14 глава
Юлия
Спустя пять минут машина останавливается в узком переулке.
Я вижу в окно красиво подсвеченный боковой фасад церкви. Вопросительно оборачиваюсь на Даню.
— Равновесие… — ухмыляется он, — Я же обещал показать. Леш, тачку во двор соседний отгони и будь на телефоне.
— Хорошо, — отзывается парень.
Милохин помогает мне выйти из машины.
— Пойдём, — тянет меня за руку.
— Прости… — чувствуя в душе что-то совершенно неудобоваримое, я выдёргивают руку, — Перед игрой что? Благословения нужно взять?
— Типа того, — он кивает и хватает меня за локоть, — Юлька, давай сейчас немножко ты утихомиришь свою мораль. А потом я тоже тебя чем-нибудь порадую.
— То есть, — я закипаю, — Ты сейчас тонко намекаешь, что мне нужно молчать и держать своё мнение при себе?
— Именно так. Но совсем молчать необязательно. Поверь мне, что на общем фоне женского контингента ты и так, как бриллиант.
— Да уж… — фыркаю и, подчиняясь Дане, иду следом.
Слава Богу, в основное здание церкви с алтарем мы не заходим.
Заворачиваем во двор, где располагаются пристройки, слитые с жилыми домами. Здесь повсюду брошены дорогие автомобили.
Рядом с некоторыми стоят нетрезвые представители «золотой молодежи».
Мне кажется, что девушки даже выглядят старше меня. Слишком откровенная одежда, слишком дорогая. Рваные жесты и полное отсутствие стеснения…
Неожиданно осознаю, что таращусь на пару, которая жарко целуется на капоте Мерседеса.
Резко отворачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с Даней.
— Хочешь? — он хитро прищуривается.
— Я? — вопросительно отзываюсь, чувствуя, как заливаюсь краской, — Они просто пьяные.
— Хм… — двусмысленно качает головой Милохин.
— Почему мы ближе не подъехали? — шепчу Дане.
— Чтобы не было проблем уехать.
— Ясно… — меня пробирает нервным ознобом, и я веду плечами.
Мы подходим к ничем неприметной серой двери, и Милохин открывает ее электронным ключом типо домофонного.
Пройдя по короткому коридору, попадаем в просторный холл со стойкой ресепшн.
Здесь глухо слышны музыкальные басы, удушливо пахнет восточными запахами и сладким дымом.
«Кальянная» — догадываюсь я. Вот почему так много молодёжи.
— У вас заказан столик? — холодно по поднимает на нас глаза от компьютера брюнетка.
— Да, — кивает Даня, кладя на стойку электронный ключ.
— Тогда прошу за мной.
Девушка выходит из-за стойки, проводит пластиковой картой вдоль стены, и я замечаю в нише дверь. Она открывается.
Мысленно прикинув планировку, понимаю, что сейчас мы просто перешли из одного подъезда в другой.
— Вам нужно спуститься вниз, — инструктирует нас брюнетка, — И открыть дверь вот этим ключом, — подаёт Дане карту, — Приятного отдыха.
— Зачем такие сложности? — спрашиваю тихо и вздрагиваю, когда за нагими спинами захлопывается дверь.
— Это казино в центре города, малышка, — хмыкает Милохин, — Представь масштабы. Помещение старший Зорин оторвал с руками и ногами у какого-то депутата совершенно случайно. У этого жилого дома с церковью единое бомбоубежище. Они спорили и дрались с властями до усрачки, кто крыс травить будет. Такие жирные были, — он с издевательской улыбкой разводит в стороны руки до размеров мелкой кошки, — Трубы и провода жрали.
— Ужас… — морщусь от чувства брезгливости, — С первого взгляда и не скажешь, — оглядываю слишком хороший ремонт для обычной лестницы.
— Во-от! Как в аренду не сдали, все стали довольны.
— Кальянная прикрывает казино?
— Официальная версия такая да, — кивает Даня, — Захотят накрыть — найдут там все, что захотят от колёс и гаша до чего-то потяжелее. И дальше не полезут.
