12 глава
Юлия
Милохин впивается в меня колючим, сканирующий взглядом.
— Что ты делала в моем кабинете?
— Я… — сглатываю вязкую слюну, — Файлы архивные по учебе хотела скачать. Методички. А потом документы эти увидела, — стараюсь звучать максимально правдоподобно в своём вранье, но голос дрожит, — У меня же здесь нет компьютера… Или мне нельзя туда входить? — понижая голос, жду реакции.
— Черт! — шумно выдыхает воздух, — Можно. Это твой дом. И завтра утром мы можем перевезти твои остальные вещи. Компьютер, шкаф, книги…
— У меня завтра пары! — перебивая, отрицательно качаю головой.
— Хм… — его брови взлетают вверх, — Ты что-то путаешь. Завтра лекций нет. Валера пару часов назад забрал в деканате твоё расписание, чтобы вписать в автомобильный график.
— Спасибо… — выдавливаю из себя, внутренне сдуваясь.
Я буквально слышу лязг амбарного замка на своей золотой комфортной клетке. Дальше думать о том, чтобы уйти — просто без шансов.
— За что? — кривится Милохин.
— За все… — отвечаю эхом.
— У меня такое ощущение, что мы с тобой на разных языках говорим — невесело усмехается Даня, — И понимаем друг друга, только когда раздеваемся…
— О, — не могу удержаться от едкости, — Частенько мы даже и до этого не доходим, а так, оголяем анатомически необходимые органы.
— То есть тебе и здесь со мной херово? — вкрадчиво понижает голос Милохин. И я вижу, что у него начинает срывать тормоза. — Значит, ты просто так, блять, — рявкает он агрессивно, — Из банальной вежливости кончаешь каждый раз… Капец не повезло тебе!
— Даня… — мое лицо обдаёт жаром, а сердце начинает колотиться.
— Лучше помолчи! — предупреждающе шипит, — Я услышал просто за глаза и за уши.
Он втыкает передачу и выжимает газ, выезжая за забор.
Я с опаской рассматриваю мужской профиль.
Сжатые зубы, прямой взгляд, ходящие по скулам желваки, вижу даже пульс, бьющий по его вискам. Машинально считаю. Сто двадцать… Действительно переживает.
Неожиданно понимаю, что больше не могу воевать. Это ничем не закончится. Нужно как-то подобрать слова и действительно поделиться с Даней своими страхами. Он же все решит. Пусть в своей справедливой версии…
— Даня… — сдавлено шепчу, потянувшись к его руке, но он ее убирает на руль.
— Я не хочу ругаться за рулём, — резко прерывает меня, — Видимо, почти суток на раздумья тебе оказалось мало.
Растеряно прижимаю к своим губам пальцы.
Милохин разгоняет машину до сотни, не обращая внимания на дорожные дефекты.
На очередной яме я подлетаю вверх и больно бьюсь макушкой об дверной пластик.
— Ай! — хватаюсь за голову рукой и чувствую, что обида подкатывает к горлу.
— Юлька! — беспокойно зовёт Милохин и сбрасывает скорость, — Прости. Черт! Больно?
— Досадно, но ладно… — хмыкаю.
Даня включает аварийку и тормозит прямо на середине дороги.
— Дай посмотрю… — отстегивает свой ремень и тянется руками к моему лицу.
Пальцы нежно касаются щеки. Мне хочется потереться об них, как кошке.
— Ну за что? — прикрываю глаза, — Почему я не полюбила кого-то другого?
— Типо Руслана? — слышу опасный шёпот Дани, а его руки скользят на мой затылок и сжимают волосы.
От легкой боли распахиваю глаза и сразу врезаюсь взглядом в бездонные Милохина. В них так много всего: страсть, ревность, беспокойство…
— Ну а чего же ты терялась? — зло прищуривается, а мне становится жарко от адреналина.
— Пробил?
— Да! — агрессивно.
Моя ладонь взлетает и ложится на его скулу. Милохин прикрывает глазам и тут же снова открывает.
— Не щелкнуло… — отвечаю честно, — А с тобой только прикасаешься…
Запнувшись от ощущений, теряю мысль. Его пальцы начинают выписывать узоры по моему затылку. Я слепну.
— Да что ж такое… — с рычанием он срывается и впивается поцелуем в мои губы.
