part forty-five
— черт, — шипит Макс, когда мы заваливаемся в дом, снося все на своем пути, — я кажется теряю контроль над собой.
Хватая меня за бедра, шатен пересекает ступеньки на второй этаж, срывая одежду с моего тела. Я чувствую нужду всем своим нутром и каждой частицей, эта дикая потребность – вновь оказаться в его руках и власти, сводит меня с ума.
— Макс, — воплю я, чувствуя трение между его тросом и моей промежностью, — я не думаю, что способна это вынести. Я не ощущала подобного раньше, не так.. остро. Сделай уже что-нибудь с этим.
— да, детка, знаю, — моя верхняя одежда оказывается на полу. — ты имеешь представление о том, насколько прекрасно твое тело? — он стягивает кружевное белье по моим бедрам, смакуя это чувство. — насколько невероятно выглядит эта фарфоровая кожа, м-м?
Я никогда не считала свое тело идеальным. Из-за странного питания и образа жизни я была довольно худой, не имела столь округлых форм, или идеальное подтянутых ног.
Протяжный стон срывается с моих губ, когда он касается меня языком.
Ох, твою ж мать..
— Макс.. — воплю я жалобным голосом, — не останавливайся, прошу тебя.
— ни за что. — темп нарастает и я мои глаза закатываются все дальше. Вэйкер не останавливается, надавливая на самые чувствительные точки. Я хватаю его волосы, захлебываясь. Ощущения меня захлестывают, когда шатен снова касается моего клитора, я всхлипываю и будто падаю с вершины.
— кончай для меня, моя девочка.
И я, конечно, повинуюсь.
— произнеси мое имя.
— Вэйкер.
— имя, Уилз. — он проводит рукой вдоль моей шеи.
— Макс-с..
— очень хорошо, — горячие губы затыкают мой рот, я чувствую соленый привкус и, наверное, мои щеки краснеют. — а сейчас, — он хватает меня за талию, сажая к себе на бедра, собираясь что-то сказать, но я прижимаю два пальца к его губам.
— а сейчас я позабочусь о тебе. — я хитро улыбаюсь, когда он тянется ко мне, — руки прочь.
Max Derk Veyker
«Руки прочь»
Это баснословно. Слышать от нее такую откровенность и доминантность — это предел моих темных желаний. Несмотря на то, что я предпочитаю брать инициативу на себя, иногда ее повелительный тон сводит меня с ума.
— как скажешь, — ухмыляюсь я, откидывая голову назад.
Но она толкает меня, припечатывая к кровати, а затем садится сверху.
В моих джинсах становится в два раза теснее, когда она хватается за край моей футболки. Я рефлекторно поднимаю руки, позволяя ей снять вещь, а затем одержимые глаза обращают внимание на мой рельеф.
— нравится то, что ты видишь, детка? Хочешь дотронуться?
— я не собираюсь спрашивать тебя об этом, — рука девушки проводит по твердости в моих джинсах, и я издаю горловой стон. — нравится то, что ты чувствуешь, Вэйкер?
— черт возьми, да. — я хватаю ее щеки. Мне хочется целовать ее до помутнения рассудка, высосать из нее жизнь, а затем вселить снова.
— нет. — она отрезает, — будь терпелив.
— я бы с удовольствием, но, кажется, я сейчас кончу в штаны, если ты не позволишь мне наконец войти в тебя.
Щеки девушки краснеют, ей неловко, и, помимо того, я видимо перебил ее первые порывы доминантности. Идиот.
— дотронься до меня, Уилз. Пометь мою кожу, также, как я пометил твою. — глаза брюнетки наполнились большей уверенностью, но все еще бегали по мне. — я хочу этого большего всего на свете, ну же, черт возьми.
Гладкая рука проводит по моему прессу, а затем она заменяет ее губами. Она прикусывает кожу, заживляя ее поцелуем. В то время как я тяжело дышу, сжимая между зубов свою губу. Это не большая стимуляция, но даже слова Уилз способны пробудить во мне сумасшедшие чувства.
— да, очень хорошо, моя Уилз.
Руки перемещаются к моему ремню, расстегивая, а затем стягивая джинсы. Я хочу помочь, но знаю, как для нее сейчас важно чувствовать власть в своих руках. Понятия не имею, почему некоторые мужчины не позволяют женщинам доминировать, если это так чертовски сексуально, видеть дикость в ее глазах. Какого черта нужно ограничивать кого-то в желаниях?
— почему я не замечала ее раньше? Я видела ее всего один раз? — хриплым голосом шепчет Уилз, притрагиваясь к моей татуировке.
