13 глава
Данил
Открываю глаза от вибрации будильника на руке. Отключаю.
Резко оборачиваясь, окидываю взглядом вторую половину кровати и чувствую, как внутри меня расслабляется внезапно накатившее чувство паники. Юля на месте.
По-детски подложив ладони под щёчку, сопит на соседней подушке.
Светлые волосы рассыпаны по белоснежному белью. Простынь немного сползла вниз, и теперь из-под неё скромно выглядывает полная грудь с аппетитными розовыми сосками.
Я смотрю на них, как маньяк, желая ощутить у себя во рту и поиграть с ними языком. Я немножечко. Мне очень нужно.
Руки, живя отдельной жизнью, уже стягивают с Юли простынь.
Ткань скользит по плавному изгибу талии, затем — по бёдрам, открывая для меня вид на гладкий лобок и мягкие губки. Очень соскучился. От мощной волны возбуждения волосы на теле встают дыбом.
Вчера, когда я вернулся домой, Юля уже спала. Поэтому сейчас мне хочется ее трогать, гладить, тискать, трахать. До судорог в мышцах хочется!
Что-то сонно пробормотав, сладкая девочка переворачивается на другой бок и выпячивает свою аппетитную попочку.
Мои ладони тянутся к ней. М-м-м… Жадно сжимаю ягодицы и прихватываю за бедра, притягивая к себе.
— Даня… — дёрнувшись, распахивает глаза.
— Доброе утро, моя хорошая… — нежно шепчу ей в основание шеи и чуть покусываю плечи, — Ты такая вкусная, когда спишь… — голос хрипнет и срывается, — Ты так пахнешь… Я хочу в тебя… — с дрожью выдыхаю, ощущая, как удачно член упирается в Юлю снизу. Можно просто войти.
Одна рука на горло, вторая — под бедро, и несколько раз натянуть на себя эту шелковую малышку. Вырвать из ее горла сладкие стоны и кончить. Залить спермой всю: внутри, снаружи. Пометить, как самку. Да…
Едва сдерживая себя, скольжу руками по ее животу вниз и поглаживаю бедра изнутри, будто случайно задевая губки.
Юля запрокидывает голову, и наши губы встречаются в поцелуе. Языки кружат.
Зверея, проталкиваю свой глубже в ее рот, и практически трахаю.
Она со стоном ловит мою ладонь и направляет к себе между ног. Туда, где уже влажно пульсирует ее желание.
Я чувствую его пальцами, но специально торможу, не давая девочке получить более откровенные ласки.
— Ну… — хныча, прижимается попкой плотнее к моему члену. Я задыхаюсь. В затылке начинает искрить от ощущений. Пах наливается тяжестью, — Давай же! Войди!
— Юлька… — сдаваясь своему телу, скольжу губами по ее шее и сжимаю руками грудь, — Я не смогу нежно…
— Да… — отзывается томно на полустоне.
Башка отключается, и я срываюсь.
Вхожу в свою женщину резко, раскрываю сильнее, прихватывая рукой под колено, и разгоняюсь. Охренительно! Вот так, да!
Юля сжимает меня мышцами на каждый толчок в своё тело.
— О-о! М-м-м…
Съедаю несколько громких стонов с ее губ. Даю несколько резких подач и выхожу. Хочу глубже.
Роняю Юлю на постель лицом в подушки и подминаю под себя.
— Нет! Нет! — она, напрягаясь, протестует, — Так — нет! — немного истерично.
— Как ты хочешь? — втыкаюсь с вопросом в ее ухо, покусывая мочку, — Так? — рывком ставлю в догги.
— Да… — дрожа бёдрами прогибается ниже.
Вжимаюсь членом в ее горячий вход, прижимаю спину к своей груди и обхватываю рукой ее за горло.
— Так? — агрессивно вдалбливаюсь сзади, стараясь максимально тормозить рефлексы.
Потому что хочется силой забирать своё, а девочка ещё не совсем готова к моим аппетитам.
— Боже! — Юля вскрикивает и стискивает пальцами спинку кровати, — Да! — толчок вместе с укусом в шею, — О, да!
