7 Часть
Из недр комода для обуви были извлечены лодочки под цвет платья.
Пожалуй, каблук несколько высоковат, усомнилась было Т/и, но, так как других подходящих вариантов, равно как и времени на покупку уже не было, пришлось остановиться именно на них. Надев туфли, Т/и некоторое время прислушивалась к своим ощущениям, потом немного неуверенно прошлась по комнате. А потом рассмеялась. В этих туфлях она чувствовала себя не только выше ростом, но и стройнее, легче. В них можно было ступать только как королева или, неуклюже запинаясь, расквасить себе нос. Никакой сдержанной и скромной учительницы - она в них не пройдет и пару метров. А значит, да здравствует красотка-стерва!
К изумлению Т/и, восстановить навыки плавной походки и мягких движений, которых требовало платье, удалось достаточно быстро. Вот только времени на прическу и макияж почти не осталось. Поэтому Т/и воспользовалась самым быстрым способом укладки: она наклонилась и, перекинув вперед каскад еще чуть влажных волос, принялась подсушивать их феном, одновременно приподнимая и сжимая их свободной рукой. Оставшись вполне довольна достигнутым результатом, Т/и взялась было за лак, которым обычно закрепляла свою рабочую прическу. Но потом, внезапно передумав, поставила флакон на место. Сегодня ей не хотелось никаких искусственных ароматов. А вот, пожалуй, капля натуральной эссенции из нероли будет вполне гармонировать с ее настроением и стилем. Пряный и изысканно-сладкий запах нероли заставил стерву томно потянутся, и Т/и поспешила покинуть дом, пока сомнения не погнали её переодеваться и смывать с себя магию искушения.
Уже перед входной дверью она вспомнила про макияж. Три минуты, остававшиеся до приезда Шерил, которая всегда была по-деловому пунктуальна, хватило на то, чтобы углубить глаза легкими серо-зелеными тенями и сделать пару взмахов тушью.
И хорошо, - пронеслось в голове. - А то я бы принялась критиковать и переделывать, а в результате получила бы красные глаза и массу недовольства. Чем естественней, тем лучше.
Сквозь матовое стекло входной двери она уже видела белый «шевроле» Шерил, припаркованный перед домом. Еще раз проверила тонкий изящный клатч: кредитка, телефон, зеркальце с расческой, бумажные платочки. Кажется, всё. Направляясь к машине, Т/и чувствовала себя как юная провинциалка перед первым выходом в свет. Даже пальцы от волнения похолодели. Как же, оказывается, страшно выйти из своего убежища.
Шерил философски курила, медленно смакуя вкус тонких сигарет. Она была великолепна в своем облегающем черном платье, руки и спина у нее были открыты, а волосы уложены в замысловатую прическу из переплетений и тонких завитков.
- Ты как будто целый день провела в салоне, - вместо приветствия заявила Т/и.
- Ты тоже весьма эффектна, - одобрительно кивнула Шерил.
По дороге Шерил рассказала несколько слов о самой Сью Гарднер, с которой она, разумеется, была знакома, как и со многими представителями местной элиты. Т/и молчала, рассеянно слушая подругу и думая о том, зачем едет в это сборище незнакомых чужих людей, с кем и о чем она будет там говорить. Шерил из списка возможных собеседников исключалась сразу, потому что без обиняков заявила о своем намерении покрутиться среди представителей прессы и редколлегии журнала, чтобы наметить жертву для продвижения своего рекламного бизнеса.
И вообще... - многозначительно подытожила Шерил.
- Спасибо тебе, Шей, - внезапно прерывая задумчивое молчание, сказала Т/и.
- Хм? - Шерил бросила на нее недоуменный взгляд.
- Когда ты собираешься ночевать не дома, ты ведь не берешь машину, верно? Гораздо удобнее добраться до вечеринки на такси, чем потом утром возвращаться за оставленной машиной. - Т/и спокойно смотрела на подругу. - Значит, ты сегодня взяла машину ради меня. Вот за это и спасибо.