Голову начинает кружить от нехватки кислорода, но остановиться — это невозможно.
Милохин дергает мою блузку вверх из юбки и запускает руку под край. Сжимает грудь.
— Даня… — со стоном выдыхаю его имя.
Его начинает трясти.
— Да ну на хер! — отскакивает от меня, отдёргивая руки, — Нахер так!
Хватает с приборной панели пачку сигарет, открывает окно и подкуривает дрожащими пальцами.
Расстояние между нашими креслами ощущаются мною сейчас, как пропасть. И она растёт.
— Я, не хочу тебя по частям, Юля! Целиком хочу! — он глубоко затягивается, — Я думал прийти и трахнуть тебя сегодня ночью. У меня яйца сводит только от одних фантазий о тебе! Но не могу, представляешь?
— Да… — панически шепчу, прижимая край блузки к животу, — А я ждала тебя. Боялась очень, что ты с другой женщиной. Противно…
— Просто пиздец… — горько хмыкает.
Несколько секунд молча курит в открытое окно.
Я понимаю, что должна сейчас что-то говорить. Хоть что-нибудь… Потому что Даня сказал больше, чем мог.
— А что в пакетах? — спрашиваю то, что волнует меня сейчас меньше всего.
— Посуда, тряпки, продукты какие-то… — отзывается Милохин, — Так, чтобы на первое время квартиру в порядок привести. Я ещё сам не видел. Начальница горничных покупала… Завтра должны девчонки приехать убраться.
— О-о-о… Спасибо… — благодарю на этот раз искренне и окончательно теряюсь в своих чувствах.
— Знаешь, — говорю тихо, — С тобой, как со зверем. Кусаешь так больно, что кажется — загрызешь. И вдруг зализываешь все раны, даже те, которые не от тебя. А потом снова кусаешь… — я качаю головой, — И жить с тобой страшно.
— Нет, Юль… — он отстёгивает мой ремень и подхватывает за талию, прижимая к себе. Я слышу, как с оттяжкой колотится сердце, — Это — не страшно. Это — мое. Буду любить, наказывать, но другим тронуть не позволю, — его голос искренне ломается, — Просто не сопротивляйся. Со мной прямо нужно. Не нравится что-то — говори. Я обещаю максимально услышать…
— Я… — пытаюсь выдавить из себя главную мысль и, решаясь, перевожу дыхание.
На автомобильном держателе начинает вибрировать телефон.
— Это Алексей, — выпускает меня из рук Милохин, — Привёз твоих знакомых.
— Дань… — ловлю его руку и впиваюсь пальцами в кожу, — Я хочу тебе сказать…
— Все хорошо, Малышка, — он оставляет несколько коротких успокаивающих поцелуев на моих губах, — Давай поедем. У меня сегодня ещё полно работы.
— Да, конечно… — бормочу, пока Милохин заботливо застегивает назад мой ремень безопасности.
Телефон продолжает звонить, и Даня нажимает кнопку соединения.
— Да, Лех, мы в пути. Скоро будем.
— Дань, — в трубке слышится немного мнущийся голос парня, — Я сказать хотел, что мы в соседнем дворе припарковались. А то в том бабки как налетели… Целую лекцию о вреде бензина для белья прочитали! Костылем тачке грозили. Ну я ругаться с ними не стал… — мы с Даней, не сговариваясь, переглядываемся и прыскаем от смеха.
— Я понял, окей… — отзывается Милохин, сбрасывает вызов, и мы начинаем смеяться в голос, снимая напряжение.
— Надо срочно спасать, — я поджимаю губы и шутливо качаю головой.
— Ничего, — улыбается мне в ответ, — Сейчас нас увидят, по-другому запоют. Вчера ремонт во всем доме начали…
— Дань, — окликаю его удивленно, — А тебе не жалко столько денег на посторонних людей?
— Ну тебе ж себя не жалко для других, а это всего лишь деньги. К тому же не мои.
— Это как?
— Ну деньги из предвыборной кампании депутата того местного. Я ему сесть на место тёплое помогаю. Он не мелочится.
Даня аккуратно выезжает на дорогу и добавляет скорости.
— А зачем ты ему помогаешь? Просто так?
— Ну не совсем, хоть и мужик он правильный. — задумчиво отзывается Милохин, — В том районе санаторий один есть. По сути, никому не нужная старая усадьба, но территория шикарная. Озеро рядом. Парк. Выкупить хочу, а она государственная. Наследие культурное. И это тендер.
