11 глава
Данил
— Мне тоже больно, малышка. На столько, что даже плевать, кто тебя трахал, пока я верил, — слова жгут язык, как кислота.
Меня ослепляют вспышки ревности. Что я несу? Просто не хочу терять эту женщину. Какой там нахер однокурсник нарисовался? Второй раз подряд я палю смс от этого Руслана.
Его же раньше не было… Или он был всегда, а ты Милохин — просто идиот? Нет! Нет! Это же Юля. Не могла она! Моя хорошая девочка…
Я, будто в бреду, нахожу ее губы. Впиваюсь в них под протестующий вскрик.
Юля пытается кусаться, и я прикусываю ее губы в ответ.
Шипя от боли, и тяжело дыша, отстраняемся.
Опускаю глаза на полную грудь, затянутую в белое кружево, и чувствую, как пах болезненно наливается желанием.
Рву тонкие чашечки вниз. Упругие полушария вырываются на свободу. О-о-о… Сжимаю их руками под Юлин полувсхлип-полустон. Острые соски царапают ладони. Охуенная… Сминаю жёстче.
— Ты — сволочь… — мне прилетает пощёчина по щеке. Глаза заливает злостью, смешанной со страстью. Снова перехватываю ее руки и заламываю за спину.
— Я — ещё хуже! — рычу в кромку ушка, чувствуя, как Юлю дергает в моих руках, — Поэтому мне ничего не мешает тебя трахнуть.
Какой-то невероятной силой воли торможу рефлексы взять ее жестко. Загнуть лицом на стол и войти сзади. Заявить права.
— Извращенец! — она пытается вывернуться, — Мужлан! Бандит! — остервенело шипит мне в лицо, а глаза — полупьяные. Хочется тебе, зараза? Ты же понимаешь, что возьму.
— Я рад, что, наконец, нравлюсь тебе именно таким, — ухмыляюсь.
— Ты! — фыркает, — Мне не нравишься!
— Сейчас проверим…
Сдираю с ее бёдер штаны, и запускаю руку под резинку трусиков.
— Нет! — виляя бёдрами, пытается увернуться от моих пальцев.
Скольжу ими по влажным чувствительным местечкам.
— Боже! — вскрикивает и немного оседает в моих руках. Все… Больше не дерёмся.
— Моя… — впиваясь поцелуем в губы, врываюсь в неё двумя пальцами снизу.
Трахаю свою мокрую девочку, и мне зверски хочется заменить пальцы на член, который разрывает желанием.
Но хер тебе, малышка, а не нежности сегодня. Это перебор.
Меня кроет, потому что я чувствую, что меня бортуют. И самое главное — я не понимаю почему.
Да, последнее время вылезло много неудобоваримого говна, но я вижу, что дело не в нем. Так в чем, блять?
Отпускаю Юлины руки, и она обнимает мои плечи, впиваясь пальцами в трапеции, чтобы не упасть.
Мне до одури приятно видеть свою женщину в возбужденном неадеквате.
Растрёпанные волосы, полуприкрытые глаза, сорванное дыхание и припухшие алые губы. Хочу ее бессовестный рот. Сломать под себя хочу. Нахер такие приколы. Они меня не устраивают.
— Ненавижу тебя! — всхлипывает.
Я чувствую, как по ее позвоночнику пробегает дрожь.
Прижимаю большим пальцем клитор — Юля вздрагивает, как от ожега, но тут же прогибается, переступая через упавшие к ногам штаны и разводит бедра в стороны.
Рву кружево трусиков по бокам. Подсаживаю девочку на стол и раскрываю ее для себя ещё шире. Нежная, охуенная.
Добавляю к пальцам третий и, чуть растягивая, трахаю ее, пока она, содрогаясь, не начинает пульсировать.
— Даня! — вскрикивает.
Да! Хочу слушать ее стоны и вскрики. Это очень горячо. Меня трясёт вместе с ней.
Хныкая, падает щекой мне на грудь, пытаясь ластиться.
