24 глава
Лучик солнца заглянул в окно палаты. Скоро закат, нам придется идти пешком, что только радует. Вика говорит со мной, смеется со мной, и дышит на радость мне. Я слышу ее смех, и понимаю: мне так долго этого не хватало. Смотришь на её улыбку и забываешь про то,что должен ей сказать, вынужден забыть прошлые слова и сказать что-то другое.
Пока она собирала вещи, я подумал о том, что буду делать, когда она узнает о моих грехах. Узнает о горькой правде, которую я говорил ей не раз. Перед глазами сразу же появляется ненавистная картинка:
— Вика, когда ты была в коме, я и Настя.. — дрожа произносил я сжимая ладонь в кулак, одновременно хватаясь за простынь на кушетке. Стараясь не думать об этом, отвлекаюсь, смотрю на ее испуганные глаза.
— Что? Вы... неужели..?
Потрусив головой я откинул эту сценку в своих мыслях и снова улыбнулся ей. Не хотелось думать об этом. Я рукой провел по растрепанным волосам, немного приводя прическу в порядок. По лбу медленно стекал холодный пот, напоминающий о ужасной картине, а она испуганно подбежала ко мне.
— Вань... что-то случилось? — наклонившись ко мне и тронув мой лоб холодной ручкой спросила она. Я охватил её талию и посадил на коленки, как давно я этого не делал, тело сразу же покрылось сотней мурашек, а в душе зародилось тепло, которое я не чувствовал так давно. Она скрестила руки на моей шее и кончиком носа небрежно провела по моей щеке, так любя, как никогда. На миг я почувствовал ее губы на своих, как она дрожит, но затем, она оторвалась о меня, подарив мне секундное счастье. Я глубоко и тяжело вздохнул. Понимаю, что не смогу сказать ей правду. Это не подходящий момент.
— «Да кому ты врешь!» — говорит мне мое "Я". Я мысленно с ним соглашаюсь, еще раз думаю о ситуации. Вика охватила слабой ручкой мой подбородок и повернула его к себе. Мы смотрели друг другу в глаза, но теперь она хищник, а я жертва. Я чувствовал себя маленькой хрупкой девушкой, которая хотела отвести взгляд, чтобы не видеть противника, но она мне не давала. Она сделала тяжелый вдох и выдох.
— Почему ты дрожишь? Что случилось? — обеспокоенно спросила она и я взглянул на нее. Хотелось ответить, но я знал, что солгу. Знал, что язык заведет не туда, куда надо.
Фортуна улыбнулась мне уже который раз. В палату — кстати, без стука — вошел врач и коротко сказал:
— Держите справку. Вы свободны. — Он положил белый листик на тумбочку, а Вика как маленькая девочка — хотя она и есть маленькая девочка — запрыгала от радости и взяла небольшую сумочку в руку, чтобы выходить.
— Нет уж, давай мне. — Я выхватил сумку у нее из рук и преданно посмотрел ей в глаза, указав на выход.
Мы вышли с этого угнетающего здания который лишь навевал грусть и злость. Золотоволосая девушка протянула мне руку. Я любя взял её маленькую ладошку, которая была хрупкой как осколок кристального стекла и сжал её крепче. Она облегченно вздохнула и мы пошли вперед. Шли мы молча, проходя знакомые нам места. Ведь это тот самый до боли нам родной путь со школы. Каждое место мне было родным, каждый уголок, сантиметр...
Аллея. Именно с ней воспоминания и около нее. Тот домик, около которого был тот робкий поцелуй, который подарил надежду на ее любовь. Даже эти кусты вызывали у меня легкую улыбку и воспоминании о проверке Вики. Я смотрю в её карие глаза, которые искрились воспоминаниями и неведомым огоньком. Его было просто узнать, но сложно понять — что мог, наверное, только я. Это огонёк боязни, страха. Неужели она чего то боится? Или хуже.. боится меня, но скрывает это под маской смелости. Или же она что-то знает. Не хотел отрываться от её глаз в которых горел огонь, но я остановился на пол пути, немного дернув ее руку, чтобы та прекратила путь.
