Ты только попроси | 18 +

Больничный длится три недели, и я использую его, чтобы полностью убрать квартиру и сложить в ящики вещи, которые хочу взять с собой в Корею. Юнги хочет купить мне новую, более надежную и крепкую машину, но я отказываюсь. Я обожаю свой «Сеат Леон». Страховка покрывает ремонт в рекордные сроки, и я подозреваю, что здесь постарался Юнги. Машина теперь как новенькая.

Юнги помогает мне во всем, даже складывать вещи. Я не собираюсь брать много, возьму только одежду, фотографии, книги и диски. Остальное буду перевозить постепенно.

Когда я появляюсь в офисе, на меня все глазеют и с любопытством рассматривают. Им известно, что я невеста шефа, и теперь они делают то, что я ненавижу: сплетничают!

Джин, заметив меня, сразу начинает подшучивать:

— Ну и теперь, когда ты — невеста шефа, позавтракаешь со мной?

— Пошли, шутник... пошли, — улыбаюсь я.

По дороге он интересуется моим здоровьем, я рассказываю, как произошла авария, и он, шокированный, выслушивает меня. Когда я в кафетерии собираюсь оплатить заказ, служащие говорят, что все расходы будет покрывать господин Мин. Все будет записываться на его счет.

Когда возвращаюсь на рабочее место, начальница выходит меня поздравить. Ее голос мягок, и она даже пытается быть милой со мной. Та еще стерва. Теперь, зная, что я невеста Юнги, она стелется передо мной.

Через десять минут после моего прихода в офис заходит девушка и садится на место Джина. Поворачивается ко мне и спрашивает:

— Ты Лалиса?

Киваю, а она продолжает:

— Меня зовут Клаудиа, я новый секретарь господина Мина на то время, когда он будет пребывать во Вьетнаме.

Открыв рот от удивления, смотрю на нее и не могу произнести и слова. Юнги ничего о ней не говорил, но меня это не удивляет, он вовсе не хотел обсуждать работу во время моего выздоровления. Он даже предлагал, чтобы врачи продлили мне больничный, но я не позволила это сделать. Он разозлился, но мне все равно, так как давно пора было выходить на работу.

Входит Юнги, и я говорю:

— Доброе утро, господин Мин.

Он ставит портфель на мой стол, приближается ко мне и целует в губы, отчего начальница и новая секретарша в шоке цепенеют. После страстного поцелуя он шепчет:

— Доброе утро, Лиса. Как ты себя чувствуешь?

Обомлевшая от такого приема, не знаю, куда спрятать глаза, и вижу, что Юнги силится не рассмеяться. Наконец я улыбаюсь:

— Доброе утро, Юнги. Чувствую себя хорошо и готова работать.

Начальница встревает в разговор, восклицая:

— Какая же вы чудесная пара!

Фальшь! Я хорошо ее знаю и распознаю лживые нотки.

— Спасибо, — отвечает Юнги.

Начальница окидывает меня взглядом с ног до головы и продолжает свою тираду:

— О, какое же у тебя красивое кольцо! Это то, что я думаю?

Юнги берет мою руку, целует пальчики и властно добавляет:

— Бриллиант для моего бриллианта.

Я смущаюсь от его слов, а особенно оттого, как на меня смотрят Дохен и Клаудиа. После неловкой паузы начальница произносит:

— Лалиса, это новый секретарь Юнги. Ее зовут Клаудиа Санчес, и это моя младшая сестра. Она займет твое место, когда ты переедешь в Корею.

Я столбенею... И почему Клаудиа не сказала об этом, когда представлялась? И вообще, почему они строят планы, не советуясь со мной?

— Кстати, очень хороший секретарь, — добавляет Юнги.

Меня раздражает эта лесть, но я не подаю виду.

— Спасибо, господин Мин, — отвечает девушка, очарованная комплиментом. — Мне очень приятно это слышать. Я рада, что вы довольны моей работой.

Узнаю эту хитрую улыбку, такая же, как у ее сестры, и сразу становится понятно, что от нее нельзя ожидать ничего хорошего. Я краем глаза замечаю, как она облизывает губы, пялясь на Юнги, и меня это раздражает.

— Клаудиа — настоящая умница, кроме того, что она милейшая девушка, — говорит начальница. — Кстати, Клаудиа, скажи Лалисе, какие языки ты знаешь.

Девушка хлопает ресницами, прикасается к волосам и отвечает:

— Немецкий, французский, английский, русский и немного китайский.

