7
— Купи мороженое, — разговаривая по телефону с Кёрцем, параллельно пытаюсь приготовить простейший салат.
— Которое в оранжевой упаковке? — слышу шуршание на той стороне провода и раздражаюсь, когда помидор выскальзывает из-под тупого ножа. Вскрикиваю и с характерным лязгом откидываю нож в другую сторону стола, затем выбрасываю жалкую помидорину.
— Нет. В оранжевой с карамелью, зелёное вроде с фисташками, — открываю шкафчик и кидаю помидор в мусорное ведро. — Розовое.
— Маленькое или большое? — подумав немного, пришла к самому логичному выводу.
— Большое конечно. — С чего вдруг решила объесться сладостями, не знаю.
— Хорошо. У Лилит всё есть? — он вымотался после тяжелого рабочего дня и уже очень хотел поехать домой.
— Думаю, да, только вчера ведь Миссис Смит в магазине закупалась с ней.
— Понял. Давай, скоро буду.
Вызов оборвался. Я закончила приготовление салата и достала запечённую курицу из духовки. Кулинария в действительности трата времени, но это успокаивает. Так что иногда, я трачу время на данное занятие.
***
Лилит отказалась выходить к ужину, должно быть, строя новые злостные планы на Тобиаса завтра. Золотой ребёнок.
Он размеренно ел и одновременно читал отчеты с работы. Взгляд был туманным, а глаза достаточно уставшими.
Опускаю глаза на свою порцию и понимаю, что даже вилка салата кажется непосильной. Меня выворачивает лишь от одного запаха еды. Чем могла отравиться? Воздухом?
Смотрю на теперь уже пустой крафтовый пакет, сложенный на мраморной белой столешнице, и вспоминаю про мороженое.
В один момент меня посещает навязчивая мысль, и не покидает голову на протяжении нескольких минут. Решив всё-таки перестать тренировать силу воли, иду к холодильнику и достаю шоколадное мороженое с крошкой. Присаживаюсь на место напротив него, и отколупываю неподатливую крышку. Позабыв о приготовленном, ещё тёплом ужине начинаю поедать сладость без задней мысли. Рассматриваю светлую кухню, и взгляд цепляется за большое, прикрытое кружевным тюлем окно. Погода радовала пасмурностью, которая была присуща для этого города. Тёмные облака окончательно затянули небо, а свист сильного ветра, смешиваясь со звуком антикварных часов, слышался даже в доме. За окном с тёмной рамой раскачивалась небольшая яблоня с плотными листьями глубокого зелёного цвета. Стоящий рядом молодой дуб отказывался повелеваться бойкому ветру и невозмутимо стоял, лишь листочки судорожно трепыхались.
— Ты не хочешь нормально поесть? — отвлекается от бумаг с кучей неинтересной писанины и отпивает вино, смотря на меня.
— Не-а, — показательно облизываю ложку и зачерпываю ею очередную порцию сладости. От общей массы осталось меньше половины.
Приподнимает одну бровь и окончательно откладывает бумаги на стол. Откидывается на спинку стула и задумчиво трёт подбородок. Всё еще не переоделся, оставаясь в светлой рубашке с закатанными рукавами, и всего-навсего на входе снял пиджак. Слишком надолго задерживает на мне взгляд, словно собирается что-то спросить. Щёлкает пальцами и резко встаёт, отчего я пребываю в недоумении. Что задумал?
Отвлекаюсь от нестандартной ситуации и продолжаю, как ни в чем не бывало, есть. Когда выскребаю остатки подтаявшего мороженого с краёв, он возвращается и кладёт на стол предо мной коробочку теста.
— Зачем он мне? — хмурю брови и ставлю пустое ведёрко на стол, не вынимая оттуда ложку. Сцепляю руки на груди и бесстрастно смотрю на него снизу вверх. Глупость, я не беременна.
— Нам же нужно знать наверняка, дорогая, — ухмыляется, будто уже знает, что будет ответом на предположение.
Злостно фыркаю и смотрю куда-то в сторону. Раздражает.
— Ладно, хорошо, — бахаю руку с хлопком на тест и беру его со стола. — Мне не сложно, но даже не допускай мысли об этом.
