27 глава
Вновь повисла тишина. Трое человек молча стояли в коридоре, не издавая ни звука. Я обращаю внимание на того, кто находится в моих объятьях. Через силу отпустил хрупкое тело, с презрением взглянув на Настю. Та, в свою очередь, ничего не понимая, смотрела на нас тупым взглядом, не выражая ничего, кроме непонимания. Я не знаю как ей сказать пару — очень важных — слов. Слова витают передо мной, но схватить за воображаемый хвост именно те, очень сложно. Я решаюсь сказать ей два слова, но меня перебивает тихий голос, доносящийся из-за спины.
— Уходи отсюда, — буквально дрожит она и набирает воздуха, видимо, не очень уверена в своих последующих словах. — Ты и так натворила пакостей. Хотя это больше, нежели пакости. И из-за этого я не желаю тебя видеть. Иди, ищи отца, вспоминай свои занятия ночью. Иди. Удачи. — твердит она и легонько толкает её за порог дома, после чего, с громким хлопком закрывает дверь.
Вновь нагнетающая тишина, дающая на слух неведомой силой. Я, в свою очередь, не свожу взгляда с Вики, которая буквально оцепенела после услышанного и сказанного. Она не двигалась, лишь издавала тяжелые вздохи. Я решаюсь подойти к ней, но меня останавливают её тихие слова:
— Ваня... я... я не знаю... — она не может связать двух слов, в ее глазах хорошо ясны непонимание и жалость.
Решительно подхожу к ней, но не стаю впритык, смотрю на пару ярких карих глаз, которые вот-вот превратятся в распухшие, красные. Храню молчание до последнего, но не в силах держать ангела в одиночестве сейчас, подхожу к ней, и крепко обнимаю, предоставляя защиту и опору, что так нужны ей сейчас. Она прижимается ко мне, я чувствую тепло, которое дарит мне надежду на окончательное прощение. — Вика, тихо... успокойся, ее больше нет, нам никто не помешает... — успокаиваю ее я, и слышу биение сердца, доносящееся из груди Вики. Она волнуется, что больше не увидит сестру? Или то, что потеряла родного человека? Мысли путаются в голове, получается бред, который невозможно сравнить ни с чем. Сдаюсь, я не могу так. Надо её успокоить, поговорить...
— Пошли на кухню. — коротко отрезаю я, и веду ее, не отпуская. Придя туда, я вижу фотографии (благо, большая часть из них была перевернута) и разбиту вазу, напоминающую о страшном прошлом, которое, наверное, мы пережили.
— Расскажи мне всё. — тихо говорит она и не заметив фотографии, присаживается на стул.
Ее просьба отдается эхом в подсознании, повторяется вновь и вновь. Попросить о таком — очень рискованный шаг с её стороны.
— Вика... ты уверена? — спрашиваю я попутно собирая осколки разбитой мною вазой и выбрасывая их прочь. Слышу короткое «да» со стороны Вики и присаживаюсь напротив неё, пользуясь случаем, посмотрев в ее глаза, которые горели огоньком интересности. Начинаю свой ужасый рассказ, который берет свои корни с комы Вики...
Слова, которые вылетали у меня из уст, казались такими же мерзкими, как и то, что я описывал ими. Чувство отвращения поглощало меня, я хотел остановиться, сказать, что все нормально, но не мог из-за уважения к моей девочке.
* * *
— А сейчас... она пришла ко мне и сказала, что беременна. Это же не правда. Ты знаешь, что я... — ее глаза загорелись в темноте. Сейчас ночь, небо усеянно тысячами звезд. Она набирает воздуха и говорит:
— Вань, если бы ребёнок Насти был твоим, ты бы воспитывал его? — достаточно скверный вопрос, ведь ребенок Насти, но... ребенок мой.
— Безусловно; это же МОЙ ребёнок. — коротко отвечаю я, а с ее губ слетели слова, которые поразили меня всего.
