past
— К-кёрц, — отлично, просто замечательно, думалось ему, мы уже и просто разговаривать с ним боимся. Она смотрела то в пол, то тупила взгляд куда-то в сторону. В общем, взор её падал куда угодно, только не на него. Чего мнётся? Боится договорить?
— Ну, что? Табита, я же не могу прочитать твои мысли. Скажи уже. — Он пытался говорить это мягко, но всё равно, когда он назвал её по имени, девушка дёрнулась. А он уже и не знал, как её исправить.
— Может, — опять прерывается. До чего он её довёл? Уже и одного предложения связать не может. Многим мужчинам понравилась бы такая покладистая женщина. Она боится его, не перечит, слушается теперь во всём, даже когда это полностью пресекает её интересы. Кёрц уже не видел прежнюю Табиту, её просто не было. Испарилась. Она крепко зажмурила глаза и опустила руки, пальцы которых всё время теребила от нервов, сжав кулачки до побеления костяшек. — Может, мы сходим в тот лес?
А ведь она просто хотела погулять.
Браво! Ему захотелось рассмеяться от всей этой дикости и сложившегося фарса. Похоже на неудавшуюся комедию. Она боялась и слово ему сказать, что уж говорить о самостоятельности. Выдержав на ней долгий, задумчивый взгляд, он ответил:
— Давай, только надень что-нибудь поверх толстовки. — Конечно, он согласился, может хоть так сможет её вернуть.
Табита, быстро кивнув, подошла к шкафу и захватила оттуда свою куртку. Это была чёрная джинсовка с чем-то похожим на овчинный мех внутри. Дальше она надела ботинки, что далось не без труда, так как мешали перевязки и режущая боль. После уже ждала его возле двери, кусая собственные щёки изнутри от нервов. Переминалась с ноги на ногу, от этих порезов на стопах она просто не могла долго стоять в одном положении.
Когда они шли по коридору, Кёрц остановил её, притянув к себе за руку. Она, как бы спрашивая, «в чем дело?» испуганно забегала глазами по его лицу. Ей думалось, что опять такого могла натворить? Да и когда бы успела. В любом случае, даже этот его жест казался теперь опасным и пугающим. А он, лишь глубоко вздохнув, от её перепуганного вида надел на голову Табиты капюшон и обнял, поцеловав лоб. Он сам виновник её страхов, а с некоторых пор главный кошмар.
Когда они вышли на улицу он сказал:
— Зайдём сначала в магазин, — звучало больше как утверждение, но всё же она спокойно кивнула, если её хоть какое-то мнение учитывалось.
Он купил сигареты, пока девушка ждала на улице. Она рассматривала корявые чёрные в ночи деревья. На них уже не было листьев, зима отняла красивые кроны. Луны видно не было, затянули собою облака, скрывая ночное святило. Ей нравился этот воздух, пахло так, словно она прежняя. Словно не было этих манипуляций, синяков, боли. Словно её не ломали изнутри. Как же девушка была рада, когда он согласился на прогулку.
Она была похожа на домашнюю, дрессированную собачку. Когда надо было, её кормили, лечили, вот сейчас на прогулку вывели. Только прикажи, и она встанет пред тобою на задние лапки, как стояла по первому слову перед ним на коленях, доставляя удовольствие. Тошно от всего этого.
« — Да-а, Таби, — он уже не контролировал свои стоны. Кёрц держал её голову за волосы, направляя движения. — Быстрее, девочка.
Табита все колени стёрла, ублажая его. Парень прикрыл глаза от неземного блаженства, которое доставляла ему она. То, какой она сейчас была, сносило ему крышу. Девушка стоит на коленях перед ним, раздетая по пояс, что позволяет видеть ему обнаженную, трясущуюся в такт движениям, грудь. Она прикрыла глаза, продолжая делать ему приятно.
— Аккуратнее с зубами, сладкая. — Сейчас он был уязвимым, поэтому говорил с ней мягко, старался тем самым совладать с её жутким характером, но в любом случае, она доведёт его до кульминации, каким бы он с нею не был. Парень добился покорности».
Наконец, он вышел, и они направились уже по знакомому пути. Кёрц шёл чуть позади, смотря, как девочка прихрамывает. Наверное, всё-таки следовало плотнее перевязать её ноги перед выходом. Только два дня назад это случилось, а казалось, что прошла вечность. Вечность её молчания и вида перепуганных глаз. Сегодня она впервые что-то ему сказала и это прогресс.
Сейчас она шла медленно, хмурилась от боли, но не хотела останавливаться. Боялась, что он попрекнёт её тем глупым поступком и заставит пойти домой. Ей так не хотелось возвращаться пока. Хотя бы ненадолго почувствовать себя хозяйкой собственной жизни.
