part fifty
— ты не хочешь ничего мне сказать? — мое лицо выглядело равнодушным, но внутри клокотал вулкан. Я нервно теребила край своей толстовки, пытаясь выцедить из мамы хотя бы одно слово. — мам, прошу. Скажи мне что-нибудь. — я сглотнула скопившуюся в горле желчь. — мам, пожалуйста.
Но она молчала. Она всегда молчала. Я слышала ее голос лишь тогда, когда мы находились в комнате не одни. Только однажды она дала мне жизненное поучение о том, что любовь нужно заслужить. После она по-видимому поняла, что произнесла слишком много слов, и продолжила игру в молчанку.
— расскажи мне, как это произошло. Джер погиб, а мне даже не позволили посетить похороны. Это мой брат, черт возьми! — я сорвалась на крик. Когда взгляд мамы даже не блуждал в моей стороне. — мама, пожалуйста, поговори со мной. Я тоже твой ребенок!
По щеке скатилась предательская слеза. Только она могла заставить меня плакать, потому что лишила материнской заботы. Я уже не просила любви, я хотела бы слышать ее голос. Я могла стерпеть побои отца, арест, приковывание к кровати.
Но, черт возьми, позвольте мне только поговорить с мамой.
— мама!
Ебаное молчание
— Бриттни, дорогая. Ваша мама не в настроении. Давайте вы пройдете в комнату, позволив ей и себе немного отдохнуть. Это была сложная неделя. — наша работница пыталась утешить меня, пока отец не заявился домой. Но я так отважно боролась за мамино внимание, что не хотела сдаваться.
Я была так глупа, думая, что имею для нее хотя бы толику значения в этой жизни. Всегда ссылаясь на то, что она просто не умеет правильно выражать свои чувства, я пришла к выводу, что по отношению ко мне у нее их просто не было.
— надеюсь, что кто-нибудь раздавит тебя также сильно, как ты раздавила меня. — сквозь зубы выплюнула я, желая выплеснуть на нее всю свою кислоту. Все, что скопилось во мне и моем покалеченном сердце.
Пип. Пип. Пип.
Звук кофейного аппарата вывел меня из раздумий, в которых я вновь прокручивала свой сегодняшний сон. Все это возвращалось ко мне, будто воспоминания, потому что в последнее время, я не помнила почти ничего. Эта фаза расстройства совмещалась с амнезией и пробелами в памяти. И я не могла объяснить словами то, насколько мучительно ощущалось это нахождение в небытие. Я не была уверена уже ни в чем, я не знала, что из моей памяти правда, а что лишь игра подсознания.
— извините, мой эспрессо еще не готов? Я заказала его уже очень давно.
Черт возьми. Прошло полчаса с момента ее заказа. Это снова эпизод, который я не смогла проконтролировать, даже не заметив его появления.
— я прошу прощения, произошли некоторые сбои аппарата. Пять минут, и все будет готово.
Я снова включила кофемашину, засыпая в нее молотые кофейные зерна.
Я будто находилась во сне.
Я пропустила два учебных дня, забивая свободное время работой в кофейне. Мне откровенно были необходимы деньги, поэтому я не собиралась тратить свое время на что-то столь ненужное, как учеба за две недели до экзаменов. Я готовилась – не поймите меня неправильно – но тут речь шла о моем существовании, которое было невозможно без достаточного количества средств. Я выжимала из себя все соки, возвращаясь домой как выжатый цитрус, глядя по несколько часов в одну точку, а потом засыпала, просыпаясь наутро от своих собственных криков.
Это была точка моего кипения, потому что я даже не могла видеть Макса, не думая о том, что ему стоит от меня бежать. Мы не разговаривали два дня, поскольку я успешно игнорировала его существование все это время, и он в последний раз дал обещание, что позволит мне временно побыть одной.
Я не знаю, нуждалась ли я в нем, или больше хотела сбежать от всех обязательств, которые я себе навязала, как человек в отношениях. Однако единственным моим желанием было лишь уснуть, и не просыпаться. Это было неотъемлемой частью моей жизни — желание исчезнуть, заметая за собой следы.
