thirteen
Последняя вещь, которую мне предстоит сейчас выдержать физически и эмоционально, – это сеанс полной реставрации самой себя в преддверии новогодней ночи в отеле «Хилтон». Меня пригласили Гайя и Брандолини, и все мои попытки отказаться ни к чему не привели. Я должна быть благодарна моей подруге и ее «парню». Однако мрачное настроение, в котором я пребываю, ничуть не улучшается при мысли о том, что я весь вечер буду чувствовать себя лишней. Одна, без Леонардо, в окружении праздничной толпы. Ощущаю себя враждебной и несговорчивой. Возможно, еще реагирую на нынешнюю погоду: ужасное свинцовое небо угрожает мне из окна.
Сегодня вечером я бы предпочла сидеть дома в пижаме и смотреть фильмы, завернувшись в мое одеяло из лоскутков и рискуя заработать диабет из-за переедания шоколада «After Eight».
Вместо этого я сейчас борюсь с моим отражением в зеркале. Распрямляю волосы, делаю депиляцию, втираю крем в грудь и бедра, надеваю красное белье, наношу на скулы румяна, крашу глаза блестящими тенями, а губы – стойкой помадой. И все это – для кого? Если бы был Леонардо… Без него все кажется мне ненужным. Кто знает, что он делает сейчас и с кем. У меня уже развилась зависимость: я хочу его все больше и больше, с жадностью наркоманки. Жаль, что ни один пушер не сможет достать нужный мне сейчас наркотик.
Раздается звонок домофона. Это должны быть Гайя и Якопо, прибывшие вовремя, чтобы забрать меня и силой доставить на ихпраздничный Новый год.
– Сейчас спущусь, – неохотно отвечаю в трубку.
– Давай быстрее, – кричит Гайя, уже навеселе.
Бросаю последний взгляд в зеркало, поправляя выбившуюся прядь (уже пора бы придать форму этому экс-каре), и сбегаю по лестнице, стараясь не споткнуться о по́лы пальто.
Открыв дверь, вижу Гайю и Якопо, держащихся за руки.
– Может, зонтик взять? – спрашиваю, потом поднимаю взгляд и в темноте за ними вижу кажущуюся знакомой тень.
– Какой зонтик?! Звезды же видны! – Его голос ни с чем не спутаешь, он достигает меня, как неожиданная ласка.
Гайя подмигивает, а Брандолини подвигается, чтобы пропустить меня.
Филиппо здесь, передо мной, закутанный в свой зеленый «барберри». Я не могу поверить, на минуту мне кажется, что я сплю.
– Фил! Что ты здесь делаешь?
– Я вернулся! – отвечает, расплываясь в обворожительной улыбке.
Противоречивые чувства в моем сердце создают неожиданный, но возбуждающий беспорядок. Потом побеждает безграничная нежность, внезапно мне хочется обнять его. Вместо этого стою, застыв, с опущенными руками. Как себя ведут в таких случаях? Целуются? Несколько месяцев назад у нас было полное страсти прощание, но с тех пор много чего произошло, и теперь я не знаю, как себя вести. К счастью, Филиппо разрушает мои сомнения, приближается и приветствует легким поцелуем, сразу же замеченным Гаей. Я обнимаю его с отчаянием тонущего. Я благодарна ему за то, что он сейчас здесь, и Гайе за этот потрясающий сюрприз. Уверена, что именно она за всем этим стоит.
Как себя ведут в таких случаях? Целуются? Несколько месяцев назад у нас было полное страсти прощание, но с тех пор много чего произошло.
Гайя и Якопо идут вдоль дороги, держась впереди на расстоянии нескольких метров. Филиппо предлагает мне руку, и я вцепляюсь в нее, чувствуя тепло его тела.
– Я так счастлива, что ты здесь, – говорю ему.
– Я тоже.
– Когда ты приехал?
– Несколько часов назад.
Рассматриваю его получше под слабым светом фонаря. Лицо Филиппо без бороды слегка осунулось, заметны следы ночей, проведенных за работой, но глаза блестят больше обычного.