Когда они уже шли по тропинке, он окликнул её и девушка покорно, но с опаской подошла.
— Будешь? — Кёрц протянул ей какой-то шоколад, который купил вместе с сигаретами. Сам не знал зачем, просто ему это ничего не стоило.
Девушка согласно кивнула, принимая сладость. А после, после он застыл, глядя на неё. Она улыбалась, искренне улыбалась ему, смущенно опуская взгляд.
Какая же она красивая сейчас. Эти слегка сощуренные глаза, покрасневшие щеки, улыбка...
А чего ему стоила эта улыбка? Так мало для неё требовалось. Всего одна шоколадка и его спокойствие. Всё, этого было предостаточно. Дальше она просто такая же смущенно-довольная пошла вдоль тропинки, уже даже боль в ступнях не казалась такой яркой.
Сейчас этот свежий лесной аромат с примесью хвои был чем-то однозначно волшебным. Весь момент для неё был особенным, а Кёрц не понимал, чем вызвал такую её реакцию. Неужели всё было настолько просто?
Она достаточно устала и поэтому села на ту самую единственную скамейку на протяжении всей лесной тропы. Табита вытянула ноги вперёд, упираясь подошвой в землю стараясь перекрыть боль. Он присел рядом.
— Помнишь, когда мы в последний раз были здесь? — она начала разговор, а для него любой начатый ею диалог сейчас ценнее чего-то другого.
— Да, — он потёр замёрзшие руки и засунул их в карманы, пробуя согреть.
— Я тогда была беременна. Мы играли во что-то вроде пряток или догонялок, сама уже не помню. — Она снова улыбалась, медленно утопая в воспоминаниях. Табита не расторопно открыла шоколад, потянув за язычок упаковки. — Ты когда-нибудь думал, как там Лили?
— Нет, — он не врал. На самом деле ему было намного легче разорвать связь с собственным ребёнком. А ей, матери, сложнее. Это ведь она вынашивала их дочь девять месяцев в себе, под сердцем. Защищала её своим теплом, а пару раз даже разговаривала, сама того не осознавая. — Но думаю с ней всё хорошо.
— Само собой. — Отломила кусочек шоколада и положила его в рот. — А ты знал, что у неё твои глаза? — опять взглянула на него, а он и не отводил от неё своего восхищенного взора.
— Нет. — Кёрц ничего не знал о ней, кроме веса и роста при рождении. Случайно запомнил.
2,700 килограмма.
47 сантиметров.
— У неё красивые глаза. — Он понял, она отчасти скучает по дочери, но не признаётся. Табита может и дальше жить без неё, просто тоска порою накрывает.
— Стоп, ты же сейчас не... — он бы договорил, если бы смог. С долей какого-то удивления смотрел на неё, уже прокручивая в голове, когда опять мог упустить что-то, ведь не осторожничал с нею.
— Нет, Кёрц, я не беременна, — она посмеялась, а он лишь выдохнул с облегчением. Он же часто в последнее время брал её, не задумываясь о последствиях, а пару раз и против воли. Будто прочитав его мысли, она тихо пояснила с ноткой некоторой грусти в голосе от мыслей, напоминающих его жестокость: — Я успеваю принимать таблетки.
Через некоторое время «неловкого» молчания девушка повернулась к нему полностью и поднесла к его лицу квадратик от плитки шоколада. Он всегда относился к сладостям нейтрально, в частности не ел их, но сейчас беспрепятственно принял предложенное из её рук. А она опять улыбалась.
***
Девушка хоть и устала, всё равно уснуть бы не смогла. Бинты стали кровавыми в некоторых местах и сейчас он, сидя пред девочкой на коленях, перевязывал их. Конечно, ей не стоило столько времени проводить на ногах, но всё же, он хотел порадовать её.
— Всё, ложись.
Кёрц закончил, а девушка медленно пододвинулась к подушке и легла на неё, прикрыв глаза. Не засыпая, просто прикрыв глаза. Сегодня ей внутренне стало легче. Он заставил почувствовать себя лучше. Безусловно, этой ночью, когда они гуляли, Кёрц был намного более мягким, даже поддержал бессмысленный разговор, в котором она нуждалась. Поначалу ей было страшно говорить об этом, об их дочери. Он мог опять вспылить и неизвестно чем бы это закончилось.
Непонятно сколько времени она пролежала вот так, думая с закрытыми глазами. Вот почувствовала, как кровать рядом прогнулась, и случилось совершенно неожиданное. Он настолько крепко обнял её и прижался лицом к её груди, что девушка широко распахнула глаза от удивления.
Казалось, он вцепился в её тело мертвой хваткой. Отказывался отпускать. А Табита, лишь улыбнувшись его детской выходке, обняла его голову, поглаживая растрёпанные волосы. Таким образом, он пытался загладить вину, и она это чувствовала.
