fifteen
Венеция вот уже много дней наводнена безумием карнавала. Лавки ремесленников и ателье бурлят жизнью, везде – лотки с масками, шляпами и париками всех форм и цветов. Орды туристов прибывают со всего мира. Когда вся эта толпа заполняет город, движение по улочкам и на вапоретто становится невыносимо трудным и медленным. Приходится набраться терпения и привыкнуть к мысли, что, куда бы ты ни направлялся, обязательно опоздаешь, даже если выйдешь с большим запасом времени.
Сегодня последний день карнавала – Мартеди Грассо, и я иду к Леонардо. Теперь я часто бываю у него в палаццо, и мне нравится, что каждый раз меня встречает фреска, как хороший знакомый. Между нами уже установилась своеобразная цепь привычек, которые объединяют нас, не привязывая при этом. Например, его сообщения, которые я получаю время от времени перед встречами, как призыв к развлечению. «Приходи ко мне в пять. Оденься элегантно и возьми накидку. Мы пойдем на закрытую вечеринку», – написал он мне вчера.
Когда я в последний раз надевала карнавальный костюм, мне было двенадцать лет. Я была в костюме Пьеро: раскрашенное лицо и неуклюжесть девочки, которая уже не совсем ребенок, но еще и не вполне женщина. Я очень стеснялась: такая нескладная в этой одежде, взятой напрокат. Помню, что мне удалось по-настоящему повеселиться, лишь когда я забыла, что на мне костюм.
Для сегодняшнего вечера я надела длинное платье из синего шелка и накинула на плечи армуушину, подаренную Леонардо. Не могу дождаться, когда погружусь вместе с ним в эту карнавальную атмосферу, опьяняющую и полную обещаний. Говорят, во время карнавальных вечеринок в некоторых частных палаццо происходит все что угодно. Я никогда не была на таких мероприятиях, и, хотя мне немного боязно, тот факт, что я буду с Леонардо, придает мне уверенности.
Не могу дождаться, когда погружусь вместе с ним в эту карнавальную атмосферу, опьяняющую и полную обещаний.
Приветствую фреску и поднимаюсь в комнату Леонардо. Он заканчивает одеваться, а я смотрю на него, опершись о наличник двери. Он надел черный блестящий смокинг, очень элегантный, а сверху – накидку из темно-зеленого шелка, очень похожую на мою. Этот костюмпридает особенную силу его загадочной красоте.
Он приближается и целует меня.
– Ты совершенство! – говорит, оглядывая меня с восхищением. – Не хватает только одного, – достает из шкафа восхитительную маску Коломбины и прикладывает к моему лицу.
– Потрясающе! – говорю, смотрясь в зеркало: маска закрывает глаза и большую часть лица, открывая только губы.
– Я купил ее у Николао специально для тебя.
Страшно представить, сколько она может стоить. Это настоящая венецианская маска из папье-маше, ручной работы, обшитая ценным белым бархатом и украшенная вышивкой с арабесками. С одной стороны, на уровне виска, крепятся роза из белого шелка и мягкое серебристое перо.
Леонардо завязывает мне ее на затылке, потом надевает свою маску. Его маска полностью белая, без украшений, в стиле Баута восемнадцатого века. Она закрывает ему все лицо, расширяясь книзу.
Мы – уже больше не мы и готовы выйти в мир с новыми лицами.
Вечер серый и влажный, возможно, пойдет дождь, но погода нас не волнует. Внутри меня царит упрямое веселье, и не важно, что волосы от влажности завиваются. Бросившись в толпу, мы пересекаем праздничный город, теряясь в ликовании музыки, цветов, перьев, вуалей, погремушек и громких криков. Студенты Академии изящных искусств, установив мобильные стенды с артистическим гримом, импровизируют и развлекаются, трансформируя лица желающих разноцветными мазками и каскадом перламутровой пудры. Везде царит хаос и взрывная эйфория.
Мы с Леонардо останавливаемся у киоска, где продают блинчики с тыквой. Венецианские блинчики имеют дивный вкус: это та самая сладость, которая не надоедает и которая изо рта проскальзывает напрямую в сердце. Мы идем наугад, позволяя ликующей толпе нести нас или просто следуем вдохновению момента.