— Ты хочешь детей... своих детей... наших детей?
— В смысле?
Вопрос, заданный мне Викой и заставший врасплох, заставил о многом задуматься. Я, Вика, наш ребёнок — в голове всё перемешалось. Сейчас я чувствовал непонимание, недоумение, страх. Я опустил голову в пол и схватился за неё. Мысли, бродящие в моей голове, разрывали её. Кровь приливала к вискам, и сердце билось в бешеном темпе. Осознание очевидного пришло ко мне не сразу — Вика хочет ребёнка. Ребёнка — маленького, беззащитного, нашего. Я поднял голову и посмотрел на Вику, попытавшись прочитать её мысли по взгляду. Она глядела на меня, не отрывая своего взора. Я понял, что она напугана моим молчанием; понял, что ей стыдно за свои слова; понял, как для неё это важно. Я набрался последних сил и начал говорить первым, тем самым прервав неловкое для нас обоих молчание.
— Вика, — пауза — вдох-выдох, — ты, что, хочешь ребёнка? — спрашиваю я, скорее констатируя факт.
Она опускает голову вниз и глубоко вздыхает — видимо, я задел её за больное. Слышу еле заметный всхлип и поднимаю её подбородок ладонью. Сердце сжимается — она плачет. Своей тёплой рукой смахиваю одинокую слезу с щеки Вики и тихо шепчу:
— Тише, тише, милая... милая.
— Ваня, — всхлип, — прости меня... Я не должна была даже думать о таком. — Встаёт, держась за стол, но я хватаю её за запястье, показывая жестом, что ей надо сесть.
— Вика, ты знаешь — я люблю тебя и уважаю любое твоё решение, — как бы соглашаясь с её мнением, говорю я, всё ещё не придя в себя после её вопроса.
Мы смотрим друг другу в глаза, изучая друг друга. Мы смотрим на улыбку друг друга; изучаем ямочки на щеках, скулы. Мы улыбаемся друг другу. И только сейчас я понимаю, какое она счастье. Моё счастье. И только сейчас я понимаю, как сильно люблю её. Она — моя жизнь. И наш с ней ребёнок сделает меня ещё более счастливым. Наш ребёнок. Маленький, хрупкий, беззащитный. Крохотное счастье. Наше счастье.
Я беру её за ладонь и расплываюсь в счастливой улыбке. Она такая милая, такая же маленькая, хрупкая и беззащитная, как ребёнок; но очень смелая. Я люблю её. И буду любить нашего ребёнка.
— Я, — откашливаюсь и привожу свои мысли в порядок, — безусловно хочу ребёнка, — вновь пауза.
Сердце колотится с неземной силой, но я продолжаю говорить:
— Я хочу нашего ребёнка, — четыре слова, сказанные мной, и она счастлива.
Мы держимся за руки и встаём из-за стола. Она смотрит на меня, я смотрю на неё. Мы улыбаемся — мы счастливы. Наши сердца бьются в унисон. И только сейчас я понимаю, что мы — единое целое. Мы — семья.
Мы приближаемся друг к другу, и я ощущаю её дыхание у себя на груди. Она поднимается на носочках и соприкасается своим носиком с моим. Я покрываю её губы своими, и мы сливаемся в поцелуе. Нежном, желанном, но в то же время страстном...
У нас заканчивается воздух, мы тяжело дышим, жадно глотая воздух, при этом не открывая глаз. Слова Вики глубоко зацепили меня. Ребёнок? Я, она и... малыш... такой же, как и его мама.