— до первого секса мы не заходили так далеко, чтобы ты могла ее рассмотреть. Она не так велика.
В глазах девушки горит интерес, но его сменяет сумасшедшее вожделение.
Затем брюнетка резким движением стягивает с меня боксеры, оставляя нас двоих обнаженными.
— я могу быть сверху? — тихо спрашивает Бритт.
— ты не должна спрашивать.
— я имею ввиду, тебе будет достаточно этого? Я не опытна, и, мне, наверное, хватает пары прикосновений, но тебе, наверняка, нет?
Сомнение снова витает в воздухе между нами, когда я целую ее так нежно, как могу.
Я приближаю губы ее уху и мягко шепчу:
— мне достаточно даже твоего голоса.
Уилз кривит губы в улыбке, смущаясь и наслаждаясь одновременно. Бледные щеки успели раскраснеться, а на лбу собрались несколько капель пота. Облизнув нижнюю губу брюнетки, я обхватил согнутые коленки, поддевая их, чтобы помочь ей взобраться.
Блестящие глаза встретились с моими, и я сдержался, чтобы не кончить лишь от этого взгляда. Твою мать, что это девчонка со мной сделала?
— ты такая красивая, — прохрипел я, уже предвкушая ее смущенное выражение лица.
Обхватив ладонями мою шею, девушка медленно опускалась на меня, выдыхая. Закрыв глаза, она уткнулась в мое плече, ее дыхание было таким порывистым, что казалось, она задыхалась раскаленным воздухом между нами.
— смотри на меня, — приказал я, поднимая ее подбородок вверх. — мне нужно видеть твои глаза, детка, ты знаешь.
— ох, черт, Макс, — она втянула воздух, — это слишком много. Мне нужно привыкнуть. — стон сорвался с ее губ, когда она попыталась построить предложение.
Темные глаза метались по моему лицу, когда я поглаживал ее бедра, покрывая поцелуями шею. Она захныкала, придавая собственным движениям темп, ударяясь о мои плечи. Это было чертовски живописно. Уилз была настоящей музой, которая воодушевляла во всех возможных смыслах этого слова.
— вот так, молодец. — пробормотал я, теряя всякое понятие рассудка.
Ритмично двигаясь, она с каждым разом громче произносила мое имя. Это подкидывало меня к небесам. Уилз нашла точку опоры, схватившись за мои плечи, сжимая и царапая их так, что это лишь заводило. Это девушка была чем-то невозможным, потому что прикоснувшись один раз к ее коже, я понял что больше никогда не смогу смотреть в сторону других девушек. Даже думать о том, что в этой жизни существует кто-то, кроме Бриттни, мать вашу, Уилз.
— Макс, — она вдохнула, — так блядски хорошо.
Мы были близки, слишком близки, чтобы говорить связные предложения.
— знаю, Уилз. Это больше, чем просто хорошо.
С протяжным стоном она расслабленно упала на мое плече, покрывая его влажными поцелуями. Тяжело дыша, мы обессилено свалились на кровать, зарываясь в простынях и одеяле.
И мои мыли вертелись лишь вокруг одного:
Я никогда не смогу отпустить мысль о том, что жизнь без нее больше не имеет вес.
Brittney Elizabeth Wheels
Лампа на моем письменном столе святила достаточно ярко, чтобы я могла видеть текст книги, но этого также достаточно, чтобы глаза Макса жмурились во сне. Взяв вещи, я тихонько открыла дверь, удаляясь на балкон, не желая прерывать ту сладкую дремоту на лице шатена, которой сегодня я овладеть не смогла.
Это было немыслимо. Я никогда не чувствовала себя так спокойно и безукоризненно в присутствии человека. Я всегда испытывала дискомфорт и внутреннюю тревогу, оставаясь наедине с кем-либо более пятнадцати минут. Но то, как я реагировала на него..
Я могла бы говорить о своих чувствах к нему без остановки, не повторяясь и не запинаясь. Если бы я была так свободна и раскрепощена в этом плане.. Клянусь, я бы писала стихи и песни о том, как мне с ним хорошо.
Сжав губами сигарету, я вдохнула глубокий вкус вишни, растворяясь в утренней прохладе. Сейчас только шесть часов, и это тихое мгновение выглядело как замечательный момент для учебы, которую я так бессовестно забрасывала. Слово за словом добавлялось в мой конспект, когда я перелистываю учебник в поисках информации. Мне бы стоило уделить этому больше своего внимания.
Часы шли, нарастало весенне тепло, а вместе с тем внутренняя тревога. Прижавшись подбородком к коленкам, я достала из пачки еще одну никотиновую палочку. Это было просто – занять себя чему-нибудь, чтобы меньше думать. Я делала так постоянно, потому что это выглядело довольно логично.
