Part fifty-two
Brittney Elizabeth Wheels
Пять дней.
Пять дней, которые растворились в серой пелене между сном и явью. Я просыпалась с ощущением, будто кто-то выжег мне мозг паяльником, а засыпала под монотонный голос диктора с аудиолекций. Между этим — бесконечные уроки, где я механически записывала конспекты, не воспринимая ни слова; библиотека, где буквы расплывались перед глазами; ночные смены в кафе, где я намеренно брала двойные ставки, чтобы физически не оставалось сил думать.
Но он все равно был везде. Я чувствовала его присутствие повсюду.
В горьком послевкусии кофе, который я теперь пила черным, исключая молоко. В случайных прохожих, чьи силуэты на мгновение принимали знакомые очертания. В скрипе половицы у двери, который всегда выдавал его возвращение. В тишине моего пустого дома, где каждый шорох звучал как его шаги. В случайно оставленных им вещах. Во всем, что существовало и раньше не имело значение.
Самое невыносимое — это ощущение, будто он наблюдает.
В школьном коридоре, когда я поворачивала за угол — по спине пробегали мурашки. В переполненном классе — мне казалось, что чей-то взгляд прожигает меня насквозь. Даже здесь, в школьной раздевалке, я ловила себя на том, что инстинктивно ищу его в толпе.
Но это было безумием.
После того, как я...
После всего — он не стал бы просто стоять и смотреть.
Это был бы не он. Какими бы не были чувства Макса ко мне, себя он всегда уважал больше. Это было тем, на что я ссылалась, когда прекращала все – Вэйкер бы не стал бегать за мной, и такое поведение облегчило бы разрыв, причиняя мне вдвое больше боли. Но я любила испытывать себя на прочность, и мое состоянии было последним, о чем стоило беспокоиться.
«у меня следующим химия»
Я вздрогнула, когда на экране телефона всплыло сообщение Райли.
«я сменила этот урок. Теперь у меня философия»
Райли знала об этом, скорее всего, она лишь хотела проверить. Я сменила это занятие из-за того, что оно было совместным с двенадцатым классом. С Максом и Джеем. Самым умным, что я придумала, было избегание. Проще было не видеть Макса и страдать, чем умирать находясь в полметра от него. И я выбрала этот вариант, хотя бы на первое время.
Я чувствовала себя гребаной тряпкой, поступая таким образом. Мои глаза по ночам не успевали просыхать, потому что я рыдала безостановочно, когда отец и Ник вновь приходили в мои сны, а я, просыпая, пыталась нащупать рядом Макса. Но его не было. Два дня назад я проснулась с желанием позвонить ему, и я почти сделала это, пока не пришла к осознанию о своем мерзком поступке.
Расставшись с Максом мне не стало легче, я лишь сделала себе больнее, но я все еще была уверена в том, что так для Вэйкера будет лучше. Я спасу его от неудачного будущего.
Мои шаги притихли, когда я остановилась у женского туалета, прислушиваясь к бурным обсуждениям.
Кейтлин и Эшлин сегодня были без их свиты, что казалось удивительным явлением.
— Интересно, как она чувствовала себя после этого? Ее не грызла вина? — Я давно не слышала ничего об Эшлин, но ее высокий голос был таким же нервирующим, как и раньше.
— Не думаю, что она знала об этом, Эш. Сколько ей было, когда он ушел от нас в первый раз? Может семь или восемь? — Кейтлин испустила вздох. Сейчас ее голос не звучал таким стервозным, как обычно. — Вряд ли ее жалкая мамка призналась бы ей, что спала с чужим отцом.
— Наверняка она такая сука именно в нее. — Завершила Грейс, — ты злишься на нее?
— Ужасно сильно. Мое детство буквально забрали, Эш. Думаю, я заслуживала большего.
О ком они говорили?
— Ты слышала что-то о Максе? Его не было в школе несколько дней.
Какого черта ее это волнует?
— Нет, но поговаривают, что они с Уилз расстались. — Ее голос совмещал в себе ехидство и еще что-то, что я не смогла разобрать. — Неудивительно. Уилз как холодная рыба. Макс всегда нуждался в ком-то подходящем.
