10 глава
Юлия
— Хм… — качает головой Руслан, — Подведем итог. Ты хочешь, чтобы я организовал тебе приём гинеколога инкогнито в клинике родителей, просишь меня не спрашивать подробности и отказываешься назвать имя отца ребёнка. Из чего я делаю вывод… — он хмурится, — Ты с ума сошла делать аборт? Понимаешь же, что такие штуки не проходят бесследно!
Я вижу, как парня пенит. И в другое ситуации я бы никогда не стала тревожить его чувства ко мне, но сейчас Руслан может помочь. А проще и надёжнее варианта я не придумала.
— Нет, ты что! — я всплескиваю руками и отрицательно мотаю головой, — Просто хочу сделать УЗИ, и мне бы не хотелось, чтобы сейчас кто-то узнал о малыше.
Руслан нервно тянется за сигаретой, но потом, взглянув на меня, кладёт ее назад в пачку.
— Собираешься рожать вне брака? — он хмурится и перестаивается в другой ряд, чтобы увеличить скорость, — Откуда деньги возьмёшь?
— Не беспокойся, — я пытаюсь непринуждённо ему улыбнуться, — С деньгами у меня все хорошо.
— Откуда? — от переводит взгляд с дороги на меня, — Ребята говорили, что ты уволилась из больницы и на целевое в ординатуру не пошла. Заплатила за год сама.
— Это правда, — качаю я головой, — Мне нужна работа, — Но не в больнице же. Хочу поискать что-нибудь лаборанткой в частной. Чисто на анализы.
Руслан фыркает.
— С твоей квалификацией иголки под кожу загонять? Это прям кощунство.
— Беременным не место в больницах, Рус, ты же сам все понимаешь.
— Слушай… у меня есть идея, — он берет с панели телефон и водит пальцами по экрану, — Вот смотри. Родаки для клиники приложение запустили, — он передаёт мне в руки телефон, — Типо онлайн консультаций. Анализы прочитать, первичные жалобы обработать. И сейчас годных операторов ищут. Если хочешь, я вечером могу спросить…
— Очень хочу! — я аж подпрыгиваю на сиденье, возвращая ему телефон, — Спасибо! Сегодня — ты прямо мой крёстный-фей! — говорю с чувством, а Руслан вздыхает.
— Вот только беременна ты не от меня… А почему, Юль? — он впивается грустными глазами в мое лицо.
— Потому что… — я теряюсь и тяну, пробирая слова, — Потому что он — редкостный засранец, очень опасный человек и энергетика у него такая бешеная, что хочется лечь в ноги, — я пожимаю плечами и извиняюще добавляю, — Как-то так иррационально все у нас. Не сравнивай себя. Ты — лучше.
— Бред какой-то, — качает головой Руслан, — Херово все у вас, раз ты от мужика ребёнка прячешь. И не нужно заливать мне.
Он резво выкручивает руль, и машину немного заносит в повороте при въезде на парковку.
— Рус! — я вскрикиваю от неожиданности.
— Извини, — выдыхает и скребёт зубами, — Накрыло меня немного.
— Это ты меня извини, — я сдуваюсь, как воздушный шарик и опускаю глаза, — Зря к тебе пришла.
— Нет! — он глушит мотор и поворачивается всем корпусом ко мне, — Мне приятно, что ты обратилась. Сейчас мы зайдём в клинику. Ты немного подождёшь меня в коридоре, я обо всём договорюсь и проведу.
— Спасибо, — смущенно киваю и на несколько секунд ощущаю взгляд Руслана на своём животе.
— Пойдём… — он будто встряхивается и выходит из машины.
Я провожаю его глазами через лобовое. Не перегорело у него… И на мгновение мне становится искренне жаль, что у нас не взаимно. Он был бы хорошим папой.
А его родители — примерными бабушкой и дедушкой. Интеллигентными, образованными, обеспеченными и души не чаящими во внуках, как сейчас в единственном сыне.
Отец Вирютина уже много лет возглавляет санэпидемстанцию, а клиника официально принадлежит матери, но все дела решаются сообща. И, конечно, их медицинский центр является одним из лучших в городе.
Наполнен первоклассной диагностической аппаратурной, лекарственными препаратами и комфортными одноместными номерами (палатами язык назвать не поворачивается) в стационаре. А еду готовит По индивидуальной диете каждому пациенту какой-то шеф-повар француз, переманенный из ресторана.
Я невольно вспоминаю наш с Даней утренний разговор о больничном режиме для простых смертных. Вот где видно настоящее социальное неравенство.
