Аромат власти

Дом был наполнен тихим, едва уловимым звоном посуды и приглушёнными шагами.
Чимин стоял на кухне, опираясь на столешницу и наливая себе тёплый чай. Он выглядел усталым, но в глазах уже не было той бледности — лишь мягкая, спокойная радость.

Из комнаты доносилось лёгкое посапывание — Юбин спал в колыбельке у окна, укрытый тонким одеяльцем, которое Чимин выбрал сам. Маленькое чудо, вокруг которого теперь вращался весь их дом.

Юнги вошёл тихо, как всегда.
Он держал в руках крошечную белую распашонку с вышитой веточкой мяты — подарок, который заказал ещё до рождения сына.
— Смотри, — сказал он, улыбнувшись. — Кажется, она наконец по размеру.

Чимин обернулся, на губах заиграла улыбка.
— Уже не такая кроха, как в первые дни, — ответил он, подходя ближе. — Растёт.

Юнги обнял его сзади, осторожно, чтобы не задеть живот, и прижался подбородком к его плечу.
— А ты как? — тихо спросил он.
— Лучше, — прошептал Чимин. — Иногда немного тянет, но врачи говорили, это нормально. Главное — он рядом.

Юнги провёл пальцами по его руке, по запястью, где кожа была тонкой и тёплой.
— Главное, что вы оба рядом, — сказал он почти шёпотом. — Без вас дом пустой.

Он замолчал, но в его взгляде мелькнуло что-то мягкое, почти неуловимое — смесь гордости и нежности.
Тот самый свет, который появляется у тех, кто впервые понимает, что значит «моя семья».

Из гостиной послышался сигнал домофона.
Чимин приподнял голову:
— Наверное, это они.

Юнги усмехнулся:
— Идём встречать наше весёлое шествие.

Он открыл дверь — и в дом сразу ворвалось оживление: голоса, смех, запахи духов и подарочных букетов.
На пороге стояли Намджун и Сокджин, за ними — Хосок с Субином, а чуть позади — Чонгук и Тэхён, с огромным пакетом в руках и блестящей лентой, запутавшейся в пальцах.

— Ну здравствуйте, молодые родители! — воскликнул Хосок, протягивая коробку. — Мы пришли официально познакомиться с наследником Минов!

— И принести кучу всего ненужного, но милого, — добавил Тэхён, смеясь.

Сокджин, как всегда, выглядел безупречно — с букетом белых лилий и тёплой улыбкой. Он сразу направился к Чимину:
— Как ты, малыш? Не перетруждаешься?

— Всё хорошо, — ответил тот, с лёгкой улыбкой. — Проходите, только тихо — Юбин спит.

Намджун, обняв Сокджина за плечи, прошёл внутрь и с мягкой усмешкой посмотрел на Юнги:
— Не верится, что ты теперь отец.

— Мне тоже, — честно признался Юнги. — Иногда смотрю на него и не понимаю, как вообще жил без него раньше.

Субин и Хосок уже разложили подарки: мягкие игрушки, крошечные пинетки, погремушки и рамку для первой фотографии.
Субин, глядя на колыбель, вдруг замер — и в глазах у него на миг блеснули слёзы.
— Он такой маленький… — прошептал он. — И такой тёплый воздух вокруг.

Тихо подошёл Джин, тоже взглянул на малыша и кивнул, улыбаясь.
— Вот ради этого всё и стоит, — сказал он. — Ради таких мгновений.

Чимин, наблюдая за ними, улыбнулся, прижимая к себе чашку чая.
Юнги стоял рядом, его ладонь скользнула по плечу омеги — лёгкое, почти невесомое прикосновение, но в нём было больше, чем в сотнях слов.

Дом снова наполнился тёплым гулом — друзья тихо разговаривали, делились воспоминаниями, смеялись, а где-то рядом тихо посапывал их самый маленький чудо-гость.

---

Гостиная наполнилась тихими голосами и звоном посуды.
На столе уже стояли чашки с тёплым чаем и тарелки с пирожными, которые Чимин заранее испёк — он не мог усидеть без дела, даже после родов.

— Тебе нельзя так долго стоять, — мягко упрекнул его Сокджин, аккуратно забирая у него поднос. — Садись, я сам всё разложу.

— Всё в порядке, Джин, правда, — улыбнулся Чимин, но послушно опустился на диван.
Он устало выдохнул, глядя, как Сокджин ловко раскладывает посуду.
— Ты как будто всю жизнь этим занимаешься.

— Просто у меня дома целый курс по выживанию с Намджуном, — шутливо ответил Джин, — я давно получил звание «главного спасателя кухни».

— Эй, — хмыкнул Намджун, усаживаясь рядом с Юнги. — Я между прочим, теперь почти не ломаю посуду.

— Почти, — усмехнулся Юнги, поднимая бровь.