Громко топая, встала из-за стола и стремительно полетела в ванную. Немыслимо!
От третьего лица
Девушка стояла напротив зеркала в ванной и не могла поверить своим глазам. В дрожащих руках лежит тонкая белая полоска.
«Да этого просто не может быть»
Подобного рода мысли не покидали окаченной, словно холодной водой головы Табиты. Она глупо хлопала глазами, даже не предпринимая попыток сдвинуться с места.
Чёрт возьми, конечно, это могло произойти, дрянная голова. Будто они последний месяц постоянно предохранялись. Через раз, как приходилось. Но конечно мысль о беременности не посещала её голову. Именно тот случай, когда ты бы не хотел, чтобы это произошло, но и для предотвращения ничего не делал
На ватных ногах она вышла из просторной ванной, выключив приглушённый цветной свет, закрыла дверь. Руки трясутся, держа положительный тест. Кёрц расслабленно сидел на стуле, допивая остатки вина из бокала с тонкой, хрустальной ножкой.
Она нехотя проходит к столу и садится напротив, напряжённо дёргая ногой. Он пристально смотрит на неё в немом вопросе, но видя её состояние, сам уже знает ответ. Звонко ставит бокал на тёмный стол и складывает руки домиком. Ветер за окном завывает всё сильнее, и даже крепкий дуб не в силах удержать свою размашистую крону. Преклоняется в разные стороны от переменного холодного, мощного ветра.
Она аккуратно кладёт тест на стол и кончиками пальцев двигает ближе к нему. Благо, напряжение удаётся более или менее держать под контролем, ведь пару разделяет массивный широкий стол.
Он, улыбается, обнажая щербинку между зубов, и берёт невесомый кусок пластика, который уже не имеет смысла рассматривать.
Табита
— Даже и мысли не допускать? — обращает сказанное мною чуть ранее против меня и игриво смотрит в ошарашенные глаза.
Да чёрт возьми, я в откровенном шоке, который даже не пытаюсь скрыть.
— Кёрц, в этом и капли забавы нет, — обиженно дую губы, отводя взгляд в сторону. Такой весь всезнайка, аж тошнит.
— Я думаю иначе, — встаёт из-за стола, а я выдыхаю, теряя зрительный контакт.
И кто же станет нашим следующим продолжателем? Может, как он и хотел, у Лили будет брат? Им всем от этого радостно и весело, а мне опять мучиться всю беременность.
— Надо было покупать больше мороженого, — язвительно и с долей сарказма продолжаю. — Мне же теперь позволительно, ведь так, дорогой муж? — кривлю лицо строя приторно сладкую физиономию.
Встаю, и отодвинутый стул неприятно для ушей трётся об тёмный паркет. Конечно, как и было в первый раз, мне сильно хочется сладкого. Именно поэтому этот дьявол сразу все понял, одна я тут непросвещённая. Выбрасываю ведёрко в урну, нажимая на металлическую педаль.
Хмурю брови и злостно дую губы. Девять месяцев ада мне обеспечены, не сомневаюсь.
Он выкладывает посуду в раковину и идёт в мою сторону.
— Моя девочка расстроена? — щеку холодит от кончиков его пальцев. Отвожу взгляд, продолжая раздраженно супиться.
— Очень и очень.
— Не дуйся, там есть ещё мороженое, — указывает на холодильник, но от этого не легче. Какой предусмотрительный! — Оо-у, — заинтересованная, наконец, заглядываю в глаза, владелец которых настоящий дьявол, — девочка хочет ласки?
— Нет! — хочу конечно, но меня раздражает его повсеместная власть. Всё знает, всё без утайки. — Это же возмутительно! «Я такой весь из себя, всевластный, беру что хочу»,— передразниваю его, отходя на приличное и, казалось, безопасное расстояние. Лицо горит, а тело бьёт мелкая дрожь от злости и негодования.
— Прекрати, — медленно, крадучись, подходит, угрожающе надвигаясь на меня подобно нерушимой скале, а я, наоборот, с прищуром и яростными глазами пячусь назад. — Я же дам тебе то, чего ты хочешь.