— Хм. Понятия не имею, как он продержался с ней так долго. Это сука похожа на ту, что привыкла выбирать только себя. — Уайт хихикнула, заставляя мои пальцы крепче сжать ремешок сумки. — Думаешь, он ее бросил?
Я едва расслышала недовольный выдох Грейс, когда она цыкнула языком.
— как бы досадно то не звучало, Макс будто околдован ей. Он словно не смотрит по сторонам, когда она рядом. — Она затихла. — его взгляд был такой.. влюбленный? — ее слова сопровождались неуверенным тоном, будто не верящим своим словам. — Может сейчас чары наконец отошли, и он понял, что перед ним ведьма.
— Не знаю, чем она заслужила такое. Уилз абсолютно незаинтересованный и холодный человек. Не удивлюсь, если эта стерва еще и фригидная. — Прыснула Уайт.
Да, я была холодной, но это, блять, на давало им право осуждать меня. Однако сегодня у меня не было сил для противостояния им, я была истощена.
— Может Макс образумиться и найдет себе кого-нибудь нового, — она рассмеялась, — я была бы не против его трахнуть.
Меня облило кипятком. Я почувствовала настолько резкий укол ревности, что желание вырвать ей волосы выливалось за края.
Никто не знал правды – что он не бросил меня, что это я оборвала все.
Они не знали, как он шептал мне в шею «ты моя», когда думал, что я сплю.
Как каждый раз набирал мне горячую ванную после проведенной ночи, а потом беседовал со мной обо всем на свете, потому что так я чувствовала себя живой. Они не догадывались о том, каким мягким человеком он на самом деле являлся.
Но они продолжали говорить о моей неподходящей для Макса личности, заставляя меня быть еще больше уверенной в этом.
И, конечно, они были довольны, что он мог освободиться. Каждый бы хотел, чтобы их трахнул такой, как Макс. Но никто не знал, что помимо идеальной внешности, он еще и имел невероятно глубокий внутренний мир.
Пусть думают, что хотят. Я-то знала правду.
Я всегда разрушаю то, что люблю, просто на этот раз я сделала это раньше, чем он успел разочароваться.
Я спряталась за углом, провожая девушек взглядом. Меня мучала ужасная жажда, но, кажется, речь была вовсе не о воде.
— Тебе не говорили, что подслушивать плохо? — я вздрогнула, чуть было не подпрыгнув на месте.
— Черт, Джейден! Какого хрена нужно было меня так пугать? — Процедила я, встречаясь с его зелеными глазами. Я всегда чувствовала, когда кто-то приближался, какого черта сейчас я этого не предвидела?
— Извини, не думал, что ты так увлечена сборами сплетен. — Он пожал плечами, упираясь спиной в стенку.
— Вижу, ты агрессивно настроен. Пришел напомнить мне о том, какой я плохой человек? — Я уже была готова к его атаке.
По сути, с его стороны было логично винить меня в чем-то. В конце концов, он был лучшим другом Макса с самого детства. Любой хороший друг заступился бы за другого в такой ситуации.
— Как ты пришла к такому выводу? — он поиграл бровями, — возможно я действительно был бы настроен агрессивно, если бы Макс просветил меня в случившимся.
Я пожала плечами, думая над его словами.
— Разве он не рассказывает тебе обо всем, что происходит в его жизни?
Джей усмехается, качая головой.
— Он делится со мной многим, но не тогда, когда это касается тебя. Ты прекрасно знаешь Макса, он не тот, кто жалуется, когда его что-то сильно беспокоит.
Я замираю, слова Джея вводят меня в ступор. Для Макса этот парень находится на уровне семьи, мне всегда казалось, что он узнает о любых происшествиях в его жизни первым.
— Он.. ничего тебя не рассказал?
— Хм, должен был? В тот день Макс не брал трубку, поэтому я принял решение оставить его в покое. — Джейден прищурился. — Ты хочешь мне что-нибудь рассказать?
— Э-э, — я замялась, — вообще-то, нет. Но, думаю, логично, что мы расстались.
Уокер вскинул брови, будто неудовлетворительный таким ответом.
— Странно, Макс так не считает.