Гашу в себе накатившую нежность и, прихватывая Юлю за волосы, заставляю посмотреть мне в глаза.
— На колени…
Ее ресницы трепещут, взгляд меняется на растерянный.
Расстёгиваю ремень, ширинку и приспускаю джинсы.
— Будем воспитывать твой рот…
Сглотнув, Юля стекает на пол. Робко тянет боксеры вниз. Я не разрешаю ей отвезти глаза. Мне нереально вставляют сейчас эти ее лёгкий страх и покорность.
Провожу головкой члена по искусанным губам. Облизывает.
— Возьми его сама… — приказываю севшим голосом, потому что я сам уже на грани.
О-о-о… Черт! Юля берет член в рот и скользит по нему языком. А-а-а! Мать твою!
— М-м-м! — от накатывающих ощущений прикрываю глаза.
Она заглатывает глубже. Губы, язык, зубы, едва касаясь. Слишком нежно. Хочу жёстче.
Сжимаю волосы на ее затылке крепче и разгоняясь, вхожу в ее рот в том темпе, который сейчас нужен мне.
Выхожу, давая отдышаться. Тяну вверх, поднимая девочку на ноги. Целую губы, и окончательно охренев, даю облизать пальцы, которые были в ней.
Наши запахи, вкусы, стоны, — все смешивается.
Снова утягиваю Юлю вниз. Она открывает рот и чуть высовывает язык. И я готов просто так кончить от это вида.
Зафиксировав ее за волосы до легкой боли, вхожу до самого горла. Несколько толчков, и я взрываюсь, не давая Юле отстраниться, пока она немного давясь, сглатывает.
Поднимаю безвольную девушку на ноги. Стираю с ее губ капли спермы пальцем и, разжимая рот, даю облизать.
Боковым зрением вижу, как мне снова собирается прилететь пощёчина. Ловлю руки.
— Ты… меня… — истерично пытается подобрать слова в мой адрес.
Перехватываю ее движущийся губы своими.
— Наказал… Совсем чуть-чуть… — глажу костяшками пальцев ее щеки и скулы, — Теперь ты подумаешь и расскажешь мне, что у нас не так. А я подумаю, как это решить.
— Я тебе не изменяла… — шепчет испуганно.
— Я знаю… — отпускаю ее кулачки и возвращаю джинсы с боксерами на место, — Хотя почти поверил. И этот вопрос тоже решу.
— Нет! — вскрикивает, вцепляясь в мои запястья, — Не трогай его, пожалуйста! Он не при чем!
— Хватит! — рявкаю, чувствуя, что снова начинаю закипать, — Отправляйся наверх, приведи себя в порядок, а потом, когда будешь здесь убирать, хорошо подумай. Я все равно все узнаю…
На мгновение скрещивает дерзкий взгляд с моим. Стервочка. Ну так даже интереснее.
Обиженно сопя, собирает с пола штаны, демонстративно обходя испорченные трусики и футболку. Не оборачиваясь, делает шаг в сторону двери.
— Только попробуй, — я ловлю Юлю за запястье, притягивая попкой к себе, — Закрыть сегодня вечером дверь в спальню. Я ее вынесу.
— Я уже говорила, что ненавижу тебя? — прищуривается.
— Да, — хмыкаю, — Ты повторяешься, — припечатываю ей смачный шлёпок по попе, — Со мной нельзя так себя вести, Юля. Я предупреждаю тебя последний раз. Следующие меры тебе уже не понравятся, — опускаю голос для убедительности последних слов.
Выдернув руку, сбегает. Провожаю ее виляющую попку взглядом.
Достаю телефон. Делаю вызов.
— Алло! — Алексей отзывается почти сразу.
— А вот теперь, — начинаю без предисловий, — Найди мне всю информацию о том, кому писала и звонила Юля за последние две недели.
— Личности пробиваем? — удивленно отзывается парень.
— Не всех… — задумчиво качаю головой, будто он меня видит, — Только мужчин.
— Принято.
Сбрасываю вызов. Хмурюсь. Беру сигареты и выхожу на террасу.
