Любовь побеждает все
Проснувшись и обнаружив себя полностью раздетым, лежащим под одеялом, Паша не сразу сообразил, сон это или явь. В голове гудело, будто бы он бухал всю ночь напролет, мысли путались, но парень отчетливо помнил, что сегодня он не выпил ни грамма алкоголя. Тогда почему сердце словно перебралось в его мозг и пульсирует так громко в его висках? Но самый главный вопрос — почему он лежит здесь голый? Последнее, что помнил Павел, это то, как он доедал очень вкусный кусок шоколадного торта, который ему вроде как преподнесла Даша, однако в номер его доставила блондинка с ресепшена, имя которой он даже не помнил. И да, пустая тарелка все еще стояла на столе — там, где он ее и оставил. Он что вырубился? А как дополз до кровати? Жесть какая-то.
Поднявшись с постели, молодой человек взглянул в окно, отмечая, что уже смеркалось, оттого его внезапная сонливость казалась уж больно странной, так как трезвый он никогда не ложился отдыхать в такое время суток.
Решив абстрагироваться от дурных мыслей, он как обычно облачился в свои укороченные брюки, футболку и пиджак, посмотрев на часы — восемь вечера. Значит, проспал он часа три…
Первым делом Павел Аркадьевич навестил Софию, вот только застал он ее, кажется, не в самый подходящий момент, потому что стоило ему открыть дверь, как перед ним предстало довольно интересное зрелище: Михаил, немного подтянувшись вверх на носочках, целовал главного менеджера, а та охотно ему отвечала, привлекая к себе до тех пор, пока оба не заметили своего начальника, с ехидной улыбкой поглядывающего на них. Они быстро отпрянули друг от друга, приводя одежду в порядок, делая вид, будто бы ничего не произошло.
— Так, так, так…— Паша хлопнул в ладоши, входя в кабинет, прикрывая за собой дверь. — Да выдохните, расслабьтесь, ребятки. Kava s mlijekom, как я и предполагал. Служебный роман, значит?
— Павел Аркадьевич, — начала София Яновна, но парень выставил руку ладонью вперед, заставляя ее умолкнуть.
— Завтра буду тридцать лет как Павел Аркадьевич, — усмехнулся он, подмигивая Джековичу. — А ты молодец, такую тел… женщину классную оттяпал, — он поощрительно «пригрозил» ему указательным пальцем, возвращаясь к блондинке. — Так вот… я как раз по этому поводу и пришел поговорить. Планы остаются в силе? Ты уже позаботилась о вечеринке? А то я смотрю, что дел у тебя невпроворот, — Паша снова усмехнулся, кивая в сторону Миши.
— Да, конечно, Павел Аркадьевич. Список гостей составлен, приглашения разосланы, все закуплено. Осталось только организовать.
— Отлично. А ты, — он ткнул пальцем в мужчину, который взволнованно поднял на него глаза, — смотри не заезди мне ее тут. София меня еще в здравом уме нужна, если ты меня понимаешь. Ладно, я пошел.
— Павел Аркадьевич, — окликнула его менеджер, как-то неуверенно топчась на месте. — А вы не…
— Нет, я не против служебных романов, — закончил ее мысль молодой человек, махнув рукой. — Даже одобряю, если это не скажется на работоспособности моих сотрудников. Развлекайтесь, голубки, — хихикнул он, закрывая за собой дверь.
Увидев этих двоих чуть ли не в порыве страсти, Павел сразу же подумал о себе и Даше, придающимся любовным утехам в каком-то уединенном кабинете отеля, приглушенно постанывая имена друг друга. Черт, нужно поменьше думать о таком, а то в штанах начнет становиться больно тесно.
Ему вдруг захотелось услышать голос Дарьи. Просто поговорить с ней ни о чем, может даже выяснить, что она собирается подарить ему на день рождения. Ах да, и за торт тоже поблагодарить нужно.
Достав из кармана телефон, Паша быстренько набрал ее номер, дожидаясь гудков, но не успевали они начаться, как вызов сбрасывался. Странно… Надо попробовать еще раз. Но после третьей попытки он понял, что что-то здесь не так. Позвонив в четвертый раз, он уже было обрадовался, что она подняла трубку, однако его радость быстро улетучилась, когда из динамиков донесся мужской голос:
— Павел Аркадьевич, я прошу прощения, но она не хочет с вами говорить.
