Глава 13
Элиза стояла на сцене, залитая ярким светом софитов, но весь её мир сузился до одного человека – Дамина, который только что сделал баснословную ставку. Она смотрела на него, её губы были слегка приоткрыты от изумления, а в голове оглушительно звенела одна мысль: *Семьдесят тысяч?! Невероятно! И не жалко ему таких денег за какую-то мою картину? Это же целое состояние!» Её сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Она чувствовала себя одновременно польщенной до глубины души, озадаченной такой щедростью и немного виноватой, словно принимала слишком дорогой подарок. Ведущий, с сияющей улыбкой, полной торжества, пригласил её подойти к краю сцены, чтобы забрать свое, пока ещё не упакованное, но уже проданное творение.
Дамин, тем временем, уверенно шагнул вперед, принял картину от помощника аукциониста. Осторожно придерживая её за раму, он поймал взгляд Элизы и подмигнул ей – коротко, игриво, почти шаловливо.
Аукцион подошёл к концу. Звуки молотка стихли окончательно, и гул оживлённых голосов постепенно сменился шёпотом, а затем и шумом расходящихся гостей. Зал пустел, кресла скрипели под поднимающимися людьми, воздух наполнялся ароматом дорогих духов и легкого сигарного дыма. Люди обменивались впечатлениями, некоторые бросали на Элизу любопытные взгляды. Элиза, всё ещё пребывая в некотором ступоре от произошедшего и отголосков паники от выступления, подошла к Дамину. Она держала в руке плотный конверт, набитый наличными – той частью суммы, что ей полагалась за проданную работу, за вычетом комиссии.
- На, забери, — произнесла она, протягивая конверт Дамину. Её голос звучал немного сдавленно, а руки предательски дрожали, выдавая её внутреннее смятение. - Здесь пятьдесят пять тысяч. Остальное я отдала за проведение аукциона. Я… я просто не могу столько взять. Это слишком много, Дамин, правда.
Она чувствовала себя ужасно неловко, принимая такую огромную сумму от него, особенно зная его истинные чувства к ней.
Дамин посмотрел на конверт, затем на Элизу, и в его глазах мелькнуло легкое непонимание, которое тут же сменилось нежной, теплой улыбкой. Он мягко оттолкнул конверт обратно, не касаясь её пальцев, его жест был исполнен деликатности и уважения.
- Не нужно, Элиза. Правда. Этого и вправду не нужно. Для меня это не просто покупка, это… инвестиция. Тем более, это будет ещё одна картина в мою коллекцию, — он легонько приобнял холст, который всё ещё держал в руке, словно это было живое существо, его взгляд задержался на ярких красках. - От прекрасного художника, от тебя, — добавил он, и его улыбка стала ещё шире, а глаза заискрились с нескрываемым восхищением.
Элиза улыбнулась в ответ, её смущение усилилось от его слов и нежного взгляда.
- Да ладно тебе, Дамин. Ну что ты. Обычная картина. Есть и получше, — она постаралась придать своему голосу непринужденный тон, но внутренне была безмерно тронута.
Они направились к выходу, надеясь незаметно смешаться с толпой последних гостей, но их планам не суждено было сбыться. Едва они сделали несколько шагов к массивным дверям, как воздух вокруг них загудел от вспышек и голосов. Их окружила плотная толпа журналистов, словно откуда-то вынырнувшая из-за колонн. Камеры защелкали с бешеной скоростью, каждая вспышка била по глазам, лишая зрения на секунду. В объективы, помимо всегда желанного мистера Дамина, попала и Элиза, которая мгновенно оказалась в центре этого хаоса.
- Мистер Дамин, расскажите, что побудило вас сделать такую щедрую ставку? — донеслось из глубины толпы, перекрывая другие голоса.
Дамин, сохраняя внешнее хладнокровие, но уже чувствуя легкое раздражение от вторжения в личное пространство, ответил ровным голосом:
- Я считаю, что искусство, способное вдохновлять, достойно любой цены. Эта работа меня зацепила». Он улыбнулся, глядя на Элизу, пытаясь её успокоить.
- Вы встречаетесь с Элизой ? Мы видели как она выходила с вами из машины. Это правда?! — послышался ещё один наглый вопрос.
