, как и право Дамиана на всё, что его окружало. Вода лилась на них, смывая пену, стекая по их лицам и смешиваясь, как смешивались теперь её неуверенность и его всепоглощающее присутствие в стенах этого чужого для неё дома.