Ты только попроси | 18 +

Раздается какой-то шум, подскакиваю на кровати и понимаю, что звонит телефон.

Смотрю на часы: половина шестого утра.

В испуге лечу к телефону. Если кто-то звонит в такое время, значит, случилось что-то плохое.

— Да?

— Булочка... это я.

Сестра?

Я убью ее... Убью! Но когда слышу всхлипывания, мне становится страшно:

— Что такое? Что с тобой?

— Мне плохо... очень плохо. Я поссорилась с Чонгуком. Он ушел из дому в девять и до сих пор не вернулся, посмотри, который час...

Она безнадежно рыдает в трубку, а я пытаюсь ее успокоить:

— А где Дженни?

— Она ночует у подружки. Лиса, пожалуйста, приезжай!

— Ладно... сейчас приеду.

Кладу трубку и тяжело вздыхаю. Опять сестра со своей истерикой... Хорошо еще, что сегодня суббота и мне не нужно ехать на работу. Может быть, позвонить Юнги? Может, он уже проснулся? Все же решаю его не беспокоить. Зная его, можно быть уверенной, что он будет злиться целый день. Быстренько умываюсь, чищу зубы, натягиваю джинсы, майку и пиджак, так как на улице прохладно.

Завожу двигатель, включаю радио и напеваю песенку. Сестра живет недалеко, но в такое время пешком лучше не ходить. Вижу свободное место для парковки, останавливаюсь, включаю заднюю передачу и, когда смотрю в зеркало заднего вида, у меня замирает дыхание при виде того, как позади меня виляет машина и в конечном итоге врезается в меня...

Бормотание... бормотание... я слышу бормотание.

Не могу открыть глаза, мои веки такие тяжелые... Я не понимаю, ни где я, ни что со мной. И тут вспоминаю, как мою машину протаранил какой-то автомобиль. Значит, я попала в аварию. Шум сирен заставляет меня резко открыть глаза. Я в машине скорой помощи, и на меня смотрят двое мужчин, держа в руках марлевые тампоны, испачканные кровью.

— Вы нормально себя чувствуете, сеньорита?

— Да... не... не знаю...

— Как вас зовут?

— Лалиса.

— Очень хорошо, Лалиса, не пугайтесь. Парни, которые немного перебрали, столкнулись с вашей машиной. Мы отвезем вас в клинику на осмотр.

— Это моя кровь?

Один из фельдшеров кивает.

— Да, но не волнуйтесь.

— Откуда эта кровь?

— С носа и губ. У вас не открылась подушка безопасности, и вы ударились о руль, но не переживайте, ничего серьезного.

Вдруг я слышу крики и быстро их узнаю. Это моя сестра! Пытаюсь приподняться, чтобы она меня увидела и знала, что я в порядке, но не могу. У меня чертовски болит шея.

— Пожалуйста, там визжит моя сестра. Вы можете ее впустить, чтобы она увидела меня и успокоилась?

Молодой человек улыбается:

— Конечно. Если хотите, она может поехать с вами в машине «скорой помощи».

Через пару секунд появляется сестра, бледная как стена. Она видит меня, и ее крики переходят в жалобные стоны.

— Ай, боже мой!.. Ай, боже мой! Булочка... что же с тобой произошло? Ты в порядке? Это моя вина, моя вина! Это я попросила тебя приехать ко мне. О боже мой! Когда я услышала сирены и увидела машину... О боже! Если бы с тобой что-то случилось, я бы умерла, я бы умерла!

Увидев ее истерическое состояние, один из фельдшеров обращается к ней:

— Если вы не успокоитесь, нам придется лечить вас. С вашей сестрой все хорошо. Ее машину ударили сзади, но девушка в норме, успокойтесь.

— Джису, — сквозь боль бормочу я. — Угомонись, ладно?

Она кивает, но по ее щекам льется поток слез, она берет меня за руку, и машина трогается. Приехав в отделение неотложной помощи, поворачиваюсь к ней и говорю:

— Возьми мою сумку и не звони папе. Не нужно его тревожить, договорились?

Всхлипывая, сестра кивает, а фельдшеры увозят меня в приемную. Мне делают несколько рентгеновских снимков шеи и плеча. У меня все болит, я очень устала, мне хочется поскорей отсюда уехать, но все идет так медленно... так медленно.

Когда через три часа я выхожу с ортопедическим воротником на шее, шишкой на лбу и с распухшими губами, к своему удивлению, вижу сестру, Чонгука и... Юнги.

Первым ко мне подходит Юнги. На его лице страх. Он осторожно меня обнимает, но ничего не говорит. То, как он меня держит, многое мне объясняет. Его объятие так долго длится, что мне приходится произнести:

— Юнги, дорогой, я в порядке, честно.

Сестра наблюдает за нами, и когда Юнги отпускает меня, она снова разражается слезами.

— Ладно тебе, иди сюда, перестань плакать, ничего страшного не произошло.

Джису обнимает меня и безутешно рыдает. Ко мне подходит Чонгук:

— Как ты?