Эта мысль поразила меня до глубины души. Словно одним взмахом волшебной палочки, кто-то разбудил во мне ураган. Мысль о ребёнке зацепила меня, и я был готов на всё, чтобы увидеть это чудо, но... готова ли Вика? Готова ли эта девушка осчастливить и меня, и себя? Я вижу в её глазах яркий огонь, она думает о том же и пытается донести до меня свои мысли, которые я понял. Она готова. Теперь, когда я знаю, что мы оба хотим увидеть маленькое счастье, я не в силах сдерживаться, монстр сильнее рвётся из меня, ищет все возможные пути, чтобы вырваться, но я держу его в себе, пытаюсь всеми способами держать его в себе, чтобы не навредить ей. Пытаюсь быть нежнее с Викой, чтобы она почувствовала насколько я люблю, любил и буду любить её; едва касаясь пальцами её кожи, провожу линию от плеча до локтя, отчего она рефлекторно вздрагивает. Свободной рукой прижимаю Вику к себе, та дрожит, не издает ни звука. Теперь мы максимально близко друг к другу.
— Расслабься, — успокаивающий шёпот донесся из моих уст, а руки начали блуждать по её телу. Я впился в её нежно-розовые губы, словно вампир, жаждущий крови. Чувства меня переполняли, в этот момент мне показалось, будто мной кто-то овладел. Я пытался был жёстким, но в тоже время сдерживал себя, чтобы не навредить ей ещё больше. Напоследок, прикусив её нижнюю губу, я тут же ощущаю её тонкие пальцы на своей спине, моё сердцебиение отдается где-то внизу живота, а разум отказывается думать. Не теряя ни минуты, нахожу краешек футболки Вики и как в тот раз смотрю в её испуганные, но в то же время излучающие смелость глаза, и во мне зарождается сумасшедшая идея, которая пришла в голову только что.
Я плавно перемещаю руки ей на поясницу, заставляя дышать девушку чаще, опускаю их ниже и ниже, пока они не оказываются у неё под ягодицами. Один рывок, девушка охватывает ногами мои бёдра.
Я ехидно улыбаюсь, приводя девушку в недоумение, и стараюсь плавно переместиться к столу. Смахиваю в порыве злости все предметы, стоящие на столе, и бережно сажаю мою девочку на стол. В её глазах видны эмоции, непонятные мне, но я знаю точно, что это непонимание, а потом смелость и отважность. Ноги Вики скрещены у меня на пояснице, тем самым не давая оторваться от неё. Я смотрю на неё, она полна смелости, она готова, поэтому я, пользуясь случаем, не отрывая рук от её поясницы, немного приспускаю их. Как только я касаюсь застёжки джинсовых шорт, Вика громко вздыхает, её тело пылает, между нами жар, что виден даже на дальнем расстоянии. Одним ловким движением рук, я приспускаю их и окончательно срываю. Девушка сильнее охватывает руками мои плечи и шепчет что-то мне на ушко, но что — я не могу понять.
Отпустив мои плечи и освободив меня из объятий, девушка смело нагнулась вниз, демонстрируя ровную спинку, где иногда заметны маленькие бугорки, что гласят о том, какая она худышка, и неуверенно коснулась дрожащей рукой кожаного ремня на джинсах. Она ловко его расстёгивает и немного приспускает чёрную ткань, отчего её щёки вспыхнули новой порцией огня, невиданного мне. Она старается не смотреть туда всеми возможностями, но у неё ничего не получается, и из-за этого её щёки вновь налились кровью.
Я был поражен её смелостью, но пути назад нет, а его выбрала именно она — целеустремлённая Вика. Я чувствовал, как сильно бьётся её сердце, которое гласит о возможном страхе, как она излучает волнение, касаясь им меня, как на секунду, но всё же пожалела о своём выборе, я ощущаю это всё. Лишь одно чувство соединяет нас — желание. Мы оба хотим увидеть наше счастье, то, что будет веселить нас своим смехом, того, кто соединит нас навсегда.
Навсегда.
Едва ощутимо касаюсь её щеки губами, слышу её неровное дыхание — она боится, волнуется; провожу дорожку из поцелуев к шее, стараясь успокоить её, едва задев пылающие от жажды губы. Пробую отвлечь её от волнения, рассеять страх, поэтому нахожу краешек её футболки и рывком убираю её с прекрасного тела Вики. Шрам на животе, напоминающий ту страшную ночь, сразу же навеял ужас; но ничего, их больше нет, я отомстил, чего бы это мне не стоило.