— какая это по счету? — невеселый голос послышался со спины, когда на мои плече легло теплое одеяло.
— книга? — невинно прошептала я, делая затяжку.
— я не шучу, Уилз. Только это дерьмо еще не поганило твой организм. — его глаза в таком освящение приобрели восхитительную зеленцу.
— ты знал, что твои глаза – хамелеоны?
Он хмыкнул, подняв брови.
— что ты под этим подразумеваешь?
— они разного цвета в зависимости от освящения: на свету зеленые, а все остальное время карамельно-карие.
Вэйкер улыбнулся, пожав плечами. На заспанном лице виднелась по-настоящему свободная мальчишеская усмешка.
— ты хорошо умеешь переводить тему, Уилз. Хорошо, что я помню, о чем говорил. — я рассмеялась его недовольству, прикусывая нижнюю губу. — тебе стоит бросить эту гадость, я уже упоминал об этом раньше.
— ты тоже куришь. — возмутилась я.
— редко, в этом нет необходимости, когда меня занимаешь ты. — он провел рукой по волосам, откидывая их назад.
Они были спутаны и лежали не ровно. Так уютно и по-домашнему, что я невольно возвращалась к его вчерашнему виду. Когда мы ели корейскую острую лапшу и смотрели «Гарри Поттера» по моей личной инициативе. Я никогда не была так спокойна и изумлена одновременно, когда смотрела в его заинтересованные глаза, рассказывая о том, как оцениваю поступок Северуса Снейпа.
И чувствовала себя сумасшедшей, когда смеялась так много, и безостановочно болтала о любви к фильму и книгам Джоанн Роулинг. Он даже пообещал, что помимо просмотра восьми фильмов, прочтет книги ради меня, несмотря на свой отличающийся вкус в литературе.
Это было невероятно. Я растворялась в нем так безостановочно, что забывала обо всех своих внутренних конфликтах. Это ощущается необычно — ты будто вдыхаешь и пробуешь вкус жизни.
— значит, я тебя занимаю? — прошептала я, любопытно вздергнув брови.
Макс улыбнулся, облизав нижнюю губу.
— значит. — он скорчил рассудительную гримасу, — главное найти своему рту другое применение, Уилз. Это довольно сильно помогает отвлечься от сигарет и прочих неприятностей. — например..
— предлагаю обойтись без примеров. — перебила я, возвращаясь к книге.
Вэйкер рассмеялся, разглядывая мое школьное «оборудование». Весь стол был занят учебными принадлежностями и исписанными листками бумаги.
— вижу ты решила взяться за подготовку к экзаменам. — риторически спросил шатен, листая конспект по философии, — занимательно.
— верно. — я откинулась на спину кресла, зевая. — ты собираешься готовиться? Не видела, чтобы ты особо заморачивался над экзаменами. Они важны, ты ведь выпускаешься через полтора месяца. Мне кажется это чертовски ответственный шаг. Знаешь, университет, прочее..
— я готовлюсь. Я даже уверен, что уже готов. Ну, и я не особо напряжен в плане университета, потому что уже знаю свою профессию. Более того, я уже давно работаю и познаю ее, одновременно с обучением в школе. — кстати, здесь ошибка.
— спустись на землю, умник, — фыркнула я, — ты совсем не выглядишь, как.. — я подбирала предложение.
— звучка, сильно умный человек, ботаник..? — он перечислял, — наверное, для заучки я слишком хорошо трахаюсь? Или может, ты думаешь..
— прекрати, — я рассмеялась. — ты чересчур самонадеян.
На губах шатена заиграла хитрая ухмылка, он взялся за обе стороны моего кресла, двигая к себе. По коже, как и всегда во время контакта с ним, побежали мурашки. Я выпустила вдох. Мое тело не должно так остро реагировать на него. Отнюдь нет.
— значит, ты так не считаешь да? По-твоему я плох в постели, м-м? — шутливым тоном произнес он, перемещая руки на мои ноги.
— ну-у..
— «ну?». Ух ты, детка, ты ударила прямо в сердце. — он притворно подал плечами, — прошлой ночью ты была довольна. Обидно, что ты поменяла свою точку зрения.
— перестань надо мной издеваться, — я шлепнула его по руке, получая ответный смех.
— как скажешь. — он поцеловал мою скулу, — пойдем, я сделал нам завтрак.
* * *
Иногда все казалось чертовски ярким и красочным, даже тошнотворно красочным, но это было лучше черно-белых оттенков. Определено лучше. Порой ты видишь счастье в мелочах, а иногда даже этих мелочей не существует, и ты окунаешься в бездну, которая протаптывает в тебе намеки на потерянные чувства.
