Глава 12
Зайдя внутрь, Элиза ощутила прохладный запах штукатурки и свежей типографской краски – типичный аромат выставочного зала перед открытием. Ее взгляд, острый и профессиональный, скользнул по стенам, останавливаясь на каждой из своих картин. Она мысленно проверяла: правильно ли висит, хорошо ли падает свет, нет ли малейшего пятнышка или отпечатка пальца на раме. Холсты, яркие и полные жизни, отражали месяцы усердной работы.
- Ну вроде всё хорошо, как и договаривались, — пробормотала она себе под нос, проводя кончиками пальцев по краю одной из рам, успокаивая легкое волнение.
В этот момент к ней бесшумно подошел Дамин. Его присутствие было таким же спокойным, как и его обычная манера держаться, но внутри него таилось легкое волнение. Он и представить не мог, что в его собственном доме, над камином, уже как год висела картина, которую ему подарил очень хороший друг на новоселье. Картина называлась "Утренний туман над городом", и Дамин каждый день любовался ею, не зная, что именно Элиза была её создательницей.
- Хорошие у тебя работы, Элиза, — произнес он, и в его голосе проскользнула искренняя нотка восхищения. Его легкая улыбка едва заметно изогнула губы, и глаза потеплели.
Элиза обернулась, ее взгляд встретился с его.
- Ты так внимательно смотришь, Дамин, — ответила она, пытаясь уловить в его взгляде что-то необычное. - Что-то не так? Может, заметил какой-то изъян, который ускользнул от моего взгляда? Я же целую вечность их готовила, вдруг чего-то не доглядела…
Он лишь усмехнулся, медленно покачав головой, его глаза продолжали внимательно изучать одну из картин, прежде чем вернуться к ней.
- Нет, что ты, ничего не так, — мягко возразил он. — Просто любуюсь и наслаждаюсь моментом. И, конечно же, убеждаюсь, что моя будущая жена действительно невероятно талантлива. Твои работы – это что-то волшебное.
Его слова прозвучали как нежная, но уверенная провокация.
Элиза подняла бровь, затем улыбнулась, стараясь скрыть смущение за игривой маской.
- Хм… ну да, это же мои картины, а не чьи-то еще. А ты сомневался?
Она махнула рукой в сторону постепенно заполняющегося зрительного зала, где уже собирались первые гости, шурша одеждой и перешептываясь.
- Ладно тебе. Иди вон лучше сядь. Вон туда, где люди собираются. А то скоро начало, и мне нужно быть собранной, готовой к вопросам, к волнению, к этому всему…
Дамин кивнул, его взгляд задержался на ней еще на секунду, в нем читалось обещание.
- Нужна будет помощь, просто скажи. Я сразу появлюсь, — произнес он, прежде чем развернуться и уверенным шагом отойти на свое место.
Он прошел вдоль рядов, заметив пару знакомых лиц, и, устроившись в кресле, слегка улыбнулся своим мыслям.
Вскоре выставка началась. Зал был полон ценителей искусства, коллекционеров и просто любопытных. Все художники по очереди представляли свои работы, делясь вдохновением и историями. Воздух звенел от предвкушения, и когда наступила очередь аукциона, напряжение стало почти осязаемым.
Наконец, очередь дошла до Элизы. Она вышла вперёд, чувствуя легкое дрожание в коленях, но в то же время полную решимости. Софиты били ей в лицо, заставляя щуриться. Она глубоко вдохнула и уверенно начала:
- Итак, уважаемые гости, сегодня к продаже я хочу представить вам не просто картину, а воплощение моей самой заветной мечты. Это прекрасное полотно, — она жестом указала на полотно, которое вывели на подиум.
На нём были изображены три грациозные девушки, каждая из которых воплощала разные грани женственности. Их наряды, детализированные и летящие, были выполнены в стиле эскизов высокой моды, полные ярких цветов и необычных форм. Фон был абстрактным, но динамичным, будто легкие порывы ветра играли с их шелковыми платьями.
- В этой работе отражена моя самая глубокая и заветная мечта – стать дизайнером одежды. Эти прекрасные девушки одеты в эскизы моих будущих платьев, тех, что я мечтаю воплотить в жизнь, увидеть на подиумах, а может быть, и на улицах городов. Надеюсь, это кого-то заинтересует, кого-то вдохновит так же сильно, как эти образы вдохновляют меня каждый день.