— Вика, скажи, ты боишься меня? — робко спросил я и положил руки на ее хрупкие плечи в ожидании ответа. Я мог предположить любые ответы, что подвластны только моему мышлению, но она оказалась умнее меня.
— С чего такие вопросы? Нет конечно. — Она приподнялась на носочки и впилась в мои губы словно вампир. Сейчас главной была она, а закинув руки мне на шею и уменьшив расстояние между нами на максимум, я полностью смог чувствовал ее уверенность. Я положил руки ей на талию и углубил поцелуй, пытаясь доминировать над ней. Но она оторвалась от меня и игриво прикусила мне нижнюю губу. Секундная боль, вызвана Викой поселилась на месте ее «укуса».
Ее взгляд с уверенного сменился на взволнованный. Ее глаза бегали со стороны в сторону, а сама она стояла без движений, смотря на мои губы. И только когда я увидел кровь на губе, понял в чем дело. Как только я захотел ей что-то сказать, она перебила меня:
— Вань, прости. Я... я случайно. Надо же, какой нелепый случай. Сейчас я достану салфетки... — быстро протараторила она и открыла свою сумочку. Я не стал останавливать ее, хотел посмотреть на ее глупенькие действия, которые она совершит. Она вытянула из сумочки пачку салфеток и потянулась рукой ко мне.. — и вытру кровь...
Я схватил ее руку и со смехом произнес:
— Малыш, успокойся, ничего страшного. — я взял салфетку из ее рук и хорошенько протер губу. — Это не больно, но терпимо. Так что, не волнуйся.
Я взял ее за руку, предварительно выбросив салфетку в урну, и прошептал, — но я отомщу тебе... малыш.
* * *
Родной дом. Видели бы вы, сколько радости было в глазах у Вики. Она словно вернулась в прошлое, обходя каждый сантиметр и угол. Даже не переодевшись, сперва обошла весь дом, а затем кинулась мне на шею и благодаря меня за то, что я вернул ее сюда каждую секунду. Столько радости я не видел никогда в жизни. В её жизни.
Скоро ночь, но она не может уснуть. Ее режим сбился, как и мой, стал неправильным, ужасным для организма. Она лежит передо мной и молча смотрит мне в глаза, перед этим долго лежа ко мне спиной — что мне, несомненно, не нравилось. Она думает, как и я, но о чем? О будущем, о прошлом или настоящем?
Она повзрослела у меня на глазах, с непослушной ученицы переросла в строгую учительницу, которой так и хотелось кем-то управлять. Я бы разрешил ей это, ведь она моя девочка — в глазах которой горит радость и печаль одновременно, мой малыш — который любой ценой хочет показать насколько он взрослый, но как всегда, ничего не получается, я не хочу тебя терять.
Тишину прервала она, — Вань, а что значили те слова? — о чем она? Какие слова? Неужели я оговорился? — Ну... о мести... — дала подсказку мне она, и я понял о чем говорит моя девочка. Глупышка, кома слишком повлияла на ее способности мыслить, поэтому пришлось ей рассказать все до мелочей, от чего она легко покраснела — ее выдал лунный свет.
— Вика...
— Что? — мигом ответила она и убрала руки с покрасневшего лица.
— Что ты чувствовала, когда находилась в коме? — достаточно глупый вопрос, для этого потребуется много думать, а для нее сейчас это не в силах, поэтому я решаю сменить вопрос на более понятный, более легкий. — Тебе ничего не снилось?
Она нахмурилась, что-то вспоминая, размышляя и обдумывая правильный ответ, а затем резко выкрикнув:
— Да! Мне снился ты, но ты был не один. С кем-то... а вот с кем... — я кладу палец на ее губу, чтобы услышать сердцебиение, и ее и мое. Достаточно глупый поступок, но я понял, она видела меня и Настю. Это я точно знал, поэтому прекратил ее высказыванье.
— Спокойной ночи. — Я приподнимаюсь и целую ее в лоб, слышу такие же слова от нее, и обнимая хрупкое тело, засыпаю...