ПАША•|•ДАША ∆ Ты мне доверяешь?

— Ты чего задумалась, подруга? — окликнула Дашу Юля, когда прошла мимо нее, наблюдая, как Канаева стоит у открытой двери, не решаясь ее закрыть.
— Ничего, просто… — девушка захлопнула дверь, взялась за тележку, чтобы покатить ее дальше. — Паши нет всего сутки, а я, наверное, скучаю…
— Ох, Дашка, все серьезней, чем я думала. А помнишь, как ты ни за какие коврижки не хотела испробовать этот сербский плод, хм? — усмехнулась рыжая, толкая ее локтем в бок. — А теперь уже скучаешь.
— Да, я помню, и тебе не обязательно напоминать мне.
— И что планируешь делать?
— Ну, для начала завалю себя работой, — безразлично ответила горничная, останавливаясь возле очередного номера, который нужно было убрать.
— Может, ты и за меня поработаешь в таком случае? — улыбнулась Комиссарова, однако тут же замолкла, когда Дарья кинула на нее усталый взгляд. — Вообще, Павлик прав — тебе здесь больше не место. Если не можешь переступить через свою гордость, то подумай, что будут говорить о нем — что он заставляет свою девушку работать в его же отеле.
Эти слова немного задели Канаеву, ведь толика правды в них присутствовала, но она предпочла промолчать и заняться делами.

***

— Даш, постой, нам нужно поговорить!
— У меня много работы, — возразила девушка, пытаясь обойти Егора, который встал на ее пути.
— Сейчас же перерыв, — недоуменно ответил он, блокируя ей выход из номера.
— Да, и я бы хотела провести его с пользой.
— Послушай, я знаю, что деньги у тебя.
— Откуда? — выпалила горничная, даже не подумав о том, что не стоило так сразу раскрывать все карты.
— Это неважно, но я хочу предупредить тебя, что ты в опасности. Иметь столько денег, добытых нелегальным путем… Есть люди, которые хотят вернуть эти деньги.
— Ты их знаешь? — чуть испуганно спросила Канаева, взволнованно схватившись за подол юбки.
— К сожалению, да. Тебе стоит знать, что я… в общем, у меня есть условный срок.
— Что?!
— Я тебе сейчас все объясню.
Даша слушала историю Егора, раскрыв рот, совсем не догадываясь, что ее (бывший теперь уже) друг может быть замешан в какой-то уголовщине.
— Я также работаю с полицией, они хотят распутать это дело, но им понадобится твоя помощь. Я свяжусь с тобой позже, когда наша засада будет готова, и ты придешь в нужное место с деньгами, а мы сможем наконец покончить с этим.
— Но я…
— Ты справишься, я уверен, — портье улыбнулся, похлопав ее по плечу. — Мне нужно бежать, но прошу тебя, не говори никому о нашем разговоре. По крайней мере, пока.
— Ладно, — последовал заторможенный ответ, после чего Егор оставил Дашу наедине со своими довольно тревожными мыслями.

***

Прошло четыре дня после отъезда Павла, который постоянно поддерживал связь с любимой девушкой, попутно рассказывая ей последние новости о состоянии Кати после родов и хвастаясь тем, что он все-таки станет крестным отцом для ее маленького сынишки. Дарья же поведала ему, что уже успела сходить к врачу и поставить спираль, чем несказанно обрадовала молодого человека.
— Ты сейчас где? — поинтересовалась горничная, упав на диван, потягивась после долго рабочего дня.
— У них дома. Катя все еще в больнице, так что Денис поехал к ней. Признаться честно, со стороны они смотрятся одновременно и мило, и забавно. Семейная идиллия и все такое. А ты где?
— Дома. Наслаждаюсь тишиной и одиночеством без присутствия Юли. Она снова решила попытать счастье в клубе, в надежде подцепить кого-то богатенького. Хотя не представляю, кто из состоятельных мужчин пойдет во второсортный ночной клуб?
— Так, значит, ты одна?
Девушка сразу подметила перемену в его голосе, который стал более… кокетливым.
— Ты на что-то намекаешь? — хихикнула Канаева, уже догадываясь, к чему ведет парень.
