Вьющиеся розы

Т/и с головой погрузилась в пучину домашних дел. За время напряженного окончания учебного семестра накопилась масса дел, которые необходимо было завершить, чтобы возвращение в дом было наполнено уютом, а не немым укором корзины с бельем, смирением увядавших цветов и досадной пустотой холодильника.

Совершив инспекторский рейд по комнатам, Т/и составила список покупок и дел вне дома. Потом подумала и решила, что на сегодня, кроме шопинга, планировать ничего не будет. Не хотелось вечером выглядеть как взмыленный регбист.

Мурлыча себе под нос какую-то веселую песенку, Т/и натянула тенниску и шорты, завязала волосы в тугой хвост, который упаковала под бейсболку.

К старту готова, мысленно отрапортовала она, открывая ворота гаража. Сегодня у нее все получалось. Давно потерянные вещи сами собой находились, одежда сидела особенно ловко, а машина проявила лучшие черты своего характера, кротко внемля приказам хозяйки.

В торговом центре, как водится, нашлось все, что было необходимо, но тоже необычайно быстро и без столь нелюбимой Т/и сутолоки.

Сгрузив покупки в машину и едва закрыв багажник, Т/и, переполняемая чувством выполненного долга, решила вознаградить себя чем-нибудь вкусным. Среди торговых павильонов центра ютилось множество кафешек. В обычаи Т/и не входил обед вперемежку с делами, поэтому она не знала, какое из местных заведений сможет удовлетворить ее требовательный вкус. Пришлось ориентироваться скорее по аромату, чем по рекламным стендам здешних кулинаров.

Она выбрала открытое кафе с круглыми пластиковыми столиками и такими же плетеными стульями, основной интерьер которого составляли кадки с разнообразной зеленью и пара высоких клеток с птицами. Работали большие и почти бесшумные вентиляторы, птицы суетились и пересвистывались, а растения скрывали обедающих от толпы посетителей центра. Здесь восхитительно пахло свежей сдобой. Т/и взяла себе кофе, булочку с ванилью и фруктами и круассан с шоколадом. И соленых орешков. Конечно, это не было обедом в традиционном понимании этого слова, но вполне гармонировало с ее настроением. Пожалуй, Шерил бы упала в обморок от обилия калорий, которые аппетитно сгрудились на подносе у Т/и. Но Т/и была твердо убеждена, что полнеют не от вкусностей, а от скверного характера.

Птицы с интересом наблюдали за трапезой Т/и. Может быть, хотели составить ей компанию? Но Т/и, будучи законопослушной леди, не стала им ничего давать.

Просите у хозяина, мысленно заявила она пичугам, взобравшимся на прутья клетки в непосредственной близи от ее столика. Вдруг вам можно только какое-нибудь специальное зерно?

Немного отдохнув, Т/и решила отправляться домой, поскольку времени до назначенного срока оставалось совсем немного. Ровно столько, сколько понадобится на душ, неторопливые сборы и дорогу. При мысли о встрече с Пятым пальцы похолодели от волнения.

«Не расслабляйся!» — грозно приказала себе Т/и и направилась к машине.

Она решила надеть легкий голубой костюм, состоящий из довольно короткой юбки и блузки с красивым вырезом, оставляющим открытыми шею и часть плеч. Цвет ткани удачно оттенял глаза Т/и, и взгляд ее, и без того лучистый и светлый, сегодня казался каким-то особенным. На время сборов она накрутила волосы на крупные бигуди, усилившие естественное струение ее золотистых волос. Прозрачно-перламутровый лак на ногти и блеск для губ, подчеркивающий их соблазнительную припухлость. Теперь не опоздать.

Т/и пулей вылетела из дому, едва вспомнив про телефон и кредитку. Ей даже в голову не пришло рассчитывать на то, что Пятый за нее заплатит. Она слишком ценила свою независимость.

Переходя дорогу уже перед самым кафе, Т/и внезапно вспомнила про зеркальце и расческу. Ну вот, теперь она предстанет перед ним лохматая, как давно не стриженный пони. От расстройства она едва не угодила под колеса автомобиля, ойкнула, вспрыгнула на тротуар.

Ох, Т/и, ну отчего ты такая рассеянная? — восстанавливая равновесие, подумала она. Так. Главное, спокойствие. Отдышаться, улыбнуться и расправить плечи. После таких мысленных инструкций Т/и еще больше задеревенела и сжалась, но отступать было некуда, потому что за дверью кафе уже стоял он.

Пятый был безупречен. Мягкая ткань белой рубашки подчеркивала ширину и спокойную силу разворота его плеч, темные волосы были зачесаны назад, уверенный взгляд серых глаз заставил Т/и зардеться.

Мисс Т/ф, — он подал ей руку, — разрешите проводить вас за наш столик.