— Не понял? Кто это? — миллион вопросов сразу же возник в его голове, но пока парень ограничился этими.
— Это Егор. Она здесь, но сказала, что не хочет с вами говорить. Она вообще не в состоянии говорить, только плачет.
— Почему? — он совсем ничего не понимал. — Кто из нас русским хорошо владеет — я или ты? Объяснись нормально. Что случилось?
— Я не могу вам сказать, если только она не разрешит. Даша сейчас… не в лучшем состоянии, так что не стоит ее беспокоить, — спокойно, почти что ледяным тоном ответил портье.
— А вот это мне решать, понял? — Павел начинал потихоньку вскипать от того, что терял контроль над ситуацией. — Дай ей трубку. Что ты вообще у нее забыл? Она дома?
— Да, но… Сказала, что видеть вас не хочет… Что вы ее предали. Я не особо вникал в подробности, так как в отличие от вас, я понимаю, что значит личное пространство.
Такой наглый ответ мог бы разгневать Пашу очень сильно, но сейчас он сосредоточился на том, чтобы связаться с Дарьей.
— Если она не хочет говорить по телефону, то я приеду лично.
— Она вообще не готова встречаться с вами. Сказала, что покалечить может, если увидит…
— Так и сказала? — парень призадумался, все еще не понимая, что стряслось. — Пусть хотя бы скажет причину такой внезапной перемены в поведении.
— Судя с ее слов, вы и сами все прекрасно понимаете. Простите, но она просит меня повесить трубку.
С этими словами Егор отключился, а Павел Аркадьевич так и остался стоять посреди коридора, с приложенным к уху мобильником. Потребовалось примерно секунд десять, чтобы он двинулся с места, притом быстрыми и размашистыми шагами, намереваясь сесть в машину и все-таки навестить горничную, чей характер являлся для него загадкой.
Стоит ли говорить, что и у нее в квартире молодой человек потерпел неудачу, когда дверь ему отворил Егор. Если бы не правила приличия, или если бы он хотя бы был пьян, то Паша точно врезал бы ему, уверенный, что портье оказался здесь не случайно. Мысль о том, что он хотя бы обнимал Дашу, отозвалась неприятным покалыванием в груди, однако он подумает об этом попозже. Сейчас он имел величайшее желание поговорить с девушкой с глазу на глаз.
К его изумлению, Егор не пустил его даже на порог.
— Простите, я считаю, что вам правда лучше пока не видеться.
— А ты в курсе, что мне насрать на то, что ты думаешь? — не сдержался хозяин отеля, сжимая руки в кулаки. — Я не для этого сюда ехал через полгорода, чтобы выслушивать твои наставления. Уйди с дороги, moron! — с неким усилием, но начальник отпихнул в сторону своего подчиненного, врываясь в квартиру. — Даша! Что за шутки? Ты почему трубку не берешь?
Дальнейшая реакция Канаевой сбила его с толку. Позабыв про слезы, Дарья резко встала с дивана и, подойдя к парню, залепила ему звонкую пощечину, после чего ушла обратно, усаживаясь на подушки, поджав колени.
— Я же говорил, — вставил Егор сзади, из-за чего был удостоен гневного взгляда.
— Слушай, я понимаю, что ты у нас недотрога и все такое, но это уже ни в какие рамки не лезет… Что происходит? — он погладил свою щеку, сетуя на то, что била Даша всегда больно.
— А вы будто не знаете… Неужели будете снова врать? Хотя на что я надеялась? Как я могу на что-то претендовать, если я — не ваша девушка? Уходите, просто уходите…
— Но… я запутался… что я такого сделал? Господи, стоило мне заснуть, как мир словно подменили.
— Уснуть? — негодовала горничная. — Убирайтесь, а не то я за себя не отвечаю!
И тут Павел Аркадьевич пришел к выводу, что пытаться достучаться до нее бесполезно. Обреченно склонив голову, он вздохнул, а затем медленно вышел и поплелся по лестнице вниз, мучаясь от осознания того, что Егор остался там с ней наедине. Внезапно ударив кулаком по стене подъезда, Павел закричал от досады, таким образом хоть на чем-то вымещая накопившуюся агрессию.
Если бы он знал, на что она злится, но он даже догадаться не мог… Снова застала его голым в номере? Ну так это не новость, да и чего бы тут было злиться? Может этот портьешка ей лапши какой-то на уши навешал? Не исключено, но и подтвердить пока нельзя. А неизвестность была хуже всего. Как оправдываться за то, чего, по сути, не делал? Либо делал, но не ведаешь об этом? С Дашей все так сложно порою.