Ты охуенен, Милохин. Чего ты там решать собрался? Сейчас девочку отпустит, и она тебя возненавидит. Либо прогнется. Я очень надеюсь на второй вариант. Иначе — тяжело нам придётся.
Юлия
Сбежать от Дани — задача практически невыполнимая. Начиная с того момента, что из дома тебя может просто не выпустить охрана.
Да и найдёт Милохин меня везде, где есть камеры или использование кредитных карт. Но выбора у меня нет. Просто так он меня никогда не отпустит. От этого факта мне одновременно страшно и приятно.
Поэтому, если я все-таки хочу уехать из города и потеряться основательно, из транспорта мне подходит только междугородний автобус или машина, но ехать с незнакомым водителем одной мне страшно.
Осталось только найти способ заказать билеты так, чтобы Даня ничего не узнал. Мой телефон на прослушке. Я в этом уверена.
Вся информация ложится на стол Милохину в реальном времени. Даже симку придётся выбросить.
Единственный возможный вариант — попробовать включить компьютер в кабинете. Я знаю пароль. Как-то распечатывала одну научную работу.
Но, как на зло, Милохин сегодня целый день работал из дома и уехал только десять минут назад с каким-то мужчиной.
Ещё пять минут меряю комнату шагами. Все! Больше не могу ждать! Потому что моя решимость тает на глазах.
Осторожно выглядываю из комнаты и дохожу по коридору до лестницы.
Но передумав, разворачиваюсь назад и направляюсь к гостевой спальне, решая закрыть ещё один мучающий вопрос: ночевал ли Даня сегодня дома?
К горлу подкатывает ком, а сердце начинает сжимать волнение. А что если нет?
Толкаю дверь и с облегчением выдыхаю. На полу валяется Данина вчерашняя одежда, кровать смята, а мокрое полотенце перекинуто через спинку стула.
Захожу в комнату и поднимаю с пола мужское чёрное поло. Вдыхаю запах одеколона с воротника.
Между моих ног моментально начинает сладко пульсировать. Поздравляю, Юля, теперь ты ещё и фетишистка…
Перед глазами вспыхивают наши самые пошлые интимные моменты за все время отношений.
Мне стыдно признаться даже самой себе в том, что я кайфую, как голодная кошка, от всех вариантов сексуальной игры, которые мне скармливает Даня.
Это так непривычно, так стыдно, но так сладко и по-животному темпераментно…. О-о-о…
Чувствительные соски болезненно впиваются в жесткие чашечки лифчика. А ещё — это беременность и гормоны.
Я знаю, что некоторым не хочется в этот период секса совсем, а некоторым, видимо, как мне.
Я глубоко вдыхаю запах с его одежды ещё раз, пока голова не начинает кружиться. Ну сколько можно страдать?!
Одёргиваю себя и откидываю вещь на пол. Ну не пришёл он в твою постель ночью, как обещал… Так ты ж, вроде, сама не хотела?! Но ждала. Хотела попрощаться… Ещё раз его наглые руки почувствовать, поцелуи…
Бессильно признаюсь себе и расписываюсь в том, что люблю эту чёртову сволоч мужского пола. До безумия. Ты от него уходишь, не забыла? Напоминаю строго. И меня уже заранее ломает от того, что я собираюсь осуществить.
Осталось только выполнить сегодня обещание и помочь родителям Пашки въехать в квартиру Дани. Обратно он ее у них не заберёт. В этом я уверена. Милохин не мелочен.
Решительно выхожу из спальни, спускаюсь на этаж ниже и подхожу к кабинету. Прислушиваюсь на всякий случай — никого.
Толкаю дверь, быстро залетая внутрь. Подхожу к столу и нажимаю серебристую кнопку на экране.
«Ну давай, включайся!»- мысленно тороплю компьютер.
Мне очень нервно, и я постоянно превращаюсь в слух, потому что мне кажется, что сейчас сюда кто-нибудь зайдёт из охраны.
Увидят по камерам, что я здесь и решат проверить. Спокойно!