– Я думала, у тебя дела в Риме.
– Да, но на пару дней мне удалось вырваться, – он улыбается. – Я очень хотел тебя увидеть!
Я тоже хотела увидеть его, но поняла это только сейчас. До этого момента я была слишком занята мыслями о другом мужчине.
– Всего два дня? – спрашиваю.
– К сожалению, да. Второго января мне опять на работу. Они – рабовладельцы, а я позволяю себя поработить.
Замедляя шаг, на минуту высвобождает руку, глядя мне в глаза.
– Ты правда рада меня видеть? По твоему выражению лица до этого я бы так не сказал…
Он настолько чувствителен, что замечает любой оттенок моего настроения. Я и забыла.
– Ну, конечно, я рада, – отвечаю, растягивая губы в улыбке. – Просто это было так неожиданно.
Внезапный холод пробирается по спине. Это не зимний ветер, нет… Дело в том, что я говорю неправду. Да, я рада видеть тебя, Фил, но, когда ты был в отъезде, я заболела другим и не знаю, сможешь ли ты излечить меня.
Продолжаем идти, я по-прежнему цепляюсь за его руку. Про себя обещаю, что забуду о Леонардо хотя бы на несколько часов и проживу эти мгновения в спокойствии. Я рада, что все же не отправила Филиппо то разоблачающее меня письмо. Если бы отправила, всего этого уже никогда бы не случилось. А раз это происходит, значит, судьба хотя бы на сегодняшний вечер на нашей стороне.
* * *
Мы все вчетвером садимся на моторную лодку в Заттере, за две минуты пересекаем канал Джудекка, и вот мы уже перед входом в «Хилтон». Так странно видеть город отсюда, он кажется перевернутым. Скользим по красной бархатной дорожке и благодаря Брандолини проходим через тщательно охраняемый вход со спесивыми вышибалами. Я никогда здесь еще не была. Это отель класса люкс, превосходящий все ожидания, с крайне элегантным персоналом, формальность обстановки доходит до приторности.
После остановки в гардеробе и первого круга коктейлей подходим к нашему столу в компании некоторых знакомых из круга Брандолини. Зал очень большой и искусно украшенный. Здесь как минимум пятьдесят столов, и все гости в состоянии эйфории, но вместе с тем ведут себя ненатурально, как будто рядом постоянно включенная видеокамера.
– Гайя теперь посещает высший свет, – говорит мне на ухо Филиппо. Он, как и я, не привык к такой роскоши.
– Нет, это высший свет посещает Гайю… – отвечаю я. Улыбаемся друг другу с понимающим видом.
Ужин продолжается довольно приятно. И я открываю для себя, что некоторые друзья графа совсем не такие чванливые, как я себе представляла. Гайя была права. Стараюсь расслабиться и отогнать от себя все другие мысли. Тот факт, что сейчас рядом со мной находится Филиппо, позволяет мне чувствовать себя увереннее, и с каждой минутой мне кажется, что мы возвращаемся к нашему обычному взаимопониманию. В какой-то момент замечаю, что его взгляд остановился на моем декольте. (Если подумать, то он никогда не видел меня в вечернем платье, это первый официальный вечер, в котором мы участвуем вместе.) И мне не претит это. Вместо того чтобы прикрыться, как я обычно делаю, выдерживаю его взгляд и спрашиваю:
– Тебе нравится мое платье?
Он отрывается, слегка смущенный.
– Тебе очень идет, но дело не только в платье. Ты изменилась, Биби. Как будто расцвела.
– Ну, тогда выпьем за положительные изменения, – говорю, поднимая свой бокал и чокаясь с ним.
Филиппо ни разу не видел меня пьющей.
– Ты еще и пьешь теперь? – удивленно спрашивает он.
– Ну да, наша маленькая Элена стала алкоголичкой. Наконец-то! – вмешивается Гайя, присоединяясь к нашему тосту.
Филиппо улыбается в растерянности.