Т/и не могла понять, говорит он насмешливо или серьезно, но рука его была ласковой и твердой, а когда она подняла глаза… В хрустальной вазе на столе стоял самый большой букет пурпурных роз, который Т/и когда-либо видела. Шампанское, два тонких фужера, свечи.

Не зная, что сказать, она тихо опустилась на стул, заботливо пододвинутый Пятым. Протянула руку, дотронулась кончиками пальцев до тугого бархатистого бутона.

—Пять…

Он улыбался.

— Нравится?

— Да, конечно. Но…

— Тебя что-то смущает? — Он спокойно и внимательно смотрел на нее.

— Нет. То есть да. Я не знаю… — Она подняла на него отчаянный взгляд. — Пятый, это все как-то слишком…

— Неожиданно? — улыбнулся он.

— Да. Я не уверена… Я не готова…

— Т/и, я просто хотел сделать тебе приятное. Я ничего от тебя не требую.

— Извините. — Перед столиком возникла официантка в белом накрахмаленном фартучке и, как ни странно, с таким вызывающим видом, как будто их присутствие являлось для нее личным оскорблением. —  Уже нести горячее?

Девушка, вы нам мешаете, — жестко отчеканил Пятый.

Официантка глянула на него и покраснела.

— Извините, — уже совсем другим тоном, как будто бы разом сдувшись, проговорила она, — дайте, пожалуйста, знать, когда я вам понадоблюсь. — И она ушла, еще раз метнув на Пятого странный взгляд из-под ресниц.

Это взгляд одиночества, пронеслось в голове у Т/и. Таким взглядом смотрят на него почти все женщины. Она отметила это еще тогда, на вечеринке, только объединить свои наблюдения в один вывод не успела. Слишком была поглощена собственными переживаниями. А ведь я такая же. Ничем не лучше, ничем не хуже. Одна из многих. Одна из миллионов самостоятельных взрослых женщин, независимых и гордых, как сама Америка, тех, которые так стремятся добиться свободы и успеха, но в самой потаенной глубине души, зачастую спрятанной от них самих, отчаянно мечтают о том, чтобы их назвали любимой.

Взгляд-тоска, взгляд-мольба. Ты мужчина, я женщина. Я хочу принадлежать тебе, повиноваться тебе, любить тебя. Позволь, я стану твоей.

Девушка давно ушла, а Т/и молча смотрела на Пятого. Он тоже молчал, вглядываясь в ее лицо.

— Что-то не так?

— Я не могу, Пятый. Все слишком быстро. Я должна подумать. — Она поспешно встала и пошла к выходу.

— Т/и?

— Прости, Пятый… Прости.

«Прости, Пятый», — бормотала она сквозь слезы, спеша как можно скорее укрыться за надежными стенами своего маленького дома. Я не могу, понимаешь? Я не могу потерять тебя… Обрести, поверить, а потом потерять. Т/и всхлипывала, вытирая глаза запястьем. Что я могу дать тебе, Пятый? Для чего я тебе нужна?

Пятый добежал за ней до выхода из кафе и остановился на пороге. Он видел ее смятение и слезы и не мог понять, чем они вызваны. Ей ведь понравился букет. Как трепетно она касалась лепестка. Он зачем-то вернулся к столику. Окинул цветы прощальным взглядом и вышел. Хорошо, что он оплатил заказ заранее, сейчас ему были бы неприятны эти хлопоты. Никто из персонала, с плохо сдерживаемым любопытством наблюдавшего за происходящим, не осмелился ничего ему сказать, предложить забрать цветы, вернуть предоплату. Пятый сел в машину.

Что заставило её так поспешно уйти, почти сбежать? Как будто она испугалась чего-то. Она ведь уже отдала ему то, что так ревностно охраняют и за что требуют великолепных взносов большинство женщин. В принципе это обычная мужская схема, которой он и сам не раз пользовался. Много ухаживаний, денег и цветов в обмен на… Девушка с удовольствием (или немного ломаясь, но все равно с удовольствием) принимает дары. Мужчина показывает себя состоятельным и щедрым кавалером. Как сказал один его друг, зоолог, совершает брачный ритуал, демонстрируя, какая большая у него территория и какой он непобедимый самец. А потом все просто: она дает себя уговорить, сама получая при этом секс, массу престижа и удобств. Он тоже получает то, чего хотел: любовницу, продолжительность встреч с которой будет зависеть от того, сколь многого она от него требует и что может предложить взамен. Просто как алгебраическая формула, как рыночная операция, где каждая сторона приобретает необходимый товар и сбывает то, что требует спрос.

По крайней мере, так всегда было в его жизни. Понятно и предсказуемо. А Т/и из этой простой схемы выпала. Вначале, когда разбудила там, в кафе, его забытые мечты и стремления. Потом, когда искренне и страстно отдалась ему, подарив такие ощущения, которых он не испытывал никогда в жизни. И наконец, теперь, когда, увидев цветы и шампанское, внезапно и необъяснимо исчезла.

