В любви все правдиво и все лживо
— Чего изволите сегодня, мой господин? — с кокетливой улыбкой на губах шепнула Даша прямо на ухо Паше, едва касаясь мочки. Это заставило его чуть вздрогнуть и прикрыть глаза, чтобы вдохнуть ее чарующий аромат. Ммм… этот запах ванили так дурманил, и если молодой человек чуял его в других местах, то всегда вспоминал свою возлюбленную.
— А что ты можешь предложить мне, моя прелестная горничная? — вопросом на вопрос ответил он, насильно притягивая девушку ближе к себе, отчего ее дыхание теперь опаляло его губы.
— Я могу сделать все, что угодно. Все, на что способно ваше воображение, Павел Аркадьевич, — промурлыкала Канаева, игриво потираясь о него всем телом, развернувшись спиной. Ее попка так и манила прикоснуться к ней, что владелец отеля и сделал, издав тихий соблазнительный рык, смяв одну из ее ягодиц. — Вы такой плохой мальчик, господин, — хихикнула горничная, усаживаясь к нему на колени, все еще не оборачиваясь.
— Это не я трусь о своего хозяина как мартовская кошка, — прошипел Павел, обхватывая обе груди любовницы, заставляя ее вжаться в его пах еще теснее.
— Я готова на все, чтобы ублажить вас, — почти что простонала она, наслаждаясь его дерзкими ласками.
— На все, говоришь? Тогда стань на колени.
— Как прикажете, — повинуясь, Дарья опустилась вниз, и таким образом ее голова оказалась на уровне его пупка, когда Паша развел ноги в стороны, как бы приглашая ее. Даша сразу поняла, что от нее требуется, развратно улыбаясь, а затем запустила руку в его штаны, мигом обнаруживая, что его член уже заметно затвердел. Она расстегнула молнию, чтобы высвободить этот налитый кровью орган, не сводя глаз с его обладателя.
Без предупреждения девушка вобрала его в рот, умиляясь тому, как томно постанывал парень, цепляясь пальцами за ее волосы, совсем не контролируя себя.
— Да, еще, красавица, не останавливайся…
Павел дернулся, просыпаясь, пытаясь понять, где он находится, все еще не осознавая, что он уже не во сне. Тогда почему ощущения до сих пор такие реальные? Ответ пришел к нему сам собой, когда он посмотрел вниз, где и застал Дашу, которая медленно посасывала его стоящий колом член, смотря на него не менее вызывающе чем в сновидении.
— Даша, что… ах, черт! — не договорив, молодой человек откинулся обратно на подушку, прикрывая ладонью лицо.
— Увидела, что у тебя возникла небольшая проблемка с самого утра, и не смогла не помочь, — улыбнулась Канаева, слизывая терпкую смазку с головки.
— Мне стоит повысить тебе зарплату. Ты так…оооо, ответственно подходишь к своим обязанностям, выполняя все прихоти своего… твою мать!.. начальника… Я, кажется…
— Ты что-то говорил? — усмехнулась горничная, теребя ногтем уретру, отчего Паша заметался по кровати, а его бедра не могли улежать на месте, дергаясь вверх, пытаясь получить от ее касаний как можно больше. Он уже не в силах был связать и двух слов, чувствуя, что разрядка совсем близко. И достичь ее ему помогли зубки Даши, которая не чуралась использовать их во время минета, зная, как это заводит ее любовника.
— Павел! Ты собираешься присутствовать на брифинге или нет?! — вдруг раздался голос из-за двери, который явно принадлежал Никите. После этого тут же последовал громкий стук в дверь.
— Да, секунду! — крикнул владелец отеля, возвращая свой взгляд на девушку, шепча одними губами:
— А ты?
— Сегодня я потерплю, не самый подходящий день, знаешь ли… — уклончиво ответила Дарья, ускорив темп.
Белесая струя брызнула на ее лицо, вызвав довольную усмешку с ее стороны, в то время как Паша старался отдышаться, часто хлопая ресницами. Канаева встала с постели, направившись в ванну, что смыть с себя сперму, все еще улыбаясь так, будто бы совершила очень приятную пакость.