– Я думал, ты не пьешь, – с любопытством смотрит на меня, – ты отказалась выпить даже за получение диплома.
– Я тоже так думала, – пожимаю плечами, отпивая глоток, – но, возможно, я ошибалась.
Как ошибалась по поводу многих других вещей.
– Тогда за тебя! – и Филиппо выпивает свой бокал.
Пока мы весело выпиваем, закусывая тартинками и волованами, делаю вид, что меня интересуют фривольные разговоры вокруг меня, и продолжаю улыбаться. Алкоголь начинает действовать, чувствую себя легко и расслабленно – как раз то, чего я хотела. Потом вдруг случайно задеваю бутылку вина и заливаю платье сидящей напротив девушки. Официант бросается устранять катастрофу, в то время как мои собеседники, к счастью, не обращают внимания на мое смущение и принимают недоразумение как повод для еще одного тоста. Хотя девушке, похоже, не очень весело, она сверкает на меня глазами.
– Тебе очень идет, но дело не только в платье. Ты изменилась, Биби. Как будто расцвела.
– Биби, все в порядке? Ты, похоже, перебрала… – шепчет мне Филиппо с беспокойством.
– Чуть-чуть, – отвечаю, прикладывая руку к виску. Боюсь, я не так хорошо переношу алкоголь, как думала. – Я просто ужас, правда?
– Прекрасный ужас! – он подмигивает мне. – А та девушка оказалась стервой!
«Как хорошо, что он здесь!» – думаю в парах алкоголя. Как приятно, когда тебя ценят и заботятся о тебе, даже если ты что-нибудь натворишь. Только с Филиппо я так себя чувствую.
В это время Гайя уже поднялась и дошла до центра зала вместе с остальными соседями по столу. Диджей только что поставил танцевальную музыку, которая ей так нравится: Дэвид Гетта или нечто вроде того. Моя подруга двигается с невероятной грацией, затянутая в мини-платье из шифона с блестками, ее волосы слегка вьются от влажности, щеки отсвечивают розовым перламутром. Мне тоже хочется танцевать, и хотя я обычно этого не делаю, сейчас решаю присоединиться к танцующим. Тащу за собой Филиппо, несмотря на его протесты.
– Никаких возражений! – говорю ему приказным тоном и тяну за рукав.
Мне в голову приходит знаменитый вечер в школе танго, который закончился совместным оттаптыванием ног, я знаю, что Филиппо тоже думает об этом, неловко двигаясь на месте и безостановочно улыбаясь мне. Начинаю громко смеяться, я действительно больше не в состоянии себя контролировать. Филиппо спрашивает, что со мной, но я не могу даже ответить. Это внезапное, бессмысленное, отчаянное веселье. Гайя тоже замечает это, забавляясь, подходит поближе и берет меня за руки.
– Эле! Ты уже пьяная?
– Надеюсь, что да, – отвечаю, вытирая слезы. Слезы счастья или отчаяния – в этот момент я не знаю.
* * *
За несколько минут до полуночи мы все поднимаемся на террасу, чтобы посмотреть на салют. Мне всегда нравилось не только смотреть на него, но и запускать петарды. Я помню, как в детстве в конце года тратила все сбережения из розовой свинки на покупку петард и вертушек. А потом вместе с папой мы веселились, как ненормальные, запуская их в небо. Знакомые всегда говорили, что это занятие не для девочек, но моему отцу не было до этого никакого дела, а я была счастлива разделять моменты праздника с ним.
Чернота ночи немного расступилась, видны звезды. Отсюда сверху очень живописный вид, кажется, что мы находимся в пространстве между водой, землей и небом. Наступил момент отсчета. Гайя и Якопо пробираются вперед, поближе к шпилям здания, а мы с Филиппо остаемся сзади, в более укромном уголке.
– Пять!
Филиппо крепко обнимает меня за талию.
– Четыре!
Я приближаюсь к нему.
– Три!
Он смотрит на меня.
– Два!
Приподнимаю лицо.
– Один!
Его губы в нескольких сантиметрах от моих.