Он ощущал, как колотится от волнения её сердце в груди. Вдыхал её приятный, но необъяснимый запах и совсем ничего не говорил. Он даже секса сейчас от неё не хотел, просто крепче прижимал свою девочку к себе. Сколько он причинил ей боли, откуда эта жестокость? Да, он и раньше этим занимался, резал её, был не нежным, но всё то ей нравилось. Он делал это для её, а после и своего удовольствия. Теперь же всё изменилось, он не понимал, с чего вдруг стал таким. Нет, он не упрекал себя совершёнными поступками, ведь ему было хорошо. Но, только увидев, как его девочка на самом деле была преисполнена решимости покончить с собой, что-то переменилось. Это нельзя было продолжать.
Она же его девочка, ему нравилось видеть её довольной, а не испуганной до смерти, слышать её, не яростные крики, а обычные разговоры. Как сегодня. Когда она просто ему улыбалась, когда парень элементарно был спокойным. Быть может, очевидным исключением были её крики, сплетенные во вьющуюся спираль со стонами от удовольствия.
Табита продолжала успокаивающе гладить его голову.
— Скажи что-нибудь, — его голос был приглушен, он не хотел отрываться от её тела. Кёрц почувствовал лёгкую вибрацию её груди, когда девушка чуть рассмеялась.
— Что мне сказать? — она не знала, что два дня её молчания были для него пыткой. Он даже проучить её не думал, когда она его игнорировала. Пропало всякое желание касаться её так, как он делал это раньше, оставляя синяки.
— Что угодно, только не молчи. — Всё так же не поднимал голову. И не отлипнет он от неё в ближайшее время.
— Хм, ну хорошо, — сказала это призадумавшись. Что же ему рассказать? Или просто говорить что угодно без остановки? — Шоколадка была вкусной, думаю, я бы съела ещё.
— Так съешь, там же осталось. — Он совершенно точно не понимал её логики. Раз она ей понравилась, почему тогда Табита её оставила?
— Ну как же. Если я съем всё сейчас, больше не останется, и завтра у меня уже ничего не будет, — она объясняла это ему, словно маленькому ребёнку. Возможно, когда-то в детстве, Табита и смогла бы за один раз съесть всю плитку, да, но не на сегодняшний день. На самом деле, это совершенно бесполезная и рандомная тема для разговора, но его и она увлекла.
— Я куплю тебе ещё, — бурчал под нос, искренне и до конца не понимая этой девушки. Но Кёрцу просто нравился её голос.
— Ты то купишь, а у меня от сладкого начнётся аллергия. Что на это скажешь? — расправила вывернувшийся капюшон его толстовки и вернула руки на его голову, обнимая. Он успокоился, когда она сделала это.
— Ну и что. — Всё было так просто. Сейчас, для них всё было просто.
— Мне было бы неприятно ходить с красным носом и насморком. — Аллергия именно так у девушки и проявлялась, здесь без иронии или выдумок.
— Значит ешь столько, сколько можно, — он уже сам себе противоречил, даже не обдумывая слова, которые вылетали будучи только придуманными.
— Ты смешной, — она опять тихо рассмеялась, обдумывая и прокручивая в голове всё сказанное парнем.
— Может быть.
После некоторой паузы она всё-таки продолжила.
— Ты когда-нибудь участвовал в оргиях? — этого вопроса он ну никак не ожидал. Что простите? Она точно именно это спросила? Её прекрасный ротик точно только что выдал эти слова?
— Да, — всё же ответил. А к чему таить? На самом деле участвовал, и далеко не раз.
— Сколько там было человек? — она просто интересовалась. Не больше.
— Не больше трёх или четырёх девушек. — А у Табиты в груди что-то ёкнуло. Тяжело было представить этого парня в постели с другими.
— Кто бы сомневался, — тихо, скорее недовольно шепнула себе это под нос.
— Что? — он всё прекрасно услышал, но чтобы её не злить, прятал улыбку в груди девушки. Малышка ревнует.
— Как это было спрашиваю. — Девочка врёт и не краснеет, но как не странно, злости нет. А вот по поводу наличия хоть и слабой, но ревности, Кёрц был готов поспорить.
— Я не помню. Они были под наркотиками, а я. Я просто не помню, — не лгал, но лишь наполовину вранья или правды. На самом деле, тот опыт был прекрасным, но всё же сейчас ему было достаточно её. Одной этой девчонки для полного удовлетворения.
— Ясно, — тяжко выдохнула, глупо уставившись куда-то вперёд.
— А ты хотела бы принять участие в подобном? — если это действительно так, он будет весьма впечатлён.
— Не знаю. Как-то всё равно.