Теперь настал мой черед удивляться.
— Это он так сказал?
Джей кивнул, улыбаясь. Присутствовало ощущение, что это все — большая издевка надо мной.
— Я спросил расстались ли вы, он ответил, цитирую: «Черта с два.»
Я отрицательно покачала головой, жмуря глаза.
— Хватит издеваться надо мной, Джей. Не знаю, что заставил тебя думать обо мне Вэйкер, но у тебя нет права травить меня за это.
Лицо Джея выглядело спокойным и в то же время возмущенным.
— Я не вру, Бритт. Макс сказал именно так. Он не вдавался в подробности и не говорил ничего плохого. — Утверждал парень. — У меня и в голове не было менять свое отношение к тебе.
Я тяжело вздохнула, потирая ладони о бедра. Наверное, я накрутила все это кино в своей голове.
— Бритт? — я дрогнула, когда он окликнул меня словно из неоткуда.
— Да?
— Все в порядке? Ты зависла минимум на две минуты, глядя в одну точку.
Черт черт черт
Снова
— Все хорошо, спасибо Джей. Я пойду, скоро урок.
Едва услышав слова парня, я сорвалась с места. Это пугало меня все больше и больше.
После уроков я собрала свои вещи так быстро, как могла, двигаясь к шкафчику. Отворив его, я замерла, увидев аккуратно сложенную толстовку. Не мою. Толстовку Макса. И это был не просто элемент одежды, эту вещь я носила почти постоянно, когда оставалась в его доме. Только вот в последний раз, когда я надевала ее, случайно пролила кофе, испачкав участок ткани, но он не отстирался даже после повторной стирки.
Тогда Макс сказал, что это пятно будет напоминать ему обо мне, когда мы будем на расстоянии.
По конечностям побежала дрожь, когда я вдохнула родной запах. Означало ли это, что отдавая толстовку, он стирал воспоминание обо мне?
Я даже закрыла глаза на то, что он вновь взломал мой шкафчик. Я скучала. Ужасно сильно.
* * *
Последние дни мая выдались нестерпимо тёплыми. Солнце, будто нарочно издеваясь, раскаляло асфальт до такой степени, что воздух над ним дрожал марево́м. Эти предлетние дни с их удушливой жарой казались насмешкой над моим состоянием. Я не хотела жаловаться, но, будь у меня выбор, предпочла бы бесконечные ливни – те самые, что превращают город в зеркало из луж, где отражается хмурое небо. Такая погода куда лучше соответствовала моему внутреннему миру – этой тягостной опустошённости, этому отчаянному желанию остановить время, когда все возможности уже упущены.
Последние сорок восемь часов я существовала на автопилоте. Моё тело двигалось механически: ноги переносили вес с одной на другую, руки выполняли привычные движения, губы растягивались в подобие улыбки, когда того требовали обстоятельства. Со стороны я, наверное, напоминала ту самую куклу из детских кошмаров – с стеклянными глазами и нарисованной улыбкой. Моя маниакальная сосредоточенность на экзаменах, изматывающие двойные смены в кафе и редкие перерывы на сон – всё это было жалкой попыткой убежать от самой себя. Я создала образ собранной, целеустремлённой девушки и сама же начала в него верить. Но я слишком хорошо знала все свои тёмные уголки, чтобы обманываться окончательно.
Вчерашний день я потратила на бессмысленную активность. Перебрала весь гардероб, разложив вещи по цветам – от тёмно-синего к чёрному. Сходила в торговый центр и накупила одежды, которая теперь висела в шкафу с бирками. Устроила генеральную уборку, отдраивая каждый уголок квартиры до блеска. Потом три часа провела на кухне, пытаясь повторить сложные рецепты из YouTube – итогом стали пересоленный суп, подгоревшие котлеты и салат, больше похожий на компост. Я так и не почувствовала удовлетворения, но даже эта бесполезная суета казалась шагом вперёд по сравнению с полной апатией.