— Разве что на то, что соскучился по тебе…
— Оу, — игриво промурлыкала Дарья, поджав губки, запуская пальцы в распущенные волосы, откидывая их назад. — И как сильно ты скучал по мне? — она даже не подозревала, что за такой короткий срок будет настолько сильно поглощена мыслями о Павле. Конечно, она сомневалась, что стоит признаваться в этом ему, а не то подколов с его стороны просто не избежать. Однако это не означало, что она собиралась упускать шанс сыграть в игру.
— Очень сильно, моя милая горничная, — ворковал Паша, а голос его перешел на соблазнительный шепот. — Стоит мне представить, как ты занимаешься уборкой в этой короткой форме; как юбочка задирается все выше… Ммм…
— Ты же знаешь, что нам нельзя будет какое-то время заниматься сексом? — напомнила ему Даша, на что услышала отчаянный стон, полный разочарования.
— Только успел позабыть, если честно… Хорошо, что я все это время буду вдали от тебя, иначе точно не сдержался бы и набросился при первой же возможности.
— Ну, ты сам меня просил, так что придется подождать, — усмехнулась Канаева, которой, судя по всему, доставляло некое садисткое удовольствие издеваться над начальником.
— Чертовка, — огрызнулся парень, стискивая зубы крепче, но затем его тон снова стал мягким, а голос — обволакивающим, что не могло не повлиять на девушку, которой постепенно начинала нравится эта игра.
— Не думаю, что тебе нужна тихоня, Паша. Ты знаешь, что я не из тех, кто помалкивает, — шепнула она, перекладывая телефон в другую руку… на случай чего-нибудь интересного.
— О, ты точно не молчунья, — прыснул от смеха Павел Аркадьевич, явно намекая на двусмысленность фразы. — Но я не против. Наоборот, всегда приятно заставлять девушку стонать в постели, знаешь ли.
— Твое эго просто огромно, — рассмеялась Дарья.
— Не так огромно, как кое-что другое…
Он услышал невнятное бормотание на другом конце провода, что насмешило его еще больше.
— Тебе одиноко без меня?
— Без определенных твоих частей, да, — съязвила горничная, прикрывая глаза.
— А мои определенные части соскучились по тебе. Как только мне представится возможность, то по возвращении я собираюсь взять тебя. Никаких прелюдий, милая.
На такое заявление девушке ничего не оставалось, кроме как громко выдохнуть и сглотнуть. Она ничего не сказала, позволяя молодому человеку продолжать.
— Первым делом я бы прижал тебя к двери и занялся твоей чувствительной шеей. Хотел бы я посмотреть, как ты будешь скрывать засосы, которые я оставлю.
— Ты прямо как маленький ребенок, — улыбнулась Даша, а рука ее прошлась по упомянутой шее, пока она представляла все то, о чем он рассказывал. — Я и так твоя, тебе не нужно ничего никому доказывать.
— Возможно, но я просто это люблю. Потом я попрошу тебя снять свой бюстгальтер. Сними его сейчас.
Может, прозвучало как просьба, но в его голосе отчетливо слышались приказные нотки. Канаева прижала к уху телефон своим плечом, чтобы ее пальцы легко смогли расправиться с футболкой и застежками лифчика, откидывая оба предмета одежды на стул. Она сама не заметила, когда ее соски успели так напрячься. Зато Паша, видимо, узнал об этом.
— Они уже твердые, да? Я ведь могу поласкать их пальцами? Или ты предпочитаешь мой язык?
— Ммм, язык, — простонала горничная, сдавив одну из своих грудей, представляя, что это с ней сейчас делает молодой человек.
— Я так и думал, — насмешливо отчеканил Павел, сымитировав облизывающий звук. — Я могу играться с ними целый день. Это никогда не надоест. Особенно если ты будешь поощрять меня своими стонами, милая.
— Ох, об этом не беспокойся, — ответила девушка, подушечкой пальца потеребив сосок, шумно вбирая воздух, прогибаясь всем телом.
— Слышу, что ты очень соскучилась, — усмехнулся Паша. — Я бы сжал твою сочную грудь, обцеловав каждый сантиметр твоей кожи. А потом стал дразнить оба твои соска одновременно, лаская их языком.
— О, да! — не выдержала Дарья, ущипнув себя за сосок. — Продолжай…
— Затем, когда ты больше всего просила бы меня не останавливаться, я оставил тебя изнывать без своих прикосновений.
— Это жестоко, — всхлипнула она, перестав ласкать свою грудь.
— Ничего, детка, я еще займусь тобой, но сейчас мне и самому хочется почувствовать тепло твоей кожи.