– С Новым годом! – Мы говорим это вместе и позволяем нашим губам найти друг друга. Это первый настоящий поцелуй за вечер, и в нем вся та нежность, которую я забыла. Филиппо открывает бутылку «Moet&Chandon», которая была у него в руках, и мы отпиваем несколько глотков прямо из горлышка, в то время как огни салюта освещают город и канал у наших ног. Любуемся ими в молчании.
Каким бы восхитительным ни был этот вечер с Филип-по, как бы я ни старалась, у меня в голове только одно желание: Леонардо.
– Наступил момент загадать желание, – вдруг шепчет мне Филиппо.
– Хорошо, – закрываю глаза, чтобы сосредоточиться. Каким бы восхитительным ни был этот вечер с Филиппо, как бы я ни старалась, у меня в голове только одно желание: Леонардо. И когда я снова открываю глаза, мне хочется плакать.
– Загадала? – спрашивает Филиппо.
Киваю и избегаю его взгляда. Беру у него из рук бутылку и отпиваю глоток.
– А ты? Загадал? – спрашиваю, стараясь улыбнуться.
– А мне и не нужно загадывать, мое желание уже здесь, – говорит он, обнимая меня и снова целуя.
Мне хочется умереть. Я самая подлая тварь, какую только можно себе представить. И я концентрируюсь на этом новом поцелуе всей своей сущностью, наполняя его той силой, с какой хотела бы попросить у Филиппо прощения.
Филиппо притягивает меня к себе, прижимая к груди. Мы стоим так – не знаю сколько: мне кажется, что я побывала в долгом путешествии, из которого уже вернулась. Салют закончился, и многие уже снова спустились вниз, лишь несколько человек задержались на террасе. Чувствую, как тепло Филиппо смешивается с моим, под одеждой наши тела близки, и кровь начинает бурлить у меня в жилах. Возможно, я перевозбуждена от алкоголя, но внезапно на меня находит безумное желание заняться с ним любовью. Не понимаю: действительно ли это желание или злость, это радость или отчаяние? Знаю только, что сегодня ночью я хочу забыть обо всем и снова быть с Филиппо. О последствиях подумаю завтра.
Поэтому обнимаю его и начинаю страстно целовать, заполнив его рот языком и запустив руку ему между ног.
Но Филиппо отклоняется и смотрит на меня с недоумением.
– В чем дело? Ты не хочешь? – спрашиваю.
– Хочу, конечно… – отвечает он, оглядываясь вокруг.
– Ну и?.. – шепчу, подталкивая его в самый темный угол террасы.
– Биби, на нас смотрят, – я знаю, что ему нравится, но он слишком стесняется.
– Ну и пусть смотрят! – беру его руку и кладу себе на грудь.
– Да что с тобой такое сегодня вечером? – говорит он, а его зеленые глаза горят огнем, которого я никогда не видела.
– Со мной то, что я тебя хочу! – говорю вызывающим тоном и спускаю с плеча лямку платья, оставляя приоткрытой грудь.
– Да ты что? Прикройся! – Он ошеломлен, раздосадован и в спешке прикрывает меня.
– Ну почему ты такой зануда? – я расстроена и злюсь.
Леонардо никогда бы меня не остановил. Леонардо никогда бы так мне не сказал. Леонардо взял бы меня прямо здесь, у этой стены. Леонардо, Леонардо – черт, я ни о чем другом не могу думать! «Почему ты не делаешь ничего, что поможет мне забыть его?!» – хочется мне крикнуть Филиппо в лицо.
Теперь я хочу его словно назло, его отказ возбуждает. Меня тянет шокировать Филиппо, поставить лицом к лицу с иной Эленой.
– Ты совсем напилась, – говорит он, убирая прядь волос с моего лица. Фил намного сексуальней, когда злится, подбородок становится тверже.
Теперь я хочу его словно назло, его отказ возбуждает. Меня тянет шокировать Филиппо, поставить лицом к лицу с иной Эленой, которая больше принадлежит не ему, а другому. Расстегиваю ему ремень нетерпеливыми пальцами.