Сегодня я пыталась вернуться к нормальной жизни. Утро началось с акварелей – бледные размытые пятна на бумаге напоминали моё текущее состояние. Потом был завтрак (чёрный кофе и надкусанный тост), несколько глав из книги, которую читала уже месяц, и пара эпизодов старого сериала. Всё это время я притворялась, что мне лучше. Прекратила притворяться, когда позвонила Райли. После разговора силы окончательно покинули меня, и я рухнула на диван, уткнувшись лицом в подушку. В последнее время любое общение действовало на меня разрушительно. Можно было чувствовать себя относительно спокойно, даже испытывать подобие радости – до первого же разговора. После – неизбежный обвал, как после сахарного криза.
Но моя солнечная подруга не собиралась оставлять меня одну. Она волновалась за меня больше, чем я сама – в этом и заключалась вся Райли.
— Давай, Бриттни, – её голос звучал мягко, но настойчиво. – Устраивайся поудобнее. На диване, в кресле или даже на полу – только не стой посреди комнаты, как привидение. Я принесу... – она запнулась, – хотя нет, ты же терпеть не можешь чай. Сейчас сделаю кофе.
Я бессильно опустилась на диван, чувствуя, как его пружины податливо прогибаются под моим весом.
— Ри... – я провела ладонью по лицу, – хватит. Не надо этого... этого спектакля. Я не умираю.
Райли уселась рядом, и диван слегка качнулся. Её зелёные глаза – всегда такие живые и выразительные – сейчас смотрели на меня с безмолвным пониманием. Ей не нужны были слова, чтобы выразить то, что она думала.
— Ты моя лучшая подруга, Бритт, – она произнесла это просто, без пафоса. – И я всегда буду рядом. Даже если ты будешь отталкивать меня. Особенно тогда.
Я сжала пальцами край подушки, чувствуя, как подступает ком к горлу.
— Знаю. Знаю, что ты на моей стороне... – мой голос сорвался на полуслове. Я сделала паузу, собираясь с мыслями. – Но, Райли, в этой истории я – злодей. Я всё разрушила. И теперь... теперь я пытаюсь хотя бы уберечь Макса от того кошмара, в который мы можем превратиться.
Последние слова вышли шёпотом. Каждый раз, когда я вспоминала тот роковой разговор, мне хотелось провалиться сквозь землю. Это была та самая часть меня – слабая, уязвимая, жаждущая любви, – которую я годами держала под замком. И теперь она вырвалась наружу.
Райли мягко сжала мою руку, и её пальцы оказались удивительно тёплыми.
— Глупышка, – она покачала головой, – такими речами тебе не отделаться. Я знаю, что ты чувствуешь к нему. Даже если не говоришь этого вслух.
«Знать» и «признать» – между этими словами пропасть. Райли всегда умела читать меня, как открытую книгу, но сейчас её проницательность была почти невыносима.
— Может быть, – я потянулась к кружке, стоявшей на столике, и обожгла губы. – Но сейчас он смотрит на меня с отвращением. Не притворяйся, что не замечала этого.
— Вы с Максом – мастера маскировки, – в голосе Райли звучала лёгкая насмешка. – Ты сама не видишь, как смотришь на людей в метро, Бриттни. Ледяной взгляд – но разве это значит, что ты всех ненавидишь?
Я машинально кивнула, отпивая глоток горького кофе.
— Возможно. Но я не собираюсь ничего менять, Ри. Я слишком долго шла к тому разговору. Теперь... теперь у меня нет права приходить к нему со своими детскими чувствами. Это было бы слишком эгоистично. Даже для меня.
Райли кивнула, но в её глазах читалось несогласие. Она не стала спорить, и я была благодарна за это. Мысли о Максе причиняли физическую боль – будто кто-то сжимал мою грудную клетку тисками.
— Мы дома! – раздался голос Джея из прихожей, и моё тело напряглось.
— Мы? – прошептала я, бросая Райли вопросительный взгляд.
— Без понятия. Может, с Энтони? – она уже вставала с дивана. – Не злись заранее. Джей знал, что ты здесь.
Я осталась сидеть, прислушиваясь к звукам из коридора. Через мгновение донеслись шёпот:
— Какого чёрта, Джей? Я же предупреждала, что Бритт у нас! Вы не могли потусить в другом месте?
— Прости, милая, но Макс настоял...
— На чем настоял Макс? – я резко распахнула дверь, прерывая его.
