24
Сейчас молока было слишком много. Грудь увеличилась, и плюс ко всему ощущалась каменной. При первой беременности молока практически не было, будто тело знало, что оно мне не понадобится, но сейчас оно буквально самопроизвольно просачивалось через соски. Грудь даже перетянуть не получалось.
Также, в этот раз я кормлю именно таким образом из-за неспокойного Финеаса. Он наотрез отказывается есть смеси, особенно из рук няни и ревел сильнее пока ему не давали то, что он хотел. Весь в отца, такой же упрямый и требовательный. Я не очень люблю контактировать с младшими, но всё же приходиться это делать. Тем более, после кормления чувствуется хоть какое-то облегчение в груди.
Покормив Луну, я присела на мягкий маленький диванчик и поудобнее взяла младенца. Он лучезарно улыбается своими беззубыми дёснами и щурит глаза, протягивая ручки к вырезу моего халата. Чудище какое, но всё же, заставляет меня снисходительно улыбнуться в ответ. Жадно причмокивает сосок, я же слегка дёргаюсь, когда маленькая ручка сжимает чувствительную кожу груди. Смотрю в окно, где виднеется прекрасный закат. Розово алый оттенок на горизонте проходит полосками сквозь балки кремового жалюзи. Вновь обращаю свой взор на ребёнка. Он в полудрёме уже прикрыл один глаз, еле оставляя другой почти открытым. Масштабный сбой в генетике подарил Луне и Фину необыкновенные глаза. Увидев в первый раз ярко-выраженную гетерохромию, впала в некий ступор. Данное отклонение в эстетичном виде завораживало и привлекало внимание, и было далеко не недостатком.
Краем глаза замечаю тёмную фигуру в дверном проёме. Он неотрывно смотрит на меня, усердно о чём-то размышляя и даже не моргает, что слегка настораживает меня. Прикусываю губу и опускаю голову на уснувшего сына. Всё ещё чмокает сосок, но уже не так активно и явно. Аккуратно убираю от него грудь, он хмурится, но благо не просыпается. Слишком редко бывает тихим. Укрываю оголенный участок тонкой тканью халата и поднимаюсь, чтобы положить ребёнка в кроватку. Необычайное сходство черт детского лица с отцовскими. Качнув разок колыбель, отхожу в сторону, обращая свой взгляд в его сторону, и приподнимаю одну бровь в немом вопросе. Кёрц до сих пор молчит, а тело морозит он проникновенного взгляда.
Поёжившись, тру руки и складываю их под грудью. Совершенно незаметно для меня, красочный закат сменился пасмурностью, начинается ливень. Капли настойчиво бьются в окно, будто желают пробить толстое стекло и пробраться внутрь. Он грациозно трёт подбородок, после чего выдаёт:
— Это дико заводит.
— Что конкретно? — смеюсь, опуская голову, а заправленные за ухо волосы тут же спадают мне на лицо.
— Ты права, — медленно движется в мою сторону и останавливается слишком близко, заставляя тем самым меня дышать чаще, — выделить что-то одно невозможно.
Он ведёт холодными пальцами по моей шее, медленно, словно искуситель пытается вынудить свою жертву на очередной грех. Наклоняю голову назад, блаженно прикусывая губу. Жертва этого и хочет, только этим и бредит. Лишь от совершенно невинного касания возбудилась в считаные секунды до предела. Приоткрываю губы и смотрю снизу вверх в его тёмные глаза.
— Зачем же ты мучаешь меня? — глажу его щеку другой рукой и сжимаю волосы на его затылке.
— Мне нравится смотреть, как ты изнываешь в желании, — по голосу слышу, он сам на пределе, еле держится. Мы воздерживались от близости уже как две недели после его возвращения, а сегодня Элис, слава всем богам, после осмотра дала нам разрешение.
— Конечно, ты всегда берёшь то, что хочешь, — дую губы в придуманной обиде и в такой же манере продолжаю — А мне ничего не остаётся делать, кроме как подчиниться.
— Был хоть раз, — тянет v-образный вырез халата на мне всё ниже, открывая больший вид на обнаженную грудь, но всё ещё не оголяет соски, — когда ты не хотела? — собираюсь ответить, уже было открыла рот, но он выставил перед моим лицом указательный палец и совсем тихо добавил: — Только не смей лгать, милая жена.
— Ну раз так, дорогой муж, — резко отступаю назад освобождаясь от его рук, но тело в ту же секунду дёргается, возбуждение никуда не делось, желает вернуть его прикосновения. Гордо поднимаю подбородок и смею лгать прямо ему в лицо, — то был один разок, — крепче завязываю пояс халата, с вызовом глядя в его сощуренные глаза, — может и два, или даже три.
И я говорила далеко не про те разы, когда между нами была пропасть. Мы оба решили, что лучше для меня будет просто забыть всё, что он делал со мной. Сейчас я просто играю, мы часто делаем подобные вещи перед основным действием.
Смешок слетает с изогнутых в улыбке губ, а он опять подходит ближе. Слишком близко, чтобы мне хватило сил продолжить эту игру. Тянет за поясок только что завязанного мною банта, немного распуская узел, но я останавливаю его.