Бред это, или моя собственная, так называемая, «философия».. Не важно, это не имеет значения, когда ты живешь надеждами на сладкую жизнь, но кто-то условно сыпет на твои глаза соль, которая имеет едкий вкус и перебивает всю обретенную сладость.
Проглядывая в зеркале дыру, я мыла свои руки снова и снова, пока не ощущала отвратительный скрип ладоней друг о друга. Отвратительно.
Я будто чувствовала его присутствие.
Выпив таблетку, которая вызывала у меня сильнейшую сонливость, я накрылась с головой в одеяло, плотно закрывая глаза.
* * *
Голоса, доносящиеся из коридора были достаточно громкими, чтобы заставить меня выбраться из комнаты и взглянуть на происходящее.
Что-то было не так.
— Джер? — я тихо постучала в дверь брата, — ты тут?
Ответ не заставил долго себя ждать, замок щелкнул, и на пороге оказался брат.
— привет, — он улыбнулся, — ты в порядке?
— эм-м, наверное, — я замялась, — родители ругаются, можно я посижу с тобой?
На щеках брата выглянули привычные ямочки от улыбки, когда он кивнул, присаживаясь на кровать.
— чем ты тут занимаешься? — я спросила, обратив внимание на его воодушевленный вид.
— выбираю место, где отпраздную свое шестнадцатилетие. Столько идей, но ни черта не могу решить, — он почесал затылок, — поможешь мне?
— конечно.
Мы листали все возможные места часами, обсуждая их удобство. Эта были дома с бассейном и кучей дополнений для хорошего времяпровождения, развлекательные центры, боулинг, аквапарк.
— думаю, на этом можно остановиться. Потрясающе, здесь есть все удобства, Джер, гляди!
Брат улыбнулся, снова просматривая апартаменты.
— ты права, мне кажется это лучший вариант, — он зевнул, глядя на настенные часы, — когда-нибудь мы будем выбирать такое место на твое шестнадцатилетие. Если, конечно, ты не предпочтешь, как обычно, провести свой день рождения дома.
Моя улыбка погасла.
— не думаю, что доживу до шестнадцати, — прошептала я под нос так, чтобы брат этого не услышал.
— что говоришь? — переспросил он, находясь в полудреме.
— говорю, что не могу дождаться момента, когда буду такой же самостоятельной, как ты, — я накрыла его одеялом, поднимаясь с кровати.
Мне нельзя долго находиться у Джерами, потому что перед сном отец всегда проверял, в кровати ли я.
— это вовсе не так, — покачал головой брат, — чем ты старше, тем больше у тебя обязанностей.
— но ты хорошо с ними справляешься, так что тебе можно не беспокоиться. — я улыбнулась брату, отворяя дверь, — доброй ночи.
Воздух вырывается из глотки, когда я резко открываю глаза, садясь так, чтобы дыхание нормализовалось. Но веки такие тяжелые, что я не могу воздержаться от сна. Наверное, я выпила слишком большую дозу успокоительного.
Громкие голоса зовут один за другим, когда я просыпаюсь, встречаясь с серыми глазами отца.
— мы уезжаем. — он обрубает, двигаясь в сторону выхода.
— к-куда? — еле выговариваю я, пытаясь не спровоцировать его.
— на день рождения Джерами. Мы летим в другой штат заранее. — он снова идет в мою сторону, его тон твердый и леденящий, — ты «болеешь», Элизабет, не высовывай свой нос. Ты не должна расстраивать брата в канун его праздника. — он пригрозил, — это ясно?
— но.. — хочу возразить я.
— это ясно? — он повторяет.
— да, — процеживаю я сквозь зубы. — поздравьте его от меня, я подготовила подарок. Прошу.. — я указываю на небольшой пакет с подарком стоящий в углу комнаты, у стеллажа.
— ему не нужно твое никчемное дерьмо. Оставь себе.
С этими словами он захлопывает дверь, с грохотом спускаясь по лестнице.
Я снова выныриваю из сонного омута, мои глаза уже налиты горячей жидкостью, но я не могу придти в себя.
Не могу вернуться в реальность.
Вижу черно-белые флешбеки, до невозможно спутанные с реальностью.
Это правда, чертова правда.
То, что он говорил в тот день точь-в-точь совпадает с видениями. Его грубый надменный голос, свидетельствующий лишь о беде.
Гневные светло-серые глаза, зарождающие во мне страх.
Но те слова.. кажется, еще не единственное, что мне предстоит вспомнить.
——————
Голосуем, пожалуйста!