Вернувшись, она обнаружила, что молодой человек уже подорвался на ноги, наспех застегивая брюки, чтобы открыть дверь и поприветствовать делового партнера.
— Ты только проснулся что ли? Выглядишь так, словно марафон пробежал.
— Да, только встал, так что дай мне минуточку, — выдавив из себя улыбку, попросил Паша, не дожидаясь ответа и захлопывая у Никиты перед носом дверь.
— Мне тоже следует заняться работой, — мурлыкнула Даша, собирая волосы в хвост.
— Ты точно не хочешь уволиться? Мне неловко от того, что ты продолжаешь работать здесь прислугой.
— Пока я не решу, что хочу делать дальше, то останусь здесь. Тебе стоит поторопиться, а не донимать меня расспросами, — огрызнулась горничная, снова исчезая в ванной комнате.
— Ладно, не злись, я побежал, — он быстро чмокнул ее в щеку, выбегая из номера, на ходу натягивая на себя пиджак.
***
Павел Аркадьевич уже не раз успел пожалеть, что позвонил именно Никите в тот судьбоносный день. Он раздражал его не меньше, чем в свое время Егор, и Паша все еще помнил, какой взгляд мужчина кинул на Дашу. Новый партнер создавал ощущение сноба и выскочки, пытающегося из кожи вон лезть, чтобы проявить себя как лидер, точно знающий, что требовалось этому отелю. Павел же всегда славился своим эгоизмом, а потому перетягивание одеяла на себя было для него чем-то естественным, и, не мудрено, что на почве мелких разногласий они с Никитой Андреевичем невзлюбили друг друга. Один считал другого беспечным, а второй считал совладельца уж слишком серьезным.
И, кажется, что Паше все-таки удалось вернуть расположение персонала, когда он объявил о проведении конкурса с очень заманчивым призом — все же не каждый день на дороге найдешь пятьдесят тысяч рублей. Было видно, что данная идея совсем не понравилась Дягилеву, но на то и был расчет.
Довольный собой, молодой человек быстренько покинул помещение, с желанием заказать себе освежающий коктейль. Но то, что София Яновна заступилась за оппонента, не ускользнуло от внимания парня, направляющегося к бару.
***
— Ну и как у вас там с Павликом дела продвигаются? Ну и не только дела, — полюбопытствовала Комиссарова, репетируя с Дашей страстное танго, которое они планировали показать на конкурсе.
— Я рассказала ему про миллион. Я просто не хочу таить от него секретов, — ответила она, элегантно отставляя ногу назад, совершая поворот вокруг своей оси.
— Серьезно? О, значит, у вас не просто шуры-муры-то… Эх, завидую я тебе… по-доброму, конечно, подруга, — вздохнула Юля, придерживая соседку одной рукой, не позволяя упасть на пол.
— Как думаешь, нам удастся победить на конкурсе? — перевела тему Канаева, привстав, надвигаясь на Юлию, считая шаги про себя.
— А то! Да нам и делать-то ничего особо не нужно, тем более Пашенька ведь будет сидеть в жюри, а это означает, что победа нам обеспечена.
— Брось, я не хочу, чтобы победа досталась нам по блату, это нечестно. Я попрошу его не подсуживать.
— Ох, подруга, твоя правильность до добра не доведет, — покачала головой рыжая, беря ее руку в свою, начиная вести.
— Посмотрим, но выиграть только потому, что я сплю с начальником, я не хочу… Мы и так сможем добиться успеха, разве не так? — подмигнула горничная, и Комиссарова заразилась ее энтузиазмом, закидывая Дашину ногу себе на бедро.
— С такой шикарной дамой нам точно не проиграть, а я в роли парня уж точно буду смотреться сексуально, — она хихикнула, не удержав подругу, так что обе рухнули на землю, покатываясь со смеху.
— Да уж, горе танцовщицы, — поправляя прическу, сказала Дарья, помогая соседке подняться на ноги. — Ладно, продолжим репетицию потом, у нас еще куча номеров.
***
— Никита Андреевич? Простите, мы вас не заметили, — затараторила Даша, случайно врезавшись во второго своего начальника на развороте, когда они с Юлей репетировали танец на заднем дворе отеля.