— Невероятно, — комментирует Юнги.

Опля! Эта красавица — настоящее сокровище... Но если она и дальше будет так облизываться, я врежу ей по физиономии.

Некоторое время они разговаривают у меня перед носом, и я вижу, как она ему улыбается. По ее взгляду ясно, что она балдеет от своего шефа, и в некоторой степени я ее понимаю. А кому не понравится Юнги? Наконец он заканчивает беседу и идет к себе. Но когда звонит телефон Клаудии и после этого она входит к нему в кабинет, я начинаю волноваться так, как еще никогда не волновалась.

Я едва могу сконцентрироваться на работе и тайком поглядываю на двери кабинета. Через пару минут Клаудиа выходит.

— Я иду за кофе для шефа.

Когда она уходит, я встаю и, словно боевой бык миура, залетаю к Юнги в кабинет. Он поднимает взгляд. Наверное, мое лицо ясно выражает зародившуюся ревность.

— Что это значит? Ты предлагаешь мое место другой, даже не обсудив это со мной? — и, поскольку он не отвечает, я продолжаю: — Когда ты собирался мне сказать, что у тебя новая секретарша?

Юнги кладет ручку и, подняв бровь, спрашивает:

— Какие-то проблемы, Лиса?

— Нет... У меня нет никаких проблем, но сейчас будут у тебя — из-за того, что ничего мне не рассказал.

Забавляясь тем, как я пыхчу, Юнги хмурится:

— Ты ревнуешь меня к Клаудии?

— Нет.

— А что тогда?

Насупленная, убираю челку с лица:

— Перестань смотреть на меня с этой глупой улыбочкой, или я тебя сейчас тресну цветочным горшком.

Юнги хохочет так громко, что его смех разносится по всему кабинету. Он поднимается, обходит стол и, став передо мной, тихо шепчет:

— Ммммм... ты же знаешь, что я обожаю твой испанский пыл.

Я поднимаю голову и, зажмурившись, выкрикиваю:

— Бооооооже!.. Почему ты ничего мне не сказал? Вообще-то это моя работа, а ты ее уже отдал другой.

— Дорогая, она будет заниматься моими делами, когда я буду во Вьетнаме, и в то же время войдет в курс дел, которыми занималась ты. Таким образом, когда ты уедешь, все будет идти своим чередом. Прежде всего, я должен думать о том, чтобы компания нормально функционировала.

Но я в ярости и не обращаю внимания на его объяснения:

— Да ты видел, как она на тебя смотрит? Мне хватило пяти минут, чтобы понять, что ты ей нравишься и...

— Но мне нравишься только ты... Булочка, — прерывает он меня. — Остальные женщины, в том числе и Клаудиа, для меня абсолютно ничего не значат. Есть только ты. Заруби себе это на своем маленьком носике, договорились? И если я тебе ничего не сказал, то только потому, чтобы избежать мороки, и знаешь почему? Потому что я хочу, чтобы в Кореи ты отдохнула и жила, как королева. Я хочу, чтобы ты была счастлива и занималась только тем, что тебе нравится, а я буду исполнять все твои прихоти. Но если ты хочешь работать, не волнуйся. Обещаю, что у тебя будет там должность.

Вдруг я понимаю, какой, наверное, выгляжу глупой, и закрываю глаза:

— Бооооооже, какой позор! Что я делаю?

Юнги улыбается, но тут открывается дверь и входит Клаудиа. Звонит телефон, она поднимает трубку и сообщает, что это звонок из Кореи, я выхожу, и каждый принимается за работу.

В час дня Юнги выходит из офиса и идет на деловой обед, я же решаю съездить в «Випс». По дороге назад у меня появляется забавная мысль. Заказываю Юнги милый букет роз, который мне обходится в кучу бабок. Пишу на открытке:

«Я не говорю ни на французском, ни на русском, ни на китайском... Продлишь мой контракт? ЛТ. Булочка».

Через два часа звонит телефон новой сотрудницы, и через несколько секунд появляется курьер с цветами. Клаудиа с удивлением их берет и относит в кабинет Юнги. Я тайком подглядываю, как она вручает ему цветы и выходит из кабинета. Он с изумлением смотрит на букет. Розы для него? Но когда он открывает открытку, читает и улыбается, глядя на меня, я, не в силах удержаться, тоже расплываюсь в улыбке. Чуть позже мне на мобильный приходит сообщение: «Твой контракт в моем сердце продлен на всю жизнь. Люблю тебя».