— Ясно… — поджимаю губы, — В гостиницу переделаешь?
— Без варварства, — с серьёзным взглядом оборачивается на меня, — Иначе — просто рухнет лет через тридцать.
— Понятно… А можно ее посмотреть?
— Ну а чего нет? — пожимает плечами, — Съездим — погуляем, — опускает окно, проезжая мимо КПП, — Парни, дома только охрана. Верхние этажи на сигнализацию.
— Принято! — отвечают ему из окошка и открывают шлагбаум.
***
— А этот Даня, — Марта выразительно стреляет глазами в строну комнаты и понижает голос до шепота, — Он кто? Ты не подумай, что я любопытная, — достаёт из пакета коробку с новым сервизом и распаковывает, — Просто, кто в наше время людям посторонним что-то бесплатно отдаёт? Да ещё вон, — разводит руками, — Столько всего сверху покупает. Так неудобно…
— Даня… — несколько секунд раздумываю, как правильно обозначить его деятельность, не посвящая женщину в подробности, — Он — очень обеспеченный человек. У него несколько гостиниц и ещё есть другой бизнес. А квартира эта его маме принадлежала. Много лет стояла пустая. Я очень рада, что Даня решил расстаться с этим прошлым, — перевожу взгляд на большие мусорные мешки в коридоре.
Под предлогом того, что ребёнку вредна пыль, в них собрали все. Старые вазы, накидки, посуду, вещи. И теперь они ждут Роберта, чтобы найти своё последнее пристанище на ближайшей мусорке.
— А Данил не будет против, что мы с тобой так резко все упаковали на выброс? Может быть, он что-то оставить хочет… На память.
— Марта, — я с выдохом на улыбке прерываю ее, — С памятью у него и так все отлично. А вот от старья нужно избавиться именно так. Не перевозить на дачу или в гараж, а нести сразу на мусорку. Особенно, если прошло двадцать лет.
— Здесь никто не жил двадцать лет? — удивленно вскидывает брови женщина.
— Угу, — киваю стаскивая кусочек колбасной нарезки из пачки, — Я поэтому и предложила ему «оживить» территорию.
— Ты не представляешь, как мы рады, спасибо, — проникновенно благодарит Марта.
За ее спиной звенит духовка, и женщина достаёт из неё красивый, румяный и горячий рыбный пирог.
— Ай! — она плюхает его на решётку, — Ну вот, вроде и без микроволновки обошлись. Разогрели. Сейчас чайку попьём.
— Карамелька! — на кухню веселым вихрем залетает Пашка, — Дядя Даня просил принести мокрую тряпку.
— Что вы там творите? — я достаю из пачки новую вискозную салфетку, мочу под краном и подаю ребёнку.
— Мы коробки большие из шкафа достали! — восторженно захлебывается парень, — Там столько оружия! И арбалеты, и мечи, и даже лук есть!
— Здорово! — треплю ребёнка по голове, и он сбегает.
— Павлик, ты только не надоедай, — беспокойно добавляет в след сыну Марта.
— Не переживай, — я хихикаю, — Данил Милохин — не тот человек, который будет терпеть то, что ему не нравится.
— Это заметно… — двусмысленно роняет женщина, — А как вы познакомились?
— Он был моим пациентом.
— Разве такие мужчины вызывают себе скорую помощь?
— Ну, — хмыкаю, — В крайних случаях им приходится.
— Боюсь себе представить этот «крайний» случай… — тихонько отзывается Марта и начинает разрезать пирог.
Спустя пять минут мне становится зверски интересно, что такого делает с ребёнком Милохин, что обычно активный Пашка не виден и не слышен.
Тихонько прохожу коридор и останавливаюсь в дверном проёме комнаты, зависая глазами на умилительной картине.
Даня с Пашкой сидят посередине зала на полу, обложившись со всех сторон старыми желтыми коробками, и поочередно потрошат содержимое каждой.
— О, смотри какой крутой корабль, — Милохин достаёт игрушку и крутит ее в руках, — Даже краска на месте, — удивленно качает головой.
— Крутой, — кивает ребёнок, — Только это не корабль.
— А что же? — удивляется Даня.