Джей, не смутившись, улыбнулся мне своей ослепительной улыбкой:
— О, привет, Бриттни! Как жизнь?
— Он здесь? – спросила я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.
Джей почесал затылок:
— Ну... да. Но это не моя идея, честно. Я забыл, что ты...
— Хватит, Джей, – я перебила его, скрестив руки на груди. – Не надо оправдываться. Я уже ухожу.
— Эй, тебе не обязательно убегать! Это же просто Макс...
— Джей! – Райли встала между нами. – Бритт, тебе не обязательно уходить. Мы можем провести время в спальне.
Джейден поднял брови, и на его лбу обозначилась морщинка:
— Я, вроде, предлагал то же самое?
— Мне, черт возьми, не двенадцать! – мои ногти впились в ладони. – Я не пытаюсь убежать, лишь стараюсь избегать неловкие встречи. Прекратите говорить со мной так, будто произошло какое-то происшествие. Я, блять, в полном порядке! — Наверное это звучало грубовато, но я произнесла это самым спокойным тоном, на какой была способна.— Или и развлекайся, Джей. Не нужно обо мне беспокоиться.
Он неуверенно кивнул, но не стал настаивать и ушёл. Я закрыла веки, чувствуя, как начинается знакомая головная боль. Когда я открыла глаза, Райли смотрела на меня с безмолвным вопросом.
Иногда я недоумевала, как такая светлая натура, как она, вообще выносит моё общество.
— Я... в уборную, – выдавила я. – Подбери что-нибудь посмотреть, ладно?
Райли мгновенно преобразилась, её лицо озарила тёплая улыбка:
— Конечно! Я тут как раз сохраняла несколько вариантов. Поторопись.
Ванная комната стала убежищем. Я шла по коридору, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Тревога сжимала горло, и я дышала прерывисто – глубокий вдох, медленный выдох. Повторяла, пока лёгкие не перестали гореть.
Дверь закрылась с тихим щелчком. Я выдохнула, собираясь провернуть замок. На мгновение стало легче.
Секунда. Затем ручка дёрнулась.
— Какого... – я не успела закончить.
Тёплая ладонь закрыла мой рот. Я узнала его по одному прикосновению.
Макс.
Его глаза – те самые, что раньше смотрели на меня с нежностью – теперь были пусты. Не злые, не добрые. Просто... отстранённые. Я оттолкнула его руку, делая шаг назад.
— Что ты делаешь? – прошептала я.
Он молчал несколько секунд, изучая моё лицо, будто ища там что-то.
— Ничего из того, что должен, – наконец произнёс он. Его голос звучал монотонно, без привычных интонаций. Затем он полез в карман и достал знакомую упаковку. – Возьми. Твои таблетки закончились. Сейчас их нигде не найти.
Лёд пробежал по спине. Как он мог знать? Я обнаружила пустую пачку только вчера вечером.
— Откуда тебе это известно? – голос предательски дрогнул.
В этот момент я вдохнула его запах – тот самый, смесь дорогих духов и чего-то неуловимого, что было присуще только ему. И поняла, как безумно скучала. До боли. До тошноты. До желания упасть перед ним на колени и просить...
— Это не имеет значения, – он перебил мои мысли.
Потом он наклонился. Его губы почти коснулись моей шеи, когда он глубоко вдохнул. Я замерла. Весь мир сузился до этого момента – до его дыхания на моей коже, до дрожи в собственных коленях.
Я позволила себе ответный жест. Вдохнула его запах, закрыв глаза. Этот простой акт был интимнее любого поцелуя. Я готова была стоять так вечно.
Но он отстранился. Резко. Холодно. Его глаза по-прежнему избегали моих.
— Спасибо, – прошептала я.
— Не воспринимай это, как что-то особенное, – его голос был ледяным. – Простая человечность. Не всем она свойственна.
Эти слова обожгли сильнее, чем кипяток из утренней кружки. Я всегда считала себя чутким человеком. Оказывается, Макс думал иначе.
— Я и не собиралась, – попыталась я парировать, но голос подвёл меня.
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Звук эхом разнёсся по пустой ванной.
Наверное, так и должно было быть.