Дамин немного нахмурился, но все же ответил, пытаясь сохранить спокойствие:
- Моя личная жизнь не предмет обсуждения, господа. Я здесь как коллекционер.
Но это лишь подхлестнуло акул пера.
- Девушка, каково вам находиться рядом с мистером Дамином? Чувствуете ли вы себя его протеже? — выкрикнула молодая журналистка, суя микрофон прямо к лицу Элизы.
— Почему именно её картина, если вы уже купили её работы раньше? Это намек на что-то личное, на вашу… связь? — добавил другой, пытаясь поймать взгляд Дамина.
— Ваша будущая жена, это Элиза?! Её семья же почти обанкротилась, это правда, что вы собираетесь спасти их репутацию, женившись на ней?! — последний вопрос, прозвучавший из самой гущи толпы, был самым грязным и прямолинейным. Он ударил Элизу по самому больному месту.
Яркие, слепящие вспышки камер, громкие, агрессивные голоса, назойливый шепот и напирающая толпа – всё это обрушилось на Элизу как ледяной душ. Она почувствовала, как её легкие сжимаются, воздух стал тяжелым и вязким. Руки затряслись ещё сильнее, и внутри всё похолодело, а затем начало гореть. В её мыслях зазвучал оглушительный тревожный звонок: *«Чёрт, чёрт, чёрт, кажется, начинается паничка! Не могу дышать, слишком много глаз, слишком много шума, я не выдержу!»* Ноги стали ватными, и она инстинктивно вцепилась в руку Дамина, её ногти слегка впились в его ладонь.
Дамин, заметив её внезапное побледнение и дрожащие руки, почувствовал, как её ладонь стала холодной и влажной в его руке, а дыхание сбилось. Он моментально оценил ситуацию – Элиза была на грани срыва. Его обычное спокойствие мгновенно испарилось, уступая место холодной, почти звериной ярости. Он впился взглядом в толпу, которая напирала все сильнее, не обращая внимания на явное distress Элизы.
*«Чёрт, нужно увести её отсюда. Немедленно! Плевать на этикет!»* — промелькнуло у него в голове, а следующая мысль была уже на грани кипения.
- Какого хрена вы все лезете?! — рявкнул Дамин, его голос прозвучал как удар грома, мощно и оглушительно, мгновенно заглушая весь галдеж. Он впервые за вечер повысил голос настолько, и его глаза потемнели от гнева, на скулах заиграли желваки, а каждая мышца напряглась. — Я сказал – разойдитесь, к черту! У вас нет никакого права так давить на человека! Отвалите, блядь, отсюда, пока я сам вас не растолкал, по одному! Иначе я лично позабочусь о том, чтобы у каждого из вас были серьезные проблемы с карьерой! — его угроза прозвучала убедительно и холодно.
Он крепко, но нежно взял Элизу за руку, чувствуя её дрожь, и решительно, почти безжалостно, начал проталкиваться сквозь толпу. Его мощное тело стало для неё щитом, закрывая от назойливых камер и агрессивных вопросов, расчищая путь. Журналисты, опешившие от такой внезапной и жесткой реакции, на мгновение отступили.
Они быстро, почти бегом, добрались до припаркованной машины, которая ждала их в считанных метрах. Водитель, видимо, уже привыкший к таким ситуациям, ждал, открыв дверь. Дамин ловким движением открыл заднюю дверь, мягко, но настойчиво посадив Элизу внутрь, словно оберегая драгоценный груз. Затем он быстро обогнул машину, убрал картину в багажник, бережно закрепив её. Не теряя ни секунды, он сел рядом с ней на заднее сиденье. Салон машины тут же наполнился тишиной и прохладой, отсекая шум внешнего мира и какофонию голосов.
Он взял её руки в свои, крепко сжимая, стараясь передать свою уверенность и тепло. Он посмотрел ей прямо в глаза, которые всё ещё были расширены от страха.
- Эй, посмотри на меня. Всё хорошо, слышишь? Мы в безопасности. Ты со мной. Тут никого больше нет. Никто не достанет тебя. Никто. Я здесь.
Его слова были мягким бальзамом для её израненной души, а голос, ещё минуту назад полный гнева, теперь звучал успокаивающе и глубоко, бархатным шёпотом.