— Судно почтовое, — небрежно-авторитетно выдвигает ребёнок свою версию, — Многие путают. Но на самом деле, между кораблем и судном есть большая разница. К кораблям относятся крейсеры, фрегаты, эсминцы, катера, — парень загибает пальцы, — Они обязательно имеют закрытую палубу и личную символику, — тыкает пальцем на корпус игрушки, что-то показывая Дане, — Ну и, конечно, корабли, в основном, выполняют военную функцию, а судна — гражданскую, — закончив монолог, ребёнок откладывает игрушку в сторону, а сам лезет в следующую коробку.
Милохин провожает шокированным взглядом его действия.
Не выдержав, я приваливаюсь спиной к дверному косяку и начинаю смеяться в голос.
Даня зыркает на меня сердитым взглядом.
— Я не понял, — возвращает внимание ребёнку, — Откуда ты все это знаешь?
— Из книжек, конечно, — кивает Павел.
— Вообще, — я захожу в комнату, — Роберт — учитель истории. И пока Паша лежал в больнице, в ход для чтения шла разная литература. Иногда даже вполне себе научная.
— Ну ты это… Молодец! — растеряно хвалит Даня мальчика.
— Карамелька! — с радостной улыбкой замечает меня ребёнок, — Иди к нам. Представляешь, мне дядя Даня ещё коллекцию машинок железных подарил.
— Здорово! — я присаживаюсь рядом с ними на корточки, и неожиданно мы встречаемся с Даней глазами.
Милохин тягуче прожигает меня своими. Сердце, отзываясь, начинает колотиться в груди. И я ловлю его эмоцию. Да, мне теперь тоже кажется, что мы — одна семья, а Пашка — наш сын.
Во рту становится сухо. Я незаметно несколько раз сглатываю слюну. Меня окатывает жаром.
— Дядя Даня, у вас телефон звонит! — разрушает наш безмолвный диалог ребёнок.
Милохин, часто моргая, отворачивается и берет со стола вибрирующий телефон. Внимательно смотрит на экран и, нахмурившись, отвечает на звонок.
— Слушаю.
Делает динамик тише, но я успеваю узнать голос звонящего. Это Данин дед. Почему-то от звонка мне резко становится неспокойно. Хоть я и не слышу содержания монолога звонящего.
— Я понял, — каменеет лицо Милохина, — Мы будем.
Он обменивается с родственником ещё несколькими только им понятными фразами и отключает вызов.
— Дань… — тут же спрашиваю, с беспокойством вглядываясь в лицо, — Все нормально?
— М-м-м… да, — кивает, но я вижу, что он сейчас усиленно думает, — В общем, нам с тобой завтра нужно нанести визит вежливости в один из клубов Тимура. Старшие хотят видеть, как мы с ним соблюдаем перемирие.
— О… — удивительно вздрагиваю, — Мне тоже нужно идти?
— Обязательно! — зло хмыкает мужчина, — Ты же у нас — основное яблоко раздора.
— Но у меня совсем нечего надеть, — начинаю я беспокоиться и искать повод подвод отказаться, — Кто там будет?
— Я представляю тебе тех, кого сочту нужным, — строго сдвигает брови, — Я прошу тебя пойти. Это важно. И с платьем я вопрос решу завтра утром.
В прихожей слышится стук захлопывающийся двери.
— Папа вернулся, — комментирует ребёнок, — Я пойду ему розовую машину покажу! — смывается в коридор.
— Юль… — Даня подходит ко мне вплотную, — Я понимаю, что тебе неприятно. Но тут даже не дед решает. Считай, что это мероприятие ради общего покоя.
— А ты разрешишь мне Валю навестить? — выдвигаю свои условия, — Тоже ради общего покоя. Я хочу сама с ней поговорить.
— Черт, да! — оскаливается Милохин, — Ты ещё и шантажистка оказывается…
— С кем поведёшься, — отбриваю я его колкость.
Он берет меня за талию, притягивает к своей груди и с заботой вглядывается в глаза.
— Спасибо. Не переживай, пожалуйста… — вкрадчиво понижает голос.
— Хорошо… — так же тихо отвечаю ему, — Пойдём? Там Марта стол накрывает… — я делаю шаг в сторону кухни, но тут же оказываюсь возвращённой в тесные объятия Милохина.