Я провожу по болезненной коже, понимая, что она очень чувствительна. Вика громко вздыхает, обняв меня за плечи и прижав к себе, чтобы чувствовать стуки моего — на тот момент бешеного — сердца, которое выдало и мой — едва заметный — страх.
Чёрная ткань прикрывает всю её женскую красоту, не спешу убрать её прочь, чтобы не испугать её. Её руки смело блуждают по моей спине и быстро находят краешек майки. Сейчас она настроена решительно, как никогда, ехидно улыбаясь, она срывает её с меня, откинув ткань куда подальше. Теперь я чувствовал, как её пальцы блуждали по моей спине, чувствовал, как они дрожат, понимал, что ей страшно. Я медленно наклоняюсь к ней и кладу руки ей на плечи, пальцами едва задевая чёрные бретельки.
— Не бойся, Вика, я с тобой. — Она избегает моего взгляда, при этом старается не смотреть вниз, лишь закрыла глаза, дав понять, что она готова. Я последний раз провожу линию от плеч до талии и легонько её сжав, надавливаю на себя.
Громкий стон слетает с её губ, и я моментально закрываю её рот поцелуем. Наши языки вновь танцуют страстный танец, не давая вдохнуть свежего воздуха (хотя между нами находился только жар). Её руки дрожат так, как не дрожали никогда, они проводят линии около груди, что заставляет меня простонать сквозь поцелуй.
Подаюсь бёдрами вперёд, вхожу ещё глубже, предоставляя ей возможность прочувствовать всё, чтобы привыкнуть. Она не сопротивляется, двигает бёдрами мне навстречу, стараясь расслабиться при каждом секундном перерыве. Крепко держу её за талию, стараясь не отпустить и двигая ею то вперёд, то назад в зависимости от моих толчков. С её губ слетает стон удовольствия, и мне становится намного легче. Я уже не волнуюсь так, как раньше. Я чувствую её, в ней узко, тепло, жарко. От этого ощущения ухмыляюсь, переместив руки ей на бёдра. Отсутствие презерватива даёт возможность больше прочувствовать меня, а я её. Не останавливаю темп, напористо вхожу в неё, делая грубые толчки. От удовольствия вынуждаю мою девочку закинуть голову назад, предоставляя возможность сделать багряный засос на шее, но я сдерживаюсь, лишних взглядов нам не надо.
Жар между нами накалялся всё больше и больше с каждой секундой. Мы тяжело дышали, выдыхая при каждом толчке. Стол, очевидно, пошатывался, ничуть не смущая нас, а наоборот — заводя. С её уст срывались протяжные стоны, так же, как и с моих. Я не мог всё держать в себе, тела выдавали нас. Мы задыхались. Я ускорял темп — наши стоны заполнили кухню. Толчок. Мы больше не можем терпеть, с каждой секундой сил становится меньше.
Последний рывок, горячая жидкость изливается прямо в неё, даря ей невероятные ощущения. Это было заметно по её выражению лица: чуть приоткрыты губы, полузакрыты веки, тяжелое дыхание. Моя девочка. Моя. Она громко вздыхает, и я медленно выхожу из неё. Она вздрагивает от этого, но я подбадриваю её, обнимая.
***
После короткого отдыха, мне в голову пришла идеальная мысль, поэтому я откинул джинсы куда подальше, и обойдя Вику, взял её на руки. Она мгновенно сморщилась от боли в ногах (ведь они пребывали в одном и том же положении на протяжении длительного времени), и от этого я замедлил свои действия, заменив их на плавные.
Я медленно шёл к двери ванной, молча, без единого звука, размышляя о том, что было час назад. «Мы сможем, нам удастся», — твердил себе я каждую секунду, успокаивая.