Ответ ввёл его в некое недовольство. Она не ответила четко. Но всё же, Кёрц не был уверен в том, что если он окажется положительным, то его самого тот обрадует. Весьма спорный вопрос.
— А если честно. — Хотел добиться от неё четкости и удовлетворить свои же догадки.
— Скорее да, чем нет, — и опять она даёт не точный, уклончивый. А сама девушка уже задумалась по поводу этого. В силу того, что никогда доселе она не принимала участие в подобном, ей казалось очень тяжелым доставлять удовольствие сразу нескольким мужчинам. Даже отчасти чем-то страшным, ведь они могут потерять контроль и сделать с ней одной, что угодно.
— С кем? — всё больше вытягивал из неё информацию. А самому было тяжело представить эту маленькую девочку в окружении других. Но почему бы и нет, если она захочет?
— С парнями или с девушками, особой разницы я не понимаю, их же в любом случае много.
Этот разговор уже заносит определённо не туда.
— Нет, — он немного посмеялся с её наивности, но понимал, она просто неопытна. — Ты не понимаешь, в чем там действительно заключается удовольствие. — А всё удовольствие в этой беспорядочности. Целуешь одну, другая ублажает тебя и целует третью, а весь вид сводит с ума. — Ну скажем так, ты хотела бы видеть там меня с тобой и другими?
— Нет. — Своим быстрым и однозначным ответом она и сделала ошибку. Конечно, она не хотела бы видеть, как Кёрц целует сначала её, потом другую, потом третью, а самой Табитой занимается уже другой мужчина.
— Почему? — теперь он напрямую смеётся над её неловкостью, но продолжает делать вид напыщенной серьёзности и непонимания.
— Я-я, потому что, м-мм, — мнётся, запинается и договорить не может. Щёки девочки покраснели, лицо нагрелось. Она нервно кусает губы и сама того не замечая, быстрее перебирает пряди его волос даже не глядя. А он всю её чувствует.
— Ну, договаривай, — хочет, чтобы она сказала это. Вытягивает из неё желаемое, требует и всё так же улыбается, пряча лицо в её груди.
— Потому что я не хочу видеть тебя с другими! Не хочу видеть, как в моём присутствии ты бы целовал их, или, вовсе удовлетворял, — всё. Девочка выговорилась, что заставило, наконец, оторваться его от её груди и довольными глазами посмотреть на раскрасневшееся личико. Она переволновалась, пока выдавливала это из себя. Табита не смотрит на него, теперь она даже немного злится, ведь он заставил её это сказать.
Он пододвинулся ближе к её лицу, но девчонка отвела взгляд. Тогда он аккуратно взял её подбородок и повернул личико к себе.
— А если бы ты не видела, но знала? — продолжал её смущать, наслаждаясь получившимся видом.
— Ты вправе делать то, что захочешь. Я тебя к себе не привязывала, — делает обиженное лицо и злостно отводит взгляд. Из-за него она так разоткровенничалась.
— То есть тебе всё равно? — убирает прядь её волос, заправляя за ухо, и злит Табиту ещё больше своей самодовольной улыбкой.
Она не может ответить.
— Да, — сначала уверенно и твёрдо, — то есть, нет, — тише, более взволнованно и смущенно. Дальше она издала непонятный вскрик недовольства и добавила: — Ой, Кёрц, всё хватит. Достаточно.
Девушка хотела отвернуться от него, но парень не позволил. Он доволен, он услышал честный ответ.
— Тише ты, не волнуйся, — обнял её, заботливо поцеловав лоб.
А девушка продолжала хмуриться, но всё же расслабилась в его руках. Она развеселила его.
— Если ты когда-нибудь захочешь, просто скажи. — Теперь настал его черёд обнимать её.
— Вряд ли это случится, мне тебя одного такого хватает, — она уже засыпала, говорила еле-еле, сама не отдавая отчёт своим словам.
И он понимал её. Она никогда прежде не контактировала в близком плане с другими мужчинами, не имела иных связей. Полной раскрепощённостью могла похвастаться лишь только с ним одним и ему это нравилось. Он развратил её, создал и раскрыл сексуальные предпочтения. В целом, невинность в девушке для него толком ничего не означала. Он не ценил этого особо, ему просто нравился секс и удовольствие, которое можно получить, о другом он и не думал и не приписывал это действо во что-то высшее и высоко духовное. Первое соитие? Извольте, как бы секс вы не назвали, суть не изменится.
А Табита могла доставить ему самое яркое удовольствие. Но она никогда не узнает, что в период их разлада, Кёрц успокаивал нервы с другой. После, когда он вернулся, увидел уже привычные слёзы спящей Табиты, четко понимал: он запутался. Запутался в своих действиях и желаниях, относительно своей девочки.