- Хм, - еще раз протянула Шерил. - Ладно. С тебя чай с земляникой и апельсином. И никаких разговоров об уборке!
«Шевроле» мягко припарковался к тротуару. Шерил небрежно вручила ключи от машины пареньку в форменном мундире обслуги.
Как тут все серьезно, - вполголоса заметила Т/и, - Я думала, это будет скромная студия.
- Это и есть студия, но шикарная. Сью позаботилась о помпе, ей же нужно привлечь внимание к своему детищу.
Похоже, это Сью Гарднер удалось. Вокруг ярко освещенного парадного топились репортеры, вечерняя полумгла разрывалась слепящими вспышками фотоаппаратов. То и дело подъезжали машины, доставляя все новых публичных людей.
Т/и пробиралась ко входу вслед за Шерил, стараясь не отставать и при этом избежать столкновения с чьим-нибудь целеустремленным телом. Впрочем, она уже немного успокоилась. Ее даже начинала забавлять эта гламурная суета, эта всеобщая озабоченность и спешка, как будто вот-вот должно было свершиться нечто, чего ни в коем случае нельзя было пропустить.
В самой студии, за надежными спинами охранников, было гораздо уютнее и спокойнее. Помещение представляло собой большой двухуровневый зал, арендованный по случаю вечеринки. Часть нижнего зала занимали круглые столики и сцена, сейчас пустая. На авансцене высилась микрофонная стойка, очевидно, для выступающих. В глубине были расставлены стулья и пюпитры для музыкантов.
Вдоль стен нижнего зала были установлены прозрачные пластиковые стенды, висели большие экраны, на которых мелькали какие-то кадры; простенки занимали полотна и постеры дизайнеров, художников и фотографов, сотрудничающих с журналом. Пока Т/и пыталась сориентироваться в обстановке, Шерил, похоже чувствующая себя как рыба в воде, куда-то испарилась. От обилия людей и шума у Т/и закружилась голова. Хорошо, что неподалёку оказался один из столиков, к которому она и устремилась.
Здравствуйте, мисс. Как вам интерьер, не слишком ли много ярких пятен?
- Действительно, чрезвычайно сложно выделить основную деталь, не правда ли?
Совершенно неожиданно для себя самой Т/и оказалась в центре внимания. Ее окружила небольшая компания молодых мужчин, дорого и со вкусом одетых. Очевидно, атмосфера светской вечеринки опускала ряд условностей, которые всегда были для Т/и спасительной ширмой, защищающей ее от неожиданных вторжений.
- Прекрасная мисс, - продолжал ценитель дизайна, подошедший к ней первым, - разрешите представиться, Генри Богард. - Он сделал паузу, как будто ожидая, что это известие поразит Т/и.
- Извините, - улыбнулась Т/и, глядя ему в глаза, - но ваше имя ничего мне не говорит. - И сама изумилась своей бесцеремонной храбрости.
- Вы, должно быть, не местная, - догадался один из свиты Богарда.
В это время какой-то журналист, прогуливающийся по залу с видом азартного охотника, принялся щелкать своей фотокамерой, очевидно пытаясь запечатлеть Генри Богарда с новой пассией. Его появление натолкнуло Т/и на сумасбродную идею, позволявшую отделаться от неприятной компании.
- Да, я не местная, - очаровательно склонила голову она. - Я из столицы. Проездом. Гастроли, знаете ли, такая утомительная штука. - Она изящно пожала плечами.
Смущение промелькнуло на холеном лице Богарда, но, пока он пытался вспомнить, кто из знаменитостей приглашен на вечеринку, Т/и, прощально улыбнувшись, исчезла в толпе гостей. Как упоительно ощущать себя привлекательной. Это дает свободу.
