Аромат власти

📅 Четвёртый день — первые личные разговоры

Свет утреннего солнца едва проникал через полупрозрачные шторы, окрашивая комнату в тёплый, мягкий цвет. Чимин лежал на кровати, немного приподнявшись на подушках. Тело уже почти не болело, но лёгкая ноющая боль напоминала о вчерашнем страхе.

Юнги сидел в кресле у окна, держа в руках планшет с отчетами. Он не смотрел на экран: взгляд всё время возвращался к омеге. Сегодня он хотел понять его лучше, заглянуть за защитную стену, которую Чимми ещё не снимал полностью.

— Чимми… — начал Юнги тихо, почти шепотом. — Как ты спал?

Омега слегка покачал головой:

— Н-нормально… почти. — Голос дрожал, но уже не от боли, а от привычки настороженности.

Юнги медленно подошёл к кровати, присел на край и положил руку на его. Тёплая, твёрдая ладонь альфы давала ощущение защиты, которое омега ощущал впервые с прошлой недели.

— Знаешь… — начал Юнги, — я хочу, чтобы ты говорил мне всё. Даже если страшно, даже если неловко.

Чимин отвёл взгляд, играя пальцами с простынёй:

— Страшно… — тихо признался он. — Боюсь… что снова причините боль.

— Я понимаю, — сказал Юнги спокойно. — И обещаю… больше никогда не причиню. Никогда.

Он наклонился ближе, так что их взгляды встретились. В глазах Чимми плескалась смесь сомнения и желания верить. Альфа не торопился, просто держал этот взгляд, как опору.

— Ты думаешь, это легко? — тихо спросил он. — Для меня тоже нет. Я… не привык заботиться о ком-то так.

Чимми удивлённо приподнял бровь:

— Не привык? Но… вы заботитесь. Каждый день… — голос дрожал от смеси недоверия и растущей надежды.

Юнги слегка улыбнулся, почти беззвучно:

— Потому что ты… важен. И это делает меня слабым, понимаешь? — Он едва заметно сжал руку Чимми. — Но в хорошем смысле.

Омега опустил взгляд, краснея: сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот выскочит.

— Важен… — повторил он шёпотом, словно проверяя слово на прочность.

— Да, Чимми. И я хочу, чтобы ты это чувствовал. Чтобы не было страха. Только… доверие.

Чимин поднял глаза и впервые за прошлую неделю улыбнулся крошечной, робкой улыбкой. В ней была благодарность, растерянность и доверие одновременно. Юнги уловил это мгновение, словно оно было редким сокровищем, и крепко сжал его руку — но не слишком сильно, чтобы не напугать.

— Сегодня я покажу тебе кое-что, — неожиданно сказал Юнги, поднимаясь и подбирая небольшую коробочку со стола. — Что-то, что поможет тебе отвлечься… и почувствовать себя в безопасности.

Чимми замер, удивлённый:

— Что… это?

Юнги открыл коробочку — внутри лежали мягкие бинты, тёплое масло для массажа и несколько маленьких игрушек, которые могли отвлечь и расслабить.

— Не бойся, — тихо сказал он. — Всё для тебя. Чтобы тело и душа могли отдыхать.

Омега осторожно протянул руку и взял бинт. Юнги улыбнулся ещё шире, позволяя себе редкое чувство лёгкой радости. Он стал медленно показывать, как использовать масло, аккуратно массируя плечи Чимми. Омега сначала вздрогнул, потом расслабился.

— Видишь? — спросил Юнги, тихо смеясь. — Всё безопасно. Только ты, я и немного доверия.

Чимми впервые за неделю почувствовал облегчение не только в теле, но и в сердце. Он тихо выдохнул:

— Спасибо… Юнги…

Альфа просто кивнул, зная, что эти простые слова — самое дорогое, что он мог услышать.