От роя мыслей голова начала пухнуть сильнее, совсем разболевшись. Вот это ему днюха завтра будет с безудержным весельем…
***
Ближе к ночи к Даше на диване присоединилась Юля, вернувшаяся с работы (а Егор на тот момент уже отправился домой), с выпученными глазами слушая историю подруги, даже забыв намазать маслом хлеб, кусая его просто так.
— Твою мышь! Да как так-то? Я же сама видела, что он за тобой и в огонь и в воду, а тут… со Светкой нашей? Ты не думаешь, что она его охмурила? Ну там, может, мозги запудрила? Может он пьяный был.
— Нет, не похоже, — качала головой девушка, закутавшись в одеяло. — Я и сама сначала не поверила…
— А если ты что-то неправильно поняла? Ну не стал бы он так заморачиваться с тобой, чтобы потом так глупо спалиться! — соседка кинула на нее недовольный взгляд. — Не, ну я еще поверю, что он изменил, но вряд ли бы Павлуша так палился бы, он же профи в этом.
— Вот именно, что профи… И я не думаю, что он сможет от этого избавиться, — угрюмо пробурчала Канаева, уставившись в одну точку.
— Зря ты все-таки не дала ему объясниться. Может чего и узнала бы.
— Да что тут говорить? Сама подумай, чтобы ты сделала, если бы застала своего… ну, то есть… короче, парня с другой?
— Выдрала бы ей все патлы, наверное, — посмеиваясь, ответила Комиссарова, все-таки вспомнив про масло и размазывая его по всей поверхности хлеба.
— Я не так бурно реагирую, — отметила девушка, насупившись. — Может я бы даже дала ему шанс, но ты представь себе, он делает вид, будто ничего не помнит, словно ничего и не было! Это нормально? Лжет и не краснеет, пытаясь меня дурой выставить.
— Ты не кипятись, тебе отдохнуть надо, обдумать это все… Утро вечера оно, как говорится, мудренее, так что не забивай себе голову сейчас. Может, выпьешь чего?
— Нет, не хочу. Мне нужна ясная голова.
— Ладно, как хочешь. А я выпью. Что-то прям распереживалась за тебя, подруга. Все ведь наклепывалось уже… — она покачала головой, подливая себе в бокал немного красного вина.
— Да уж.
В ту ночь Дарья так и не уснула нормально, постоянно ворочаясь в постели, возвращаясь к той комнате в номере, даже почти чувствуя, как маленькие осколки разбитого стекла пролетают в паре миллиметров от кожи ее ног.
Проснувшись, горничная представить не могла, как ей теперь идти на работу, ведь там Паша точно не оставит ее в покое. Притвориться больной не вариант, она и так отлынивала несколько дней. Вспомнив, что у него еще и день рождения, Канаева почувствовала себя совсем прискорбно. В глубине души она все еще хотела верить в его невиновность, а поэтому портить ему этот день казалось поступком ужасным, однако потом она снова вспоминала то, что сама ощутила, когда вошла в тот злополучный номер. Нет, нужно сегодня стараться его избегать, но вот как? Придется что-то придумать…
***
Михаил Джекович и София Яновна неспеша прокрались в номер владельца отеля, с намерением поздравить его с днем рождения (громко и радостно), однако улыбки их тут же исчезли, когда они заметили, в каком поганом настроении оказался Павел. Он просто лежал на кровати, полностью одетый, смотря куда-то перед собой, хмурясь, будто бы это был самый ужасный день в его жизни.
— А нечего радоваться, — едва слышно проговорил он, сложив руки на животе. — Еще один бесполезный год прошел. Туда-сюда… и на кладбище, — печально выдохнул Паша, поворачиваясь на бок. — Идите работать. Не хочу никого видеть сегодня.
— Так я уже всех позвала, — оправдывалась София, в недоумении поглядывая то на парня, то на Мишу, не понимая, что ей делать. — Все ведь готово…
— Что, реально прям «все»? — поинтересовался он, оглядываясь на нее через плечо. Он снова вздохнул, на этот раз от безысходности. — Ладно, уговорили. — Он сделал паузу, немного подумав, а потом добавил: — Пригласи каких-нибудь моделей. Пусть мальчики поразвлекаются. Ну там, сделай все, как ты хотела… венецианский стиль и все такое, — он небрежно повертел ладонью, давая понять, что не разбирается во всей этой мишуре.