— Юль? Ты чего такая потерянная? — Руслан открывает передо мной двери, — Что-то болит?
— Нет, — мотаю головой, — Просто задумалась о том, что не все могут позволить себе болеть с комфортом.
— Ну что поделать, — он жмёт плечами, — Так, здесь меня подожди, — кивает на кожаные диванчики в фойе, — Чай, кофе — все знаешь. А я к матери забегу, чтобы она отмашку дала.
— Спасибо…
Руслан скрывается в коридорах, а я действительно наливаю себе сладкий чай. Интересно, когда я теперь начну нормально питаться?
Задумчиво смотрю на автомат со свежими булочками и шоколадками. Нужно, наверно, что-то к чаю купить.
Погружённая в свои мысли, тянусь рукой к стопке бумажных салфеток и чувствую неожиданный толчок в плечо.
А следом над моим ухом раздаётся сопливый всхлип.
— Ну во-от… — я оборачиваюсь, опускаю глаза и вижу рыдающую молодую девушку, которая собирает с пола бумажки.
— Простите, пожалуйста, — ставлю стаканчик на стол и кидаюсь ей помогать, понимая, что толкнула.
— Салфеток взять хотела… — она машет рукой, — Ты не при чем.
Девушка поднимается в свой полный модельный рост, и я замечаю у неё небольшой беременный животик под обтягивающим платьем.
— Простите ещё раз, — говорю смущенно и подаю документы, — Задумалась, не хотела вас задеть.
— Лучше бы ты меня сразу убила, — всхлипывает барышня и размазывает ладонью тушь по щеке, — Куда вот я теперь с этим детенышем денусь. Артур никогда не женится… И карьера коту под хвост. А я из-за него в Милан не полетела.
Я в полной растерянности смотрю, как несостоявшаяся модель берет салфетки, плюхается на кожаный диван и начинает некрасиво высмаркиваться, размазывая по щекам слёзы.
Остервенело запихивает документы в сумочку свободной рукой. Мягкий картон обложки медицинской карты гнётся, но под замок не влезает.
Девушка психуя, оставляет торчать документы и достаёт телефон. Сжимает его в руках, что-то печатая.
— О… — пробегается по экрану глазами, с психом блокирует его и, икнув, снова срывается в слёзы.
Проклиная свою сердобольную натуру, я присаживаюсь рядом с ней.
— Эй… — осторожно касаюсь руки, — У вас случилось что-то?
Она поднимает на меня стеклянные от соли глаза и качает головой.
— Что? — пытаюсь допытаться до сути.
— А на вот, почитай если хочешь, — засовывает мне в руки свою карточку.
— Что-то с малышом? — я открываю документы на последней заполненной странице.
— Вот здесь читай, — тычет пальцем в заключение УЗИ.
Так, двадцать одна неделя, все — норма, и только напротив пуповины стоит цифра два вместо трёх. «Единая артерия пуповины» — читаю заключение. Рекомендация: приём генетиков.
— Ну я ничего криминального не вижу, — возвращаю девушке документы.
— Ну ты же не врач, — девушка небрежно кривит губы, — А те вон, — дергает подбородком в сторону кабинетов, и ее губы дрожат, — Говорят, что надо гены проверять. Что у детёныша какие-то маркёры и не хватает чего-то.
— Так погоди, — говорю уверенно, — По всем показателям у тебя отличный малыш. Хорошо развивается. А два сосуда в пуповине вместо трёх ничего не значат. Это — не патология, это особенность. Обычно в пуповине одна вена и две артерии, а у тебя одна большая артерия и вена.
— И что? — девушка, хлопая глазами, смотрит в мое лицо, — Он будет всю жизнь так ходить с двумя сосудами?
— М-м… нет конечно, — я усилием сдерживаю улыбку, — Родишь — отрежут пуповину, и будет у тебя ребёнок точно такой же, как у всех.
— А чего они пугают тогда? — она остаточно всхлипывает и забирает из моих рук карточку.
— Они не пугают, — я ободряюще сжимаю ее руку, — У них есть протокол, от которого они не имеют права отклоняться. Потому что беременность — это непростой процесс.
— А ты тоже беременна? — она смотрит на меня одновременно с настороженностью и надеждой.
— Тоже, — решаюсь сказать правду и ее подбодрить, — Только ещё совсем маленький срок.
— Юля!
Я оборачиваюсь на голос Руслана.
— Пойдём, — он манит меня рукой, — Тебя ждут.