— А ты знаешь, чего я хочу!? Секс — это то, что мне требуется постоянно, по твоему мнению? М? — когда достигла и почувствовала позади диван, аккуратно не глядя обошла его и продолжила пятиться. Не было в этом смысла, кухню миновала, гостиная так же не бесконечная.
— Сейчас тебе нужно именно это, — он ухмыляется, чем злит меня ещё больше. Вот же черт, всё видит.
— Нет. Мне не нужно это сейчас, — уперлась лопатками в стену, проклиная всё на свете. Твою мать, я же не смогу строить из себя обозлённую суку вечно. Рано или поздно он возьмёт меня, опять переманивая победу на свою сторону, а я внемлю сокрушительное, но до одури сладкое поражение. Подходит совсем близко, практически вплотную, а я пытаюсь придать взгляду как можно больше уверенности и стойкости. А коленки уже дрожат и сводятся вместе, что бы ты, Табита, не делала. — Не смей! — повышаю голос, когда он кончиками пальцев стягивает мою футболку, оголяя одно плечо. Ну нет же.
Пробую оттолкнуть его руками, но он хватает их, полностью блокируя малейшие сдвиги. Заводит кисти над головой, пристально рассматривая моё лицо.
— Ни к чему противиться, сладкая, прими поражение, получив удовольствие. — Стону, когда его губы мелкими, кроткими поцелуями покрывают ключицу и открытое плечо. Это конец, крах, мой проигрыш. Одной своей рукой продолжает держать мои, а другой проникает под футболку, сильно сжимая грудь. Прикусываю нижнюю губу, посасывая её, и прикрываю глаза.
— Остановись... — опрокидываю голову, давая тем самым больший доступ к своей шее. Вся открыта перед ним, — прекрати... — дышу томно и отрывисто, как-то, сквозь дымку что-то тихонько проговаривая.
— Мне остановиться? — убирает прядку моих волос от лица и невесомо целует щеку.
— Д-да... не-ет...
Это зелёный для него, его девочка хочет ласок своего мужчины, и он доставит ей желаемое удовольствие.
***
— Ты ведь знал, что я беременна, — не решаюсь посмотреть в его глаза. Одно мое ухо прекрасно слышит звуки этого дома, а вот другое, плотно прижатое к его груди, впитывает устойчивые удары сердца.
Меня согревает тепло его крепкого тела.
Я вспоминаю, как две недели назад состоялась та подозрительная ситуация, о которой он буквально косвенно, но всё же заставил меня забыть. Тогда я не успела закончить разговор, приступ тошноты накрыл неожиданно, и как теперь понятно, то не было отравлением.
Уже тогда ему стало всё яснее, чем солнце в безоблачность, и он прекрасно знал обо всех тех разах, когда я не пила таблетки, ну или в самых крайних случаях, не делала инъекции.
— Знал, и не только из-за твоей тошноты. — Парень загадочно ухмыльнулся, я просто почувствовала это и, посмотрев на него, удостоверилась. Сказанное им располагало к ожиданию дальнейших действий, которые последовали незамедлительно. Кёрц медленно потянул за краешек пледа, который скрывал мою грудь. Оголив её, он провёл кончиками пальцев по твёрдым соскам. Я закусила губу, испытывая кайф от этого контакта. Голая, неприкрытая ничем кожа покрылась мурашками.
Сжав одну грудь, он вырвал из меня приглушённый стон, сейчас она была более чувствительна, было больно даже тогда, когда он еле-еле сдавливал её. Но сейчас его грубость оказалась неожиданно приятной, эта боль была приятной.
Прикусив губу, я посмотрела на его довольное лицо.
— Твоя грудь стала намного больше, малышка. Я давно заметил это.
Черт. Он усмехнулся, когда я не выдержала и прикрыла глаза от его прикосновений.
Почувствовав его губы на своих, я не спешила отвечать. Коварно улыбнувшись, я всё так же не впускала его язык. Парень не уступал. Он трогал мою изнывающую грудь, провокационно сжимал её, но я держалась. Держалась и не давала ему эту победу. Опустив ладонь под плед, укрывающий нас, парень слегка шлёпнул меня по ягодицам, прикусив и оттянув мою нижнюю губу. Резко поднявшись, я уселась на его талию, прикрывая часть тела пушистой материей. Не хочу, чтобы он видел меня всю.