— Ничего, все в порядке. У вас неплохо получается, хоть без мужчины номер смотрится не так страстно, как должен. Вы не против, если я продемонстрирую вам несколько движений? — поинтересовался он, протягивая руку, предлагая ее горничной.
— Ну, я не знаю, наверное, можно, — Канаева улыбнулась, виновато поглядывая на подругу, в то время как Никита уже обхватил ее пальцы, притягивая к себе очень близко, чем немного смутил девушку.
В течение последующих нескольких минут они с Дарьей кружили по улице, отрабатывая то, как правильно нужно было вести, после чего Юля стала на место начальника, повторяя все то, чему он их научил.
— У вас прекрасно выходит, — похвалил Дягилев, улыбаясь. — Могу поспорить, что вы всех затмите своей красотой, дамы, — подойдя к Даше, он ухватился за ее руку, дерзко поцеловав ладонь, отчего горничная замешкалась, не произнеся ни слова.
А когда Никита удалился, то первой заговорила Юлька:
— Ты же не хочешь сказать, что подцепила на крючок еще одного богатенького паренька? Нет, ты точно знаешь какое-то особое заклинание, колись!
— Да я вообще не поняла, что это было сейчас, но меня к нему совсем не тянет. Однако хорошо, что он помог нам с танцем. Уж если мы собираемся побеждать, то надо быть готовым к жесткой конкуренции.
— Я тебя умоляю… Ну разве что Янка со своим шестом вскружит всем головы. Может быть мы…
— Я повторяю тебе снова — мы выиграем честно!
— Ладно-ладно, — выставив руки вперед в защитном жесте, пробурчала Комиссарова. — Честно так честно. Но если нет, то я возьму эту сумму из нашей заначки.
— Нашей заначки? — удивленно приподняв бровь, спросила Дарья.
— Иди ты! — показав ей язык, рыжая метнулась прочь, и девушка, пытаясь убрать улыбку с лица, последовала за ней.
***
Паша не одобрил того, что Михаил Джекович и София Яновна весь день бегают за ним с Никитой, пытаясь каким-то образом помирить двух партнеров, ведь молодой человек точно не ведал, что же задумал Дягилев. Теперь он понимал, почему его кузина сбежала со свадьбы подальше от этого зануды. Не сдержавшись, он ненароком напомнил об этом напарнику, чем вызвал у него приступ гнева, и было ясно, что перемирию не бывать.
Хотя по большей части Паше было плевать на Никиту, особенно когда его голова была забита Дашей: он представлял ее в шикарном платье, кружащуюся в горячем танце, уже мысленно ревнуя ее к каждому взору, устремленному на нее. Она попросила Павла не помогать ей победить, но как он мог оценить кого-то выше, чем свою любимую девочку?
И вот уже настало время конкурса. Зал был полон людей, активно обсуждающих предстоящее веселье, а участники толпились за кулисами, ожидая своего шанса выступить и показать себя во всей красе.
Паша, Никита, София и Миша уже заняли свои места в качестве судей, приветствуя ведущего Семена аплодисментами. Молодой человек уже не мог дождаться, когда увидит свою ненаглядную, но первыми выступали дядя Боря и Валентина Ивановна. И та песня, про колдунью, которую пела старшая горничная, отчего-то растрогала Павла Аркадьевича, который вслушивался в строки, думая о Даше. Конечно, небольшой казус с тросом сначала напугал, а затем повеселил всех присутствующих, и парень даже начал хлопать в такт музыке.
Перед тем, как настало время выступать Дарье, Паша вдруг обнаружил, что Никита куда-то пропал, но это не особо расстроило его, ведь сейчас начнется самое захватывающее дух представление. И он не прогадал, однако дышать ему стало нечем по другой причине — из-за кулис появилась Даша, только не вместе с Юлей, а вместе с Никитой, который с гордо поднятой головой ществовал рядом, кидая хитрый взгляд в сторону Павла, что продолжать сидеть с открытым ртом, не понимая, что тут происходит. Сама девушка также нашла в толпе своего любимого глазами, как бы прося прощения за то, что ей придется выступать так.
