Глава 12
Дея открыла дверь.
На пороге стояла Алёна. Окинув девушку оценивающим взглядом, она поздоровалась. Заметив сидящего за компьютером мужа, прошла в комнату Макса.
— Всё ещё пьёшь? — Она, словно коршун налетела на Фрейда, вцепилась пятернёй ему в плечо. Выглядела при этом недовольной, если не злой. Да и чему радоваться, когда приходится искать мужа по соседям?
— Нет, — ответил Фрейд. Он не ожидал увидеть Алёну. И не хотел. Думал она ещё на работе, поэтому спросил: — Ты что уже с работы?
— Ты на время-то смотрел? Конечно, с работы, — недовольный, полный возмущения голос поубавился, смягчился, по причине чисто выбритого лица мужа, трезвого взгляда. Она была более чем уверена, что найдёт его пьяным в стельку, храпящим на диване или в кресле у соседа, где он часто засыпал.
— А сколько сейчас время? — удивился Фрейд.
— Три пятнадцать, — ответила Дея, глядя на экран телефона. Она с интересом наблюдает за Алёной, её поведением, за реакцией Фрейда.
— Ого. Мы что тут почти три часа просидели?
— Выходит так, — пожала плечами Дея. Выглядела она подавленной, чем-то расстроенной. Фрейд решил, девушка огорчена тем фактом, что не успела спросить у него нечто важное для себя.
— И что вы тут делали три часа? Где Максим? — Присмирившая было Алёна, вновь завелась. Она всю свою семейную жизнь ревновала мужа к каждой представительнице женского пола, надо заметить не без оснований, пятнадцатилетняя девочка не стала исключением.
— Реферат писали, про Ивана Грозного, — ответил Фрейд с невозмутимым видом. Он поднялся со стула, стряхивая руку Алёны с плеча. Взял пустую банку из-под пива, намереваясь выбросить в ведро.
— Ты всё-таки пил, — скривилась Алёна. — Илья, завтра я закрываю больничный. Послезавтра тебе на работу. Я не хочу за тебя краснеть…
— Алёна, — жёстко произнёс он, пытаясь присмирить жену, но женщина его проигнорировала.
— … и продлять больничный не буду. Меня спрашивали уже, когда ты выйдешь, и я предупредила, что с четверга ты во вторую смену на неотложку…
— Алёна! — гаркнул Фрейд, непроизвольно стиснув пустую банку, державшую в руке.
От басистого громкого голоса вздрогнула Дея. Едва не выронила телефон из рук.
Он поймал на себе испуганный изумлённый взгляд раскосых глаз. Устыдился собственной несдержанности, потупился.
Она напугалась одного лишь крика. Как бы она отреагировала, став свидетельницей пьяного гнева Фрейда? Что бы сделала, увидев его перекошенное яростью лицо, стиснутые зубы, сжатые в кулак пальцы, жаждущие встречи с лицом ненавистной жёнушки? Вряд ли после такого зрелища она осмелилась подойти к нему на расстояние меньше пяти метров. Он вдруг представил на месте Алёны Дею. Эту беззащитную маленькую девочку, сжавшуюся в комок, глядящую на него полными боли и ужаса глазами. Сердце заныло. Он испугался собственных фантазий. И тут вдруг его осенило, мысль ударила в голову точно разряд электрического тока: он никогда не тронет Дею. Не поднимет на неё руку, не обидит словом. Никогда не залезет в трусики, вклиниваясь между стройных ног хером, который побывал в такой «грязи», что становится тошно. Более того, он порвёт любого, кто причинит этой девочке боль.