— сегодня я закрываю кофейню, Бриттни. Ты выглядишь уставшей, так что поезжай домой. — с милой улыбкой произнесла Сара. Она работала у мистера Мэтью достаточно давно, что позволяло ей быть намного опытнее меня. Поэтому я могла легко обратиться к ней с проблемой в работе, благодаря ее за безотказность.
— о, я в порядке, тебе вовсе необязательно оставаться одной, Сара.
— я серьезно, Бритт. Ты работаешь всю неделю, а я взяла выходной на следующие два дня, так что у тебя есть возможность отыграться завтра. — девушка смахнула с глаз светлую челку, убедительно кивая головой. — давай, я знаю, что ты замучилась с учебой.
— спасибо, Сара. Я чертовски благодарна твоему пониманию. — я широко улыбнулась, наконец собираясь домой.
Это было бы большой возможностью провести время в спокойствии, если бы в моей голове не бурлил хаос. Разблокировав телефон, я открыла совместный чат с Райли, пролистывая ее многочисленные сообщения, на которые я пока не сформулировала ответы. Моя гиперактивная подруга уже привыкла к сложностям, с которыми я сталкиваюсь во время общения. Она начала принимать мои изъяны, стараясь найти решение каждой проблеме, и я испытывала огромную благодарность за ее усердие. Однако я не имела понятия, как она может помочь мне, в то время, как даже я не могу оказать себе должную помощь.
Наверное на то и нужна была дружба –чтобы пытаться помочь близкому человеку всегда и во всем.
* * *
«ответь мне, детка. Мы действительно нуждаемся в этом разговоре»
«ну же, Бритт, возьми в руки чертов телефон и ответь мне»
«я знаю, что тебе трудно переживать это в одиночку. И я всегда здесь, чтобы помочь. Просто скажи мне, в чем дело»
«я пересеку весь чертов город, доберусь до твоего дома и выбью чертову дверь. Я не шучу, Бритт. Ты не можешь просто убегать.»
И еще примерно двадцать сообщений, написанных с тем же контекстом. Он переживал за меня, а я пряталась, как чертова дура. И я правда хотела позвонить ему, но что-то крепко держало меня за шкирку, не позволяя.
Нам нужна была дистанция. Макс был слишком близко и это делало меня слабой.
«я в порядке, Макс. Давай поговорим в школе»
Я отправила ему короткое сообщение, желая удалить его в ту же секунду. Это было импульсивно, но я хотела сделать так, чтобы оно не было таким болезненным для нас двоих.
Дорога до школы была тихой из-за утреннего спокойствия. Это была туманная после дождя погода, с высокой влажностью и испарением. Я полюбила непредсказуемый Шарлоттский климат за то, как он порой совпадал с моим настроением. Сегодня я даже не хотела слушать музыку, я просто наслаждалась этой тишиной. Затишьем перед бурей.
— хэй, Бритт. Ты сегодня как обычно сказочно выглядишь, — обняла меня Райли, осыпая комплиментами, как обычно в ее репертуаре.
— ты тоже отлично выглядишь, Ри. — я поддалась ее рукам, обнимая в ответ. За последнее время аромат ее духов стал для меня чем-то до ужаса близким.
— как ты, милая? Ты.. замученная. Тебя не было четыре дня, и я прекрасно знаю, что ты бы не пропустила их просто из-за нежелания... — она с досадой набирала в легкие воздух, чтобы продолжить говорить о своих переживаниях, но что-то остановило ее. Райли знала, как я не люблю эту оперу жалости к себе. — я.. просто волнуюсь, Бриттни. Ты моя самая близкая подруга, мне страшно думать о беспорядке в твоей голове.
Я сделала вдох, натягиваю улыбку. Прекрасно понимая, как криво и наигранно она выглядела, я все равно пыталась казаться подруге спокойнее, чем являлась.
— Райли.. — я запнулась, — я привыкла к этому. Моя жизнь – привычная для меня среда, мне не впервой сложности, я справлюсь. — я положила руку на ее плече, сжимая. — все хорошо.