— Роди мне сына, Юль, — шепчет, обжигая дыханием кожу за ушком. Мои колени начинают подгибаться, — Хочу такого же парня, как Пашка этот. Или дочь…
— О-о-о, — от неожиданной просьбы я цепенею, а в груди расцветает едкое чувство вины.
— Ты не хочешь? — напрягается Даня, улавливая мою реакцию.
Я мотаю головой и облизываю губы.
— Скажи, а если потом, — перевожу дыхание, — Ну так получится, что мы с тобой поймём, что не подходит друг другу и решим жить раздельно…
— С чего мы так решим? — агрессивно перебивает Даня.
— Ну допустим, — говорю с нажимом, — Вдруг ты полюбишь другую женщину, и я стану «неважной». Ты разрешишь мне уйти с ребёнком?
— Нет! — гортанно клокочет Милохин и стискивает мои плечи, — Вы оба станете моей семьей навсегда. А вот если ты захочешь уйти, то Одна можешь это сделать в любой момент. И ровно тогда станешь «неважной», просто исчезнешь для меня и для ребёнка, — заканчивает зло и уверенно.
Не оставляя мне ни малейшего повода сомневаться в том, что все будет так, а не иначе.
Я смотрю в расширенные Данины зрачки. С этим мужчиной, эмоции каждый раз только по максимуму, как на американских горках.
Страх сменяется удовольствием, потом желанием прекратить все немедленно и снова восторгом.
Соскочить с этого или выйти на скорости, не покалечившись, не возможно.
Я подавлено молчу, не зная, как правильно поступить. Быть искренней до конца, обрушив на Даню все свои сомнения и страхи или подождать пару дней, сделав вид, что сама только узнала про малыша.
Если признаться в беременности сейчас — это означает выдать себя с головой, сознаться, что я все это время скрывала ребёнка.
Можно, конечно, попытаться объясниться, но даст ли Милохин эту возможность? Реакция — непредсказуема. Просто купить тест и показать?
Да, это более безопасный вариант, а ещё мне очень хочется прожить эту эмоцию вместе с любимым мужчиной правильно. Раз уж я остаюсь…
Потом, на подъеме его чувств, мне же никто не помешает также поведать ему о своих страхах. О-о-о…
— Скажи что-нибудь, Юль… — костяшки его пальцев нежно скользят по моим скулам.
— Карамелька! — в дверях появляется Пашка, а мне хочется расцеловать ребёнка за то, что он так вовремя нас прервал. — Ой, а что это вы делаете? — с интересом прищуривается, видя наши тесные объятия. — Просто, мама просила сказать, что чай готов.
— Хорошо, — кивает ему Милохин, а я смущаясь, прячу лицо на его груди, — Иди скажи, что мы сейчас придём.
— Теперь я верю, что в детстве ты хотел стать охотником, — чтобы пройти к выходу из комнаты, я отодвигаю ногой в сторону большую коробку с гранатами, автоматами и патронами, — Ничего не изменилось…
— Это все дед прививал мне «правильный» вкус. Да и время было такое, что каждый третий мужик форму носил.
— А почему ты не завёл собаку в своём доме? Построй вольер.
— Мы с тобой живем в доме отца, а у него была банальная аллергия на шерсть. Появилась на фоне пневмонии после камерной сырости.
— Сейчас то можно уже… — робко отзываюсь.
— Можно, — кивает, — Вот, может быть, в новом доме так и сделаем. Я дал задание. Нам уже ищут варианты.
— Ого! Спасибо… — чувствуя, что снова начинаю краснеть от стыда за свою неблагодарность и ложь, опускаю глаза и ускоряю шаг.
— Кстати, а почему «карамелька»? — тихо хмыкает Милохин, тормозя меня в дверном проёме.
— Потому что… — я веду плечами, — Потому что, когда общаешься с больными детьми, у тебя должен быть очень высокий уровень психологической защиты. Ты — не Юля. Ты — Карамелька. Чтобы не жалеть, не плакать, а улыбаться и играть или лечить. У каждого работника проекта есть свой предмет для перевоплощения. Самый простой и популярный — это клоунский нос, а у меня — ободок с большими конфетами на пружинках.
— Понял… — Милохин успокаивающе гладит меня по волосам и целует в висок, — Ты у меня просто невероятная женщина. Спасибо, что ты у меня есть. Пойдём с хозяевами новыми чай пить, — берет меня за руку и уже сам тянет по коридору в сторону кухни.