📅 Пятый день — правда за дверью

После короткой прогулки по дому, ставшей для него настоящим событием, Чимин чувствовал странное волнение. Всё казалось новым: запахи, пространство, даже звуки особняка. И теперь, проснувшись после дневного сна, он ощутил в себе желание выйти за пределы своей комнаты снова — на этот раз сам, без сопровождения альфы.

Он накинул лёгкий кардиган и тихо приоткрыл дверь. Коридор был пуст. В доме царила спокойная тишина, только где-то далеко слышались приглушённые голоса. Любопытство взяло верх, и омега осторожно пошёл вперёд, держась ближе к стене, будто боялся нарушить покой этого места.

Шаги привели его к массивной дубовой двери в конце коридора. Она была приоткрыта, и оттуда доносился голос Юнги — не тот, к которому Чимин привык за последние дни. В нём не было мягкости, заботы или тепла. Этот голос был холодным, стальным и опасным.

— Ты подвёл меня, — звучал он, и каждое слово будто резало воздух. — Одно поручение. Одно. И ты его провалил.

Омега затаил дыхание и заглянул в щель между дверью и косяком. Сердце ухнуло вниз. Перед ним стоял Юнги — тот самый, кто кормил его, кто осторожно касался его плеч. Но сейчас он был другим. Настоящим.

Альфа стоял посреди просторного кабинета, держа мужчину за воротник рубашки. Тот дрожал, бормоча что-то о второй попытке и мольбах о прощении. Юнги ударил его кулаком в живот, и тот рухнул на колени, задыхаясь.

— Ты думаешь, я даю второй шанс тем, кто ставит под угрозу мою семью? — произнёс Юнги тихо, и от этого голоса мороз пошёл по коже. — Или тех, кто рискует всем, что я строил годами?

Он достал из-под пиджака пистолет. Движение было плавным и привычным. Мужчина на полу взвыл и пополз назад, упираясь руками в пол.

— Пожалуйста… босс… умоляю…

— Босс… — прошептал Чимин, едва не отшатнувшись от двери.

Теперь это слово звучало совсем иначе. Оно не было метафорой. Оно было истиной.

— Последний раз, — сказал Юнги и навёл оружие. — Или ты исчезаешь с глаз моих навсегда.

Палец лёг на курок, и на секунду мир будто застыл. Омега вжался в стену, сердце билось так громко, что казалось, его услышат. Он хотел уйти, но ноги не слушались. Хотел закрыть глаза, но не мог оторваться от картины перед собой.

— Вон из моего дома. Сейчас же. — Голос Юнги был ледяным.

Мужчина, спотыкаясь, выбежал из кабинета. Юнги остался стоять, опустив оружие и тяжело дыша. В этом облике не было ни капли того, что Чимин знал. Ни мягкости. Ни тепла. Только власть.

Омега сделал шаг назад, и половица тихо скрипнула под ногой. Юнги обернулся. Их взгляды встретились.

На миг в глазах альфы мелькнуло то самое выражение — забота, сожаление, будто он не хотел, чтобы именно так омега узнал правду. Но было поздно.

— Минни… — выдохнул он тихо, делая шаг к двери.

Чимин отступил, сердце бешено колотилось.
— Кто… вы?.. — голос сорвался почти на шёпот. — Что это было?..

— То, что ты должен был узнать не так, — ответил Юнги и положил пистолет на стол. — Но да. Это я. Глава мафии. Владелец всего этого дома… и всего, что внутри него.

Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. Чимин не знал, что чувствовать — страх, гнев, отчаяние. Только теперь он понял, почему в его запахе всегда была сила и холод. Почему от него невозможно было отвести взгляд.

Юнги сделал ещё один шаг ближе.
— Но даже так… — сказал он тихо, — рядом с тобой я всё равно остаюсь тем, кто держит тебя за руку и следит, чтобы тебе не было больно.

Омега не ответил. Мир вокруг рушился, и вместе с ним рушилось всё, что он успел начать чувствовать.