— Тут есть другой выход? — догадываюсь я.
— Именно! — Милохин прикладывает ключ к датчику, — А пароли на электронных ключах меняются каждые пол часа. Чтобы ты понимала, даже самые секретные коды доступа, ради которых все подписку о неразглашении подписывают, меняются всего лишь раз в год. В ноль ноль тридцать первого декабря.
Дверь со слабым попискиванием электроники открывается, и теперь до нас начинают доноситься звуки классических мелодий.
Едва сделав первый шаг, я шокировано начинаю оглядываться по сторонам.
— Здесь интерьер не хуже большого театра… — говорю, прижимаясь к Даниному плечу.
— Дороже, — скептично склоняет голову в бок, — Раз в десять.
— О-о-о…
В коридоре с игровыми автоматами нам начинают попадаться первые люди.
— Даня, — дергаю его за рукав, — Это же тот актёр…
— Спокойно, — он отцепляет мои пальцы и целует, — Знаменитости здесь тоже бывают. Смотри, сейчас мы с тобой пройдём в первый зал. Рулетка и покер. Ты умеешь играть в покер?
— Нет… — отрицательно качаю головой.
— Тогда можешь присесть за стол рулетки. Там самой нужно делать только ставки. Максимум не важен…
— Нет, спасибо, — чувствуя, что Милохин хочет оставить меня одну я напрягаюсь, — Если тебе нужно отойти, то посади меня где-нибудь на диванчик.
— Уверена? — вскидывает брови, — Поброди. Здесь безопасно и интересно. Я найду тебя.
— Уверена! — часто киваю, как китайский болванчик.
— Тогда пойдём в бар.
Мы пересекаем зал рулетки и покера по диагонали. И чем глубже мы проходим в игровую зону, тем тяжелее мне становится дышать от кокофонии запахов сигарет, духов и элитного алкоголя.
— Не смущайся, — Даня целует меня в уголок губ, воспринимая мою заторможенность по-своему. — Ты — прекрасно выглядишь.
— Да, спасибо… — машинально скольжу губами по его щеке в ответ.
И вынужденно признаю, что мне действительно стоит поблагодарить Милохина за то, что не выгляжу белой второй среди всеобщего треска кошельков и блеска бриллиантов.
Женщины выглядит здесь, так дорого, будто восточные жёны, готовые в любой момент к тому, что супруг пожелает с ними развестись. И тогда им придётся уйти из дома в чем есть. Ну… года на четыре вполне нескромной жизни здесь хватит каждой.
— Что будешь пить? — Милохин делает жест бармену.
— Сок апельсиновый.
— Юль, — Даня снисходительно улыбается. — Ну расслабься ты. Давай шампанское?
— Давай, — отзываюсь обречённо.
Милохин делает заказ и целует меня в шею сзади.
— Не скучай. Скоро вернусь.
— Конечно…
Жду, пока Даня скроется из зоны видимости. Отставляю свой бокал с шампанским в сторону и заказываю сок.
— Прошу вас… — передо мной оказывается стакан с трубочкой.
— Спасибо… — отвечаю бармену и разворачиваюсь на стуле лицом к залу.
Здесь людей намного больше, чем в предыдущих.
— Простите! — обращаюсь к немолодому мужчине, сидящему за стойкой.
— Слушаю вас? — он подаётся ближе ко мне, чтобы лучше слышать.
— Подскажите, пожалуйста, а во что здесь играют?
— Блек Джек и «Очко», — немного удивлённо вскидывает брови старик. — Две самые популярные карточные игры среди основного контингента гостей.
— Спасибо, — киваю, слыша знакомое название.
Достаю из сумочки телефон, чтобы зайти в интернет и почитать правила. Но датчик сети оповещает меня о ее отсутствии. Ожидаемо…
Спустя десять минут я решаю, что действительно, наверно, нет ничего страшного в том, чтобы немного походить и посмотреть, как играют люди.
Скольжу робкой тенью вдоль столов, стараясь не подходить близко и не стоять за спинами.
Меня даже на расстоянии сшибает волнами возбуждения, идущими от игроков.