София Яновна удивилась, что Павел Аркадьевич беспокоился больше о желаниях гостей, чем о своих, кажется, не проявив никакого интереса к вышеупомянутым девушкам. Но она ничего не сказала по этому поводу, молча кивая. Причуды хозяина отеля уже не поражали ее своей… экстравагантностью. Зная вкусы Паши, женщина добавила себе в блокнот, что лучше всего, чтобы девушки были одеты во что-то откровенное. А раз их вечеринка будет проходить в неком подобие маскарада, то потребуются также и маски.
Записав все необходимое, она переглянулась с Михаилом, когда Павел откинул одеяло в сторону, открывая им вид на множество бумажных купюр, номиналом в пять тысяч рублей. Походу это и был тот самый выигрыш в казино. Другие о таких деньгах могли только мечтать, а парень просто разбросал их по всей кровати, не придав этому никакого особого значения.
Понимая, что начальник сегодня действительно не в духе, Джекович и София поспешили скрыться от греха подальше, чтобы ненароком не выбить парня из колеи еще больше. А он снова упал на матрас, теперь уставившись уже в потолок, во всей мере ощущая, как кошки на душе скребутся.
***
— А может не стоит? — попыталась отговорить подругу Даша, с толикой отвращения поглядывая на себя в зеркало. На ней красовался бледно-розового цвета корсет, черные обтягивающие трусики и такого же цвета чулки, эротично облегающие ее стройные ноги. В другой раз она бы даже залюбовалась таким красивым нарядом, но сейчас у нее было совсем не то настроение.
Рядом стояла Юля, одетая в то же самое, разве что цвета корсетов рознились — у нее был бледно-голубой. Это, разумеется, оказалась идея рыжей, чтобы срубить немного бабла, как она выражалась, по быстрой. Узнав от девочек, в каком именно номере обитает этот знаменитый извращенец-вуайерист, готовый платить за сексуальную уборку крупными купюрами, Комиссарова буквально заставила Дарью переодеться во что-то элегантное, чтобы точно сразить мужика наповал. План так себе, но деньги все же нужны были, а потому она преодолела себя и согласилась, но при одном условии — все это время на ее лице располагалась темная маска, закрывающая почти половину лица. Так ее точно не узнают. Однако их план как всегда накрылся, когда выяснилось, что прежний постоялец уже успел съехать, а нынешний поселился вместе с женой, причем оба были в возрасте.
Как же стыдно! Канаева не представляла, как ей удастся извиниться перед супружеской парой, предоставив это все Юле, но та не особо сгладила острые углы, так что, убегая, девушки вслед получили подушками по спине.
И если от одной проблемы они избавились, то вторая тут же нагнала их — форма горничных так и осталась в чужом номере, а возвращаться туда был не вариант, да и вряд ли бы их пустили. Пришлось семенить к лифту в таком виде, но не успели они до него дойти, как их окликнул голос Софии Яновны, которая была явно не довольна тем, что приглашенные модели разгуливают по отелю, где им вздумается.
Решая подыграть женщине, чтобы не заслужить наказание, подружки аккуратно влились в коллектив, следуя за толпой девушек в таких же масках и корсетах. Все они пришли в главную комнату, где уже вовсю шла вечеринка, а люди весело тусили, наверное, даже толком не припоминая, у кого именно они присутствуют на празднике. Даша снова вспомнила о Павле, озираясь по сторонам, не уверенная, хочет ли она встретить его здесь или же нет.
Вдруг горничная чуть не подпрыгнула, когда чья-то ладонь смачно шлепнула ее по заднице. Она резко обернулась, видя перед собой того самого Ивана, который приглашал Пашу к себе на юбилей. Кажется, что он ее не узнал. Это хорошо. Но его развратное поведение было ей совсем не по душе. Она уже не знала, как от него отвязаться. Пришлось попросить Юлю, которая, к слову, отнюдь не скучала, пританцовывая с подносом в руках, поедая канапе.
— Прикрой меня, а я выйду через соседний люкс, потому что не могу больше тут оставаться.