Выдыхаю над клавиатурой, вспоминая пароль.
Я зашла поискать информацию по учебе. А на сайт автовокзала зайдёшь через инкогнито-браузер. Он есть у Дани на всех девайсах.
Быстро открываю кучу вкладок для прикрытия и начинаю покупку билетов.
Так. Завтрашнее утро, десять — нормально, до Тулы. Мама, конечно, будет в шоке от моего приезда… Но у неё я оставаться не собираюсь.
Нервно бью пальцами по крышке стола, ожидая загрузки окна вариантов оплаты.
Мой взгляд неожиданно падает на документы, лежащие на краю стола.
Равнодушно пробегаю глазами первые строчки, но уже спустя несколько секунд чувствую, как кровь застывает в моих венах.
Хватаю бумагу в руки и читаю ещё раз. Липкий страх прокатывается волной от макушки до копчика. Господи! Что же ты за человек, Милохин?! За что вы так с ней?
Вырубаю компьютерные окна, так и не завершив прикупку. Меня трясёт.
Я ведь обещала этой женщине Валентине, что все будет хорошо. А получается так, что я ее просто передала. Отдала на растерзание сильным мира.
Как вообще можно лишать мать прав на своего малыша? Тело окатывает жаром. А Даня? Зачем прописывать наследников для ребёнка которому всего пять лет?
Пуговицы блузки начинают давить мне на горло, и я расстёгиваю их до самой груди. Хочется побыстрее отсюда уйти. Из кабинета, из дома, из этой версии жизни.
Жму кнопку на компьютере и жду завершения работы. Экран гаснет. Я не смогу дождаться «завтра». Все. Я расшатана.
Ноги несут меня в спальню. Оглядываюсь по сторонам в полнейшей истерике. Вещи взять не получится. С ними меня точно охрана не пропустит. Значит, просто маленькая сумка.
Самое необходимое: телефон, документы, комплект белья и штаны с футболкой. А ещё надо предупредить Марту с Робертом, что с квартирой ничего не выйдет.
Я не хочу оставлять связей, поводов общаться. Смотрю время. Черт! Они ведь могут быть уже в пути.
Набираю номер Марты. Не берет. Монотонные гудки врезается в нервы. А Даня? Где же он? Или передумал? К черту! Это просто прекрасно, что его нет. Главное — успеть выехать за пределы посёлка.
Я практически скатываюсь с лестницы, накидываю курточку и вылетаю из дома. Только идя по шуршащей гравием дорожке, замедляю шаг.
Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Такси вызываю прямо с телефона. Пока я на Даниной территории — прятаться бесполезно. Меня начинает колотить внутренняя истерика. Мозг включается, и я осознаю, что порю горячку. Просто попробовать! Я больше не могу.
— Откройте, пожалуйста, ворота! — киваю охраннику через открытое окно домика.
— Вам не положено выходить за территорию дома, — получаю ровный и сухой ответ.
— Но меня ждут, такси приехало, Данил просто забыл предупредить, — я судорожно пытаюсь вспомнить имя молодого парня, — Алик, так же?
Парень дергает бровью и упрямо кивает.
— Не положено.
От досады мне хочется порыдать и потопать ногами. В сумке звонит телефон. Достаю. Это мама Пашки.
— Да, — выдыхаю в трубку, — Марта… — начинаю, подбирая слова, — Мне так жаль, что я вас взбаламутила, но с квартирой ничего не получится…
— Алло! — слышу в трубке, — Алло, Юленька? Так тут плохо связь ловит. За нами уже прислали машину. Это так приятно, и мы скоро приедем… — дальше в трубке идёт невнятное шуршание.
— Как приедете? — я растеряно запускаю руку в волосы и сжимаю кулак, приподнимая их.
— А так… — раздаётся грозное мужское за моей спиной. Опускаю трубку от уха и медленно разворачиваюсь, — Я никогда не отказываюсь от своих решений, Юля. Ты куда-то собралась?