Кёрц определённо не ожидал чего-то подобного.
— Расскажи мне, что вы все от меня скрываете? — качнувшись немного, я поторопила его к ответу. Конечно же, он понял, о чем я, но вот только не показал этого. Сделав непонимающий вид, он погладил низ моего живота холодной ладонью. — Не придуривайся, мальчик, — я укоризненно сощурила глаза и крепче прижала плед к своей груди. Кёрц возбудился, вот только это никак не повлияло на его благосклонность.
— Таби, тебе показалось, — он улыбнулся мне так, словно я психически не здорова, будто несла какую-то чушь. — Просто из-за своего положения ты стала более подозрительной.
Кёрц провёл ладонью по внутренней стороне бедра, отчего я тут же дёрнулась и незаметно прикусила изнутри щеку.
Эта маленькая боль должна была отрезвить меня.
Я отрицательно помотала головой, убирая его руку, и насупилась, буравя его настойчивым взглядом.
— Я повторюсь. Не нужно притворяться. Я же вижу, что-то не так. — Он был по-прежнему непреклонен. — Иначе, кое-кто ещё долго не получит моё тело.
Я бы и хотела усмехнуться, вот только сейчас не до шуток. Приподнявшись немного, я потерлась своей влажной промежностью об его возбужденную плоть, но, подразнив его, я вновь безучастно села на напряженный торс мужчины.
Казалось, он мог запыхтеть от этих мук, но что-то подсказывало мне, что эта история не так поверхностна. На неё нельзя просто так закрыть глаза.
Его глаза потемнели, руки стиснулись в кулаки на моих бёдрах, сжимая кожу.
— Ты нарываешься, я же мог тебя взять прямо сейчас. Знаешь, каков твой вид сзади? Он превосходен, но ещё лучше, когда ты кричишь от смеси боли и удовольствия в такой позе. Хочешь моей грубости? — в доказательство серьёзности своих намерений он шлёпнул меня по ягодицам, вызывая яркий румянец на моих щеках. Я уже представила эту картину, ощущения, которые он бы отдал мне.
Он, как и всегда прав. Моя чувствительность в разы увеличивается, когда мы делаем это в такой позе. Я чувствую всё намного ярче, схожу с ума, трясусь от порхающего удовольствия.
Я уставилась на него, не моргая уже слишком долго, в голове всё ещё мелькали картинки воспоминаний того, как он брал меня сзади, и одновременно с этим бардаком, мой отчаянный мозг пытался независимо от всего остального продумать план, как же выудить из него нужную информацию.
Но может, он прав? Может, мне показалось?
— Твоя грубость может навредить ребёнку. Ты же не хочешь его потерять? — приподнимаю бровь и складываю руки на груди, придерживая плотную материю на своём теле.
Кёрц долго над ответом не думал. Переместив свою ладонь на мою поясницу, он принялся медленно водить кончиками пальцев по оголенной коже, посылая разряды электрического тока по моим покровам.
— Ты права, но для этого есть множество более «безопасных» методов, которые заставили бы тебя помучаться.
Я дёрнулась от этих слов. Вполне реально и то, что он мог бы найти подход, не навредив ребёнку, но при этом, заставив страдать меня.
В тот момент я уже совсем позабыла о той ситуации, его увиливаниях и прочем. Стёрлось.
— Например?
Он заметил мой страх от незнания и совершенной потерянности. Крепче сжав в кулачках плед, я смиренно ждала ответа, не смея и двинуться на нём, ведь сейчас Кёрца вывести из себя может что угодно.
Хищно оскалив зубы, он резко поднялся. Настолько резко, что я и моргнуть не успела, как оказалась стоя на диване на коленях. Руками я как можно крепче упиралась в мягкий диван, чувствуя его горячие ладони на ягодицах.
— Я не намерен рассказывать тебе об этом. Лучше показать, ведь так, Таби? — его спокойный, предвкушающий что-то тембр заставил меня напрячься всем своим телом.
