Глава 34
Вернувшись с работы, он первым делом заглянул в комнату Макса. Дея ушла домой, сообщил Макс. Друг был под мухой, расслабился, едва дочка перешагнула порог комнаты. И так же как Макс напился от радости — ему наконец-то разрешили, Фрейд напился от горя, разлучившись с Деей.
— Помнится, ты мне ящик водки обещал, — напомнил шатающийся из стороны в сторону Фрейд.
— Обещал? Сделаю! — хлопнул себя по коленям Макс.
Сначала они сходили за водкой, а после ушли в запой. Оба на четыре дня. Макс взял без содержания, Фрейд, прибегнув к помощи Алёны, пошёл на больничный лист.
Все четыре дня беспробудного пьянства, Фрейд дневал и ночевал в комнате Макса. Алёна, стиснув зубы, терпела. Не предъявляла претензий. Не устраивала скандалов. Не забирала домой, вытаскивая накаченное алкоголем тело супруга. Ждала, когда он сам остановится.
А что ей ещё остаётся? Она ведь сама себе подписала «смертный» приговор. Сама выпросила шанс, соглашаясь на всё ради того, чтоб Фрейд был рядом. И не важно, пьяный или трезвый, грубый или ласковый, пахнущий женскими духами ли нет, главное, что он с ней. Он всё ещё её законный муж. И какие бы между ними ни были отношения, она имеет на него все права. Она смело может заявить — он мой! И кто бы там ни строил ему глазки, кому бы он ни дарил свою обаятельную улыбку, не одной из них он не принадлежит. И с кем бы, чем бы, где бы он ни занимался, он всё равно возвращается к ней, Алёне. А любовь? А что ей любовь? Он никогда её не любил и уж конечно никогда не полюбит. Он вообще никого кроме себя не любит. Столь высокое чувство чуждо его каменному сердцу.
По крайней мере, так представлялось Алёне. Так же виделось и Фрейду. Пока в его жизни не появилась Дея.
В минуты протрезвления, те короткие промежутки между просыпанием и опохмелом, Фрейд думал о Дее. Более того, он писал ей, отвечая на присланные ранее девочкой сообщения. Она взяла его номер телефона, в пятничный вечер. Позвонила себе, пока Фрейд лежал на диване, в любую секунду готовый отойти… нет, не в мир иной, хотя после вкаченной в себя бутылки водки могло случиться всякое, готовился он отойти ко сну. Теперь они могли общаться в любое время суток в любой день недели, не дожидаясь выходных, и приезда Деи к отцу.
Пребывая в затяжном запое, Фрейд старался держаться от телефона подальше. Часто его отключал, чтоб ненарком не ответить Дее будучи в пьяном угаре. Он не боялся обидеть девушку своим состоянием, вызвать в ней отвращение или гнев, он боялся выдать чувства. Был уверен, окажись в непосредственной близости от Деи, и его будет не остановить. Поток слов обрушится на бедное дитя непрерывным водопадом. Мало того, что он тысячу раз признается ей в любви, так обязательно расскажет во всех подробностях, как страдает без неё, как скучает по губам, пальчикам, шее, плечам. Он признается, что сходит без неё с ума, да и рядом с ней тоже. И, конечно же, добьёт своим желанием обладать ею. Нет, всё это не для ушей пятнадцатилетней девочки. И как здорово, что она не показывается у отца, пока Фрейд находится в плохо контролируемом себя состоянии.
В четверг вечером двадцать девятого марта, Фрейд возвращался из поликлиники. Первый его рабочего день этой недели, прошёл на удивление спокойно. Он не торопился домой, курил, наслаждаясь оттепелью. Близился апрель, но погода оставляла желать лучшего. И хотя практически весь снег удалили, безжалостно вывезли из города, словно помогая весне, воздух, — особенно ближе к вечеру, — казался по зимнему холодным.
Проходя мимо урны, он выкинул окурок, остановился перед светофором. Интересно, чем занята Дея? Опять занимается домашней работой? Или идёт сейчас по такому же ледяному тротуару, только в другой части города. Может позвонить ей?
Он полез в карман за телефоном, когда гаджет завибрировал, раздалась мелодия.
Звонила Дея. Фрейд улыбнулся, стоит только подумать о тебе и ты, словно чувствуешь, набираешь первая.
— Привет, малышка, — поднёс Фрейд телефон к уху, улыбнулся в пустоту перед собой.
Загорелся зелёный сигнал светофора, он шагнул на дорогу, и замер.
— Фрейд! — сквозь рыдания выдавила Дея. — Спаси меня… — в трубке послышались всхлипы.
— Дея! Дея, ты где!? Куда мне приехать? — Фрейд вернулся на тротуар. Начал озираться по сторонам, словно пытался найти глазами Дею, попавшую в беду. Сердце прыгало, ударяясь о грудную клетку.
В трубке слышны только всхлипы.