Дойдя до площади Сан-Марко, сталкиваемся с Кортежем Марий. Каждый год, в период, предшествующий карнавалу, в городе проводят конкурс среди местных красавиц, чтобы выбрать двенадцать Марий, которые будут участвовать в Кортеже Марди Гра. В ближайшее время объявят официальную победительницу – «Марию», которой присудят значительную денежную премию. Между венецианками идет жесточайшая борьба за место в этом конкурсе. Вплоть до прошлого года Гайя тоже в нем участвовала. И благодаря своим значительным связям она всегда находила способ попасть в список 12 финалисток, но ни разу не выиграла (видимо, президент жюри предпочитает брюнеток). Обидно, особенно если учесть, что теперь Гайя не может участвовать – из-за превышения возрастного ценза. К счастью, моя неуклюжесть не допускает даже мысли о конкурсе красоты, а неуверенный характер удерживает меня подальше от любой формы конкуренции.
* * *
Проходя вдоль моста Вздохов, заходим в скрытый переулок и через несколько шагов оказываемся перед входом во дворец Соранцо.
– Вечеринка здесь? – спрашиваю, поправляя маску.
– Да, – отвечает Леонардо с демонической улыбкой.
Типичного вида мажордом, одетый в костюм Чумного доктора, в маске с длинным носом, похожим на клюв аиста, открывает входные ворота, приглашая войти, и обсыпает нас серебристым конфетти. Кажется, что мы попали в другую реальность, даже конфетти не такие, как снаружи.
Проходим через сад, под навесом. Плющ с широкими листьями захватил стену, украсив ее желтыми и красными оттенками. Некоторые из гостей расположились по окружности внутреннего двора, другие играют в прятки между статуй, запятнанных мхом, смеясь и догоняя друг друга вокруг фонтана с амурами. Здесь все дышит магией, волшебством, соблазном.
Проходим в палаццо и сразу же погружаемся в атмосферу сумасшедшей похоти, которая в этих стенах кажется, тем не менее, самой естественной вещью на свете. Нас оглушает шум голосов и звуков. Большинство присутствующих – в масках и навеселе. Мужчины целуют мужчин, переодетых женщинами; девушки без стыда выставляют напоказ грудь и ягодицы; гости танцуют на столах и бархатных диванах. Любовники укрываются в темных уголках, жадно пьют вино из горлышка бутылки, их языки ласкают друг друга, а руки блуждают по телам в порыве страсти. В пору карнавала не существует запретов и ограничений, единственное правило – нарушать все правила. Кто знает, смогу ли я быть на высоте. Я чувствую себя почти незваной гостьей, хотя надо признать – эта атмосфера полной распущенности немного соблазняет меня.
В пору карнавала не существует запретов и ограничений, единственное правило – нарушать все правила.
Завороженные, проходим через комнаты, пока не достигаем центрального зала. На подсвеченной психоделическими огнями сцене установлена консоль диджея. Я узнаю его, это Томмазо Вианелло. Псевдоним – Томми Ви. Когда я училась в лицее, мы часто ходили туда вместе (нам было по пути), я – в первый класс, он – в четвертый. И я была влюблена в него по уши, но так и не набралась смелости признаться в своих чувствах. Я машу рукой, он подмигивает в ответ, хотя вряд ли он узнал меня в маске. Томмазо играет свое самое известное произведение – ремикс «Рондо Венециано». Эту вещь любит Гайя. Правда, и мне она начинает нравиться – не могу устоять, ее ритм заставляет мое тело двигаться. Люди вокруг возбуждаются, движения становятся все более конвульсивными.
В центре зала группа девушек в соблазнительных нарядах неистово предается эротическим танцам, приковывая к себе внимание присутствующих. В скором времени вокруг них образуется круг, и мы все становимся зрителями их импровизированного номера. Леонардо обнимает меня за талию сзади и, сняв маску, прислоняется лицом, заставляя меня двигаться в его руках в ритм музыки. Я не в состоянии оторвать взгляд от девушек, настолько меня это захватывает. Похоже, их танец основан на настоящей хореографии. Одна из них особенно выделяется. Ее нельзя не заметить. Это восхитительный гибрид ангела и прислужницы, современная Саломея с бесстыдно совершенным телом. На ней короткое, полупрозрачное платье из белого тюля, светлые волосы собраны на затылке, среди прядей поблескивает цепочка стразов, которая оканчивается каплей на лбу. Она движется с легкостью, элегантно приподнявшись на цыпочки. Все в ней мягко и свободно, каждое движение завоевывает и чарует.
