23 глава
— Настя, прости, но мне срочно нужно в больницу. — Я неожиданно срываюсь с места и буквально лечу к ней, не чувствуя асфальт под ногами, не видя дороги перед глазами.
Почему я внезапно увидел ее и передо мной явилась ее палата, где она пробыла всего пару недель? Может, это галлюцинации? Почему именно в этот момент, когда я ощутил вкус новой жизни?
«Борисов, ты подонок. Новая жизнь еще не началась, а ты уже забыл старую. Нельзя так. » — он опять прав. Мой внутренний голос, который осуждает меня всегда остается победителем при любой ситуации.
— Что? А я? Зачем? — кричит мне в след Настя, но меня уже небыло рядом с ней. Я был в десяти метрах от нее или больше. Я бежал, закрывая руками лицо и вытирая глаза, которые слезились от теплого ветра. Не было времени нанять такси или сесть в автобус, это бы заняло довольно таки много времени и нервов. Сейчас я полагаюсь лишь на свои физические возможности, а не умственные.
Скоро я увижу мою девочку, которая так долго не могла видеть мир. Я покажу ей все, что не показал. Дам почувствовать всё, что не дал тогда. И злость, и любовь, и ненависть, и понимание. На чьей же стороне будет она?
* * *
— Девушка! Девушка! Вы нас слышите? — безрезультатно спрашивают врачи у девушки. В ее поле зрение попал только туман, а разум ничего не мог переварить. Она лишь издала слабый стон и закрыла глаза, словно навсегда. Доктора сразу же принялись приводить ее в сознание, но всё было бесполезно. Девушка лежала без единого признака жизни, не издавая ни звука. То ли ей было невыносимо сложно сделать это, то ли она вновь уснула..
* * *
Пот мелкими каплями,собрался у меня на лбу, от чего мои волосы неаккуратно прилипли к нему, а некоторые развивались на ветру, делая неуклюжую прическу. Я бежал к ней в надежде увидеть ее легкую улыбку, поговорить с ней и услышать ее голос, сказать те самые любимые три слова, которые говорил так редко, и.. поцеловать в ее нежно-розовые губы, вновь ощутить их.
Я старался бежать как можно быстрее, но мысли о моей девочке не позводяли мне этого сделать. Они отбирали у меня физическую силу, словно это пища для них. Пожалуйста, я хочу добежать до неё, увидеть Вику, дайте мне сил, ведь осталось всего чуть-чуть, каких-то пятьсот метров...
Появляется ненавистная одышка, которая мешает нормально дышать. Я смогу добежать, я могу, ведь передо мной есть цель — она. Есть цель — есть результаты. Я должен увидеть мою девочку не смотря ни на что, ни на кого — того, кто может подумать, что я сумасшедший, раз бегу ночью по улице — я увижу ее.
* * *
Доктора делают последние возможные действия чтобы привести ее в себя, танометр издает ровные звуки, промежуток между какими такой же одинаковый, как и между пищащими звуками, а это значит, что сердце девушки бьется. У них уже пропала надежда на то, что она выйдет из глубокого сна и будет жить, как все, но надежда умирает последней.
Последний яркий солнечный лучик исчезает и в комнате вновь царит мрак. Глаза девушки мгновенно распахнулись, пышные ресницы отдавали тень на веки. Мужчина в белом халате подошел к ней и всмотрелся в зрачки, но как только он нагнулся к ней, карие глаза повернулись в ту же сторону, демонстрируя то, что она полностью пришла в себя.
— Скажите что-то. Вы нас слышите? — сказал врач и в его сердце поселилась маленькая надежда. Светловолоска кивнула головой и произнесла:
— Д-да, — хрипло протянула она и тихо кашлянула. Некоторые врачи искренне заулыбались и подошли к ней, поправляя медицинские приборы и саму девушку. Она вновь может дышать, видеть, чувствовать. Она вновь с нами, в этом мире.