– Ну давай же, Фил! Ты хочешь меня или нет?
Он останавливает мои руки, сжимая запястья.
– Элена, перестань! Это уже перебор! – Он никогдане называл меня Элена. И выглядит действительно шокированным.
– Так давай переборщим! – отвечаю с нетерпением. – Ты не можешь расслабиться хотя бы раз?!
– Прекрати, я сказал!
– В чем дело? Тебе надо подумать? Нам нужно время и для этого тоже? – Теперь я разозлилась и не могу остановить поток слов, который срывается с моих губ. – А где же страсть, Фил? Ты никогда не принимаешь нерациональных решений, между нами никогда не было никакого сумасшествия. Все всегда заранее продумано!
Ну вот, я сказала это, и уже сожалею. Филиппо смотрит на меня, не веря услышанному.
– Я провел в пути шесть часов, чтобы увидеться с тобой! – говорит он, бледный, со сжатыми зубами. – Я думал, между нами что-то большее, чем просто желание трахнуться на террасе отеля.
Сжимаю лицо руками. Теперь мне смертельно стыдно.
Он отходит на несколько шагов с потухшим взглядом. Он не хочет больше даже касаться меня.
– Я не знаю, что с тобой произошло за это время, Элена. Но я тебя не узнаю. И то, что я увидел сегодня вечером… мне не нравится.
Поворачивается, чтобы уйти, но я удерживаю его за руку:
– Извини, я не хотела…
Он высвобождается.
– Еще как хотела! – смотрит на меня ледяным взглядом, кулаки сжаты. – Ты сказала то, что думала, ясно и четко. Счастливого Нового года, – потом бегом спускается по лестнице, ведущей к выходу.
Я уже не могу остановить его, да и не пытаюсь. Прислоняюсь без сил к стене, голова кружится, изнутри поднимаются рвотные позывы, но мне удается удержаться. Делаю несколько глубоких вдохов и неуверенными шагами возвращаюсь к нашему столику. Теперь я тоже собираюсь уйти, нет смысла оставаться. Нахожу сумку и быстро прощаюсь с Гаей и Брандолини, не дав объяснений. К счастью, Гайя еще пьянее меня и не заметила ни исчезновения Филиппо, ни моего ужасного состояния. Повторяет еще раз «С Новым годом!» и, ущипнув за попу, отпускает меня.
* * *
Ну вот я здесь – одна в своей квартире в 3 часа утра 1 января в паршивом настроении. Обруч боли сжимает голову и не дает покоя. Отличное начало года, ничего не скажешь… Без Леонардо. А теперь и без Филиппо. И что я совершила, чем заслужила все это? Чувствую себя уставшей и опустошенной. Я уже сделала свой выбор, но судьба развлекается, раздавая мне пощечины. Алкоголь плещется в желудке. Пытаясь заглушить похмелье, нахожу кусок хлеба и проглатываю его, даже не подумав, сколько времени он уже здесь лежит. Иду в ванную, включаю воду, капнув в нее несколько капель ароматного масла. Выливаю чуть больше, но не придаю этому значения. Пока жду, когда ванна наполнится, возвращаюсь в комнату, взгляд останавливается на новогодней елке с еще горящими огнями. Сажусь на пол и смотрю на нее. На одном из шариков читаю строки:
«Ненавижу и люблю. Ты спрашиваешь, как это возможно.
Я не знаю, но чувствую, что это так, и не нахожу покоя.
Катулл».
Мне хочется плакать, к горлу подкатывает ком. Я просто сентиментальная дура с красными глазами, маленькая девочка, которая решила играть в женщину и все только испортила.
Вот она, новая Элена. Одинокая, запутавшаяся и полная чувства вины. Сама себе жертва и палач.
Высвобождаюсь из мятого платья и этого дурацкого красного кружевного белья, бросаю все на пол и возвращаюсь в ванную комнату. Медленно погружаюсь в ароматную пену с головой, растворяя слезы в воде.