На улице глубокая ночь, небо усеяно яркими звёздами, все спят, а мы не спим. В наших молодых сердцах горит надежда. И эта надежда ярче, чем самый яркий свет. Ребёнок. Если представить: я, Вика и он. Маленький, хрупкий, беззащитный малыш, который воцарит радость в нашем доме.
Тихо зайдя внутрь ванной комнаты я, прежде всего, бережно поставил девушку на пол. Я окинул её взглядом, и в голове затаилась одна мысль. Кое-что мешает...
— Позволь... — я коснулся чёрной застежки бюстгальтера, одобрительный кивок Вики дал мне знать то, что она согласна на это, и я с легкостью расстегнул лямку. Оставалось лишь скинуть бретельки — что я потом и сделал — и всё. Чёрная массивная ткань небрежно лежит на полу, а тело девушки стоит без единого движения. «Она устала», — подумал я и, придерживая её, мы вместе вошли внутрь кабинки.
Прохладная вода намочила уже и так мокрые волосы, затем стекала по нашим пылающим телам, потихоньку освежая. Вика стояла без единого движения, ещё больше изображая усталость, в этот момент во мне заговорил мой внутренний «я».
«Лучше принять ванну», — подсказал мне он, и я послушался его. Но не сразу.
Взяв в руки гель для душа, я немного капнул его на мочалку, а затем начал водить ею по хрупкой спине Вики, отчего она вздрогнула. Капли воды, которые отскакивали от стенок ванны, глушили слух, и я не услышал того, что говорит Вика. Она резко развернулась ко мне и, положив руки мне на скулы, поцеловала. Мочалка сразу же выпала у меня из руки, и я обнял её за талию. Её губы плотно охватили мои и не давали мне возможности двигаться, а это значило лишь то, что она полна сил.
Вода медленно стекала по её телу, придавая ей ещё более сексуальный вид. Оторвавшись от поцелуя, первым делом я прикусил нижнюю губу и начал медленно водить руками по мокрой спине моей девочки.
— Вика ... — мы не заметили, как прохладную воду заменила тёплая, и как мы оказались сидя на кафеле. Я сел сзади и охватил руками её живот, а она, в свою очередь, положила руки на мои. Возможно, через 9 месяцев на месте этого плоского животика будет находиться НАШ малыш...
Мои руки начали постепенно наводить круги вокруг низа живота, случайно задевая шрам, отчего Вика запрокинула голову мне на плечо и томно простонала. Я продолжал гладить чувствительное место, внутри которого пылал жар, и ожидался новый прилив возбуждения. Неожиданно она охватила своими ладонями мои руки и переместила их выше... выше...
Маленькая девочка хочет ещё? — От этой мысли я ухмыльнулся и последовал «указаниям» моей любимой девушки. Не сдерживаясь, я положил руки ей на грудь и едва чувствительно для неё сжал их. Последовал томный, удовлетворённый стон Вики. Мне всегда нравилось, когда ей приятно, то, как она извивается под моими ласками, это всё — блаженное чувство. Осознавать, что любимому человеку хорошо именно с тобой — вот, что значит счастье. Я легонько начал массажировать её грудь, доставляя ей невероятное удовольствие. Аккуратно сжав их, я уже не мог сдержаться, чтобы не поставить багряный засос на её шее, но не засос, а влажный след поцелуя.
— Ваня... — тихо прошептала она и выгнулась, как кошка, под моими ласками, вновь положив голову мне на плечо. Я словил момент и, коснувшись губами её кожи, нежно поцеловал, оставляя влажный след, который потом смоет водой.
Я сдержанно сжал её соски между пальцами, стараясь сделать ей приятно — чего я, безусловно, добился. Внутри Вики всё пылало, я чувствовал это, чувствовал её возбуждение, желание...
Сжав её грудь вновь, я услышал сладкий стон, Вики жадно хватала ладонями воду, желая за что-то схватиться в порыве страсти, но, к счастью или к сожалению, рядом ничего не оказалось...