📅 Шестой день — страх и расстояние

Утро шестого дня началось не с мягкого света и не с тихого запаха мяты. Оно началось с пустоты.
Чимин не хотел открывать глаза, не хотел смотреть на дверь, за которой теперь скрывался не просто альфа… а глава мафии. Человек, способный держать в руках оружие и решать судьбы так же легко, как он кормил его с ложки всего пару дней назад.

Он свернулся на кровати, обхватив колени руками, и долго сидел неподвижно, будто мир за пределами комнаты перестал существовать.

Страх не был таким, как в первые дни — это был не животный ужас перед болью. Это был другой страх: глубокий, липкий, тот, который прорастает в душе. Он думал, что начинает доверять… а теперь не был уверен, знал ли он хоть что-то об этом человеке.

---

Дверь тихо открылась только ближе к полудню. Юнги вошёл так, будто боялся нарушить хрупкое пространство. Он не сделал ни шага внутрь — просто стоял на пороге, держа в руках поднос с завтраком.

— Доброе утро, малыш… — голос звучал осторожно, почти несмело.

Ответа не последовало. Чимин не повернул головы, не произнёс ни слова. Он только сильнее обхватил колени, уткнувшись лбом в ткань.

Юнги поставил поднос на столик рядом с кроватью.
— Я понимаю, что ты злишься… или боишься, — сказал он тихо. — И имеешь на это право. Я не стану лгать тебе, Чимини. Да, я тот, кого ты видел вчера. Но это не всё, чем я являюсь.

Омега вздрогнул от звука голоса, но не ответил. Он не знал, что сказать. Слова застревали в горле, как ком. «Почему ты не сказал раньше?» — хотел он спросить. «Почему позволил мне поверить, что ты другой?» — но рот не открывался.

Юнги вздохнул и сделал шаг назад.
— Я не подойду, если ты не хочешь. Не буду прикасаться и не стану говорить, если ты не готов слушать. Но… я всё равно буду рядом. Даже если ты отвернёшься.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

---

День тянулся медленно. Омега почти не двигался, только сидел у окна и смотрел на сад, пытаясь собрать разбросанные мысли. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставала та сцена: холодный голос, пистолет в руках, страх в глазах чужого мужчины.
И рядом с этим образом — тот, кто нежно касался его плеч, кто говорил «малыш» так, будто это слово могло исцелять.

Две реальности сталкивались в голове и не хотели складываться в одно целое.

Когда солнце начало клониться к закату, дверь снова приоткрылась.
— Минни, — прозвучало тихо. — Я оставлю здесь чай. Просто чай… без слов и без разговоров. Ты не обязан даже смотреть в мою сторону.

Чашка с паром осталась на тумбочке, а шаги отдалились.

Чимин не притронулся к чаю. Но спустя долгое время всё же посмотрел на него. На мелочь, оставленную тем, кого он теперь боялся и к кому… всё равно тянулся.

Он не знал, простит ли. Не знал, сможет ли снова доверять. Но сердце, предательски мягкое, всё равно отзывалось на каждое осторожное слово, на каждый шаг, который альфа делал в его сторону, не переступая границ.

---

Ночь опустилась на дом тихо. И вместе с темнотой пришло понимание: как бы он ни старался держать дистанцию, от мыслей о Юнги не убежать. Даже если сейчас между ними выросла стена — её построили не ненависть и не отвращение, а страх и… то, что всё равно не давало отпустить

📅 Седьмой день — доверие сильнее страха

Седьмое утро было другим. Впервые за всю неделю Чимин проснулся без сжатого сердца и без желания спрятаться под одеялом. Страх не исчез бесследно, но он стал тише, мягче — как отголосок сна, который уже не может причинить вред.

Он сидел у окна, глядя на сад, когда дверь тихо открылась. Юнги вошёл без привычного подноса, без делового вида — только с усталостью в глазах и каким-то особенным теплом.

— Доброе утро, Минни… — голос его был осторожным, будто он боялся спугнуть хрупкое равновесие.

— Доброе… — впервые за последние два дня Чимин сам ответил первым.