Когда танец начался, молодой человек едва сдерживался, чтобы не вскочить на сцену и не разнять этих слишком правдоподобно изображающих страсть партнеров, сдавливая в руках карандаш. Он уже представлял, как вонзает его в шею соперника, и от этой мысли ему немного полегчало, хоть и ненадолго.
Никита бесцеремонно клал свои руки на разные части тела Канаевой, пытаясь как можно чаще обращать свой взгляд в зал, чтобы видеть реакцию Паши. И она его удовлетворила — это читалось по его лицу. Павел совсем не заметил, как карандаш уже давно лежал на столе, переломанный пополам, и если бы он был в состоянии это сделать, то испепелил бы Дягилева одним только взором.
Танец близился к своему завершению, и парень молился, чтобы оно настало как можно быстрее. Но такой концовки он точно не ожидал… Никита опрокинул Дашу на пол, причем с такой легкостью, будто бы так и задумывалось, а когда девушка упала на спину и шокировано посмотрела на него, он воспользовался заминкой, чтобы нависнуть над ней и впиться в раскрытые губы как раз в тот момент, когда музыка оборвалась.
Владелец отеля чувствовал, как все в нем буквально вскипало от ненависти и гнева, и он даже вскочил с места, стискивая пальцами клочок бумаги, широко раскрытыми глазами уставившись на парочку на сцене.
— Ну все, это уже перебор. Ему конец!
С этими словами он помчался навстречу спускающимся по ступенькам Никите и Дарье, со всего маху давая первому кулаком в нос. Тот, видимо, не ожидал такой бурной реакции так сразу, а потому не успел защититься, хватаясь за разбитый нос, не затягивая с ответом, прописывая удар ногой прямо по колену. Это вынудило Пашу упасть, кривясь от боли, а Даша мигом очутилась подле него, чтобы помочь встать.
— Прекратите это! — вскипела она, закидывая одну руку начальника себе на плечо, приподымая его.
— Ты… Я тебе еще устрою, сукин сын! Разве ты не понимаешь, Даша, что он пытается сделать? Он хочет тебя увести у меня! Я не позволю! Иди сюда, козел! Я тебе и с одной ноги пропишу!
— Паша, остынь, — ее слова, кажется, не долетали до парня, который норовил врезать сопернику посильнее.
Их окружили гости, которые сразу же поняли, в чем дело. Теперь держать в секрете то, что Дарья и Павел встречаются, было бессмысленно. Но последнего это сейчас вообще не заботило, так как он старался прицелиться и попасть кулаком еще и в челюсть Никиты.
— Говнюк! Лучше продам отель, чем видеть тебя здесь каждый день! Я рад, что мы не стали родственниками и что у Кати хватило мозгов не связываться с тобой!
— Что ты сказал?! — было видно, что данная тема все еще являлась болезненной для Дягилева, но Паше только это и нужно было.
— Что слышал, придурок! Да пусти меня, Даша! А ты… — на этот раз его палец указал в сторону Софии, что опешила, не в силах издать ни звука, — ты уволена! Те, кто поддерживают этого кретина… вы все уволены! Вон из моего отеля!
По толпе прошелся шум, а Павел Аркадьевич резко схватил девушку за руку, утаскивая в противоположном направлении от сцены, не обращая внимания на сопротивление.
["Kevin Rudolf Feat. Lil Wayne – Let It Rock" - https://www.youtube.com/watch?v=u0n4eMGXAyk ]
— Куда ты меня тащишь? Паша, подожди же! Я ни в чем не виновата! Я согласилась только станцевать с ним, но последняя часть была для меня таким же шоком, что и для тебя. Да постой же! Ты делаешь мне больно, пусти! Пусти, иначе я испробую на тебе новые приемы! — предупредила Канаева, но, кажется, что все было без толку. Она и не заметила, как они оказались в люксе ее парня, который чуть ли не втолкнул ее внутрь, захлопывая за собой дверь и закрывая ее на замок.
— Ни слова больше! — гаркнул он, обхватывая обе ее руки, чтобы поднять их над ее головой и прижать к стене, когда его губы до боли вжались в ее, кусая и сминая без толики жалости, покоряя и подчиняя своей воле.