* * *
Как только я переступаю порог больницы, вспоминаю о том, что натворил. Настя, я, закат, алкоголь, постель — всё пролетело передо мной за долю секунды, и я задумался: стоит ли идти туда, если меня потом будут презирать и ненавидеть? Стоит ли целовать ее, если перед этим я целовал другую? Стоить ей фальшиво улыбаться, если дарил улыбку не ей?
«Ну, пока что она не знает, в чем ты согрешил, так что давай, иди.» — я почувствовал холод за спиной, меня будто что-то подтолкнуло и я, подошев, открыл белую дверь больницы.
Все врачи и люди удивились моему виду, растрепаные волосы, прилипшие ко лбу, большая одышка.. их веки мгновенно расширились, а особенно, медсестры, которая сидела в регистратуре.
— Извините, — сказал я и немного отдышался, — где находится Виктория Новикова?
Девушка не стала ничего спрашивать, лишь указала рядом находящуюся палату, где сквозь жалюзи немного пробирался свет.
* * *
В комнату вошел темноволосый парень, переглянулся удивленными взглядами с врачами и устемился своими изумрудными глазами на девушку, которая так же смотрела на него своей парой глаз.
— Вы кто? Выйдите отсюда! — кричали врачи, но слова отдавались гулом в ушах у Вани, а их движения были размазаны, словно эффект ЛСД. Они пытались выгнать его силой, вытолкнуть нежданного посетителя из палаты, но их попытки потерпели неудачи. Он не сводил взгляд с девушки, а та с него. У них обоих наворачивались слезы на глазах, они вот-вот заплачут.
— Выйдите вы. — твёрдо сказала она всем окрущающим, на что, как ни странно, все врачи покинули кабинет. Они остались вдвоем, опять...
— Вика...
— Ваня...
— Ваня... — шепчет она, будто зовет меня на помощь. Ее голос не такой, как был раньше, в нем слышатся нотки страха и потом пришедшей паники.
— Тихо, все хорошо. — Я смотрю ей в глаза, которые полны слёз, пытаясь успокоить. В комнате только мы, больше никого, кто помешает нам в этот особенный момент. Я медленными шагами подхожу к ней и сажусь на край кровати. Та тихо вздрагивает, и поднимается, пытается перебраться в положение "сидя", тем самым приближаясь ко мне.
Ее взгляд полон жалости и грусти, в глазах еще видны капли не вышедших слез, она пытается коснуться меня своей хрупкой рукой которую уже подняла, но Вика не в силах сделать это, её организм еще слаб, она не выдерживает и вновь неуклюже падает на постель. Я мгновенно реагирую, не даю ей сделать это. Обхватив ее за спину и держа на уровне десяти сантиметров от себя, я слышу ее неуверенное дыхание, которое еле слышно в повисшей тишине, она пытается как можно тише издавать вздохи, не навредив мне.
Я сильнее прижимаю ее к себе, чувствую хрупкое тело рядом с собой, одной рукой перебираю ее золотистые волосы, а второй проделываю круги по спине девушки. Она облегченно вздыхает, когда я на чуть-чуть выпускаю ее из своих объятий и тихо шепчу в пустоту, смотря ей в глаза:
— Малыш, ты как? Не плачь, успокойся. Видишь? Я рядом. — спокойным тоном говорю я и смотрю на прозрачные крупинки, которые рисуют дорожку от ее глаз и по щеке... — Я с тобой. Всегда. Слышишь?
Она лишь дрожаще выдыхает и пытается четко разглядеть черты моего лица, окинув меня серьёзным взглядом. Ее губы что-то шепчут, но я не разбираю ее слов, ищу второй способ: всматриваюсь в них, пытаясь читать по губам. Ничего не выходит. Опять.