— Я… — шокировано скольжу глазами по Даниной фигуре снизу вверх, наши взгляды встречаются, — Тебя не было… — сглатываю и лгу на ходу. — И я хотела…
В моей руке телефон оживает уведомлением о такси. Коленки становятся мягкими от страха. Даня недобро прищуривается.
— Иди садись в машину. Такси я сам отпущу.
Властно и коротко. Отворачиваюсь и прикрываю глаза, сдерживая слезы. Дура. Какая же я дура. Теперь контроль за мной станет тотальным.
Даня не был бы тем, кто он есть, если бы его можно было так легко обмануть.
Открываю заднюю дверцу машины и понимаю, что спрятаться не выйдет. Кресло полностью завалено пакетами из торгового центра.
Растерянно сажусь на переднее сиденье и оглядываюсь назад. Милохин и магазины — вещи совершенно несовместимые. Но пакеты непрозрачны, и содержимого я рассмотреть не могу. Разве что угадать по форме какие-то коробки.
Водительская дверь резко распахивается, Даня занимает водительское кресло.
— Пристегнись… — бросает мне сквозь зубы.
Мое горло сводит от его ярости. Он выворачивает ключ зажигания и дергает ручник. Двери блокируются на центральный замок щелчком. Этот щелчок для меня срабатывает, как спусковой.
Судорожно вдохнув воздух, я начинаю рыдать. Меня накрывает, и я не могу остановиться. Хочется кричать и обвинять, но из звуков получаются только всхлипы.
— Приехали, мать твою… — Даня с чувством лупит ладонями по рулю, — Ну скажи мне, — он разгоняется своей мужской ответной истерикой, — Я что, такой хуевый, что ты даже поговорить со мной по человечески не можешь? Дёрганная, колючая, смотришь на меня, будто я преступник!
— А ты типа не такой? — я горько хмыкаю, — Хотя нет, ты прав. Ты-не преступник. Ты — сам Господь Бог, — выдаю обличительно, — Ведь решить кому жить, кому умирать, кто прав, кто виноват, для тебя же раз плюнуть…
— Юля… помолчи…
Я вижу, как угрожающе вздрагивают его ноздри, как сжимаются челюсти, но тормознуть, рвущиеся изо рта обвинения не могу.
— И да! — повышаю голос, — Ты не всегда сдерживаешь обещания. Точнее может для кого-то, но точно не для меня. А ведь я поверила. Мы обе поверили!
— Ты сейчас о чем? — оскаливается Даня и сжимает руль до белых пальцев.
— О том, что ты лишил Валентину родительских прав, так ещё и подстраховался на случай смерти ребёнка! И мне ничего не рассказал!
— А вот сейчас рот закрыла… — вкрадчивым шёпотом приказывает Милохин.
Я осекаюсь. Поднимаю глаза на уровень Даниного лица, ловя его малейшую мимику, и вжимаюсь в угол кресла.
— И первое — если ты вдруг обнаружила, что мужик готов быть с тобой терпеливым, то лучше этим не злоупотреблять, — выдыхает с дрожью в голосе, — Иначе, можешь не заметить, как у него к херам закончится терпение! — делает глубокий вдох, — Второе — вина Валентины в убийстве доказана. И то, что она сейчас выздоравливает в хорошей больничке, а не на тюремной койке — это охренительный подгон. Лишение прав — это просто удобная страховка для всех сторон, а их, так уж вышло, очень много. В том числе это сделано для того, чтобы исключить соблазн Тимура поквитаться с Валентиной через парня. Теперь он вынужден сдувать с ребёнка пылинки. А Валя сможет видеться с сыном, время сами уж они обговорят…
От напора Даниного монолога я в начале перестаю плакать, а потом невольно начинаю слушать.
Слова пробивают броню моего обличительно-решительного настроя, и я не нахожу в себе сил сопротивляться, когда Милохин в порыве хватает мою ладонь и на эмоциях сжимает ее до хруста.
— Я действительно не хотел тебе ничего говорить до прихода юриста… Юля? — его тон неожиданно меняется с кающегося на вкрадчивый и агрессивный, — А откуда ты узнала про документы?