— Нет… — это слово утонуло во всепоглощающем поцелуе, равных которому у них еще не было.
— Мне плевать, что ты скажешь, плевать, что скажет он… Я зол на вас двоих, и есть только один способ подавить этот гнев, — рыкнул молодой человек, отпуская ее руки и позволяя им упасть вниз, тогда как его собственные запутались в ее волосах, распуская их, слегка оттягивая назад.
— Ты не…
— Молчи! Просто молчи, — грубо шикнул Паша, раздвигая ее ноги коленом, вдавливая беспомощное тело горничной в дверь.
— Но сегодня нельзя… — слабо запротестовала она, пораженная и в какой-то мере возбужденная такой внезапной сменой поведения. Она вспомнила, как сама ревновала его, и, признаться честно, ей хоть и было немного боязно, но все-таки любопытство увидеть его таким пересилило страх, пока любовник не потащил ее в ванную.
Дарья не успела опомниться, как ее заставили встать в душевую кабину, и она оперлась руками о стену, ощущая, как безжалостно впиваются его пальцы в нежную кожу. Такими темпами синяков не избежать, но следующее действие Павла сбило ее с толку, когда он начал срывать с нее платье.
— Ты забыл, что у меня месячные?! — уже прямым текстом спросила Канаева, охая, когда бедное платье слегка затрещало от его грубой силы.
— Я не забыл, мне просто наплевать на это. Опусти руки, я хочу его снять, иначе просто порву! — зарычал молодой человек, и она сразу же повиновалась, слыша, как ее одежда падает на пол где-то сзади. Следом отправились и темные трусики с прокладкой, что заставило Дашу густо покраснеть, но промолчать. Неважно, что она скажет, это вряд ли остановит его. Но разве она хотела останавливаться?
Она ждала, когда Паша разденется сам, чтобы прижаться к ней сзади, все еще излучая ревность и гнев. Его рука потянулась к переключателю, после чего на них двоих полилась теплая вода, намочившая волосы горничной, которые он убрал в сторону, чтобы иметь возможность вцепиться зубами в изящную шею.
— Ай! — воскликнула Канаева возмущенно, за что получила ощутимый шлепок по ягодице. Затем ладони начальника заскользили по ее груди, сжимая обе сразу, играя с торчащими потемневшими сосками, которые в данный период особенно проявляли чувствительность. Девушка охала, а мокрые руки соскальзывали с влажной стены, поэтому все, что ей оставалось, это прижаться к любовнику теснее, чтобы не упасть.
— Если я еще раз увижу рядом с тобой хоть одного мужчину, я пойду на отчаянные меры, — хриплым низким голосом заявил Паша, отчего у Дарьи даже подкосились ноги.
— Я не виновата, я же сказала!
— Если он думает, что сможет тебя отобрать…
— Слушай, я тебе не подарок, который можно отобрать, у меня и своя голова на плечах есть, — хмыкнула Даша, но тут же притихла, когда его пальцы спустились вниз, найдя ее клитор. — Не надо…
— Думаешь, кровь пугает меня? — тон его сменился на более насмешливый, а подушечка среднего пальца стала плавно массировать упругую горошинку, вызывая в партнерше бурю самых различных эмоций. Он не остановился, пока все ее тело не затрясло, однако Паша специально не довел ее до крайней точки, не собираясь делать ей такого одолжения. — Расставь ноги шире. Как мне нравятся горничные, которые четко умеют выполнять приказы, — усмехнулся молодой человек, отступая от нее, чтобы дотянуться до презерватива, что покоился на полочке у зеркала. — Надеюсь, что это последний, ибо я не дождусь, когда уже смогу забыть о них, — разорвав упаковку, он быстро нацепил резинку на свой пульсирующий член, упираясь в ее вход. — Ты же у нас гибкая, Даша. Прогнись еще немного, — скомандовал Павел, кладя руку ей на спину, сгибая любовницу под прямым углом, лишь тогда врываясь в нее, упиваясь желаемой близостью. — Признайся, такого ты еще не делала… Зато внутри тебя полно смазки. Я хочу, чтобы ты запомнила, кому ты принадлежишь, моя милая… Скажи это… — попросил парень, не сдерживая похотливого стона.