— Да!
Собственническим движением разворачиваю ее лицо к себе и впиваюсь поцелуем в губы. В порыве эмоций кусаю.
Юля вскрикивает и, я чувствую, как она начинает «утекать».
— Даня… — задыхаясь и умоляюще.
Пытается поднять тяжёлые веки, чтобы поймать мой взгляд.
Я снова перехватываю ее горло и сдавливаю артерии. Судорожно хочет сделать глубокий вдох.
Руки, отрываясь от спинки кровати, взлетают и пытаются разжать мои пальцы.
— Доверяй мне! — приказываю и жестко врезаюсь в ее влажную тесноту до упора. Чувствую, как девочку дергает первой волной удовольствия.
Отпускаю ее горло. Она задыхается. Это капец, как вкусно. Меня самого накрывает.
Юля, переставая зажиматься, снова хрипло отзывается стоном на каждый толчок.
Перед глазами темнеет, кровь заглушает пульсом уши. Последние границы адеквата стираются, и я срываюсь в жесткий трах.
Громкие крики, впивающиеся в мои руки ногти, несдержанные поцелуи… Какие-то горячие охреневшие пошлости в ее уши.
— Ещё! Пожалуйста…
— Моя девочка…
И мы улетаем за предел одновременно. Синхронно дышим друг другу в рот, скользя губами. Вау!
В груди пульсирует болезненным сильным чувством, которое хочется выплеснуть.
— Я люблю тебя… — съезжаю поцелуями по ее спине до поясницы и отпускаю девушку на кровать.
— О-о-о… — сворачивается в комочек, прикрывая глаза и стискивая руками подушку.
— Эй… — напрягаясь, силой разворачиваю девушку к себе, — Юль, открой глаза!
— М-м? — ластясь об мои руки, распахивает дрожащие веки.
— Я сделал больно?
— Нет… — прикусывает губку. Взгляд меняется на растерянный, — Просто у меня живот вибрирует. Было… Глубоко. Очень. И много.
— Это неприятно? — я напрягаюсь ещё сильнее, — Блин! Юль! Да поговори со мной. Я осознаю, что иногда меня срывает в жесть.
— Т-с-с! — шутливо прикладывает палец к моим губам. Я машинально его целую, — Ты — невероятный. Думаю, что благодаря тебе, больше не смогу никогда и ни с кем так кончать… — хихикает.
— Юля! — подавляя в себе приступ оглушающей ревности, ловлю губы девушки в поцелуй, — Ты нахера меня провоцируешь? Лупишь. Я и так вскрыт и раздавлен этими чертовыми чувствами к тебе!
— Прости… — прячет лицо на моем плече и прижимается губами, — Я тебя тоже очень люблю. — добавляет робко.
Стиснув друг друга, как самое ценное, мы замираем в объятиях на несколько минут.
— Пора вставать… — аккуратно отпускаю Юлю. — Я — в душ.
Нежно целую в макушку и встаю с кровати. Чувствую, что девушка следит за мной взглядом.
— Ну? — вопросительно тяну, оборачиваясь.
— А можно? — чуть смущаясь, — Я тебе завтрак приготовлю?
— Да… — киваю, — Нужно.
— Тогда приходи после душа на кухню, — она, завернувшись в простыню, встаёт с кровати и идёт к шкафу.
— Руки! — рявкаю резко.
Юля вздрагивает и оборачивается, разжимая пальцы. С вызовом смотрит мне в глаза, пока ткань падает к ее ногам.
— Больше не прикрывайся от меня!
Член безотказно реагирует и наливается. Юля облизывает его жадным взглядом.
— Хорошо, — со хитрой улыбкой краснеет, а я спасаюсь от очередного приступа желания бегством в душ.
Врубаю ледяную тропику и упираюсь руками в стенки душной кабины.
Спокойно, Милохин, ты можешь сколько угодно ехать от бабы крышей, но встречу в восемь никто не отменял.
Выйдя из душа, ощущаю лёгкий запах чего-то жареного. Быстро одеваюсь и выхожу из комнаты.