Если внимательно вглядеться в их лица, то они действительно похожи на наркоманов в ожидании прихода.
Запах адреналина буквально витает в воздухе. Очень опасное сочетание. Но, скорее всего, психике местных сытых до изысков персонажей подобные переживания даже полезны для здоровья. Позволяют почувствовать удовлетворение и «вкус жизни».
Незаметно для себя оказываюсь в следующем зале.
Окидываю глазами происходящее в нем действо и безошибочно определяю зал торгов. Ведущий неторопливо фиксирует ставки.
Желая рассмотреть поближе выставленную картину, прохожу сквозь ряды кресел и неожиданно чувствую, как чья-то тяжёлая ладонь ложится на мою талию.
— Интересуешься искусством? — слышу над своей головой мужской голос, который узнаю теперь из тысячи даже во сне.
Внутренности сжимаются от страха. Зачем я ушла из бара?
Подавив в себе острое желание сбежать, оборачиваюсь и отшатываюсь в сторону. Мысленно убеждая себя, что при всех Тимур не решится причинить мне вред.
— Вы должны знать, — цежу зло и холодно. — Что я не имею ни малейшего желания вести с вами светские беседы об искусстве.
— Понимаю… — склоняет голову в бок мужчина, — Но я, как это ни странно, хотел тебя поблагодарить и сказать, что теперь я — лично твой должник…
— В чем? — отзываюсь опасливо.
— В том, что я жив и сейчас стою перед тобой..
Не зная, как правильно реагировать и судорожно соображая, в чем может быть подвох, просто хлопаю глазами и беззвучно открываю-закрываю рот.
— Неожиданно… — все-таки отвечаю уклончиво и вижу, как лицо Тимура напрягается.
— Разговаривать с моей женщиной ты имеешь право только через меня!
Раскатывается агрессивный рык справа, и уже через секунду я оказываюсь задвинутой за широкую спину, пахнущую родным одеколоном.
— Спокойно, Даня, я просто поприветствовал твою невесту, — Тимур сдаваясь чуть поднимает ладони вверх.
— Исчезни на хер! От греха подальше… — рявкает Милохин и с силой утаскивает меня в другую сторону.
— Даня! — Умудряюсь выдернуть из его мертвой хватки свою ладонь. — Ты делаешь мне больно!
Парень резко оборачивается, сгребает меня в объятия и втыкается носом в висок.
— Прости, малыш, — его пальцы крепче впиваются в талию. — Я как тебя рядом с Зориным увидел, так мозг просто отключился. Не говори с ним больше, ладно?
— Ладно… — киваю головой и сама коротко целую его в губы. — Обещаю. Он меня не обижал.
— Пойдём, — выдыхает напряжение Даня, — хочу тебя познакомить с нашими гостями из Питера.
— Пойдём, — радуясь тому, что меня не попросили пересказать диалог, согласно киваю.
— Артур — Питерский траблшутер. Присматривает за нашим с Тимуром конфликтом. Пробудет в столице ещё около двух недель. У него к тебе личная просьба.
— Какая? — я с интересом включаюсь в разговор.
— Баба у него беременна, и что-то там не все гладко. Ну это ты сама спросишь уже что-как, я не стал вникать. Просит посоветовать нормального врача.
— О! Хорошо… — с готовностью отзываюсь, но уже через секунду покрываюсь холодным потом.
Пульс подскакивает и заглушает уши. Только ты, Юля, можешь быть по жизни такой неудачницей.
Мы подходим к паре, которая стоит возле барной стойки. Мужчина — лицом, девушка полубоком. И с этого ракурса мне очень хорошо виден ее профиль и выпирающий под вечерним платьем беременный живот.
— Артур, — Даня приобнимает меня за талию, — Как обещал. Моя будущая жена — Юлия…
— Здравствуйте… — невнятно лепечу и практически падаю в обморок, когда спутница Артура поворачивает голову в мою сторону, а в ее глазах проскакивает искра узнавания.
— Очень приятно, — отвечает Питерский гость, — Юлия… Моя невеста Вероника.