— Угу, — пробурчала рыжая, направляясь прямиком к Ивану, чтобы вовлечь его в ненавязчивую беседу, пока Канаева медленно пробиралась к заветной двери. По дороге ей так и не встретился Паша, что слегка удивило девушку, но сейчас она не хотела ничего больше, как выбраться отсюда и вдохнуть свежего воздуха, потому что здешняя атмосфера давила на нее.
Она быстренько прошмыгнула в номер по-соседству, с облегчением захлопывая дверь, прислонившись к ней на пару секунд, пока внезапно не вскрикнула, очутившись почти что лицом к лицу с Павлом Аркадьевичем. Эта неожиданная встреча вынудила ее прирасти к земле, но тут Дарья поняла, что он не узнал ее, а поэтому резко отвернулась, не желая быть разоблаченной, отходя от него подальше. Во-первых, она была все еще зла на него, а во-вторых, если он увидит ее в таком виде, то она позора не оберется. Канаева всегда преподносила себя как порядочную девушку, которая бы точно не напялила такой наряд.
И вот она стоит тут… наедине с молодым человеком, которого ненавидит и одновременно все еще любит, терзаясь от невысказанных вслух чувств и его предательства. Она не имела понятия, что будет происходить дальше, дождавшись, пока, судя во всему, немного подвыпивший Павел не заговорил первым:
— Что, дружки прислали, чтобы развлечь именинника? — голос его казался слегка охрипшим, каким-то безжизненным и грустным — совсем не таким, каким положен был быть голос празднующего свой день рождения человека. Несмотря на то, что он сделал, Даша не могла не погрустнеть от этого. — Ну давай, раздевайся, — так же удрученно и без энтузиазма продолжил Паша, рассматривая девушку сзади. Она оказалась весьма отлично сложенной, даже красивой, если судить именно по спины, ведь лица он так и не видел. Впрочем, оно все равно скрыто под маской, так что без разницы. Естественно, что на самом деле спать он с этой развратной красоткой не стал бы, но ему хотелось поговорить с кем-нибудь, кто не совал бы его под нос очередную бутылку алкоголя, предлагая заглушить его проблемы старым действенным способом. Однако сейчас этот способ подвел Павла, который выпил уже половину, а так и не прекратил чувствовать пустоту и боль внутри.
Выражение лица Канаевой мигом изменилось, и она слегка перепугалась, что сейчас хозяин отеля подойдет и насильно развернет ее лицом к себе. Она замотала головой, надеясь, что это прокатит.
— Ты не из-за этого пришла? — брови его сами поползли вверх. — Ааа, бухло кончилось? — на лице его промелькнула грустная улыбка. — Они же привыкли, что Паша за все платит! Скажи им, чтобы они все пошли в задницу! Они не мои друзья!
От такой резкой смены тона горничная вздрогнула, борясь с желанием обернуться, но все-таки оставшись стоять на месте.
[На этом моменте, как и в сериале, советую вам включить «Clifford Eric Haywood — Human Emotion» https://www.youtube.com/watch?v=lCYseH02bZA ]
— Мне среди них плохо! — в сердцах выкрикнул молодой человек, едва не разбив бутылку виски, что держал в руках. На какое-то время в комнате повисла тишина, и Даша уже подумала, что Павел пришел к выводу, что погорячился, замолкнув, но он все-таки продолжил: — Среди друзей мне было хорошо последний раз очень давно… дома… в Белграде, когда мне было 13 лет… — с расстановкой рассказывал парень, совсем не волнующийся из-за того, что Канаева продолжала стоять к нему спиной. Наверное, ему так было даже проще — он мог сосредоточиться на своих воспоминаниях, ни на что не отвлекаясь. — Мы любили собираться на соседней девятиэтажке, чтобы покуролесить, как обычные подростки, а заодно и покурить. Меня родители тогда пресанули за эти сигареты… А я дурак был… — Паша снова замолчал, будто бы ему трудно было подбирать слова, — я им такого наговорил, о чем до сих пор жалею… Я был разгневан, а потому пошел на ту самую крышу, чтобы на зло им покурить там… — на этом моменте его голос дрогнул, а так как Дарья не видела его лица, и могла только слышать, она отчетливо уловила это, прикусывая губу. Она догадывалась, что дальше будет не самая радостная часть истории. — И тут я слышу сирену, и самолеты полетели один за одним… А потом начинают бомбить… и прямо на мой дом, — молодой человек прервался, закрыв лицо ладонями, подавляя желание заплакать, хотя одна слезинка уже начала катиться по щеке. — Ты бежишь и надеешься на то, что только бы это были не твои родители… — он произнес это так тихо, что девушка едва расслышала его, так и сохраняя молчание, но чувствуя, как к горлу подступал огромный ком, и даже сглотнув, она не смогла избавиться от него. — Надеешься до последнего и все зря… — он выдавил из себя наигранную усмешку, все еще борясь со своими слезными железами, украдкой все же вытерев прозрачные капли с носа. — Получается, что сигареты мне жизнь спасли. С тех пор я больше не курю… — он громко выдохнул, взъерошив волосы. — Еще бы пить окончательно бросить теперь… Но что я все о себе да о себе? — опомнившись словно от транса, заявил Павел, подымаясь на ноги. — А ты что забыла среди этих уродов? Скорей всего, девочка из захолустья, решившая покорить столицу… Но, увы, не получилось, вот только обратно-то уже не вернешься, когда никто тебя там больше не ждет… И судьба-злодейка заставила крутить попой перед такими, как я, м?