— Нет, — пытаюсь перехватить жалкую неуловимую шелковую ленту, но всё без толку, — я и сейчас не хочу.
Уже зашагала в сторону двери, но он больно схватил меня за запястья, вплотную прижимая к своему телу. Сердце забилось чаще, температура подскочила, всё лицо горит. Знает все мои слабости, ничего не утаить от этого мальчика. Плотно стискиваю зубы и невозмутимо поднимаю голову, будто становясь таким образом выше.
— Отпусти меня, — из-за запредельного возбуждения и непреодолимого влечения, голос становится злым и слегка негодующим. — Я не в настроении, видеть тебя не хочу.
Брови его ползут вверх, а рот приоткрывается, но усмешка никуда не исчезает. Ну что же он творит?
Судорожно сглатываю накопившейся в горле большой ком, и моя напряжённость не остаётся не замеченной. Сама затеяла игру с огнём, с самим дьяволом.
— Чертовка, — резко поднимает моё тело, опрокидывая на своё плечо. Собираюсь завизжать от неожиданности, но подавляю громкий звук ладонью, ведь Фина только удалось уложить спать.
— Что ты творишь?! — шиплю, когда он несёт меня вдоль тёмного коридора, направляясь в спальню. Ойкаю, в один момент он с силой шлёпает меня.
В ответ легонько бью ладошкой его твёрдую спину и не замечаю, как мы оказываемся в ванной. Ставит меня на ноги и тут же задвигает стеклянную дверцу душевой, не позволяя даже раздеться. Включает ледяную воду, но разгоряченное тело не даёт мне замёрзнуть, губы подрагивают, ноги рефлекторно сводятся вместе всё сильнее. Боже.
— Ты врёшь мне? — опускает свою ладонь к моим сведённым ногам и медленно поглаживает горячую кожу.
— Да, — всё ещё держусь.
— Что? — ставит руки по обе стороны от моей головы, тем самым захлопывая не имеющую теперь выхода ловушку. Его волосы промокли вплоть до самого последнего волоска, всё больше капелек стекают с челки, превращаясь в маленькие ручейки. Между ног что-то болезненно ноет, из-за чего голос подводит меня.
— Д-да, я вру тебе, — прикрываю глаза от бури ощущений внутри. Слишком тяжело.
Ухмыляется и поворачивает голову в сторону, должно быть, ему тоже невмоготу терпеть это, но меня нужно наказать. Хватает своей большой ладонью мою ногу и забрасывает себе на спину. Господи.
Холодная вода одновременно успокаивает, но и вместе с этим подливает масла в огонь. Она настолько холодна, что становится обжигающей. Халат давно пропитался влагой, из-за чего тонкая ткань прилипла к телу.
— Маленькая обманщица, — хриплый шёпот, грубые сильные руки, дикий взгляд. Шлёпает меня, но сразу же хватает ногу и прижимает к своему телу.
Чувствую его такого твёрдого, прямо между моих ног.
Я становлюсь совсем покорной в его руках, мягкой и податливой, точно пластилин, таю точно льдинка. Жалобно мычу, когда он пахом ещё сильнее вжимается в меня, заставляя выгнуть спину и упереться головой в стеклянную стенку душевой. Мучает меня, принуждает изнывать в желании, ведь ему это так нравится. Горячие губы покрывают мою шею поцелуями. Покусывает кожу, оставляет свои тёмные метки. Совершенно неспешно развязывает пояс моего халата, отчего тот раскрывается по обе стороны полностью обнаженного тела.
— Теперь очередь папочки наслаждаться твоей грудью.
Сжимает рукой чувствительную грудь, и теребит сосок зубами, одновременно с этим обводит его ореол языком. Блаженно стону и кладу ладони на его плечи. Недовольно рычит и одной своей рукой удерживает мои над головой.
— Черт возьми, хватит, — закатываю глаза и вскрикиваю, когда он находит эрогенную точку на моём теле и всасывает кожу.
— Мне остановиться? — не смотря на сказанное с нескрываемой иронией, он продолжает жадно ласкать мою кожу, но, не дождавшись ответа, отрывается, вглядываясь в мои помутневшие глаза.
— Не-ет, — тело жаждет его прикосновенной и болит от долгой бездейственности.
— Повтори, — демон играется со мной, балуется с тем, что мне не подвластно.
— Нет! Не останавливайся, — довольный сразу же с пристрастием возвращается к развратным ласкам.
Прикусываю губу, время от времени что-то говорю сквозь нескончаемые стоны и всхлипы. Широко распахиваю глаза, когда он поворачивает меня к себе спиной. Рефлекторно упираюсь в запотевшее стекло руками, немного выгибаясь в спине. Непроизвольно трусь ягодицами об его пах, что вызывает утробное рычание с его стороны.
— Кё-ёрц, — тяну его имя точно жевательную резинку. Он надавливает пальцами на местечко меж моих раздвинутых, дрожащих ног, — пожалуйста.