— А мы знакомы! — Расцветает улыбкой девушка. — Я тогда сразу поняла, что ты — врач.
Данил
Затылок начинает покалывать. Меня топит в странном ощущении, что я чего-то не понимаю.
Тот, кто всегда держит руку на пульсе, не заметил что-то очень важное у себя под носом… Юля неестественно застывает и впивается пальцами в мое предплечье.
Артур тоже ловит повисшее в воздухе напряжение, и внимательно переводит взгляд с невесты на нашу пару.
Душно. Рубашка сдавливает горло и мешает дышать. Мышцы напрягаются. Пиджак бесит… Неожиданно тупая баба Артура тоже бесит. Где моя прекрасная девочка могла с ней встречаться?
— Так жалко, что ты в тот день на приём спешила, — без задней мысли продолжает щебетать Вероника. — Но раз ты тоже ведёшь беременность в этой клинике, то я останусь. Поскорее бы домой. Там привычнее…
— Данил? — Артур, мрачнея, вскидывает брови. — Ты не говорил, что Юлия тоже в положении. Это — весомое обстоятельство…
Беременна? Меня будто окатывает ледяной водой, а потом протряхивает электричеством. Дыхание перехватывает.
Я накрываю Юлины ледяные пальцы своими и сжимаю, все ещё до конца не въезжая в услышанное. Дергается… Пиздец.
— Хм… — сердце начинает глухо лупить грудную клетку. Горячие панические волны поднимаются к горлу.
Хочется сейчас развернуться и встряхнуть Юлю. Но я просто крепче сжимаю зубы и коротко киваю.
Окружающий мир тонет в едином шуме. Надо уходить, пока ещё получается соображать и контролировать реакции…
— Так а какой у тебя срок? — Продолжает речевую атаку на Юлю Вероника.
— Два месяца… — слышу сдавленный и тихий ответ.
Два месяца… Она молчала два месяца! Чувствуя, как внутри меня раздувается шар совершенного неадеквата, подаю руку Артуру.
— Я прошу прощения, но нам пора ехать. Юлия нервничает… здесь… — с нажимом говорю последнее слово, прикрывая истинную ситуацию.
— Понимаю… — он отвечает на рукопожатие.
— О, я помню, — сочувственно встревает в разговор Вероника. — Меня тоже до четвёртого месяца так тошнило, особенно от сигарет, что пришлось улететь в горы…
Тошнило… Челюсти сводит. Выйти! Сейчас просто нужно выйти. А ещё успокоиться. Остальное — дома. Какое нахрен успокоиться!
Внутри меня все кипит и пенится… Беременна. Два месяца. От меня. Или?
Следующая мысль срывает какой-то очень важный предохранитель.
И я вталкиваю упирающуюся Юлю в коридор перед туалетами. Оказывается, мы уже прошли два зала? Как это произошло? Не помню.
Прихватываю девочку за плечи и вжимаю в стену.
— Говори… — рычу, едва сдерживаясь, чтобы не надавать ей по лицу. Вдох — выдох. Ещё вдох. — Он мой?
Стреляю глазами в ее живот. Инстинктивно прикрывает его от меня.
— Даня… — ее руки взлетают к моему лицу, — я хотела рассказать, сюрприз сделать…
Агрессивно ловлю тонкие запястья и стискиваю до хруста.
— Мой? — Воздух застревает в лёгких.
— Господи! Да! — Юлю начинает трясти. — Ну конечно твой! Мне больно… — всхлипывает, — Да пусти же…
А я понимаю, что хочу, чтобы ей сейчас было больно. И мне становится страшно за неё. Прикрываю глаза и дышу… Ненавижу ложь! Особенно когда так глубоко. Я заслужил?
— Данил!
Оборачиваюсь на мужской голос.
— Приветствую…
Старый приятель отца. На адреналине не могу даже вспомнить его имени.
— Взаимно… — киваю и, прихватывая Гаврилину за локоть, тащу к выходу. Лишние глаза и уши нам точно ни к чему.
— Даня, услышь меня! — Ее голос умоляюще срывается, а меня снова накрывает.