Канаева все еще не могла отойти от его истории, незаметно вытирая с глаз слезинку, не вникнув до конца в то, что сказал Паша только что. Она никогда не спрашивала о его родителях, да и он не рассказывал. За всем этим напускным фасадом ловеласа и бабника скрывался хрупкий травмированный мальчик, потерявший своих родителей при таких ужасных обстоятельствах. Она не могла ощутить то же, что и он, так как Дашины родители пребывали в полном здравии, и она время от времени навещала их по большим праздникам.
Теперь характер Павла стал ей более понятен, и она не могла не сопереживать ему, чувствуя жалость. Даже его измена отошла на второй план, уступая в ее сердце место сочувствию. Выдав ей свою, можно сказать, тайну, он открылся перед ней, а потому казался таким беззащитным. Дарья всегда была чересчур сострадательной, и данный момент не являлся исключением. Но напрямую проявить жалость она не имела возможности, а посему так и осталась стоять, воротя голову вбок, чтобы парень ее не узнал.
— Нечего сказать? — нарушил тишину его голос. И ей действительно нечего было сказать. Да и она боялась открывать рот по уже описанным причинам. — Сколько тебе для счастья нужно? — вдруг спросил Паша, и горничная даже растерялась от подобного вопроса. — Чтобы ты это бросила…
И тогда ей в голову пришло, что сегодня они так и не смогли вместе с Юлей раздобыть денег, которые нужны были позарез. Ей было противно от самой себя, когда она, изменив голос на более низкий, промолвила:
— Две тысячи евро.
Наступила неловкая пауза, и Даша подумала уже, что сейчас молодой человек возмутиться тем, что она запросила такую большую сумму, но он ответил совсем другое:
— А ты, случаем, не мужик?
Канаева вновь замотала головой, часто задышав, ощущая, как капельки пота стекают по виску от напряжения.
— Вот, бери, — Павел всунул ей в руку деньги, немного отойдя назад.
И почему-то девушка просто ненавидела себя сейчас. Она поняла, что он был прав — она тоже любила использовать его. Но заговорить с ним в этом прикиде казалось сравни самоубийству.
Только горничная решила выскочить за дверь, как Паша, налив себе немного виски в стакан, поколыхал его, отставив на стол, а потом снова заговорил:
— Раз уж я тебе заплатил, то хотя бы побудь со мной еще немного…
Данная просьба слегка удивила Дарью, но она послушалась, все еще не смотря ему в глаза.