Все рассмеялись.
В комнате стоял уютный шум — тот самый, который появляется только среди близких: мягкие голоса, лёгкие подколы, запах свежего чая и домашнего тепла.

Хосок и Субин устроились у колыбели, не сводя глаз с Юбина.
Субин тихо улыбался, глядя, как малыш шевелит ручками во сне.
— Удивительно, — прошептал он. — Ему всего неделя, а у него уже такой выраженный запах. Тёплый, мягкий… как будто смесь мандаринов и молока.

— Это от родителей, — ответил Хосок, кладя руку ему на плечо. — Мята и мандарины — идеальное сочетание, как и они.

Тэхён, сидевший рядом с Чонгуком, наклонился к нему и, улыбаясь, шепнул:
— Смотри, как Юнги теперь мягко говорит. Раньше от него такого не дождёшься.

Чонгук рассмеялся:
— Ага, теперь он не только глава, но и папа. Настоящая опасная комбинация — с пистолетом в одной руке и бутылочкой для малыша в другой.

Юнги фыркнул, но не стал спорить.
Он просто посмотрел на спящего сына и тихо сказал:
— Знаете… раньше я думал, что умею защищать тех, кто мне дорог. Но только сейчас понял, что такое настоящая ответственность.

Комната стихла. Даже шутливые улыбки друзей смягчились.
Намджун чуть кивнул, его взгляд стал серьёзным.
— Вот оно и есть, — произнёс он. — Настоящая сила. Не в оружии, не во власти. А вот в этом — в умении быть рядом.

Сокджин, возвращаясь из кухни, поставил перед Чимином чашку и погладил его по плечу.
— И в умении не бояться быть мягким, — добавил он. — Потому что иногда именно это делает нас сильнее.

Чимин улыбнулся, глядя на всех, и тихо прошептал:
— Спасибо, что вы с нами.

Тихое, искреннее мгновение.
Каждый понимал, что впереди у них будут и заботы, и бессонные ночи, и, возможно, трудности.
Но сейчас всё это не имело значения — только этот дом, этот запах мандаринов и мяты, и крошечное дыхание нового чуда.

---

Когда дверь за последним гостем мягко закрылась, в доме воцарилась тишина — тёплая, уютная, как шерстяное одеяло после долгого дня.
Чимин стоял у окна, глядя на вечерние огни, и тихо выдыхал. На душе было спокойно, но усталость всё же давала о себе знать.

Юнги вошёл в комнату, неся в одной руке бутылочку с тёплой водой, а в другой — мягкое одеяло.
— Все наконец ушли, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Даже Хосок забыл своё солнце на пороге.

Чимин тихо рассмеялся.
— А Тэхён забыл его шарф, — ответил он. — Похоже, у нас теперь не только игрушек прибавилось.

Юнги подошёл ближе, аккуратно обнял его за плечи.
— Устал?
— Немного, — признался Чимин, прижимаясь к нему. — Но это приятная усталость. Всё было так по-домашнему.

Он повернулся, взглянув на колыбель у кровати — Юбин спал, крошечные пальцы сжимали уголок пелёнки, дыхание ровное, спокойное.
Юнги опустился на колени рядом, поправил одеяльце и задержал взгляд на сыне.

— Знаешь, — прошептал он, — я думал, что после всего, через что мы прошли, ничего уже не сможет удивить. Но он... — Юнги чуть улыбнулся. — Он каждый день делает что-то новое. Даже просто спит по-другому.

Чимин присел рядом, тихо провёл пальцем по щеке малыша.
— Он учится жить, а мы — учимся быть родителями.

Юнги посмотрел на него с тем самым тёплым, почти невидимым светом в глазах.
— Ты уже справляешься лучше, чем мог бы кто-то другой, Чимка.

— А ты лучше, чем сам о себе думаешь, — мягко ответил Чимин. — Я вижу, как ты на него смотришь. Ты стал другим, Юнги.

— В лучшую сторону? — с лёгкой усмешкой спросил тот.

Чимин улыбнулся, прикасаясь лбом к его виску.
— В самую лучшую.

Они на минуту замолчали. В тишине слышалось лишь ровное дыхание Юбина и тихое тиканье настенных часов.
Юнги лёг рядом с Чимином, притянув его ближе.
Он почувствовал, как омега расслабился в его объятиях, тёплый, родной, такой настоящий.

— Всё только начинается, правда? — спросил Юнги шёпотом.

— Правда, — отозвался Чимин, прижимаясь к нему сильнее. — Но если начало такое, значит дальше будет только светлее.

Юнги кивнул, не говоря больше ни слова.
Он просто смотрел на них двоих — своих, самых любимых, и думал, что, возможно, впервые за долгое время в его жизни всё стояло на своих местах.

И дом наполнялся тем самым теплом, которое росло вместе с ними — медленно, тихо, но неотвратимо.