14
— Зачем мы здесь? — полная луна светит ярко, подобно жаркому солнцу. Зубы слегка постукивают от прохлады, однако в то же время ощущаю приятное тепло.
Напротив то озеро, про которое хоть и знала изначально, но до сегодняшней ночи не посещала. Картина напоминала сказочную лагуну. Ровно посередине висела луна окружённая россыпью мерцающих звёзд. Всё это очень красиво, безумно, невероятно и сногсшибательно. Песочный брег омывают прозрачные, небесно-чистые воды колышущегося озера. Вид отвлёк меня от основных мыслей и вопроса, на который он не спешит отвечать, давая мне время насладиться.
Совсем не моргаю. Он поразил меня, похитил меня. Навсегда.
А после вырвет остатки сердца, но что страшно, я сама до последнего буду в неведении.
— Сними халат и заходи в воду, — он сам уже успел раздеться и шум плескающихся крупных капель донёсся до моих ушей.
Прямо в воду? Там же до жути холодно сейчас. Он хочет, чтобы я от ознобу преждевременно родила? Не лучшая идея, но если не пойду сама, сделает по-своему и затащит любыми способами. Мне и здесь прохладно, хоть и воздух стоячий, даже легкого ветерка нет.
Медленно и совершенно нехотя развязываю пояс на этот раз кремового халата. В животе что-то дёргается, а я по привычке смахиваю волосы, тем самым скрывая голую грудь. Да мой сладкий малыш, маме холодно, но благо тебя убережёт моё внутреннее тепло.
Мягкий песочек приятно подстраивается под каждый мой неуверенный шаг, и маленькие песчаные частички ласкают ступни. Я никогда не понимала его поступков, но всегда знала его извращённые желания и выполняла каждое из них. Потакала ему, как и сейчас.
Судорожно вздыхаю, когда касаюсь глянцевой глади кончиками пальцев. Она кажется ледяной.
— Иди ко мне, — он по пояс стоит в воде и подзывает меня, но всё же, несмотря на это, я не могу двинуться с места. Мне холодно. — Я согрею тебя, сладкая.
Знаю, если не сдвинусь сама, подойдёт и тогда дело совсем худо будет. Медленно, переступая через судороги тела и уже сводящиеся от холода мышцы, иду к нему. Под ногами чувствую всё тот же песок, но более вязкий из-за воды и совершенно не рассыпчатый. С каждым шагом всё тяжелее, а он отходит всё дальше, улыбаясь. Дразнит меня, издевается. Когда расстояние становится равным лишь одному моему шажочку, он вновь шагает в самую гущу озера.
— Иди ты, — обиделась на него, уже всерьёз направляясь обратно.
Я устала, плюс ко всему совсем ничего не понимаю, что для меня хуже в сто крат.
— Нет уж.
Вода препятствует моему быстрому перемещению, что позволяет ему ловко поймать мою кисть. Он с силой дернул меня, заставляя буквально припасть к его телу. Это малейшее движение позволило совершенно слабому импульсу тепла пронестись по пронизанному холодом телу. Вода пропитала кончики волос, и они прилипли к груди, повторяя изгибы голого тела. Он продолжает с силой удерживать кисти моих рук и безотрывным помешанным взглядом пронизывает насквозь всю меня.
— Ты забылась? — чувствую ладонь на своей талии. Тепло его тела контрастирует с холодом воды. — Будешь делать то, что я тебе говорю.
— А у меня есть, или был когда-то, выбор? — шёпот, лишь только шёпот удаётся вымолвить для него.
Вздрагиваю всем телом и опускаю взор. Стало слишком холодно. Одной свободной рукой пробую обнять себя и согреть тем самым, что заведомо абсолютно бесполезно.
Он обнимает меня крепко, защищая своим теплом от всего мира. И в один миг, в один момент мне становится хорошо.
Он целует мою шею, плечо, а я чувствую полную невесомость в воде. Боль в пояснице и коленях отступает и рассеивается. Мне стало легче.
Тишина, благоговеющая тишина с приятными отголосками успокоения плещущейся воды.
Отстраняюсь совсем чуть-чуть и заглядываю в его глаза.
— Насколько же ты необыкновенный, — целую его, прикрывая глаза и получая ещё больше уютного тепла и удовольствия.
Он без страсти или любимой похоти целует мои губы. Сдерживается, ради момента. Зарываюсь рукой в его волосы и притягиваю парня ещё ближе.
От третьего лица
Он всегда брал от неё столько, сколько хотел, больше, чем смог бы вернуть, да и не собирался он отдавать долги. Он тратил её, как люди тратят деньги или растрачивают свою жизнь. Медленно, по ложечке, уничтожал её нервы. Медленно сводил к нулю врожденно вполне крепкое здоровье. Медленно убивал её. Всё медленно, но вот что обидно, необратимо.
Отголоски больного прошлого до сих пор докапываются до девочки. Возникли проблемы с желудком, а перед этим частые обмороки которые уже удалось свести на нет. От прежней Табиты мало что осталось, теперь вся она была в его власти. Он управлял ею, владел, заставлял, принуждал. Называйте это как хотите, так же найдя кучу синонимов, правда та же. Табита сравнима с хрусталём, такая же хрупкая, маленькая и требующая должного внимания и обращения.
Кёрц не знал, как она справится с этой беременностью, но в одном он изменился. Чтобы девочка жила для него, он был готов носить её на руках, лишь бы не пошатнуть в очередной раз хлипкое здоровье, коим разрушителем и являлся.
Теперь у Табиты были достаточно слабые кости, а от тяжести и веса он видел, как мучает девушку поясница. А она смиренно молчит, ни слова ему не сказала. Он привёл её сюда, в воду, чтобы помочь расслабить мышцы и унять боль. Благо она быстро согрелась в его руках и уже не дрожала подобно осиновому листу под гнётом дуновения непреклонного и несущего беспорядок ветра.
Она оторвалась от него и, потупив игривый взгляд, провела языком по губам. Он не устанет повторять, насколько же красива Табита. Ему нравилось смотреть на неё, ему нравилось находиться рядом с ней. Сейчас девчонка аккуратно, под водой взяла его руку, которая всё это время покоилась на её талии и приложила к животу. Кёрц усмехнулся. Он чувствовал рукой, как его ребёнок внутри девушки толкался, растягивая кожу живота. Не смог он продержаться дольше. Не убирая руку, вновь поцеловал её более настойчиво и требовательно, а девочка лишь мгновенно ответила на поцелуй, обнимая при этом его за шею.
На данный момент то, что ребёнок шевелился, давало понять ему одну очень важную вещь: Табита на самом деле счастлива сейчас, и малыш внутри это чувствует.
Очень скоро ей придётся перенести самое жуткое. Если бы Табите сказали представить самое ужасное, она не смогла бы предугадать того, что заставит её пережить он.
Всё было готово, день назначен. И эта дата оставит свой след в памяти, ведь будет выгравирована и станет главной болью девушки.