Поняв, на что он намекает, горничная взяла инициативу на себя.
— Я прижимаю свою ладонь к твоему паху, медленно сдавливая, прощупывая сквозь ткань контур твоего члена, а после расправляюсь с ширинкой и проникаю рукой за резинку твоих боксеров, — томно прошептала Даша, стараясь звучать как можно более сексуально. Она услышала, как парень издал невнятный звук, а еще шум расстегиваемой молнии на брюках.
— Могу поспорить, что ты уже умираешь от желания войти в меня, Паша, — почти простонала она.
— Да, чертовка, я хочу не просто войти в тебя. Я хочу тебя трахнуть. Жестко, — послышался рык из динамика.
— Ммм, я была бы не против такого. Тем более после длинного перерыва. Я уже вся мокрая из-за тебя. Но я выполняю твою просьбу и приспускаю твои штаны, чтобы уткнуться лицом в твой член, который все еще скрывается под тканью твоего нижнего белья.
— Дааа…
— Я высовываю язычок и плавно веду им от основания и до головки, чувствуя, как он подрагивает.
— Гррр… Медленнее… Дай мне насладиться твоим языком, — прошипел молодой человек, легонько прикасаясь к своему твердому члену, что реагировал на любое его движение.
— Как скажешь, Паша. Я вожу языком нарочито медленно, смотря в твои глаза, пока стою на коленях. Ты так эротично приоткрываешь рот, когда пытаешься не застонать вслух.
— Зараза…
— Признаюсь, мне даже нравится то, как ты пытаешь бороться с этим, зная, что в итоге у тебя все равно ничего не получится. Ты сдашься, как только я найду самый кончик… Я срываю с тебя белье, поражаясь тому, как из него выпрыгивает твое немалое достоинство, нежно притрагиваясь к нему рукой.
— Ммм… Возьми его в рот.
— Нет, не так.
— Пожалуйста! — в сердцах кричит Павел, и тогда Канаева соглашается, с усмешкой описывая, как она собирается это сделать:
— Я выполняю твою просьбу, едва касаясь губами головки, слизывая проступившую смазку, чтобы вызвать у тебя очередной похотливый стон.
— Черт, да! — захрипел он, крепко обхватив свой член в кулак, поглаживая его. — Скорее…
— Я думала, что ты не хотел спешить, но как пожелаешь, — Дарья приставила ко рту свои пальцы, тщательно облизывая их так, чтобы Павлу было отчетливо слышно.
— Ооо, ты просто лучшая, Даша, — застонал он, потирая большим пальцем головку.
А горничная не останавливалась, посасывая два пальца, постепенно заводясь не меньше своего любовника, ощущая, как трусики ее пропитались влагой.
— Лучше попридержи коней, а не то я не смогу заняться тобой, — предупредил Паша, и она выпустила пальцы изо рта, выдыхая. — Я срываю с тебя трусики, но так спешу, что оставляю их висеть на твоей лодыжке, закидывая вторую ногу себе на плечо, когда опускаюсь на колени. Я прижимаюсь лицом к твоей промежности, чтобы вдохнуть твой изящный аромат.
— Паша! — вскрикнула девушка, когда сама освободилась от нижнего белья, разводя ноги в стороны, чтобы ей было удобнее ласкать себя.
— Я сразу же принимаюсь за твой клитор, убеждаясь по твоим стонам, чтобы ты все это время совсем не трогала себя.
— Мне нравится, когда это делаешь ты, — промурлыкала Канаева, скользя пальцами промеж влажных створок, наслаждаясь звуком низкого голоса в трубке.
— Да, ведь я так в этом хорош, мм? Я обхватываю тебя за ягодицы, чтобы подвинуть еще ближе и начинаю активно путешествовать своим языком по твоему лону, вспоминая, что ты прекрасна еще и на вкус.
— Ааах… ласкай меня быстрее…
— Обычно я командую, но как тебе отказать? — хихикнул Паша. — Я увеличиваю скорость, специально постоянно задевая твой клитор, заставляя твои ноги дрожать.
— Ох, еще…
— Да, детка, только ты можешь утолить мой голод, — прошептал начальник, с рвением дроча свой член, со временем ускорившись. — Ты как всегда стараешься удержать мою голову, чтобы я не смог отстраниться. Жадная девочка.