— Насколько я жалок… — горько ухмыльнулся парень, отступая к окну. — Уже готов заплатить, чтобы меня хотя бы кто-то слушал… А ведь еще сутки назад мне казалось, что я мог бы стать самым счастливым человеком на земле. — Он повернулся, упираясь руками о столешницу, прислонившись к ней задом. — Я встретил эту… удивительную девушку. Красива словно Афродита, вышедшая из пены на берег, — как зачарованный прошептал Павел, улыбаясь себе под нос. — Но важна была не ее красота, а ее содержание. Да, звучит как клише из гребанного романтического фильма, я знаю, но так и есть. Она умеет за себя постоять — такой сильной женщины, как морально, так и физически, я еще не встречал. Ох, она просто напоминала мне огонь, что пылал в моей груди при одном лишь взгляде на нее. Кажется, что я заинтересовался ею, как только мы познакомились. Признаюсь, что поначалу мной двигало только сильное желание узнать, какова она в постели. Я привык общаться только так, никогда не имея серьезных отношений. Я думал, что они просто не созданы для меня, а я — для них. Но узнав ее поближе, я поразился тому, насколько непохожей на других она была… Еще никто не отшивал меня настолько нагло, как это делала она. И тогда я захотел ее лишь сильнее, но все еще в плотском смысле. Что я только не делал, чтобы обратить на себя ее внимание. Черт, да я был похож на прыщавую маленькую девочку-школьницу, пытающуюся дать своему объекту обожания понять, что ты существуешь. Она была непреклонна, и, если честно, то мне это нравилось. Если бы она сдалась мне так быстро, то я бы потерял к ней интерес. А так он перерос во влюбленность…
Услышав эти слова, Даше показалось, что даже ее сердце на секундочку замерло, чтобы осмыслить сказанное им. Она нервно вдохнула воздух, стараясь успокоиться.
— О, я влюбился как мальчишка… Это чувство было до сих пор неведомо мне, но когда оно окутало меня с головой, распознать его было несложно. И знаешь, когда я это осознал? Когда эта чертовка разгромила мой номер в отеле. Представь себе! Она испортила мое имущество, а я воспылал к ней любовью, как глупо… — Он сделал паузу, отпивая немного виски, но скорее для того, чтобы промочить горло, чем залить им свои печали. Канаева же как завороженная стояла и слушала, чувствуя внезапно нахлынувший на нее жар.
— Я готов был в тот момент пообещать ей все, лишь бы она вернулась. Услада глаз моих, как говорят поэты, — он прикрыл глаза, улыбнувшись. — После этого я всеми силами старался удержать ее рядом, хотя ее было за что уволить, поверь мне, — он издал тихий смешок, забарабанив пальцами по столу, явно волнуясь. — Были моменты, когда мне почти удалось завоевать ее доверие, но в последний момент рыбка соскальзывала прямо с крючка. Так как я был к ней неравнодушен, то терпел, делая вид, что слишком занят, а сам думал о ней постоянно. Господи, слушая себя со стороны, я понимаю, что пару месяцев назад я бы вообще не поверил, что буду испытывать такое. Мне нелегко… открываться, а тем более людям, которые мне дороги, коих очень мало… Моими вечными спутниками были только телки, бухло и деньги. Ты, наверное, думаешь, что я вот такой мажор, сорящий деньгами направо и налево, раз отдал незнакомке такую сумму за просто так почти… Но я тебе скажу, что деньги были у меня всегда, да только счастья от них у меня нет…
— А что та девушка? — пробубнела Дарья, которой внезапно стало интересно продолжение истории, хоть отчасти она ее и сама знала.
— Все было отлично. И у меня создавалось впечатление, что она тоже начинает испытывать ко мне что-то… Сначала я считал, что помешать мне может только ее дружок, вечно ошивающийся поблизости, вынюхивающий что-то, позарившись на чужое! — парень стукнул кулаком по столешнице, отчего огоньки свечей заколыхались из стороны в сторону.
— Разве она вещь?
— Нет, конечно, нет. Но мне не нравится, когда трогают мое. Уволил бы его, да не за что. А потом… если на чистоту, то я не знаю, что стало потом. Она изменилась. Вот так просто с бухты-барахты. Я пытался понять, спросить, но она меня прогнала.
— Может, вы изменили ей? — как бы невзначай спросила Даша, стараясь звучать как можно более неузнаваемо и незаинтересовано.
— Когда? Наоборот, я удалил все номера телефонов всех баб, что у меня были. Я никого не водил к себе с тех пор, как осознал свои чувства к ней. Я боялся, что это она быстрее изменит мне с этим…
— Судя по вашим словам, она не такая…
— Знаешь, она говорила то же самое, и мне очень хочется в это верить. Но возвращаясь к твоему вопросу, то нет. Я ей не изменял. Я позвал ее на праздник, после чего, сидя в номере, получил от нее небольшой подарочек в виде куска торта. Странно, подумал я, ведь она до этого ничего мне не дарила, но полагал, что это некий ритуал перед днем рождения. В общем, он оказался очень вкусным, правда, я не понял, почему она сама мне его не принесла. Вместо нее пришла эта… блондинка, не помню, как ее зовут, которая с этим Егором на ресепшене стоит. Да так любопытно смотрела на меня, что я немного поежился. Так только, наверное, каннибалы на свою жертву смотрят. Я ощутил некую слабость, как будто сонливость, а потом отключился. Проснулся уже в постели и голый, чему я удивился, так как засыпал я точно в халате. Но я не придал этому значения, ведь вполне мог просто забыть. Как ни в чем не бывало, я позвонил ей, испытывая жгучее желание услышать ее голос, но в итоге узнал, что меня не хотят ни видеть, ни слышать. И это все без объяснений! Больше я ничего не знаю, но от одной мысли, что этот козел мог воспользоваться ее слабостью и что-то сделать… Черт, мне хочется что-то сломать.