Потом она снимает маску, открывая взору потрясающие зеленые глаза, подчеркнутые сильным макияжем. Взгляды присутствующих прикованы к ней – все следят за ее движениями. Другие девушки располагаются полукругом, оставляя ее в центре сцены. Саломея рада показать себя, позволяя своему телу бездумно двигаться, просто следуя музыке. Проходя мимо нас, она встречается взглядом со мной и подмигивает Леонардо. Поворачиваюсь и вижу, что он улыбается ей. Я не ревную. Она настолько красива, что мне тоже хочется улыбнуться.
– Ты ее знаешь? – спрашиваю я.
– Ее зовут Клаудия, – отвечает он нейтральным тоном, без иронии. – Иногда она приходит в ресторан.
Мне хотелось бы узнать больше об их встречах, но Леонардо не оставляет мне времени для расспросов и возвращает мое внимание к танцовщице. Клаудия доходит до статуи арапа в углу зала и начинает соблазнять его виртуозными движениями бедер, словно перед ней живой мужчина во плоти. Потом, взявшись за шею статуи и подпрыгнув на цыпочках, она элегантно усаживается у нее на плече, как королева на троне. Музыка замолкает, и толпа рассыпается в громких аплодисментах, сопровождаемых шумом голосов. Саломея спускается с плеча статуи, проделывает два пируэта и одаривает присутствующих поклоном, в то время как Арлекин проводит ей по лицу красной розой. Она с гордостью подхватывает розу зубами и с улыбкой удаляется.
Бог мой, эта женщина обладает неотразимым магнетизмом, который чувствую даже я! Не решаюсь представить, что думают о ней мужчины. Я покорена, не могу оторвать от нее глаз, а она с лег-костью двигается в нашем направлении, улыбаясь Леонардо.
– Добро пожаловать, Лео! – говорит она с ослепительной улыбкой, касаясь его щеки легким поцелуем. Ее дыхание еще учащенно, и маленькие капельки пота сверкают на коже. Потом поворачивается в мою сторону. – Добро пожаловать и тебе тоже. Как тебя зовут? – богиня заметила мое присутствие.
– Спасибо, очень приятно. Я – Элена, – отвечаю, пожимая ей руку.
– Надеюсь, что вечер вам понравится, – она изучает меня со странным блеском в глазах.
– Конечно, – отвечаю я, растерявшись, – я смотрела, как ты танцуешь. Это было потрясающе… То есть ты – потрясающая.
– Спасибо! – Видно, что она привычна к комплиментам. Она приподнимает мою маску, с любопытством рассматривая мое лицо: – Когда это говорит такая женщина, как ты, это еще приятнее. – Ее слова вызывают во мне странное волнение, которое не могу объяснить.
– У нас схожие вкусы, Лео. И не только в еде, – продолжает Клаудия, подмигивая.
Не думаю, что я правильно поняла смысл сказанного, но вижу, что Леонардо улыбается. Он, похоже, все понял.
– У нас с Эленой есть что покурить, если хочешь, можешь к нам присоединиться.
У нас с Эленой? Покурить?! Я об этом ничего не знаю, но он игнорирует мой вопросительный взгляд.
– У меня сейчас дела, – отвечает Клаудия, но видно, что она колеблется, – потом я вас найду, не пропадайте, – и, одарив нас еще одной соблазнительной улыбкой, исчезает в толпе.
Смотрю на Леонардо в ожидании объяснения.
– Это одна из твоих любовниц? – спрашиваю напрямик. Он приподнимает бровь с насмешливым видом.
– Нет. По крайней мере, до сегодняшнего вечера…
– Что ты задумал? – я уже начинаю волноваться.
– Исполнить твои фантазии. Как обычно, – отвечает он со смирным видом тигра в клетке. – Я же видел, как ты на нее смотрела.