— Паша! — уже громче крикнула горничная, беспощадно теребя свой клитор, чувствуя, что влага начинает стекать на диван, но ей было все равно.
— Да, милая, ты будешь стонать мое имя… Я бы поигрался с тобой еще. Но воздержание дает о себе знать. Я встаю, чтобы закинуть одну твою ногу себе на талию, а потом одним резким движением врываюсь в тебя, заглушая твой стон поцелуем.
— Ммм, я так долго этого ждала, — захныкала Дарья, вводя в себя сразу два пальца, одновременно привлекая другую руку, чтобы не оставлять без внимания клитор, крепко вжимаясь ухом в трубку, пытаясь удерживать ее плечом.
— Люблю те звуки, что ты издаешь там… внизу… так развратно, — прорычал парень, поглаживая свой член почти яростно.
— Ты не можешь без пошлостей, но продолжай… Это меня жутко заводит, — призналась она, сгибая ноги в коленях, стараясь не упасть с дивана, трахая себя своими же пальцами, но почти что чувствуя на их месте его пульсирующий ствол.
— Дааа, я, наконец, в тебе без резинки, и могу кончить в тебя.
— Ооооох, такими темпами я и сама кончу совсем скоро… Мне хочется почувствовать тебя… всего…
— Я дам тебе это, детка. Ты сводишь меня с ума. Я жадно целую тебя, входя до самого конца, чтобы ты получила максимальное удовольствие, ведь по-другому ты не можешь, чертовка… Если я кончу в тебя прямо здесь, то моя сперма надолго останется в тебе.
— Паша! — немного смущенно прикрикнула Даша, но от такого заявления все ее тело бросило в жар, а смазки проступило настолько много, что ее пальцы буквально выскальзывали из влагалища.
— Я знаю, что ты хочешь этого не меньше, чем я, моя милая горничная, — нашептывал Павел, но голос его все больше отдавал хрипотцой, так как он был уже на грани. — Скажи мне это!
— Да, я хочу, чтобы ты кончил в меня… Я люблю тебя! — вдруг выкрикнула девушка, что заставило Пашу на секунду прекратить движения рукой, но затем он улыбнулся, прикрывая глаза от блаженства, подстегиваемый ее стонами.
— И я люблю тебя, детка. А теперь покажи, как сильно ты меня хочешь… Кончи так, чтобы я слышал.
— Мммм… ах, сейчас, — простонала Дарья, понимая, что финал уже близок. Еще парочка движений по клитору и Канаева достигла пика, выкрикивая что-то нечленораздельное, краем уха слыша, что ее партнер тоже кончил, судя по утробному рыку, превратившемуся в облегченный стон, прежде чем ее телефон упал на пол.
Ей потребовалось секунд десять, чтобы привести себя в чувство и подобрать его.
— Это было как всегда великолепно, — улыбаясь, прошептала девушка, развалившись на диване, поглаживая свое бедро.
— Тут не поспоришь. Хотя лучше было бы, если бы я был с тобой, — промолвил Павел, стараясь отдышаться.
— Я помню, что последний раз ласкала себя здесь, думая о тебе… еще до того, как мы пошли в клуб.
— Вот как? Вот это откровение, милая, — усмехнулся парень, вытирая себя салфеткой. — Интересно, что же ты там думала?
— Я расскажу тебе… как-нибудь. Сейчас я совсем никакая, если честно… Уже поздно, так что надо бы ложиться, — игриво произнесла Канаева, чувствуя, что ее веки уже тяжелеют.
— Хорошо, ловлю тебя на слове, — улыбнулся Паша, прочистив горло. — Тогда спокойной ночи, милая.
— Спокойной ночи, Паша, — довольно промурчала горничная, отключаясь. Но перед тем, как лечь спать, она все-таки сходила в душ и переоделась, а после с удовольствием прикрыла глаза и уснула крепким сном.

***

Павел сдержал обещание, и, приехав через неделю после их с Дашей разговора по телефону, он набросился на девушку словно голодный дикий зверь, терзая ее всю ночь, за что Канаева выпросила выходной. Паша поставил ей условие, что уволит ее в начале недели, ибо ему осточертело то, что они не могут встречаться как нормальная пара. Он говорил ей, что они переедут отсюда в отдельное жилье, и если Дарье так сильно хочется быть независимой, он не станет возражать, когда она найдет себе подходящую работу, но не здесь.