[А здесь настоятельно рекомендую включить композицию «Jessie Banks — This is the way» https://www.youtube.com/watch?v=XoZVk_5b2uY ]
Хорошо, что сейчас Паша не мог ее видеть, потому как глаза Канаевой настолько округлились, что ей казалось, что они готовы из орбит повылазить. Врать человеку незнакомому ему резона не было, так, значит, он говорит правду? Даша вспомнила его полное недоумения лицо, когда она вышвырнула его из квартиры, и пришла к выводу, что парень ей действительно не лжет. Но что же тогда случилось? Неужели Света что-то сделала, притом поспособствовав отключке Павла, а затем забралась к нему в кровать? Звучит безумно, но к какому еще выводу можно прийти? Горничная же была в курсе, что не посылала никаких тортов ему, и она тут вообще ни при чем.
Боже, она обвинила его в том, чего он не совершал! Теперь девушка прозрела, даже не пытаясь унять частое сердцебиение. Ох, у нее сейчас закружится голова от переизбытка эмоций. Дыши, Даша, дыши.
Ее размышления были прерваны громким разбиванием бутылки о стену, от которых она отпрыгнула назад, не на шутку испугавшись.
— Я пригласил ее сюда, она должна была быть вместе со мной здесь! А я напиваюсь в одиночестве как последний алкоголик… Если бы я знал, если бы мог хоть как-то рассказать ей о том, что я не понимаю своей вины… Почему она так жестока со мной, почему?! — Павел схватил еще одну бутылку, швыряя ее подальше. Казалось, что он был на грани. И Канаевой было одновременно и гадко и легко на душе. Она осознала, как сильно ошибалась на его счет, узнав за полчаса столько нового, сколько не знала с самого момента знакомства. Горничная колебалась, желая как-то утешить молодого человека, пока у того не началась реальная истерика, думая, как лучше поступить, но тут он произнес следующее: — Я думал, что сегодня приглашу ее сюда и вслух признаюсь ей, как сильно люблю ее… Дурак, такой дурак…
И тогда у Дарьи в голове что-то щелкнуло. Ни секунды не думая, она резко развернулась на каблуках, заключая Пашу в объятия, чтобы поцеловать его так пылко и страстно, как никогда прежде. Сказать, что у парня перехватило дыхание — ничего не сказать. Он просто стоял и шокировано смотрел на нее, не отстраняясь, но и не отвечая, а руки его безвольно свисали вдоль туловища. Даша же не могла остановиться, но ей пришлось, когда ее насильно отстранили назад эти самые сильные руки.
— Воу, я, конечно, польщен, но не совсем ожидаешь подобного, когда рассказываешь о любимой девушке другой девушке, — он неровно дышал, пытаясь всмотреться в незнакомое лицо, которое почему-то казалось очень знакомым. Но девушка тут же отвернулась, шепча: «Прости». — Ты, конечно, великолепно выглядишь и отличный слушатель, но у меня есть она, так что ничего у нас с тобой не выйдет, — он снисходительно улыбнулся, слегка пожав плечами. Канаева услышавшая все, что требовалось, направилась к выходу, но остановилась, чтобы бросить напоследок:
— Мне кажется, что твоя горничная тоже любит тебя. Найди ее и попробуй все объяснить еще раз. А как найдешь, то никогда больше не отпускай. — И Дарья выпорхнула из номера как бабочка, оставив Павла в ступоре. Так продолжалось с минуту, пока вдруг до него не дошло кое-что…
Он мигом кинулся вслед за ней, ища ее в толпе, пока в голове его крутилась всего лишь одна мысль — в своем рассказе он ни разу не упоминал, что девушка была горничной.
Примечание к части
Kava s mlijekom - Кофе с молоком
Moron! - Придурок!