— Ну пока, — я встаю с дивана, улыбаясь девушке, — Не плачь больше, — и не дожидаясь ее ответа, ретируюсь следом за Русом. Дружить на почве беременности в мои планы не входит.
Догоняю Вирютина уже возле двери кабинета.
— Ты себе везде страждущего найдёшь, — он скептически хмыкает, — Ей Богу, не встречал ещё в жизни женщины, которая бы была на столько же прекрасно глупа, как ты.
— Это как? — я хмыкаю на подобранный эпитет, — Мне кажется, или ты меня обозвал? — прищуриваюсь.
— Нет, Юль, ты только что вытирала сопли классической содержанке и даже не обратила на это внимания.
— Так что? Она не человек теперь? — я непонимающе жму плечами.
— Было бы гораздо проще, — он заправляет мне прядь волос за ухо, а я немного подаюсь назад от этого интимного жеста, — Если бы ты была не на столько равнодушна к деньгам.
— Ну тогда ты бы тоже брезгливо обзывал меня содержанкой, — усмехаюсь, — А вообще, с этими бумажками у меня свои счёты. Никого они ещё счастливее не сделали.
— Да? — скептически вскидывает брови Руслан, — Расскажи это в онкологическом отделении.
— Так облегчают они жизнь всегда и всем, Рус, — качаю я головой, — Вот только это не счастье.
— Иди, ради Бога, — он сжимает мои плечи, подталкивает к дверям и нажимает ручку, — Решай свои проблемы.
Я делаю шаг в открытую дверь.
— Здравствуйте!
Окидываю глазами кабинет в полумраке.
— Заходите — заходите, — машет рукой женщина, сидящая в углу за столом, — Одну минуту. Раздевайтесь пока.
Дописывает назначения в чьей-то карте и вздыхает.
— Так! — поворачивается ко мне лицом и снимает очки, — Давайте знакомиться. Когда были последние месячные? — переводит взгляд мне за спину, — Руслан Анатольевич, вы будете присутствовать?
Я оглядываюсь назад и вижу, что Вирютин замер возле двери.
— Нет… — я отрицательно качаю головой, глядя ему в глаза.
— Я подожду в коридоре, — он неловко жмется и выходит за дверь.
— Ну прошу, не будем терять время — врач встаёт со стула, проходит за ширму и садится за аппарат, — И так, срок?
— Двадцатое июля…
Ложусь на кушетку и неожиданно чувствую, что к глазам подступают слёзы. Я снова пришла на первое узи одна. И мне даже некому признаться, что мне тоже до чертиков страшно. Одно дело — успокаивать чужую девушку а другое дело…
Я с замиранием сердца слушаю, что у моего маленького человечка все в норме.
— Ну готова? — женщина переводит взгляд с монитора аппарата на меня и тепло улыбается.
— К чему? — я не сразу понимаю.
— А вот… — тянет она. Нажимает комбинацию кнопок, и кабинет заполняет стук маленького сердечка.
Я прикрываю глаза, чувствуя, что тихо рыдаю.
— Ну ты чего, — смеётся врач, — Сырость подбирай, в то слышишь, у него сразу частота биения растёт.
— С ним все хорошо? — переспрашиваю я.
— С ним — великолепно, а у тебя тонус по передней стенке. Работаешь?
— Уже нет, — качаю головой.
— Вот и правильно. С таким папой вообще не о чем волноваться.
Я краснею, понимая, что женщина приняла Руслана за отца ребёнка.
— Вирютин — мой одногруппник, — я поправляю ее, — У малыша другой папа.
— А жаль, — она кладёт несколько салфеток мне на живот, — Вытирайся. Хороший он парень.
— Это да, — я киваю и зависаю взглядом на экране, где застыло изображение крошечного человека.
***
Ножик стучит по разделочной доске, нарезая зелень для салата.
Я готовлю ужин. Зачем я это делаю? Нужно же наоборот — выкинуть какую-нибудь жесть, чтобы Даню от меня отморозило, отвратило. Задеть что-то очень для него принципиальное…
Сбрасываю укроп с луком в салатник к помидорам и огурцам, опираюсь руками на столешницу и прикрываю глаза, пытаясь сглотнуть ком в горле. Хватит попустительства к своим чувствам.
Только так у меня появится возможность уйти, не сказав Милохину о ребёнке. Ну как? Как это сделать, если я каждый день вязну в этом мужчине, как пчела в варенье.
Голова кричит: «Беги, дурочка». А сердце сжимается и ноет, вот прям, как сейчас. Я запуталась.