У меня в жизни было слишком мало ощущений, которые понятны и привычны обычным людям.
Проснуться утром от запаха готовящейся еды — одно из них. Желудок реагирует урчанием.
Я уже примерно понимаю, что увижу на кухне, и от этого понимания сердце тяжело стучит об рёбра.
Юля в моей футболке стоит возле плиты. Рядом с ней на столешнице стоит большое блюдо с оладьями.
— Садись за стол, — она оборачивается и кивает, — С чем будешь? Есть сгущенка и варенье.
— Варенье… — опускаюсь на стул.
— Чай или кофе? — Юля замирает с двумя кружками в руках.
— Чай… — качаю головой.
А дальше мы как-то умудряемся позавтракать, не сместив друг друга в неприятные или болезненные темы. Очень тепло, очень вкусно.
Я, будто пьяный. Меня практически трясёт от передоза эндорфинов. Как сейчас общаться с людьми, если я обожравшийся сметаны котяра?
Целую Юлю в коридоре.
— Тебе позвонят из салона, скажешь свои размеры. Они пришлют платья.
— Я бы хотела сама… — она слабо протестует.
— Остальные будут «сама», обещаю, — последний раз целую ее губы и выхожу из дома.
У меня есть причина скрывать от Юли цену сегодняшних покупок. Это ее годовая зарплата. Она к такому не готова. Будет париться.
— Доброе утро! — возле машины меня встречает Алексей.
— Доброе, — киваю и сажусь на заднее сидение.
— В офис?
— Да.
Парень, видя мой задумчивый вид, с разговорами не лезет. И я, расслабляясь, откидываюсь на спинку кресла. Чувствую, что улыбаюсь. Зараза! То холод с ней, то до тла.
В кармане вибрирует телефон, и я машинально отвечаю на звонок.
— Слушаю!
— Даня, доброе утро! — слышу в трубке голос Валерия, — Слушай. Ребята вчера поймали выход на платежный сервис с твоего домашнего компа. Сессия заблокировалась автоматически, но я решил глянуть что-как.
— Ну? — реагирую агрессивно, понимая, что сейчас услышу что-то не очень приятное.
— Выход был зарегистрирован в тот момент, когда в кабинете была Юля.
— Больше ничего не выяснять, — режу ответом, — Я дальше сам.
Сбрасываю звонок и пытаюсь утихомирить свою паранойю. Ты должен просто ее спросить, что она хотела купить, и все решится.
Всю дорогу до офиса веду с собой мысленный диалог. Мне очень хочется вернуться в своё утреннее состояние счастья, но нихрена не выходит.
Тачки тормозят возле гостиницы. Встряхиваюсь. Ну и хер с ним. Взбодрило хоть немного, а то так можно и цветы начать выращивать.
Возвращаясь в своё привычное циничное состояние, выхожу из машины…
Юлия
Даня просил меня быть готовой к восьми. Но вот уже пятнадцать минут я никак не могу сделать выбор между двумя платьями.
Оба — невероятно красивые. Мне откровенно страшно представить их цену.
В голове навязчиво пульсирует мысль: «Что же это за клуб такой, где на себе принято носить чью-то месячную зарплату?»
Присаживаюсь на кровать и скольжу пальцами по тонкому красному шёлку первого платья. Оно в пол с открытой спиной. Второе платье короткое. Корсет расшит кружевом и стеклярусом. И в обоих я чувствую себя абсолютно голой. Незащищенной.
Примеряю их ещё раз по очереди и отдаю предпочтение в пользу короткого просто потому, что оно плотнее. Шелковое слишком явно обрисовывает фигуру. А если смотреть сбоку, то вообще заметен маленький нижний животик, который уже никак не втянуть.
Надеваю туфли и крашу перед зеркалом губы.
Дверь в комнату открывается. Мы с Даней встречаемся глазами в отражении. Мое сердце замерев, ухает в груди, как в колодце.
Ну почему Милохин такой красивый мужчина? На нем серый костюм и белая рубашка с расстегнутым воротником. Галстуки он не носит принципиально. Это всегда придаёт образу немного хулиганский вид.