Молчание повисло между ними. Не тяжёлое, как раньше, а тёплое и немного неловкое. Юнги сделал пару шагов вперёд и остановился, оставляя расстояние, которое теперь решал не он, а омега.

— Я думал всю ночь, — начал он тихо. — О том, что ты видел. О том, как это должно было быть. Я не хотел, чтобы ты узнал так.

Чимин опустил взгляд, обхватив себя руками:
— Но это правда… да?

— Да, — без колебаний ответил Юнги. — Я глава Корейской мафии. Я стою во главе империи, в которой слишком много крови и слишком мало света. И да, я умею быть жестоким. Иногда обязан быть таким… иначе я не смогу защитить тех, кто мне дорог.

Он сделал ещё один шаг ближе, и голос стал мягче:
— Но ты должен знать и другое. Всё это — не ради власти. Я не родился чудовищем, Минни. Я стал им, потому что мир не оставил выбора. Когда-то я потерял всех, кого любил… потому что был слабым. С тех пор я пообещал, что больше никогда не позволю этому повториться.

Чимин медленно поднял глаза. В них не было ледяного ужаса — только понимание и печаль.

— Ты… защищаешь их, — тихо произнёс он. — И теперь… защищаешь меня?

Юнги не ответил словами. Он лишь подошёл ближе и опустился на колени рядом с креслом, в котором сидел омега. Это было не унижение, а признание: глава мафии склонял голову не перед страхом, а перед тем, кому доверял.

— Я не могу обещать, что мир рядом со мной будет безопасным, — прошептал он. — Но я могу обещать, что ты никогда не останешься в нём один. Никогда.

Что-то дрогнуло внутри Чимина. Всё, что ещё вчера казалось неразрешимым, вдруг стало простым: да, он боится. Но боится не Юнги — боится потерять того, кто стал чем-то большим, чем просто альфа.

Он медленно протянул руку и коснулся его лица.
— Я верю тебе… — шепнул он. — Даже если мир тебя боится… я не боюсь.

Юнги закрыл глаза от этих слов, будто они ранили его глубже любого удара. Когда он снова посмотрел на омегу, в его взгляде было то, чего раньше не было: тишина и бесконечная нежность.

— Тогда позволь мне доказать это, — сказал он. — Не делами, не обещаниями… а тем, что важнее всего.

---

Они сидели рядом долго — без лишних слов, просто дыша одним воздухом. И когда тишина стала тёплой и родной, Чимин впервые заговорил о том, что держал глубоко внутри:

— Я хочу… — он замялся, щеки покраснели, — я хочу поставить тебе метку.

Юнги замер. В его глазах мелькнуло что-то между удивлением и благоговейным страхом.
— Ты уверен, малыш?

— Да, — твёрдо сказал омега. — Потому что это не про власть. Это про то, что я чувствую. Про доверие. Про то, что ты — мой альфа.

Юнги закрыл глаза и медленно выдохнул.
— Тогда делай. Я твой. И я хочу быть твоим.

Он обнажил шею — жест, равный полному доверию. Чимин дрожащими пальцами коснулся его кожи. Мир будто исчез вокруг. Не было мафии, боли, страха. Были только они двое.

Он наклонился и мягко прикусил кожу у основания шеи, оставив на ней след — не как клеймо, а как обещание. Тепло разлилось по их телам, и связь, тонкая и невидимая, сплела их души вместе.

Юнги тихо выдохнул, словно долгие годы носил броню, а теперь позволил себе быть просто собой. Он притянул омегу к себе, прижимая его к груди.

— Теперь ты часть меня, — прошептал он. — И я не отпущу тебя никогда.

Чимин улыбнулся, впервые за всё это время по-настоящему спокойно.

— А я и не хочу, чтобы ты отпускал.

---

В этот день между ними не было страха. Только доверие, тихая близость и мягкая, обволакивающая сила — та, что рождается не из власти, а из выбора.

И теперь оба знали: всё только начинается.