— я надеюсь. — ее сверкающие глаза прошлись по моим, и я сглотнула. Мне всегда было сложно держать зрительный контакт.
— ладно, мне нудно увидеться с Максом. Встретимся на истории.
Попрощавшись с Райли, я ощутила лишь наплыв тревоги. Я знала, какой разговор нам предстоял, и это усложняло ситуацию.
–«где ты?»
На экране высветилось уведомление. Сообщение от Макса.
–«я в нашем месте. Приходи сюда»
По правде говоря, эта уборная действительно стала «нашим местом». В этой самой комнате мы пролили столько слёз – несвойственных мне, несвойственных нам. Здесь мы давали волю своим чувствам, захороненным, как драгоценности в потайной шкатулке. Каждый жест, каждая мелочь значили так много...
Расстаться с этим — значит уничтожить часть себя. Но, кажется, мне нравится причинять себе боль.
— Бритт. — его голос ударил по мне с разрушительной силой. Это было больше, чем я могла вынести.
Он вошёл в комнату стремительно, сокращая расстояние между нами. Его горящий взгляд скользил по мне, будто искал следы повреждений – тех, что были внутри.
Твою мать
— Макс... — пробормотала я, не успевая сообразить, когда он притянул меня к своему телу, делясь теплом. Его нос уткнулся в мои волосы, когда я услышала негромкое бормотание.
— я переживал, детка. Ужасно сильно. — он вновь прижал меня к себе, обхватил мои щеки руками, заглядывая внутрь, в мою душу.
Но я не ответила тем же, не прикоснулась к нему в ответ, не вдохнула его естественный родной запах.
— скажи что-нибудь, Бритт. Не молчи, — его проницательные зелено-карие глаза вновь встретились с моими, большой палец очертил скулу. И я бы позволила себе растаять под его прикосновениями, как обычно. Но это больше не было чем-то обычным или обыденным. Это была наша суровая реальность. — что произошло?
— нам нужно поговорить. — я знала, какой холодной звучала и выглядела, потому что этой был мой отточенный образ. Своеобразная броня.
— как видишь, я здесь. Ближе к делу. — даже переживая за меня, он сохранял привычную легкость. Будто между нами не стояла стена недомолвок.
— я долго думала, Макс. Ты знаешь, как я люблю это делать – взвешивать все и всегда, — отстраненно произнесла я, стараясь выглядеть уверенно. — и я пришла к выводу, что совершаю ошибку за ошибкой. Не те поступки, не те решения..
— и что это должно означать, Бритт? — его вопрос заставил меня подавить ком в горле.
— кажется, я поспешила, Макс.
Если бы важные разговоры сопровождались бы саундтреком, за нашими словами раздавался бы звон разбивающегося стекла. Осколки падали бы на пол, создавая жутковатую мелодию, а я бы наступала на них, смешивая боль с удовольствием.
— поспешила с чем? — он спросил напористо, немного эмоциональнее, чем ранее.
— видишь ли, Макс, люди иногда приходят в нашу жизнь, чтобы преподать урок. Ты принес мне столько... хорошего. Я бы забрала все это себе, без остатка – но ничего не могу дать взамен. Я ничего не предложу, потому что это не так... важно для меня. — мой голос дрогнул. Еле слышно. — мне хорошо с тобой, но и без тебя – тоже.
— что, блять, ты несешь? — он шагнул ко мне, и я автоматически отступила. — что должно было измениться за эти несколько дней, чтобы ты пришла к такому умозаключению, Уилз.
— это не вопрос нескольких дней, Вэйкер. Я всегда это знала, просто не находила слов. — это было отвратительно. Я видела как его зеленый оттенок глаз стал кислотным, постепенно принимая эту боль. Его черты заострились. И, думаю, я бы порезалась, если бы провела пальцами по его скуле, — я совершила ошибку, Макс. Наши «отношения» — я специально произнесла последнее слово с насмешливым акцентом, — были импульсом. А я ненавижу поддаваться импульсам.