Ведущий аукциона, энергичный мужчина в смокинге, поднял молоток.
- Великолепно! Браво, Элиза! Итак, господа и дамы, мы имеем честь представить вам этот шедевр, полный не только таланта, но и искренних надежд, смелых мечтаний! Кто же готов стать счастливым обладателем такой вдохновляющей работы? Кто сколько предложит за этот уникальный холст?
Из зала, откуда-то из первого ряда, раздался уверенный, немного хрипловатый голос:
- Могу предложить за неё пять тысяч! — Это был мистер Армстронг, известный коллекционер, всегда начинавший торги с осторожных, но просчитанных ставок, словно проверяя почву.
В этот момент, словно по сигналу, Дамин поднял руку. Его жест был решительным, нетерпеливым, почти безапелляционным. Его взгляд метнулся к Элизе, и в нём мелькнула искорка вызова, смешанная с нежностью.
- Двадцать тысяч! — его голос прозвучал громко и четко, перекрывая шепот в зале.
Элиза невольно вздрогнула, удивленно посмотрев на него. Двадцать тысяч – это уже было серьезно! Из другого конца зала, откуда-то из глубины, кто-то выкрикнул, явно повышая ставку:
- Тридцать восемь тысяч! Это мой потолок, господа!
Девушка не могла сдержать лёгкого шока, который отразился на её лице. Она чувствовала, как сердце забилось быстрее, отдаваясь глухими ударами в висках. *Ого… да они тут на самом деле борются за нее! Но почему так быстро и так много?* — промелькнуло у неё в голове.
Ведущий аукциона, наслаждаясь моментом, затянул:
- Итак, тридцать восемь тысяч раз, дамы и господа! Тридцать восемь тысяч два… — его глаза стремительно пробежались по залу, задерживаясь на каждом, кто мог бы сделать ставку, ища желающих повысить градус напряжения.
Дамин снова подал голос, его челюсть едва заметно напряглась, выдавая внутреннюю концентрацию. Его взгляд был устремлен прямо на ведущего, игнорируя конкурента.
- Пятьдесят тысяч! — на этот раз его голос был еще тверже.
Ведущий, улыбаясь, заметил, обращаясь к залу:
- Какой азарт, дамы и господа! Кажется, у нас тут настоящий бой! Кто-то хочет повысить ставку за это великолепное полотно?
Тот же мужчина, который ранее предложил тридцать восемь, не сдавался.
- Пятьдесят три тысячи! — в его голосе чувствовалось легкое раздражение.
- Пятьдесят пять тысяч! — тут же отреагировал Дамин, даже не дожидаясь, пока ведущий закончит объявление предыдущей ставки. Его взгляд был прикован к полотну, но его решимость была направлена на другого покупателя.
Мужчина не сдавался, словно это было делом принципа:
- Пятьдесят семь тысяч!
Дамин, не колеблясь, поднял ставку, его рука взметнулась вверх почти автоматически:
- Семьдесят тысяч!
Его глаза теперь встретились со взглядом Элизы, в них читалась нежность и уверенность, словно говоря: "Это будет моё. И больше ничье ".
Ведущий радостно, почти ликующе, объявил:
- И так, семьдесят тысяч раз, семьдесят тысяч два… Кто-то хочет поднять свою ставку, господа? Семьдесят тысяч – это невероятная цена за такую молодую, но уже признанную художницу!
В зале воцарилась напряженная тишина, лишь редкие вздохи нарушали её. Мужчина, который конкурировал с Дамином, с досадой покачал головой.
- И семьдесят тысяч три! Поздравляю, картина уходит молодому человеку в прекрасном пиджаке! Можите подойти и забрать картину и отдать деньги за неё.
Ведущий аукциона с силой опустил молоток, и громкий стук эхом разнесся по залу, возвещая о завершении торгов. Дамин слегка поправил свой пиджак, а на его лице появилась гордая, но скромная улыбка. Элиза стояла на сцене, совершенно ошеломленная, но в глубине души ощущая невероятную теплоту и благодарность. Это было не просто продажа картины, это было нечто гораздо большее.