Стягивает уже не играющий особой роли халат с моего тела, но сам остаётся полностью одетым, только промокшим насквозь. Снова оказываюсь к нему лицом.
— Не смей мне врать, — кладёт ладонь одной руки на мою скулу и большим пальцем оттягивает нижнюю губу вниз. Другой же рукой упирается в скользкую поверхность стены. — А иначе, я буду очень злиться.
— Тогда я буду обманывать тебя как можно чаще, — томно, словно и не я вовсе говорю это. Цепко хватаю его затылок, сжимая волосы и пылко целую его разомкнутые губы.
Играюсь с нижней губой, дразня, не проникая языком, за что получаю моментально. Кусает мою губу и врывается в рот.
— Ни на шаг от меня ночью не отойдёшь, — разумеется, столько времени мой мальчик был без «сладкого».
Целует подбородок, скулу, медленно опускаясь к шее.
— Ни на шаг? — на выдохе, кое-как успеваю спросить.
Остаюсь без ответа. Холодная вода продолжает нещадно морозить кожу, но кровь внутри бурлит. Резко хватает меня за ягодицы тем самым заставляя обнять его ногами. Черт бы его побрал. Сквозь поцелуй, невесомо касаюсь краешка его промокшей футболки и тяну его вверх. Сам снимает ненужную вещь. Дальше всё как в тумане. Немного подрагиваю и он, так и не оторвавшись от моих губ, проворачивает кран. Вода становится теплее.
— Я не могу больше, — скулю, а он сжимает мою грудь. Приятная боль заставляет вскрикнуть. — Дья-явол!
Закрываю глаза, содрогаясь всем телом от мощных толчков. Вколачивается в меня не жалея, ведь так давно хотел этого. Хватаю рукой его подбородок и, слегка вжимая ногти в кожу, целую сначала его нос, после с необузданной страстью приступаю к губам.
Ванная, с запотевшими стеклянными поверхностями наполняется моими криками, стонами и жалобными всхлипами в преддверии конца. Сжимаю его волосы на затылке, оттягивая пряди.
— Ты же не думаешь, что на этом я остановлюсь? — последний толчок.
— Решил наверстать упущенное в полной мере?
Облизываю губы и судорожно сглатываю, во рту пересохло.
***
Мокрые волосы пропитывают тонкие простыни большой кровати. Он навис сверху, не отрываясь, рассматривая моё лицо. Еле касаясь, поглаживаю его щеку, он прикрывает тёмные глаза и я готова поклясться, он чуть ли не урчит от удовольствия.
Наносит глубокие порезы на моём животе, рёбрах. Оставляет синяки от грубых пальцев на шее. Багровые пятна покрывают обнаженную грудь и ключицы. Все чувства обострились. Капельки горячей и вязкой крови стекают по рёбрам, животу. Неразборчиво что-то говорю, совершенно себя не контролируя.
Спускается вниз, по моему телу. Оставляет поцелуи на разгоряченной коже, охлаждая своим прерывистым дыханием. Слизывает кровь с порезов. Теребит подтверждавший от возбуждения сосок, больно прикусывая его. Пытаюсь свести ноги, ведь тяга внутри не даёт возможности терпеть это.
Он не доволен моей выходкой. Хватает руками мои бёдра и резко разводит их. Выгибаю спину, стону. Он накрывает сокровенное место губами, безжалостно теребя кожу.
— Кё-ёрц, — заикаюсь, ведь он лишь дразнит меня. — А-ах.
Даже сейчас, не видя его лица, знаю, что довольно улыбается, так как полностью управляет моими чувствами. Находит губами самое чувствительное место и доводит меня до точки, всасывая кожу. Извиваюсь под ним точно кошка. Кричу, что есть мощи, забываясь от наслаждения.
Оказывается на уровне моего лица и пылко, собственнически терзает губы. Целует мою щеку, скулу и, уткнувшись в мою шею, кусает кожу до крови и резко врывается в моё тело. Вскрикиваю, обхватывая рукой его шею сзади. Обнимаю его тело ногами и вся дрожу от сильных толчков.
Дыхание сбивается, смешиваясь с его тяжелым и отрывистым. Врывается в мой рот языком и, играясь, углубляет поцелуй. Оттягивает нижнюю губу.
Кричу, ведь он довёл меня. И парень совсем не шутил, когда говорил, что я не отойду от него. Эта ночь казалась мне такой бесконечной...
***
Маленькая девочка уснула на его груди, ведь он отнял все её силы без жалости и устали имея практически всю ночь. Для него это было позволительно, так как провести три месяца без желанного тела являлось жесточайшей пыткой. Тихо сопит, щекоча дыханием его кожу. Рассматривает её черты, которые и без того знал во всех подробностях, во всех эмоциях. Он знал, как она улыбается, когда недовольна — хмурит брови, когда хочет чего-то прикусывает губу и отводит взгляд. Но больше всего ему нравилось смотреть на неё, когда девушка с красными разгоряченными щеками, туманным взглядом стонала под ним. Аккуратно убирает тёмные волосы с её лица.
Он вернулся.