Она все еще улыбалась своей выходке, когда едва не столкнулась с высоким мужчиной, спускавшимся с галереи второго этажа.
- О, извините... - Т/и подняла глаза... и замерла.
- Т/и?
- Пятый?
Перед ней стоял Пятый Харгривз. Он был подтянут и красив. Темно-серый костюм, небольшой воротник белой рубашки и тонкий черный галстук. Недоуменно улыбаясь, он смотрел на Т/и. И в глазах его удивление сменялось восхищением.
- Т/и, ты великолепна!
Она зарделась, опуская глаза.
- Хочешь коктейль?
- Нет, Пятый, Спасибо - Ей казалось, что она сейчас упадет, или наговорит непоправимых глупостей, или...
- Т/и, с тобой все в порядке? - Он осторожно взял ее под локоть.
Да-да. Это, очевидно, духота. - Она убрала руку, потому что его касание казалось ей обжигающим и почти невыносимым.
- Тогда пойдем на балкон, там прохладнее и нет людей.
Вечерний город дышал теплом остывающих улиц. Мимо проносились машины, прохожие торопились по домам.
- Почему ты не позвонила? - Его голос был глубоким и сильным, он пьянил Т/и и заставлял ее мысли метаться, словно по раскаленным углям.
- Я... - Т/и заулыбалась, - потеряла твою визитку.
- Я бы тоже мог догадаться взять твой телефон. - Он жадно вглядывался в ее лицо, скользил взглядом по волнам золотистых волос, по тонкой фигуре в изумрудном муаре длинного платья. Она была утонченно изящна, как нимфа, в бирюзовых глазах которой дышит океан. И столь же выделялась среди толпы гостей, как чистая и естественная капля жизни на фоне крикливых неоновых реклам.
- Хорошо, что я тебя встретил. Знаешь, я ведь собираюсь улетать в Майами.
- Когда?
- Еще не знаю. Скоро. Там у нас простаивает новый филиал... Впрочем... - Пятый оборвал себя на середине фразы, - какое это имеет значение?
- Мне интересно, это же твоя жизнь. - Т/и смотрела на него внимательно и серьезно.
А он не мог оторвать взгляд от ее лица, чувствуя, как рождается неистовый жар где-то внутри и пах наливается напряжением от каждого движения ее губ. Нет, Пятый, держи себя в руках. Она не такая девушка. Ты оскорбишь и отпугнешь ее своим желанием. Успокойся, иначе ты ее потеряешь.
- Т/и, послушай, - Пятый говорил торопливо и глухо, - кажется, в зал пришли музыканты. Что мы здесь теряем время. Пойдем танцевать?
- Пойдем, - как сквозь сон улыбнулась Т/и. Она плохо понимала, что происходит, и, если бы Пятый предложил ей сейчас слетать на Луну, она бы не задумываясь, согласилась.
Они танцевали под какую-то прекрасную и печальную музыку. И о чем-то говорили, перескакивая с темы на тему. И молчали. А потом снова говорили, и Т/и негромко смеялась, откидывая голову и впитывая всем телом близость Пятого. А он держал ее бережно, точно доверчивую птицу. И любовался ею, и желал ее так, как не желал никого и никогда за всю свою жизнь.
Музыка закончилась, музыканты, повинуясь легким и властным движениям дирижера, стали спускаться со сцены. Перед микрофоном возник толстый мужчина, который начал долгую и восторженную речь о новом журнале и его перспективах.
- Да, нам всем страшно повезло, что они у нас есть, - заметил Пятый, досадливо морщась. - Пойдем отсюда?
После духоты зала вечерняя улица показалась спасением. Живительный влажный воздух как чистый поток охватил их разгоряченные тела.
- Ты на машине? - спросил парень.
- Нет, я приехала с подругой. Я вообще не люблю водить.
- Тебе это идет - не любить водить машину, - усмехнулся Пятый, поправляя галстук. - Обратно вы тоже вместе?