Может, стоило все же догнать ее. Нет, он правильно сделал, что не пошел за ней дальше. Т/и в этот момент не выглядела как человек, который хочет, чтобы его останавливали и утешали. Возможно, это бы унизило её достоинство. Уж во всяком случае, это было бы вмешательством, о котором она не просила.

Пятый нажал кнопку внутреннего кондиционера. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Небольшая, по меркам Атланты, пробка перекрывала движение. Пятый хотел сдать задом, чтобы свернуть на одну из боковых улиц, но его «бентли» был уже окружен машинами со всех сторон. Он стиснул зубы и включил музыку.

Оставался один вопрос: что ему делать дальше? Нажал газ, втискивая машину в образовавшееся свободное место. Пожалуй, стоит немного подождать, а потом, когда волнения улягутся, можно будет наведаться к Т/и. Он улыбнулся своим воспоминаниям и мысленно пожелал ей доброй ночи.

Следующие несколько дней прошли для Т/и как одна большая бесконечная вереница дел, маленьких и больших, малоприятных и откровенно занудных. Разбор рабочих бумаг и ревизия электронных учебных материалов, обновление тестовых баз, препровождение в химчистку покрывал и ковров, вызов садовника, который должен был ухаживать за яблонями и несколькими кустами вьющихся роз, оплетавших веранду и заднее крыльцо, наем фирмы по мытью окон, очередной техосмотр машины. Словом, все, что угодно, только чтобы максимально занять внимание и время.

Пятый не появлялся. Наверное, обиделся. И правильно сделал, решила про себя Т/и. Даже «спасибо» толком не сказала. Она бережно хранила записку Пятого, но звонить ему не решалась. Потому что и сама не знала, что сказать ему при встрече, как объяснить свое бегство.

И вообще, мисс Т/и Т/ф, чего ты от него хочешь? — рассуждала она, заволакивая на чердак коробку с зимней одеждой. Если серьезных отношений, тогда почему сбежала. А если вообще ничего, тогда зачем занимать его время?

Пыхтя и упираясь ногами, она задвинула коробку на предназначенное ей место, между балкой и ящиком с рождественскими украшениями, и плюхнулась сверху, чтобы перевести дух. В этот момент откуда-то снизу раздалось приглушенное мелодичное треньканье. Она не сразу поняла, что в ее доме издавало подобные звуки, а потом метнулась к лесенке, ведущей в прихожую. Это звонил ее домашний телефон, используемый столь редко, что она порой забывала звучание его вызова. Пока она спускалась, звонок смолк. Раздосадованная Т/и собиралась было включить перечень входящих номеров, как услышала шуршание автоответчика. А потом такой знакомый глубокий голос сказал:

Привет, Т/иш. Ты не будешь против, если я заеду к тебе примерно через полчаса? Жду твоего ответа.

— Пятый.. — Дорис схватила трубку.

— О, еще раз привет. А я уже не ожидал тебя услышать.

— Конечно, я буду тебя ждать. То есть привет, — смутилась своей горячности Т/и.

— Вот и хорошо. Привести чего-нибудь к чаю? — Пятый говорил спокойно и тепло.

— Если только сам чего-нибудь хочешь. У меня есть хлеб, джем и масло, можно будет сделать тосты. — Т/и подумала, что, пожалуй, такие подробности излишни, и замолчала.

— Я не очень люблю тосты, — хмыкнул Пятый, — зато весьма симпатизирую пицце. Ты как относишься к пицце с грибами?

— Обожаю, — призналась Т/и.

— А мороженое любишь?

—Да. Клубничное и банановое.

— Понял. Пицца и мороженое. Скоро буду.

Положив трубку, Т/и несколько секунд стояла, лихорадочно соображая, что нужно сделать в первую очередь: убрать разбросанные в ходе пересортировки вещи, поставить чайник или заняться своей внешностью. Потом с максимальной скоростью, которую позволяли развить ее неширокие коридоры, понеслась в душ.

Пятый оказался деликатен и прибыл ровно через полчаса, что дало Т/и возможность привести себя в порядок и наскоро завершить уборку. Дверной звонок застал ее в тот момент, когда она включала кнопку электрического чайника. Еще раз внимательно осмотрев себя в зеркале, она вздохнула, поправила поясок персикового платья и пошла открывать.

— Я привез все, как обещал, и еще кое-что. — Пятый разглядывал ее, чуть склонив голову набок.

— Рада тебя видеть, — смущенно улыбнулась Т/и.

— Я тоже рад. — Он протягивал ей букет белых лилий.

— Я подумал, вдруг они понравятся тебе больше, чем розы.