Помотав головой, я собиралась отказаться от этой сомнительной затеи, но Кёрц приступил к действиям раньше. Положив свою большую, холодную ладонь на мою поясницу, он придвинулся ближе к моим бёдрам. Так, что я уже чувствовала своей плотью его желание.
— Я уже поняла тебя, зачем это делать? — попытки выкрутиться и, увильнуть от ответственности, глупы и несуразны.
— Как воспитательная мера, — его голос доносится прямо рядом с моим ухом. Он прикусил мочку, обостряя все мои тактильные ощущения. Двинувшись, благодаря моей влажности, он без особого труда погрузился в меня, но не полностью. Дразнил, изводил, мучал.
Он не входил полностью, лишь малой частью своей длины.
Не выдержав, я простонала. Этот стон походил на всхлип и просьбу в нём. Перед глазами забегали чёрные мутные пятнышки, всё поплыло. Внизу живота завязался тугой узел.
Не могу сказать, что когда он таким образом манипулирует мной, я оказываюсь против. Но в то же время, это ад. Терпеть, зная, что на самом деле можешь почувствовать. Зная, какое блаженство получишь, лишь только ощутив его внутри полностью.
Я не привыкла играть по мелкому.
Парень входил медленно своим началом, после выходил и, поддразнивая вход, терся об него собой.
Обреченно опустив голову, я до крови укусила губу и, совсем не контролируя своё тело, качнулась ему на встречу в надежде почувствовать его внутри. Кёрц будто знал, что меня надолго не хватит. Скопировав моё действие, он вышел из меня, укоризненно цокнув, будто поймал школьницу в уединении за чем-то непристойным.
— Нет, сладкая. Так не пойдёт, — он усмехнулся. — Видишь, — Кёрц приложил свою холодную ладонь к моему уже не совсем плоскому животу и нежно погладил его, — я не делаю ему чего-то плохого, а вот с тобой...
Задумавшись, он тихо добавил:
— С тобой я играю.
Что-то перед глазами затрещало от этих издевательств. Нет, это не было больно, но... мучительно.
— Прекрати... Пожалуйста, просто не нужно так со мной...
Шумно вздохнув, я продолжила что-то шептать, больше не для него, а на подсознательном уровне.
— Ты и сама не знаешь, какой властью обладаешь и держишь в своих ручках.
Чтобы это ни значило, через некоторое время все это сотрется из моей туманной в момент действия памяти. Мягкий диван служил мне не самой крепкой и внушающей доверие опорой. Тепло, нет, скорее приятный и уютный жар потрескивающего камина грел левую часть обнаженного тела. Моя шея болела он наклона и долгой расслабленности. За окном угрожающе взвыл ветер, поддавшись которому сухая веточка постучалась в окно.
Мужчина с всё той же неожиданностью резко вонзился в меня, полностью погружаясь в готовое тело. Я закричала. Пронзительно закричала, прикрыв глаза и упав на локти.
Мой живот затрепетал, бабочки в нем взбунтовались, а дикое желание разрядки заполонило разум. Быстрее, быстрее!
— Сильнее... Прошу тебя.
Возможно, это глупо, ведь минутами ранее я аргументировала возможность устранения грубости, безопасностью ребёнка. Разумеется, в голове мыслей об этом не было, мне всё равно и его это так же не останавливает.
Во время первой беременности я была уверена, что ребёнок не выживет. Но, как можно заметить, всё обернулось на самый микроскопический дюйм иначе.
— Тебе нравится злить меня? М? — он шипел это со злостью в мое ухо, продолжая жестко трахать. — Нравится видеть меня таким?
— Очень.
***
Пожирающая всё тело усталость не давала мне даже думать. Я прижалась к груди Кёрца, пока он нёс меня в спальню.
— Ты повторяешься, — молвлю, так и не открыв глаз.
— В чем именно?
— Без получасу, ровно пять лет назад твой подарок на мой день рождения был таким же.
Он усмехается. Ровно пять лет назад он поселил под моим сердцем нашу дочь, Лилит, а уже сегодня, я узнаю, что снова беременна.
— Спи, Таби. Тебе нужны силы.