– И как я на нее смотрела?
– Как смотришь на меня.
Становлюсь багровой от стыда.
– Ну просто потому, что она очень красивая. Ошибаюсь, или ты тоже это заметил? – похоже, я оправдываюсь.
– Ты когда-нибудь целовалась с женщиной? – Его глаза – тонкие иголки, которые пронизывают меня.
– Вообще-то нет.
– И никогда не хотелось? – он провоцирует меня.
– Нет…
– До сегодняшнего вечера, – заканчивает он мою фразу.
– Ну хватит! – говорю, ткнув в него пальцем. – Прекрати немедленно!
Он громко смеется, не обращая внимания на мои угрозы, потом берет меня за руку и провожает к бару, где заказывает два бокала шампанского. Выпиваю, думая о той девушке, которая, надо признать, вызвала во мне некоторое волнение. Потом смотрю на Леонардо и спрашиваю себя – действительно ли он собирается толкнуть меня в ее объятия? «Нет, я никогда не позволю ему сделать ничего подобного!» – мысленно говорю себе. Однако здешняя атмосфера захватывает меня и внушает мысль, что возможно все, по крайней мере сегодня ночью.
* * *
Мы с Леонардо бродим какое-то время по закоулкам палаццо, пока не находим полутемную комнатку. Там какие-то явно выпившие люди горячатся по поводу непонятных мне аргументов, их голоса перекликаются с музыкой, а потом они замечают, что мы садимся на диван за их спиной. Снимаем маски, из кармана Леонардо появляется уже готовая сигарета с травкой, которую он и зажигает. Спираль дыма с кисловатым запахом щекочет ноздри. Похоже на запах горелого сена. Леонардо затягивается, а потом передает мне. Смотрю на него в нерешительности. Я никогда не пробовала курить даже обычные сигареты, не то что травку…
– Давай, – подбадривает он меня, – небольшая затяжка, потом задержи дыхание в легких и делай выдох.
Ок, попробуем. Естественно, первая попытка была ужасной: дым застревает у меня в горле и входит ножом в легкие. Кашляю до слез под насмешливым взглядом Леонардо. Пробую еще раз, вторая попытка чуть получше. На третьей затяжке я уже профессионал. Закрываю глаза и беру сигарету губами, медленно затягиваясь. Задерживаю дым на две секунды, смакуя запретный вкус, потом выпускаю его, и густое облако расплывается перед глазами. Мне нравится этот запах, голова кружится, мышцы расслабляются. Я устраиваюсь поудобнее, прислоняясь к спинке дивана, и отдаюсь сладкому ощущению очарования. Потом передаю сигарету Леонардо. Взяв ее средним и указательным пальцами, он сжимает кулаки и с силой затягивается. Внезапно мир вокруг меня отдаляется, голова становится легкой, я чувствую, как губы расплываются в улыбке блаженства. Полностью теряю контакт с реальностью. И мне это нравится. Поворачиваюсь и обнаруживаю Клаудию рядом с собой.
– Чао, – говорю ей с удивлением.
– Чао, – мягко отвечает она и берет сигарету, которую ей передает Леонардо.
Смотрю, как ее губы опускаются на фильтр и слегка приоткрываются, чтобы выпустить легкий шлейф дыма. Они полные и такие соблазнительные, что мне хочется коснуться их.
– Судя по тебе, эта травка должна быть отличной, – Клаудия сдвигает мне прядь волос за ухо.
– Я впервые курю… Не знаю, что сказать. Мне нравится, – отвечаю, чувствуя, как стеснительность и настороженность медленно покидают меня.
Клаудия с усмешкой смотрит на Леонардо.
– Симпатичная у тебя подруга! – потом пристально смотрит на нас обоих. – Даже не знаю, кого выбрать.
– А тебе и не нужно выбирать, – отвечает он.