— Д-да... я сл... — я не даю ей сказать что-либо, бережно кладу руку на ей на затылок — при этом успокаивающе поглаживая его — и легонько прижимаю к себе, нежно соприкоснувшись губами. У нее нет сил на сопротивление, Вика отдается мне и кладет руки на плечи, пытаясь сильно сжать их, показать свою любовь. Я и так знаю, знаю что ты любишь меня, дурака.
Чувствую соленый привкус, который возник из ее карих глаз, но это не сравнится со сладкими губами моей девочки, которые я готов целовать вечно. Незаметно проникаю в рот, сливаясь с ней в одно целое, танцуя этот непонятный танец, который дарит нам электрический импульс, что проходит сквозь наши тела, и чувствую, как по ее телу пробежалось сотни мурашек, от чего она взрогнула и решаю не идти дальше, нехотя отрываюсь от неё.
— Я заберу тебя отсюда. Обязательно — твёрдо говорю я и обнимаю ее так, будто в последний раз, вдыхая аромат ее волос, такой привычный, родной. Она ложится на постель и глубоко вдыхает, думает о грядущем сне...
* * *
Эту ночь я пробыл в больнице, сидя над ней ни разу не сомкнув глаз, будто ангел хранитель. Я вновь вижу как она спит, как ее грудь то опускается, то поднимается — она дышит. Она прекрасна даже тогда, когда спит. Но вспомнив о том, то что было пару дней назад, я понимаю, что нам придется пережить, но я не хочу терять ее, не хочу лишиться того лучика солнца, что освещал мне путь. Я понимаю, что натворил, простительно ли это?
«Простительно? Ты издеваешься? Даже я бы не простил. » — резко огрызается он и я мгновенно отвечаю ему:
«Может, простительно. Надежда умирает последней. И да, я же не тебе изменял, чего ты?» — я понимаю, что говорю сам с собой и потихоньку схожу с ума.
Склонив голову вниз, я еще пару минут размышляю о дальнейшем, но неожиданно, мои раздумья прервало учащенное дыхание Вики. Она буквально извивалась в постели, как змея, билась руками о матрас, сжимала простынь. Обильный пот покрыл её со лба и продолжил свой путь в шее. Я мигом соскочил со стула и подойдя к ней ближе, повис над маленьким тельцем, которому по всей видимости, снился ужасный сон. Секунда, она открывает глаза и не думая, кричит:
— Ваня! Нет! Ваня! — на её глазах выступают слезы, она хватается за первое, что видит — мою одежду — и тыкается в нее носом, тихонько вслипывая.
— Я тут, тихо, тихо. Спокойно. — я успокаиваю ее, при этом обнимая и целуя в макушку. Ее плач постепенно переходит в дрожащее дыхание, а я тем временем, медленно перемещаю ее со своих рук на кушетку.
— Ты рядом... — успокаивающе говорит она — как я понял — себе и облегченно закрывает глаза.
— Я рядом... — говорю я и провожу кончиками пальцев по ее щеке. — Я никуда не уйду.
* * *
— Пожалуйста, она чувствует себя хорошо — это же видно — можно ее выписать? — Умоляю я врача, который хладнокровно смотрел на меня, и не выписывал Вику из больницы.
— Нет, — озразил он. — пациенту в такое время нужен покой, вы что, были здесь ночью? — Его глаза вмиг покраснели, в них прыгало сотни чертиков, казалось, будто он сейчас взорвется от злости.
— Нет, послушайте, нет! — Добавляя громкости сказал я, — я не позволю чтобы моя девушка лежала в сырой палате, куда не попадает свет, еще и без пищи, — я чувствовал себя таким же злым, как и он. Я сказал правду, выговорился в конце концов. В его глазах потух тот пылающий цвет, теперь он смотрел в одну точку, на мое плечо или чуть выше него.