— О, Пять…

— И бежать тебе сейчас некуда. Разве что выставишь меня за дверь, — довольно усмехнулся он, заходя в прихожую.

Т/и ничего не ответила. Она зарылась лицом в прохладную нежность ароматных лепестков и почувствовала себя самой счастливой девушкой в мире.

Пятый несколько секунд любовался ее тонкой фигурой, золотистыми волосами, обрамляющими лицо, ее нежными пальцами, бережно обхватившими цветы. Потом осторожно, чтобы не коснуться, обошел ее и отправился на кухню, шурша бумажными пакетами.

Когда Т/и поставила цветы в широкую керамическую вазу и вернулась на кухню, в ее ноздри ударил аромат чего-то невероятно аппетитного.

Пятый пристраивал на поднос благоухающую горячую пиццу. А посреди стола красовалась большая стеклянная супница с чем-то пряно-ароматным. Т/и уже и забыла про существование этого элемента комфорта, который небрежно хранился где-то на ее посудных полках. Очевидно, Пятый, готовя тем утром завтрак, успел познакомиться с ее месторасположением.

— Видишь ли, я люблю некую завершенность, — задумчиво говорил он, отправляя в мусорный бак  несколько пластиковых контейнеров. — Поэтому терпеть не могу, есть на бегу. Мне нравится эстетика ужина: хорошо приготовленная еда, настоящая, а не пластиковая посуда, свечи.

—Что это? — пропустив мимо ушей последнюю реплику Пятого, спросила Т/и. Она разглядывала супницу и пыталась определить, какое чудо кулинарии скрывается за ее выпуклыми фаянсовыми стенками.

— Итальянская паста «ризотто» с томатом, белыми грибами и беконом. — Пятый изысканным жестом приподнял крышку.

— Ой, а похоже на макароны, — искренне изумилась Т/и, плохо разбиравшаяся в итальянской кухне.

— Это и есть макароны, — улыбнулся Пятый, — только особенные и со специальным соусом. У него очень приятный утонченный вкус, сливочный, с нотками пряностей, мягким ароматом грибов и кусочков подкопченного бекона.

—Пятый, ты настоящий гурман! — восхитилась Т/и.

— Разумеется, нет. — Он лукаво приподнял бровь. — Я гурмэ.

— Что это значит?

— Правильно произносить «гурмэ», если ты, конечно, имеешь в виду знатока изысканных блюд. А вот если ты считаешь меня обжорой, тогда, конечно, французское определение «гурман» вполне подойдет.

— Ладно, ты будешь гурмэ, а я гурманкой. Знаешь, я от этих ароматов так захотела есть. Даже не думала, что проголодалась. — Т/и ловко сервировала поднос. — Давай поедим у камина, там уютно.

— Я помню, — многозначительно проговорил Пятый, поднимая тяжелую супницу с «ризотто».

После этих его слов Т/и остановилась как вкопанная. Потом круто развернулась, возвращаясь на кухню.

— Куда это ты? — поддел ее Пятый. — Я думал, мы сейчас добавим огоньку при помощи камина.

— Знаешь, я передумала, — заявила Т/и. — Сегодня и так жарко, поэтому давай оставим камин для зимнего ненастья…

— Это дает надежду на продолжение истории, — резюмировал Пятый.

— …а сегодня поужинаем на веранде, — не реагируя на подначку, продолжила Т/и. — Ты ведь ничего не имеешь против цветущих роз?

— Я думал, это ты не любишь розы, — развеселился Пятый.

Он прошел вслед за ней через узкую пластиковую дверь, соединявшую кухню с небольшой верандой, выходившей в яблоневый сад. Давно не бывавший на природе, даже на таком маленьком ее лоскутке, какой представлял из себя сад Т/и, он почувствовал себя слегка не в своей тарелке. Слишком много вокруг жизни, слишком много зелени, слишком дурманяще пахнут розовые грозди цветов, оплетающие веранду.

Т/и, стоявшая к нему спиной, не могла заметить перемен, произошедших в лице Пятого. Она чувствовала себя здесь такой же своей, как, наверное, чувствовали себя эти розы или птицы, озабоченно пересвистывающиеся в кронах яблонь. И облик ее отлично подходил к этому затененному укромному саду. Свободно струящиеся волны волос, рассыпавшихся по плечам, мягкие складки платья, плавные движения.

Пятый понял, что все еще стоит посреди веранды с нелепой супницей в руках. Он покачал головой. Рядом с этой женщиной он становится сам не свой. Или, наоборот, становится самим собой?

Со стуком он водрузил свою ношу на небольшой деревянный столик. Т/и уже расставила тарелки с тонким сиреневым рисунком, разложила вилки и ножи, завернутые в темно-зеленые салфетки. Подняла на него лучистые глаза.

— А что мы будем пить?

— Я купил вино, сейчас принесу из машины.

— А я достану бокалы.