Неохотно, но горничная согласилась, понимая, что спорить дальше просто бесполезно. Все-таки она, по большей части, была согласна с ним, однако игриво шлепнула молодого человека, когда тот намекнул, что был бы не против, если бы Даша оставила костюм горничной себе, явно намекая на что-то непристойное.
Канаева так и не решилась рассказать Павлу о том, что ей завтра предстоит встреча с полицейскими; что во всем этом замешан Егор, а также сам Никита Андреевич, с которым, кстати, парень успел помириться после своего приезда. Они все утверждали, что Павла Аркадьевича в это впутывать не стоит, и отчасти Дарья осознавала, почему. Ей было неприятно скрывать что-то от него, но она все равно сможет рассказать ему все потом, когда сделка с Алехиным закончится. Конечно, девушка изрядно распереживалась, до этого не участвовав в подобных мероприятиях, при этом пребывая в постоянном напряжении из-за того, что ей приходится избегать Пашу, который не понимал, что с ней происходит. Хоть он и знал про миллион, но подумать не мог, что дело в нем, подозревая, что за время его отъезда горничная могла найти кого-то, кроме него. А сама Дарья не осмеливалась высказать правду, так как этот секрет ей не принадлежал, не говоря уже о том, что сделка будет опасной, а подвергать его жизнь риску казалось ей неприемлемым вариантом. И почему-то предчувствие твердило Канаевой, что так просто это ей с рук не сойдет…
И ее опасения оправдались, когда Паша вломился в закрытый ресторан, предъявляя ей претензии по поводу измены. Даша растерялась, не находясь, как его выпроводить, понимая, что весь их план сейчас может накрыться. Ей стало страшно.
— Паша, прошу тебя, успокойся. Я потом с тобой поговорю, а сейчас оставь меня.
— Не-не-не, так не пойдет. Я, значит, предлагал тебе жить в достатке, любил, лелеял, а тебе денег моих мало? Захотелось больше? Я думал, что ты не такая…
— Паша, послушай, что ты несешь! Ты заблуждаешься, и это не то, чем кажется.
— А что мне еще думать? Ты ничего не говоришь, темнишь… И вдруг я застаю тебя с Алехиным, которого ты презираешь, и который, между прочим, чуть не лишил тебя работы. Это был ваш совместный план или что?
— Павел Аркадьевич, — уже более грубо произнесла девушка, впиваясь пальцами в столешницу. — Уходите, немедленно!
— А что будет, если не уйду? Применишь на мне свои приемчики?
Егор, находившийся неподалеку, напрягся, как и сама Дарья, украдкой поглядывающая на сумку с деньгами. Понимая, что молодой человек так просто не покинет помещение, полицейский, находящийся под прикрытием, попытался вывести его, но Паша не был бы Пашей, если бы не оказал сопротивление, подмечая, что уж больно непробиваемым выявился этот официант, поэтому он из любопытства рванул на последнем рубашку, к своему удивлению под ней бронежилет.
Это заметил и бандит, мигом доставая свой пистолет, переполошившись из-за присутствия полицейских. У Канаевой сердце ушло в пятки, когда все подоставали оружие, и она даже забыла про сумку, сосредоточив свое внимание только на Павле. Несмотря на приказ Алехина опустить оружие, его подельник отказался, из-за чего официант-полицейский первым открыл огонь. Он попал прямо ему в грудь, отчего тот стал падать на землю, попутно рефлекторно нажимая на курок, стреляя по чем попало.
Дарья, недолго думая, кинулась к Паше, повалив его на пол, чтобы уберечь от шальной пули, падая ему на грудь.
— Черт, что тут творится?! Нам надо убраться отсюда подальше! Хотя бы под стол. Давай скорее, Даша. Даша?
Павел Аркадьевич, до этого обнимавший горничную, вдруг ощутил, что его рука измазалась в чем-то липком и мокром, а когда поднес ее к глазам, то ужаснулся, обнаружив, что это кровь!
— Боже, Даша! Ты ранена! Скорую! Скорее! — кричал Паша, надеясь, что в этой суматохе его хоть кто-то услышит, ведь опасность миновала, но только не угроза жизни его девушки, которая безвольно повисла у него на руках, когда парень подхватил ее, чтобы доставить в карету скорой помощи.
— Только не умирай, прошу…
Но Канаева его не слышала, уже минуту как потеряв сознание.