Прежде чем до меня доходит смысл этой фразы, чувствую губы на своей шее. И они принадлежат не Леонардо. Но эти губы такие же мягкие и сексуальные, и меня ни на минуту не посещает желание отодвинуться. Я понимаю, что сейчас что-то должно произойти: меня скоро накроет волной, и я не собираюсь останавливать ее. Поворачиваюсь к Клаудии и встречаюсь с ее томным взглядом. Она затягивается дымом и выдыхает его мне в рот, прижимаясь губами. Дым проникает глубоко, теряясь в какой-то части меня. Все, что остается, это ее нежные губы и язык, сплетающийся с моим. Этот поцелуй приятен, и он отличается от всех других. Леонардо обнимает меня сзади, я понимаю, что все происходящее – очередной его подарок, который я не могла даже представить себе в мечтах.
Я соблазнена их возбуждением, и все то, что имело смысл ранее – слова, мысли, принципы, – теперь совершенно неважно.
Клаудия отрывается от меня и ищет Леонардо. Они обмениваются страстным поцелуем прямо у меня на глазах, но почему-то это совсем не вызывает во мне ревности. Я соблазнена их возбуждением, и все то, что имело смысл ранее – слова, мысли, принципы, – теперь совершенно неважно.
– Может, пойдем в какое-нибудь более спокойное место? – предлагает Клаудия. Не дожидаясь ответа, поднимается с дивана и берет меня за руку. Я сразу же ищу взгляд Леонардо, и он берет меня за другую руку. Улыбаемся друг другу, как сообщники, и следуем за Клаудией. Теперь я сама себе хозяйка и знаю, что сейчас произойдет.
Поднявшись на этаж выше, мы оказываемся в длинном, освещенном редкими огнями коридоре, вдоль которого видны разные двери. Клаудия прекрасно знает, куда идти, и открывает одну из них, предлагая нам войти.
Комната окутана полутьмой, очертания предметов неясны, как эмоции, бушующие внутри меня. В центре – кровать с балдахином, а в углу большая черная свеча пирамидальной формы догорает в канделябре, распространяя запах ладана. Клаудия поворачивается к нам. Она прекрасна, будто одна из тех мраморных статуй античной Греции. Дотронувшись до моей шеи, она приближается к Леонардо и жестами приглашает нас к поцелую. Она поглаживает мне плечо, медленно опускаясь к груди, ее рука легко касается моей кожи. Она другая: теплая, деликатная. Я отрываюсь от Леонардо и смотрю на нее. Ее зеленые глаза захватывают меня, притягивая, как магнит. Внутри меня внезапно разгорается огонь, растворяющий все мои запреты. Губы, не поддаваясь контролю, неуверенно опускаются на губы Клаудии. Наши рты смешиваются в своей влажности, языки сплетаются, в то время как сильные руки Леонардо двигаются по нашим разгоряченным телам.
Я целуюсь с женщиной.
С незнакомкой.
И мой мужчина обнимает ее, здесь, рядом со мной.
Внезапно Клаудия отдаляется, держа меня за руку, целует Леонардо. Потом возвращается ко мне. Их слюна перемешивается у меня во рту, полном желания. Леонардо тем временем ласкает ее грудь, расстегивая пуговки на платье спереди. Тело Клаудии гладкое, тонкое и желанное: оно открывается постепенно, отдаваясь нашим взглядам. Леонардо раздевает ее, а через мгновение она уже раздевает меня. Потом мы с Клаудией снимаем одежду с него.
Теперь мы втроем полностью обнажены. Вид этих тел, настолько прекрасных, близких и таких живых, вызывает во мне прилив возбуждения. Из зала внизу доносятся отдаленные крики и музыка, но единственные реальные звуки – наше дыхание. Растягиваемся на кровати, сдвигая дамасковое покрывало. Три любовника, три желания, которые встретились для получения оргазма.
Клаудия придвигается ближе и приглашает меня попробовать – языком тела она просит меня забыть обо всем и принадлежать ей. Ее ноги, горячие и доминирующие, открываются передо мной, ее плоть напротив моей. Она мокрая, лижет мою грудь, трется своей вульвой об мою, а Леонардо ложится рядом со мной и целует меня. Потом мы меняемся местами, и теперь я нахожусь сверху, над ней, не сдерживая желания попробовать ее грудь. В это время руки Леонардо прокладывают дорогу и мягко проникают в меня. Его взгляд, наполовину суровый и провоцирующий, будто спрашивает, смогу ли я достичь оргазма, смогу ли я играть в эту игру. Теперь на место его пальцев в меня проникает Клаудия. Она ласкает меня с умением, как знакомая, а Леонардо берет мою руку и кладет ей между ног. Это горячая скользкая щель, она ждет меня. Колеблясь, запускаю пальцы в ее мокрую плоть и исследую. Мои мышцы расслабляются, я ощущаю абсолютную свободу, и наконец-то я овладеваю ею и позволяю овладеть собой.