Он схватил жену вышел локтя, развернул, потащил домой. Внутри всё кипело, от бессилия сложившейся ситуации. Он ненавидел себя за трусость, беспричинный страх перед отцом Алёны, который буквально заставил Фрейда жениться на своей дочери. Ненавидел случай познакомивший его с Деей, с девочкой, от которой сносит крышу! Разницу в возрасте в семнадцать лет. Моральные принципы не дающие, встать совести на горло. Закон, запрещающий любовь с несовершеннолетними. Боже правый, это и есть любовь? Сосущее, разрывающее головной мозг и сердце чувство? Рождающее одержимость, толкающее на безумные поступки, причиняющее муки и страдания? Это и есть любовь? Любовь, которую он благополучно избегал тридцать два года, всё-таки настигла его, вонзив кинжал в спину. Если это и есть любовь, то это самое говённое чувство, известное или придуманное человечеством!
— Илья! — взвизгнула Алёна, вырываясь из хватки мужа. Она стыдилась Дею. Девочку, пронзающую ледяным взглядом. Фривольности Фрейда унижали её как в собственных глазах, так и в глазах Деи.
— Дома поговорим, — оборвал её Фрейд, выставил за дверь.
— Было приятно поболтать, — попытался он улыбнуться Дее. Всем своим видом показывая, что ничего страшного не произошло. А если ей видится иначе, то пусть простит его за несдержанность.
— Мне тоже, — отозвалась она, разглядывая Фрейда с холодным любопытством, открывая для себя новую черту его характера. — Спасибо за помощь.
— Обращайся, — подмигнул он, силясь смягчить произведённое негативное впечатление.
Дея коротко улыбнулась, той тёплой, искренней улыбкой, которая обнажает истинные чувства, испытываемые в данный момент. На душе у него потеплело. На короткое мгновение, он даже позабыл о существовании Алёны, но едва вышел за дверь на него обрушился поток брани, извергаемый недовольной женой.
— Было приятно да!? Понравилась!? Красивая девочка? Реферат он писал! С какой стати вообще? Когда ты начал репетиторством подрабатывать? Или эти уроки бесплатные? Намылся, набрился. Весь красивый свеженький, и футболку чистую надел. Для меня ты что-то не особо старался… — Карие глаза Алёны с расширенными пульсирующими зрачками вонзились во Фрейда ржавыми гарпунами. Бледное лицо, пылающие щёки, перекошенный злобой рот. Как она отвратительна в гневе. Почему он раньше не замечал этого?
Они вошли в комнату. Точнее он вошёл вслед за влетевшей смерчем Алёной.
— Алёна, прекрати, — он стоит в дверях комнаты, прячет руки в задних карманах джинсов, опасаясь пустить их в ход.
Она подлетает к нему, задирает подбородок, глядя в глаза:
— Что? Со мной не так приятно болтать? Скучно? Так давай сядем вместе реферат напишем? Или чем вы там ещё занимались?
— Я прошу тебя, замолчи, — предупреждает он, чувствуя, как внутри просыпается ярость.
— А то что? Ударишь меня? — её подбородок дрогнул, но взгляд она не отвела.
— Ударю, — признаётся Фрейд. Пальцы сжимаются в кулаки, и он напрягает их, выпрямляет.
— Ну, ударь, — бросает вызов Алёна. Теперь дрожат ещё и губы. Глаза увлажняются, но слёз нет.
— Я не хочу этого делать.
— Тогда не затыкай мне рот! Я имею право высказаться. Вся поликлиника сплетничает о тебе и суке этой разведённой, администраторше, которую ты за жопу щупал на корпоративе. Эта гадина ещё здоровается со мной, улыбается, как ни в чём не бывало. А все на меня смотрят, шепчутся, вроде как муж у меня погулять любит.
— Да не было у меня с ней ничего, — вздохнул Фрейд, понимая, что разговор может затянуться.
— Да?! Только почему-то все уверены, что было! Сука эта треплется, что ты к ней неровно дышишь. А регистратура вся на её стороне, потому что видели как ты там возле неё сидел, болтали вы приятно! Я всё это дерьмо на работе выслушиваю прихожу домой а ты в обществе этой малолетки!