- Нет, у нее другие планы, - покачала головой Т/и, потом откинула с лица волнистую пшеничную прядь. - Давай немного прогуляемся? Я устала от всех этих людей.
- Прогуляемся, - согласился Пятый. - Только, кажется, на меня упало несколько капель. И не улыбайся, птиц я не видел.
- А я просто так улыбаюсь. - От счастья, хотела сказать Т/и, но почему-то застеснялась. Пятый казался ей таким... замечательным, сильным, умным, мужественным, что она отгоняла - как самую невозможную в мире - надежду на то, что она может ему даже просто понравиться.
Они шли вдоль улицы, по узкому тротуару, не касаясь друг друга, но так близко, что она чувствовала сквозь тонкую ткань платья тепло, исходившее от его тела.
А потом и вправду пошел дождь. Крупные тяжелые капли шлепались на открытые руки Т/и, падали на платье, расплываясь холодными темными пятнами.
- Ты же сейчас совсем вымокнешь. - Пятый быстро снял пиджак, закрывая им плечи Т/и.
Она рассмеялась, запахиваясь в неуклюже длинные полы. Мокрые волосы липли к лицу, но убрать их, одновременно удерживая пиджак, было практически невозможно. Глядя на ее усилия, Пятый тоже засмеялся. Он стоял перед ней, смотрел на нее и смеялся вместе с ней. Потом притянул ее одной рукой к себе, а другой стал убирать с лица мокрые пряди. Медленно, как во сне. Наклонился. Поцеловал. Мокрое от дождя лицо и горячие полуоткрытые губы. Т/и на секунду замерла, потом волна дрожи прошла по ее телу.
И тогда дождь перешел в ливень. Пятый оторвался от Т/и и, глядя на нее полубезумными глазами, схватил за руку.
- Бежим, моя машина рядом.
Они побежали. Т/и никогда еще так не бегала. На высоченных каблуках, в платье, которое облепило ноги и стало похоже на шелковые путы. А еще в руках у нее был дурацкий золотистый клатч, а на плечах болтался пиджак Пятого, от воды ставший тяжелым и норовивший сползти в ближайшую лужу. Но в этот момент Т/и была самой счастливой женщиной в мире.
Пятый на бегу вытащил брелок с сигнализацией и открыл машину.
- Не волнуйся, сейчас я включу обогрев - и ты мигом высохнешь.
Как будто это ее хоть сколько-то занимало.
- Я тебе сейчас здесь все вымочу, - смеясь и стуча зубами от волнения и холода, проговорила Т/и.
- Это будет честь для моей машины. - Пятый закрыл за ней дверцу и нырнул на водительское сиденье. - Так не жарко?
- Просто Калифорния! - фыркнула Т/и.
Непослушными пальцами она извлекала из клатча упаковку бумажных платков.
- Спасибо за пиджак.
Как я погляжу, он не слишком тебе помог, - заметил Пятый, включая освещение.
Мягкий желтоватый свет осветил двух совершенно мокрых и счастливых людей. Их взгляды встретились, и Пятый усилием воли отвел глаза. Его грудь часто вздымалась, сердце гулко бухало в груди, и не только от бега. Но он должен был остановиться. Чтобы сохранить, чтобы не разрушить это чудо.
- Тебе куда? - сухо спросил он, включая зажигание.
- Барнисон-сквер, семнадцать, напротив старого фонтана, знаешь?
- Конечно, - кивнул Пятый. - Один мой приятель живет в твоем квартале.
- Как хорошо, - безмятежно проговорила Т/и, - а то я совершенно не умею объяснять дорогу.
Пятый включил музыку и постарался сосредоточиться на дороге. Это плохо удавалось. Он всем телом чувствовал рядом Т/и, мокрую от дождя, горячую, доверчиво-страстную. Каким было бы сейчас блаженством остановить машину у обочины и...
На счастье Пятого, дорога была недолгой.