Улыбаюсь, как могу:

— Нормально, и пожалуйста... пожалуйста, перестаньте ссориться. Вы меня чуть в гроб не вогнали.

— Мне очень жаль. Это все из-за меня, — извиняется Чонгук.

Отстраняюсь от сестры и беру зятя за руку:

— Не говори глупостей. Это произошло, потому что должно было произойти. Кстати, вы же не звонили папе?

Сестра отрицательно машет головой. Слава богу.

Они хотят отвезти меня домой, но Юнги настаивает на том, чтобы поехать в отель. Наконец я вскрикиваю:

— Я хочу домой, услышьте меня, пожалуйста!

Джису кивает, но перед тем как уйти, говорит:

— Отдохни. Я заеду к тебе после обеда, и мы позвоним папе.

Они уезжают, и к нам подъезжает машина Юнги. Увидев, в каком я состоянии, Томас быстро выходит из машины и спрашивает:

— Как вы себя чувствуете, госпожа?

— Хорошо, Томас, не волнуйся. Все не так плохо, как кажется.

Оказавшись в машине, я закрываю глаза и откидываю голову на сиденье. Мне больно, и я обессилена. Юнги целует меня в лоб, и я открываю глаза.

— У тебя перестала болеть голова?

— Да, дорогая, не беспокойся об этом, и ни о чем другом. Все, что сейчас важно, — это ты. И только ты.

Я понимаю, что ссора забыта. Улыбаюсь и нежно глажу его по лицу.

— Тебе позвонила сестра?

Он берет меня за руку и целует.

— Я отправил тебе сообщение, и она позвонила мне, — придвигается еще ближе. — Никогда в жизни я не чувствовал себя так ужасно, дорогая. Когда позвонила твоя сестра и сквозь рыдания я смог различить только Лалиса... «скорая помощь»... авария... я чуть не умер.

— Ты преувеличиваешь.

— Нет, не преувеличиваю. Я люблю тебя и не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. То время, пока я тебя не увидел, стало для меня настоящей пыткой. Я был растерян. Не пожелал бы такого и врагу. Я чувствую себя виноватым. Если бы я тебя не выгнал, ничего этого не произошло бы.

— Юнги, ты ни в чем не виноват.

— Я не согласен с тобой. Я ужасно себя чувствую, — увидев, что я вздыхаю, целует меня в уголок губ. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо... — и, пытаясь улыбнуться, добавляю: — Как видишь, тебе никак от меня не избавиться!

Он улыбается, но все еще напряжен.

— Сейчас и всегда я буду о тебе заботиться.

Вечером приезжает сестра с мужем и дочкой, они привозят кучу еды. Джису выкладывает все в холодильник и дает Юнги инструкции, а он все время отвечает «да», хотя я вижу, что он все равно ничего не понимает.

Мне становится легче, когда мы звоним отцу и все объясняем. Сначала он, конечно, пугается, но, поговорив со мной, с сестрой и Юнги, успокаивается. Джису и Чонгук идут на кухню, им нужно поговорить. Юнги смотрит по телевизору баскетбол. Я изумлена, никогда бы не подумала, что ему нравится эта игра. Дженни сидит между нами и спрашивает:

— Ты жених моей тети?

Юнги смотрит на меня и отвечает:

— Да.

— И ты женишься на ней?

— Мы еще об этом не говорили, — удивленно отвечает он.

— И почему вы об этом не говорили?

— Потому что еще не говорили.

— И почему нет?

— Когда-нибудь поговорим.

— Ты не хочешь на ней жениться?

Юнги пронзает ее взглядом.

— Ладно, Дженни... я поговорю с ней.

— Когда?

— Не знаю. Возможно, когда она поправится, как тебе?

— Гениально! Ты хочешь стать моим дядей?

— Да.

— И почему?

Юнги в отчаянии. Моя племяшка может кого угодно довести, и я решаю прийти к нему на помощь:

— Дженни, хочешь пойти ко мне в комнату и посмотреть там мультики?

Малышка меняется в лице и пулей, радостно вылетает из гостиной. Юнги смотрит мне в глаза и улыбается:

— Спасибо, дорогая.

— Не за что, — и с любопытством спрашиваю: — А Чонин не такой?

— Нет. Он совершенно другой. Вот увидишь.

Этой ночью, когда мы остаемся одни, Юнги заботится обо мне, записывает в блокнот лекарства, которые мне нужно принимать и в какое время. Я приятно удивлена тем, каким он может быть внимательным, когда нужно ухаживать за больным. И я вспоминаю, что он привык сам заботиться о себе уже очень давно. Когда мы ложимся, он нежно целует меня в губы:

— Отдыхай, дорогая. Я обо всем позабочусь.

Когда в понедельник он уходит на работу, сестра приезжает его сменить. В одиннадцать на мой мобильный приходит сообщение. Это от Джина: «Я только что узнал, что ты невеста Мин Юнги. Хитрюга, как ты могла это скрывать?! Ты все мне расскажешь. Целую, и выздоравливай».

Положив телефон на стол, не знаю, плакать мне или смеяться. Официально я его невеста.