Его энергетика целенаправленно бьет в мое «женское» и поднимает волоски на загривке дыбом. Чтобы скрыть реакцию тела, нервно поправляю платье и волосы.
Даня входит в спальню. Я замечаю в его руках бархатную коробку. Он открывает ее, подходит ближе и достаёт колье. То самое, купленное у ювелира.
Я замираю. На мою шею ложится холодная тяжесть камней. Почему-то не испытываю восторга, оно меня скорее душит.
— Это необходимо? — отзываюсь тихо, пока Даня застегивает замок.
— Да… — уверенно кивает.
— Погоди… — оборачиваюсь, — Я точно буду выглядеть там уместно во всем этом? — развожу руками, — В чем прикол прыгать под музыку, ну или даже сидеть за столом с булыжниками на конечностях?
Даня снисходительно улыбается и целует меня в висок.
— Юль, мы едем не в ночной клуб, а игровой. Казино, попросту говоря.
— А разве? — я распахиваю удивленно глаза, — Это же незаконно…
— Тебя сегодня ждёт много странных открытий.
— А у тебя? Тоже есть казино? — я хмурюсь.
— У меня — нету… — обнимает меня за плечи и притягивает к себе, — Отнесись к этому… Как к параллельному миру. У людей есть деньги, и они хотят их тратить. Такие вещи нужны для равновесия.
— Где же тут равновесие? — я непонимающе качаю головой.
— Поехали, — Милохин нежно целует меня в голое плечо, — Я покажу тебе его наглядно.
Он пропускает меня к выходу из спальни первой, но в проёме двери ловит за талию и притягивает к себе спиной.
— Ты такая красивая… — ведёт жарким дыханием по моей шее, — Я сейчас с удовольствием бы никуда не поехал, а разложил тебя на кровати и трахнул, не снимая платья.
Чувствую, как мое тело отзывается мурашками на его шёпот.
— Мы же только утром… — задохнувшись от накатившего возбуждения, накрываю Данины руки своими.
— У меня на тебя большие планы… — хмыкает Милохин, — Но это после.
Он шлепает меня пониже поясницы, придавая направление к лестнице. Я иду, чувствуя мужчину каждой клеточкой своего тела.
В прихожей хочу снять с вешалки свою куртку, чтобы одеться, но Милохин закрывает шкаф перед моим носом.
— Оставь это, — снимает с дверцы небольшой чёрный чехол, брендированный золотой вязью.
— Что там?
— Верхняя одежда, — уклончиво отвечает Даня. Достаёт из чехла мягкую меховую накидку и накидывает мне на плечи.
— Просто поблагодари, — говорит с нажимом, почувствовав мое напряжение.
— Спасибо… — шепчу.
Ночной город мелькает за стёклами автомобиля. Я провожаю глазами яркие билборды с глупой рекламой.
Милохин всю дорогу продолжает работать. Искоса поглядываю в экран его телефона: чаты, письма, отчеты… Мне становится скучно и я кладу голову ему на плечо.
— Поговори со мной, Дань…
— Что ты хочешь услышать? — легко скользит губами по моим волосам.
— Расскажи мне про Тимура, — выдаю и чувствую, как мужские мышцы каменеют, — Если вы росли вместе, то почему перестали общаться?
— Хм-м… — он закрывает не дочитанное электронное письмо и откладывает телефон, — Когда Ярослав служил на контракте, он случайно узнал, что у старшего Зорина есть доля в продаже оружия. Длилось это не долго. Одно дело быть вором, совершенно другое — спонсировать военные действия. Его прижали, лавочку прикрыли.
— Какой кошмар… — прикрывая пальцами губы, мотаю головой, — Это очень страшно…
— Наши законы гораздо жёстче и понятнее гражданских. Их нельзя обойти, найдя лазейку, поэтому, в целом, если не ввязываться в откровенные беспределы, можно и до годков деда дожить, — хмыкает Даня.
— Это обнадеживает… — я ехидно поджимаю губы и отворачиваюсь к окну.
Желание задавать вопросы дальше резко пропадает.