Глава 31. Первый крик
Коридор был слишком тихим.
Часы на стене отмеряли каждую секунду, и каждая из них казалась вечностью.
Юнги сидел, сжав руки в замок, взглядом не отрываясь от двери родильного зала.
Несколько раз мимо проходили медсёстры, но никто ничего не говорил.
Он чувствовал, как поднимается тревога — тяжёлая, давящая, будто воздух стал гуще.
Прошёл час. Потом второй.
За дверью слышались голоса, шаги, приглушённые команды врачей.
А потом — тишина.
Юнги замер, даже не дыша.
И вдруг, сквозь толщу стен, раздалось то, ради чего он жил последние месяцы — громкий, звонкий крик.
Крик жизни.
Юнги поднялся так резко, что стул заскользил по полу.
Он подошёл ближе к двери, и в тот же момент она открылась.
На пороге стоял врач — уставший, но с мягкой улыбкой.
В руках он держал крошечный свёрток, из которого выглядывало крохотное личико, чуть сморщенное, розовое, живое.
— Поздравляю, господин Мин, — сказал врач, сдержанно, но тепло. — Это мальчик. Омега. Всё прошло хорошо.
Юнги на секунду потерял дар речи.
Мир будто исчез — остались только эти маленькие пальчики, крошечный носик и еле слышное посапывание.
Он осторожно протянул руки, и врач передал ему малыша.
Тот оказался легче, чем Юнги представлял, но в то же время — как будто весь мир поместился у него на ладонях.
— Мин Юбин, — прошептал он, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Мой мальчик…
Малыш тихо зашевелился, издал короткий звук, моргнул — и замер, будто прислушиваясь к знакомому голосу.
Юнги склонился ближе, уткнулся носом в мягкий пушок на головке.
От ребёнка пахло чем-то новым, чистым — тёплым молоком, мятой и тем самым ароматом, что всегда напоминал ему о Чимине.
Врач что-то говорил — про вес, рост, обследование — но слова проходили мимо.
Юнги стоял, просто глядя на сына, не в силах поверить, что это — правда.
Он поднял взгляд на врача.
— А Чимин?
— Устал, но всё в порядке, — с улыбкой ответил тот. — Сейчас его приведут в палату. Хотите подождать вместе с малышом?
Юнги кивнул.
Он сел на скамейку у стены, прижимая ребёнка к груди. Малыш издал слабый звук, зевнул и крепко зажмурился.
Юнги провёл пальцем по крошечной щеке.
— Привет, Юбин, — прошептал он. — Я твой отец. И я обещаю… никогда не дать тебе почувствовать страх или боль. Только любовь. Всегда.
Малыш тихо вдохнул и, как будто услышав, замер в его руках, совершенно спокойно.
Юнги закрыл глаза и впервые за много лет почувствовал, что его сердце бьётся не ради власти, не ради силы — а ради этого маленького комочка, что прижался к его груди.
Он чуть улыбнулся, глядя на свет в окне, где уже занимался рассвет.
— Добро пожаловать домой, Мин Юбин.
---
Прошло, может быть, минут двадцать, прежде чем дверь в палату тихо открылась.
Юнги вошёл осторожно, будто боялся нарушить тишину.
В комнате было полумрачно — только мягкий свет ночника падал на кровать, где лежал Чимин, усталый, но улыбчивый, с немного бледными щеками и блестящими глазами.
Он поднял взгляд, и в тот же миг Юнги почувствовал, как к горлу подкатывает ком.
— Юнги… — выдохнул омега с дрожащей улыбкой. — Он?..
Юнги кивнул и подошёл ближе, держа в руках маленький свёрток.
— Наш, Чимка. Мин Юбин.
Он присел рядом, чуть наклонился, и Чимин, дрожащими руками, осторожно взял малыша.
Юбин тихо пискнул, потянул носиком воздух и успокоился, уткнувшись щекой в грудь омеги.
Чимин затаил дыхание.
— Боже… он такой крошечный…
Юнги улыбнулся, поглаживая его плечо.
— А ты посмотри на него, Чимка. Это же… ты.
Омега всмотрелся внимательнее — и тихо рассмеялся сквозь слёзы.
— У него такие же губки, как у меня… и щёчки… и глазки щёлочками… только волосы чёрные, как у тебя.
Юнги провёл пальцем по мягким чёрным волосикам малыша.
— И пусть будет таким — твоим светом и моим упрямством.
Чимин взглянул на него, глаза наполнились слезами.
— Он идеален, Юнги… наш Юбин…
Юнги склонился, поцеловал омегу в висок, потом коснулся губами крошечного лба малыша.
— Спасибо тебе, Чимка… за него. За всё.
Чимин устало, но счастливо улыбнулся.
— Спасибо тебе, что был рядом. Всегда.
Малыш снова пошевелился, моргнул — и, кажется, впервые распахнул глаза.
Тёмные, глубокие, как у Юнги, но с мягкостью и теплом Чимина.
Они оба замерли, смотря на него, и в ту секунду весь мир будто перестал существовать.
Юнги протянул руку, накрыл ладонью их двоих — Чимина и Юбина.
— Вот он — наш маленький мир, — тихо сказал он. — Мой дом. Моя семья.
Чимин, прижимая малыша к груди, улыбнулся — та самая улыбка, от которой у Юнги всегда теплеет сердце.
— Добро пожаловать, Мин Юбин… — прошептал он, целуя сына в макушку.
И под мягкий свет ночника трое — отец, папа и их маленький омежка — впервые остались вместе, дыша в унисон, будто с этого момента началась совсем другая жизнь.