— Ваня прав, я не хочу быть здесь. Я полностью здорова, а в крайних обстоятельствах, буду лечиться дома. — Я услышал нежный женский голосок, который остудил тот пыл, что был во мне. Я развернулся и посмотрел на неё, полную уверенности в себе, и врача, который растерялся, как маленький ребенок. Смешная картина, не так ли? Маленькая девочка кричит на взрослого врача.
— Хорошо. Уезжайте. — тихо промямлил он себе под нос и уже направился к выходу, но я как всегда остановил его, помешал ему вот так просто уйти. Но это было обязательно:
— Вы же выпишите нам справочку? — я ехидно улыбнулся и положил руку ему на плечо, от чего тот вздрогнул — руку я машинально убрал — и сказал:
— Да. Конечно. — не менее насмешливо, чем я произнес он и удалился из комнаты.
— Ну что, — сказал я и ехидно улыбнулся и немного прикусил нижнюю губу, представляя полуобнаженный вид моей девочки — собирайся.
— Или мне помочь? — я подошел к ней с ухмылкой, она пыталась встать с кровати — такая смешная сейчас — чтобы в дальнейшем стоять на полу. А из моих уст не сходила ухмылка, которая поглощала мои плохие мысли, и навеивала хорошие.
— Помоги встать, а? Своё желание отложи на потом. — Сказала она так, будто видела меня насквозь, и еще раз попыталась перебраться в положение "сидя", но у нее как всегда не получилось.
— Ну хорошо, — я запустил руки ей под спину и колена — перед этим откинув одеяло — и поднял ее, от чего она мигом схватилась за мою шею, легонько коснувшись кончиком носа моего лица, от чего по телу прошлась дрожь. Тело на моих руках казалось не таким уж и тяжелым, по крайней мере, легче, чем было. — Слушай, а ты похудела... Всё, первым делом будем есть, я твой личный шеф-повар.
Я почувствовал тихую вибрацию у себя на руках, и сразу же понял кто это смеется, — лучше поставь меня, я две-три недели не ходила — это мне сказал врач. — сквозь тихий смех сказала она, я ослабил хватку у колен, и как только ее ноги коснулись пола, мигом подхватил ее за талию, ожидая худшего.
— Вань, ты чего? Все нормально, видишь, я иду, — она прошлась по палате и немного пошатнулась. Не знаю, что бы было, если бы я вовремя не подхватил ее, держа за хрупкую талию.
— Да-да, все нормально, — я перекривил ее слова и начал глазами обыскивать палату, — а где твои вещи? Кажется, я приносил их...
— Ты приносил их? Разве? — удивленный голос Вики заставил меня улыбнуться и коротко ответить.
— Да, я навещал тебя и принес твои вещи, что тут такого? — а сам я начал вспоминать, куда именно я положил их...
— О! Вот здесь, стой и не двигайся, — я медленно отпустил ее и подошел к тумбочке, достал оттуда ярко-зеленый пакет и легонько кинул его Вике, та, несомненно, словила его. — Давай, одевайся. — Я вновь пустил в ход ухмылку и не сдержался, взгляднул на нее, словив возможность присесть на кушетку.
Она стояла ко мне оголенной спиной, кучь оголив ягодицы и скинув медицинский халат, который ей дали, старательно одевая нижнее белье. Я бы помог ей, но...
«Нет, Борисов, нет, не смущай бедную девочку.» — подшучивал надо мной он, но я не отрывал взгляд от нее, не слушал никого, продолжал наблюдать за действиями моего ангела.
Когда она накинула на себя футболку не до конца, и развернулась ко мне, я увидел шрам на ее животе, напоминающий ту ужасную ночь. Те выстрелы и крики, ту кровь и рану, те чувства и ее слова:
— Ты найдешь себе другую. — Только сейчас я понял, что сделал это. Как же я глуп..
Как только ткань футболки покрыла ее живот, а она посмотрела на меня своей парой очаровательных глаз, я пришел в себя и мысли о том случае испарились, словно облако, но от них остался осадок...