— я знаю, что ты просто пытаешься оттолкнуть меня, как всегда, Бриттни. Это твой способ проходить через сложности, и я никогда не попрекал тебя этим. — он провел рукой по волосам, собирая мысли в кучу. — но то, что ты говоришь – полный бред. Чувства не проходят в одночасье. Еще недавно ты искала утешение в моих объятиях, говорила о доверии. Сегодня ты полная противоположность прежней себя.
— ты прав, чувства не проходят так быстро. Если они настоящие. — Макс замер. Я почувствовала себя самой настоящей тварью. — эмоции и чувства – это не для меня Макс, они делают людей слабыми и уязвимыми. А я не люблю слабость, Вэйкер, в моем мире такого нет. Так получилось, что мы из абсолютно разных измерений. Там, где ты чувствуешь так много, я лишь имитирую, что ощущаю хоть что-то. Я своего рода социопат, Макс. У меня нет эмоциональной привязанности. Я лишь подстраиваюсь под общество, чтобы быть хоть немного похожей на остальных. — желчь скапливается от того, насколько бесчувственно я произношу слова, разбивающие нас вдребезги. Дыхание Макса становится тяжелым. — мне было с тобой хорошо, Макс. Очень. Люди всегда ищут то, что им по душе. Но этого стало слишком много.
— не делай этого, Бриттни. Не рушь все то, что мы построили. Ты с этим не справишься. — его голос был хриплым. Он будто курил безостановочно, на протяжении пяти часов. А ведь он даже не делал этого с моим появлением.
— не глупи, Макс. Всегда ведь справлялась. Я могу действовать в одиночку.
— ты можешь лгать мне, но не лги самой себе. Ты чувствовала многое, и это далеко не просто удобство, о котором ты так искусно говоришь. — его взгляд был мрачным, почти таким же холодным, как мой.
— ты смешной, Макс, раз думаешь, что можешь знать меня лучше, чем я сама. — я пожала плечами, выдавливая усмешку. — как думаешь, почему я так и не ответила на твое признание в чувствах, если любила? Подумай, если бы это значило для меня также много, как и для тебя, отказалась бы я от этого так просто? — его губы дрогнули. Почти незаметно.
Я попала в цель.
— да, наверное, ты права. — он горько усмехнулся, прыская в меня моим же ядом, — мы действительно поспешили, раз я выбрал человека, так плевательски относящимуся ко всему, что для меня имеет значение. — он сократил между нами расстояние, больно обхватив мой подбородок. Будто с отвращением. — ты всегда должна испортить все хорошее между нами, будто не воспринимая, что существует что-то положительное. Как только крупинка в твоей жизни начинает налаживаться, ты возвращаешься, чтобы вернуть ее на прежнее место. Это глупо, Уилз. Чертов идиотизм.
Его слова скребли по моему сердцу с мерзким скрипом, но это было тем, что я заслуживала. Пренебрежительный тон Макса был для меня чем-то ужачно необычным, потому что я почти впервые слышала его таким. Словно я была мусором.
— между нами все кончено. — отстранившись произнесла я, будто всего сказанного было недостаточно.
— в твоих гребанных мечтах, детка. — его голос звучал черство, но я уловила в нем яд, которым мы травили друг друга.
Не знаю, что означали те слова, но я не позволила себе еще хотя бы минуту насладиться его присутствием, разворачиваясь, чтобы уйти. И только тогда, когда я пересекла достаточное расстояние, чтобы скрыться от него, спрятавшись в кабинке женского туалета, я дала себе волю, позволяя рыданиям выливаться из моего горла вместе с ненавистью к себе.
______________________________
В главы, в особенности в первоначальные, часто могут вноситься изменения. Это никак не влияет на сюжет, лишь грамотность, объем и, возможно некоторые смысловые ошибки. Я стараюсь обогатить свою речь. Поскольку книга была начата давно, некоторые тонкости перестают мне нравится, это нормально. Я корректирую книгу и работаю над ней, чтобы довести до своего идеала. Вы можете возвращаться к некоторым главам, а можете продолжать читать дальше. Повторюсь, никаких изменений в сюжете. Толко улучшение и поправка.