Со мной это впервые. Это моя ночь. Но на самом деле это Леонардо управляет нашими движениями, рассчитывая степень удовольствия. Прежде чем мы достигаем вершины, вспотевшие и запыхавшиеся, он разделяет нас, целуя груди по очереди. Потом подталкивает Клаудию поцеловать меня, а сам овладевает ею сзади. Чувствую, как ее губы все сильнее сжимают мой сосок, в соответствии с нарастающим общим ритмом. Она кончает на мне, уткнув голову мне в грудь, и я крепко обнимаю ее, радуясь ее оргазму, а мои глаза встречаются со взглядом Леонардо, сладострастным и доминирующим.
Клаудия приподнимается с моей груди, еще красивее – с покрасневшими щеками и блестящим взглядом, и без сил падает на кровать, ища наши руки.
– А теперь ваша очередь, – говорит, глядя на нас обоих. Она заботливо подкладывает две подушки мне под голову, потом привязывает меня к железному изголовью, оторвав два лоскута от своего платья. Леонардо позволяет ей сделать это, с удовольствием наблюдая за процессом.
Клаудия подбирается ко мне, нежно соблазняя, горя желанием. Этот ее особенный способ смотреть на меня заставляет меня чувствовать себя богиней. Она соскальзывает вниз, между моих ног. Все мое тело готово к катастрофическому, взрывному удовольствию. Никакой Элены нет, есть только мои чувства и ее язык. Ее руки и руки Леонардо. Я – тело, настроенное на восприятие, кожа, которая внемлет и общается.
Взглядом я приглашаю Леонардо войти в мою вульву, опухшую и блестящую от желания. Язык Клаудии остается еще на какое-то время во мне. Потом она позволяет Леонардо заполнить меня знакомыми толчками его напряженного члена. Наши жаждущие тела переплетаются, ищут друг друга и овладевают, подталкиваемые похотливым взглядом Клаудии. Теперь уже она целует меня, поглаживая руками вдоль всего тела, до отверстия, в котором еще находится Леонардо. Она ласкает нас обоих, получая удовольствие за нас и от нас, и ее чувства безмерно усиливают наши.
Оргазм наступает сразу же и прорывает все заграждения. Эта вышедшая из берегов река выплескивается из моих глаз, окрашивает мои губы, рвется огнем из горла. Это новый кислород для легких, новая лимфа для вен, новые чувства. Леонардо со мной и тоже разделяет экстаз того узла тел, в который мы превратились.
Растягиваемся вдоль кровати и снова обнимаемся, объединенные изнеможением.
* * *
Когда мы выходим из палаццо, я ничего не понимаю, мне кажется, что я утратила все основы, и мне нужно некоторое время, чтобы узнать мир, который встречает нас снаружи. Прощаемся с Клаудией, нашей попутчицей в путешествии на одну ночь. Между нами нет смущения, только приятное ощущение затишья после бури. Я и Леонардо направляемся к дому. Скоро взойдет солнце, его слабый свет начинает окрашивать небо над нами. Ночь отступает.
Улыбаюсь жизни, умирающей ночи, исчезающему сумасшествию, всем тем маскам, которые я сняла с себя, телу женщины, которое я познала.
Медленными шагами мы углубляемся в послевоенный сценарий – улицы наполнены остатками праздника: горы отходов, бутылок, бумажек и неустойчивых тел. Сегодня ночью мир перевернулся, и теперь ему сложно снова встать на ноги. В один и тот же момент мы с Леонардо поворачиваемся и смотрим друг на друга. На нас больше нет масок. Улыбаюсь жизни, умирающей ночи, исчезающему сумасшествию, всем тем маскам, которые я сняла с себя, телу женщины, которое я познала. Улыбаюсь Леонардо, с благодарностью. Без него этого бы никогда не произошло.