— Аааа… тебе, черт бы тебя побрал… Паша! Не так сильно, — Дарья не успела сделать глоток воздуха, как ее вдавили в кафельную плитку, и она уперлась в нее руками, подстраиваясь под его необузданный темп, пока капли воды беспрерывно стекали по спине и груди, исчезая между их совокупляющимися телами.
— Я не могу тебя потерять, — прозвучало очень отчаянно, и Даше даже стало жаль, что так вышло…
— Я никуда не денусь, — ей удалось повернуть голову, чтобы найти его губы, и в ее ротик тут же проскользнул мужской язык, а руки его крепче вцепились во влажные бедра, беспощадно шлепаясь о них, пока начальник с животным рыком брал ее в душе, наблюдая, как тонкие струйки крови путешествуют по ее ногам вниз, окрашивая воду в красный цвет.
— Ты моя, Даша, никому тебя не отдам! — стонал Павел, поглаживая ее клитор, вгоняя член как можно глубже. — Ты в порядке? — внезапно спросил он, будто бы пелена злости спала с его глаз.
— Да, все нормально… немного непривычно, а поначалу было даже стыдно, но сейчас… нет. Я правда сожалею о случившемся. И ты целуешься гораздо лучше.
— Да ну? — на губах его заиграла озорная усмешка.
— Ах, чуть левее… оооох, дааа! Еще, Паша, давай!
— Люблю, когда ты такая развратница. Я готов ублажаться тебя всю ночь…
— Ммм… не могу думать ни о чем, когда ты входишь в меня до конца, — давно поборов стыдливость, призналась Канаева, разворачиваясь к партнеру лицом. — Сможешь заставить меня кончить? — прозвучало как вызов.
— А ты сомневаешься во мне, милая? Надеюсь, ты готова, потому что я — да, — хрипло застонал Павел, целуя любовницу в шею, придерживая за бедра, в то время как она пыталась схватиться за скользкие плечи.
Они пришли к финишу почти одновременно, выкрикивая имена друг друга, а после крепко обнялись, сладко целуясь.
***
— Не знаю, что это было, но мне это почему-то даже понравилось, — заметила Даша, лежа в одной постели с Павлом, поглаживая его по груди.
— Мне не понравилось только то, что сделал это урод… В остальном же я соглашусь, — он улыбнулся, пододвигаясь к ней, чтобы обменяться быстрым поцелуем.
— Надеюсь, что ты не всерьез поувольнял всех к чертовой матери? Я могу поспорить, что ты тоже был хорош, чем-то разозлив Никиту. Другим за это расплачиваться не обязательно.
— Нет, пусть работают.
— А София?
— И она тоже, — усмехнулся парень, зачесывая свои влажные волосы назад. — Может, я и спровоцировал его, но он все равно поступил подло и нагло.
— Постарайся наладить ваши отношения, ведь вам еще работать вместе, а я не хочу стать разменной монетой, — пробормотала девушка, насупившись.
— Ладно, я что-нибудь придумаю попозже. Надо бы уже ложиться, а то мне завтра рано вставать.
— Куда? — спросила Дарья, приподнимаясь, чтобы взглянуть в его лицо.
— Ты забыла? Я еду к Кате в Питер.
— Ах, да… Тогда завтра же позвоню и запишусь на прием к врачу, — с улыбкой добавила Канаева. — Ты ведь так этого хочешь…
— Да, — поцеловав ее запястье, ответил молодой человек. — Надеюсь, что не был слишком груб с тобой?
— Я не стеклянная, не разобьюсь, — отметила она с усмешкой.
— В этом я уже успел убедиться.
— Мне кажется, что всегда неплохо закрепить урок, — загадочно произнесла горничная, сверкая глазками.
— Что ты задумааааа… — Паша громко выдохнул, когда ее ладонь накрыла его член под одеялом. — Я же не высплюсь, — пожаловался он.
Но Дарья уже забралась на него сверху, соприкасаясь своим носом с его, как будто ожидая его позволения.
— Колдунья, — единственное, что промолвил Павел, прежде чем вовлечь ее в очередной пылкий поцелуй.