— Перестань. — Накатывает очередная волна ярости.
— Я думала, тебя у Ленки застану. Почему-то была уверена, что ты к ней пьяный попрёшься. Эта шлюха в любой момент перед тобой ноги раздвинет. Но нет! Илюше нашему захотелось чего-то новенького…
— Алёна, замолчи…
—… что двадцатилетняя Ленка уже не устраивает? На малолеток потянуло? Захотелось острых ощущений? Давно девственницу не портил?..
Рука вылетела из кармана. Он залепил хлёсткую пощёчину, сбившую Алёну с ног.
Алёна взвизгнула, тяжело приземлилась на пол, ударившись пятой точкой. Вытерла кровь, тонкой струйкой потёкшую в уголке рта. Однако подниматься не стала, осталась сидеть на полу. Тихо заплакала. Тёмные волнистые волосы, нависли над лицом, закрыв глаза.
Фрейд опустился на табуретку, стоявшую возле стола. Он не спешил извиняться и уж тем более утешать жену. Она был предупреждена, и могла бы держать свой гадкий язык за зубами. Вместо этого, она выпросила пощёчину. Пусть наслаждается. Нет, он не гордился своим поступком, отнюдь. В очередной раз пожалел, что не справился с вспышкой ярости, не сумел усмирить жену, прибегнув к более деликатному способу. Решить проблемы разговором, а не рукоприкладством. Но жалости к ней не испытывал. И вину за собой не чувствовал. Одно лишь разочарование. И раздражение вызванное плачем Алёны.
— Пожалуйста, не надо слёз, — вздохнул Фрейд, потерев горящую от соприкосновения с лицом Алёны ладонь. — Ты ведь сама выпросила эту сраную пощёчину.
Алёна пару секунд всхлипывала, затем примолкла, подняла на Фрейда заплаканные полные злобы и ненависти глаза. Встретилась с замученным, флегматичны взглядом Фрейда. Не найдя в нём сочувствия, поднялась на ноги, подошла к мужу, после чего размахнувшись дала ответную пощёчину.
Крепкий шлепок по лицу, стал для Фрейда полной неожиданностью, пусть Алёна и отличалась строптивым нравом. Мгновение он сидел, широко распахнув недоумённые глаза, затем разразился нервным хохотом, приведшим Алёну в ступор. Он сам не мог понять причину смеха. В первую секунду после унизительной пощёчины, он едва было, не ударил Алёну сжатым в бешенстве кулаком. Но бешенство лопнуло, как мыльный пузырь ему на смену пришло беспричинное веселье.
— Что тебя так развеселило? — с перекошенным гневом лицом, спросила Алёна.
Фрейд и сам бы мог себе задать тот же вопрос. Он перестал смеяться, однако продолжал улыбаться. Ответил первое, что пришло в голову:
— Твоя смелость. И злость. Она тебе не к лицу. Ты становишься похожей на ведьму, когда злишься.
— Я ударила тебя, чтоб ты понял какого мне! — не слыша, а может, делая вид, что не замечает колкости мужа, сказала она.
— Очень глупо с твоей стороны. — Фрейд поднялся с табуретки, пошарил по карманам, вынул пачку сигарет, проверил зажигалку, повернулся к двери намереваясь покинуть комнату. Обернулся к жене: — В следующий раз, если захочешь подраться так и скажи, устроим бой пощёчинами. Опустим истеричные обвинения в мой адрес и обливания дерьмом окружающих.
— Ты и есть кусок дерьма!— выплюнула Алёна, сквозь брызнувшие слёзы. Обида затопила душу, рвалась наружу.
— Вот об этом я и говорю, — скривил рот в печальной улыбке Фрейд. Он взял из холодильника банку пива, вышел за порог комнаты, когда услышал стук запущенной Алёной разбитой о захлопнувшуюся за Фрейдом дверь чашки.