— Дея, милая, скажи, где ты? Ты ведь знаешь, где ты, правда? — заговорил он мягким тоном, словно общался с пятилетним малышом. — Назови адрес, милая, и я скоро подъеду. Я приеду и заберу тебя.
— Воеводина… 114, — плакала она.
— Я сейчас приеду.
— Фрейд, — всхлипнула она.
— Да, моя хорошая? — вжимаясь чуть ли не всем телом в телефон, спросил Фрейд. Его начало трясти.
— Давай. Быстрей. Я не хочу. Чтоб. Он меня. Нашёл, — чередуя слова с всхлипами, сказала она и отключилась.
Фрейд трясущимися пальцами набрал номер такси. Заказал машину, и пока дожидался, ходил взад вперёд по тротуару. Он позвонил Дее, но, не смотря на то, что шли гудки, на звонок девушка не отвечала. Голова Фрейда готова была взорваться от разного рода предположений, что могло случиться с его малышкой. Первое накрепко вгрызающееся в мозг — Дею изнасиловали и преследуют. Она прячется. Боится, что её найдут. Нет, нет, нет, кричал сам себе Фрейд. Если бы кто-то так жестоко обошёлся с Деей, она бы в первую очередь позвонила братьям, после в полицию и уж в последнюю очередь ему, Фрейду. Она бы не позволила ему увидеть её позор. Да именно позор. Девушки, почему-то в противозаконных, аморальных, жестоких и омерзительных действиях насильников винят в первую очередь себя и стыдятся ужасного инцидента.
Подъехало такси.
Фрейд запрыгнул в машину. Назвал адрес, отчаянно просил поторопиться. Пообещал доплатить.
Водитель давил на газ, но светофоры и пробки не давали возможности продемонстрировать навыки гонщика, как бы он не старался.
Фрейд не находил себе места. Продолжал звонить Дее, но она игнорировала звонки. Тогда он принялся набивать сообщения с просьбой ответить ему. Сказал, что едет, но будет минимум через двадцать минут и всё из-за проклятых пробок.
Дея ответила на сообщение. Сказала, что ушла с Воеводина 114, и идёт вниз по улице, проходит 110 дом.
— О, Господи! — вырвалось у Фрейда.
— Что случилось? — заволновался водитель, наблюдая нервозность пассажира.
— Мне на Воеводина 110 или даже 108, смотря, как быстро она идёт, — выпалил Фрейд.
— Вы кого-то преследуете?
— Спасаю от преследователя, — Фрейд уткнулся в телефон, набирая новое сообщение.
Почему она не берёт трубку? Куда она идёт? От кого убегает? Мысли крутились в голове Фрейда, ища ответы, которых не было.
Дея шла по тротуару, вниз по улице отсчитывая дом за домом, отписывалась Фрейду. Она озиралась по сторонам, отирала мешающие обзору слёзы с глаз. Он выскочил за ней, но должно быть вернулся обратно в квартиру. Он, как и она напуган, и вряд ли побежит за ней следом. Вон сколько раз уже позвонил, обрывают телефон наперебой с Фрейдом. Господи, как он мог!? Едва немного успокоившись, она вновь разрыдалась.
— Вот она! Стой! — закричал Фрейд, на ходу открывая дверцу автомобиля.
— Эй! Ты на ходу-то не выпрыгивай! — закричал опешивший водитель. Прижался к обочине. Затормозил.
Фрейд выскочил из такси, бросил на сиденье деньги, быстро поблагодарил водителя. Побежал к Дее.
Она идёт по тротуару навстречу ему, но не замечает мужчину. Она вообще, казалось, никого не видит. Длинные волосы треплет ветер, распахнутое пальто открыло стройный стан обтянутый клетчатой рубашкой. Кожаные чёрные брючки, подчёркивают стройность ножек. Она быстро сокращает расстояние между ними, и он останавливается. Какая она хрупкая, беззащитная, родная, — проносится в голове Фрейда.
— Фрейд! — едва не налетев на него, воскликнула Дея. Она прильнула к нему, обняла за талию.
Он обнял её лицо, притянул к себе, нежно поцеловал в губы. Не сдержался.
— Я чуть с ума не сошёл, — прошептал он, утопая лицом в её волосах, лаская скользнувшими под пальто ладонями спину. — Ты меня жутко напугала.
Она прижалась к нему, тихо всхлипывала.
— Дея, кто тебя обидел? Кто сделал больно? — заглядывая в изумрудные глаза, спросил Фрейд.
Зрачки Деи расширились, губы задрожали, лицо пошло пятнами. Она до боли стиснула талию Фрейда:
— Айрат, — прошептала она и разрыдалась, уткнувшись Фрейду в грудь.
— Айрат!? — изумился Фрейд. Брат Деи, которого она буквально боготворит? О котором может говорить часами? Тот Айрат, с достоинствами, которого Фрейд познакомился заочно? — Так, Дея. Идём вон в то кафе. Тебе нужно выпить водички, успокоится и всё мне спокойно рассказать.