Обрывки ее нелогичного поведения выстраиваются в единую картинку.
— Ты уйти хотела!
И она бы ушла… Ушла с моим сыном или дочерью. Что остановило? Отсутствие возможности?
Юля застывает с распахнутыми глазами. Губы искусанные и дрожат, что-то пытаются говорить, но доходит до меня плохо.
— … Объяснить… — как будто сквозь воду.
Открываю ключом двери. Лестница. Улица. Ощущаю влагу на лице и стираю ее рукавом. Дождь. Алексей подъезжает через несколько секунд.
— Даня, пожалуйста! — Отчаянно Юля пытается прорваться к моей груди и прижаться, но я открываю дверь и запихиваю ее на заднее сидение.
Сам сажусь на переднее и блокирую двери.
— Все в порядке? — Напрягается Алексей.
— Да, — отвечаю резко, пресекая дальнейший диалог и отворачиваясь к окну.
Тачка срывается. В моём кармане вибрирует телефон. Достаю. Юля. СМС. Показательно игнорирую, зажимная трубку в кулак.
Кто-то адекватный в моей голове кричит, чтобы я остановился. Выслушал. Ей же очевидно очень плохо, а внутри неё человек…
Съезжаю по спинке кресла ниже и прикрываю глаза. Она и в больницу без тебя ездила… Все ей, блять, нормально было.
Телефон вспыхивает экраном снова. А потом ещё… Я слышу сдавленный всхлип на заднем сидении.
До посёлка долетаем без пробок. Успокоиться не успеваю или просто не могу?
Открываю Юле дверь. Она выскальзывает из машины, как тень. Спускается на гравий и оступается. Подхватываю, прижимая к себе.
Наши тела соприкасаются. На мгновение мы встречаемся глазами и болезненно пьём эмоции друг друга. В ее — растерянность, слёзы, мольба…
Нет! Нет! Как вообще им теперь верить? Если два месяца, каждый день и ночь только ложь!
— Ты не свободен! — Рявкаю Алексею и веду Юлю в дом.
Дверь за нашими спинами закрывается. Я разжимаю руки. Юля падает на неё спиной, закрывая ладонями лицо.
— Я хочу знать все! — Нависаю над ней. — И убери, блять, руки. Хочу видеть, как ты научилась мне врать.
— Ты просто не рад? — Прижимает пальцы к губам, неверяще качая головой.
— Это вообще не имеет сейчас никакого значения!
Припечатываю кулаками с двух сторон над ее головой.
Всхлипнув, захлопывает глаза. Меня скручивает. Я ненавижу ее за то, что меня пробивает на чувства. За то, что я ненавижу сейчас себя. И за то, что, сука, размечтался о «чистом» и «вечном»…
— А что имеет? — Отзывается эхом.
— В больницу как ездила?
Закусывает губу и отводит глаза в бок. Да ну нахер!
— Одногруппник, блять? — Меня накрывает, и я повышаю голос.
Кивает.
— А в кабинете? — Спрашиваю, уже зная примерный ответ. Совпадений не бывает. — Правду!
— Билеты к маме…
— Дрянь… — Сплёвываю.
Юля, рыдая, пытается говорить. А я не воспринимаю. «Тормози. Уходи…» — уговариваю себя. Дальше — только жесть. Остынь.
Я отодвигаю ее от двери, ощущая, как наш мир рушится.
Дверь ложится на косяк с грохотом. Я, как в самые жестокие моменты своей жизни, отключаю все чувства, оставаясь роботом.
Это социопатичная черта всегда спасает, чтобы на утро не захотелось «выйти» из этого мира.
— Куда? — Стискивает руль Алексей.
— В офис… — растекаюсь по заднему сиденью.
Я чувствую, что парень поглядывает на меня через зеркало заднего вида и не одобряет, подозревая в вероятной грязи.
Меня должно это волновать? Нет! Быть человеком — это слишком больно. Мне хочется ударить ее чем-то в ответ. Не менее чувствительно. Достаю телефон.
— Слушаю… — Валера отзывается через три гудка.
— Мне нужен надежный человек в ЗАГСе…