Глава 32. Утро нового дня
Солнце только начинало подниматься, заливая палату мягким золотистым светом.
Воздух был пропитан запахом стерильности, но среди этого — едва уловимые ноты мандаринов и мяты, их общий аромат, который будто наполнял всё вокруг теплом.
Юнги вошёл тихо, неся на подносе завтрак — тёплый чай, тосты и что-то лёгкое, как советовали врачи.
Чимин уже не спал. Он сидел у окна, слегка опершись на подушки, с усталой, но светлой улыбкой.
На руках у него лежал Юбин — маленький, укутанный в белое одеяльце, с крошечными пальчиками, сжимающими край ткани.
— Проснулись мои двое? — шепнул Юнги, подходя ближе.
Чимин поднял глаза, в которых отражался тот самый утренний свет.
— Он проголодался, — мягко ответил он. — Врачи сказали, можно попробовать кормить.
Юнги поставил поднос на столик и опустился рядом, стараясь не мешать.
Он просто смотрел, как Чимин бережно прижимает малыша к себе, поправляет одеяльце, шепчет что-то едва слышно.
Движения были осторожными, будто он держал в руках само дыхание жизни.
Малыш тихо сопел, цепляясь за тепло папы, и вскоре всё пространство наполнилось какой-то особенной тишиной — живой, мягкой, наполненной смыслом.
Юнги чувствовал, как от этой картины внутри становится спокойно.
Смотреть на них было всё равно что слушать музыку без звука — просто знать, что она есть.
— Знаешь, — прошептал он спустя минуту, — я думал, что ничего не может быть сильнее того, что я чувствовал, когда его впервые взял. Но сейчас... — он замолчал, подбирая слова. — Сейчас это похоже на чудо.
Чимин улыбнулся, не отрывая взгляда от сына.
— Это и есть чудо, Юнги. Наше.
Он чуть покачал малыша, поглаживая по спинке.
Юбин издал тихий, довольный звук и снова замер, укрывшись в тепле папиных рук.
— Посмотри, — сказал Юнги почти шёпотом. — Он такой же спокойный, как ты. Только волосы мои выдал.
— А губы и щёчки — твои любимые, — усмехнулся Чимин, глядя на малыша. — Пусть растёт и берёт лучшее от нас обоих.
Юнги кивнул, проводя пальцами по его плечу.
— Он уже делает нас лучше, Чимка. Просто существуя.
Комната вновь наполнилась мягким светом.
Юбин, уставший от первых минут новой жизни, тихо заснул, прижавшись к груди.
А рядом с ним двое — те, кто теперь называл себя семьёй, — просто смотрели на него и понимали, что всё только начинается.
---
Поздно ночью палата была окутана полумраком.
Чимин, наконец, задремал, уткнувшись лицом в подушку и держа Юбина на груди. Его дыхание стало ровным, спокойным, усталость ощущалась в каждом движении.
Юнги аккуратно подсел к кровати, чтобы не разбудить ни его, ни малыша.
— Спи, Чимка… — тихо сказал он, почти шёпотом. — Я присмотрю за нашим маленьким чудом.
Он осторожно взял малыша на руки, поддерживая его головку и спинку. Юбин тихо ворочался, издавая еле слышные звуки, и Юнги, словно отвечая на них, шептал:
— Всё хорошо, малыш. Папа рядом.
В ладонях крохи Юнги почувствовал всю хрупкость и одновременно удивительную силу новой жизни.
Он провёл пальцем по мягким чёрным волосикам, прижался носом к тёплому, пахнущему молоком и лёгкой мятой малышу.
— Ты такой маленький, но уже такой важный, — тихо сказал Юнги, улыбаясь. — Как твой папа, Чимка, только в миниатюре.
Юбин лёг на грудь Юнги, прикрыв глаза. Альфа почувствовал, как его пальцы сжали маленькую ручку.
— Спи спокойно… — пробормотал он. — Папа всё сделает, всё будет хорошо.
Ночь растянулась на долгие, тёплые часы.
Юнги сидел с малышом на руках, поглаживая его по спинке, наблюдая, как тот тихо посапывает, иногда сжимая пальчики.
Сердце альфы наполнялось новым смыслом — теперь он был не только главой, не только другом или защитником, но и папой.
В палате царила необыкновенная тишина, нарушаемая лишь редкими шёпотами Юнги и тихим дыханием спящих Чимина и Юбина.
Он прижался к ним, и впервые понял, что счастье — это именно эти мгновения: маленький комочек жизни, доверивший тебе своё всё.