Испытываю к себе стойкое чувство отвращения, но не могу рассказать Дане о беременности.
Точнее, я пыталась два раза, и не получалось. Будто красными буквами по белому фону кто-то пишет для меня предупреждения каждый раз…
Ты должна стать холодной, Юля. Не давать глубину в отношениях, перестать отзываться на поцелуи и ласки… Повторяю эту мысль себе практически, как мантру, но помогает слабо.
Новенькая мультиварка сообщает звуковым сигналом о завершении программы.
Открываю крышку, выпуская пар вместе с запахом плова на кухню, пробую рис на готовность и усмехаюсь. Круто отмораживаешь, Юль.
Даже не поленилась доставку еды из ресторана отменить, чтобы самой приготовить ужин.
Нет, это — другое. Мне просто очень хочется сделать для Дани что-то приятное, чтобы невербально искупить вину.
Из приоткрытого окна слышно, что на территорию дома въезжают машины. По оживлению охраны сразу становится понятно, что приехал хозяин.
Валера что-то рассказывает Дане, и через несколько минут я слышу хлопок входной двери.
Выхожу из кухни в прихожую, и меня моментально сносит мужской энергетикой.
Данин взгляд скользит по мне снизу вверх. Жадно. Я чувствую себя самой красивой и желанной женщиной.
Мое тело признаёт его, как единственного мужчину, отзываясь мурашками на запах одеколона.
— Привет! — он ловит меня за талию и прижимает к себе, — Так приятно, малыш… — выдыхает запах волос на моей макушке.
— Что приятно? — переспрашиваю, раскисая от мужской нежности.
— Приятно, когда дома есть кому ждать кроме охраны, — он усмехается, — И вообще, в этом доме отродясь едой не пахло.
— Это плов… — отзываюсь севшим голосом, ощущая себя последней сволочью, — Мой руки и приходи кушать.
— Хорошо, — оставляет несколько быстрых поцелуев по моим щекам и отпускает.
Я практически сбегаю от него на кухню. Какой кошмар! Совесть заставляет полыхать щеки.
Раскладываю ужин на тарелки, ставлю приборы, салат и сажусь за стол. Господи! Дай мне сил…
Неожиданно на столешнице начинает вибрировать мой телефон.
Подрываюсь, почему-то переживая, что Даня услышит этот звонок. И правильно переживаю… Открываю сообщение. Оно от Руслана.
Руслан: «Не передумала работать?»
Быстро печатаю и отправляю ответ.
Юля: «Нет.»
Руслан: «Тогда пойду с родителями поговорю.»
Юля: «Окей, спасибо.»
Блокирую экран ровно в тот момент, когда на кухню заходит Даня.
— Как прошёл учебный день? — он расслаблено садится за стол.
— Хорошо… — прячу телефон в карман и сажусь напротив.
Нервы начинают морозить. Я сцепливаю руки под столом, чтобы не было заметно тремора.
— Юль, — он с явным удовольствием жуёт мой плов, — Это — очень вкусно. Ты сама чего не кушаешь? — он кивает на мою тарелку.
— Я ем, — запихиваю вилку себе в рот, получая законное основание не продолжать разговор.
В кармане снова вибрирует телефон. Любопытство меня съедает, но я не отвечаю.
— У тебя телефон звонит, — подсказывает Даня, — Не чувствуешь? — его бровь удивленно выгибается дугой.
— А, — отзываюсь потеряно, — Это ерунда. Потом отвечу.
— Ответь сейчас, — почему-то мрачнеет Даня.
Я чувствую себя пойманной на месте преступления. Брось, Юля, он не может ничего знать.
Достаю телефон и открываю сообщение.
Руслан: «Ты принята. Только скинь трудовую, диплом и паспорт.»
Под внимательным взглядом Дант пишу ответ.
Юля: «Спасибо.»
Откладываю источник беспокойства рядом с собой на стол экраном вниз. Но только я успеваю взять в руки вилку, как смартфон оповещает дребезжанием о новом сообщении.
Даня больше уже не ест. Сложив руки на груди, он переводит тяжёлый взгляд с меня на телефон.
Мне кажется, что воздух вокруг нас начинает остро похрустывать от напряжения, как щербет.
Руслан: «Мама спрашивает, не хочешь ли ты приехать к нам на дачу и отдохнуть?»
Сердце начинает колотиться в горле. У Руслана поплыли границы. Я сама виновата.
— Юля… — предупреждающе шипит Даня, — Дай ка мне свой телефон. Я хочу знать, что тебя так нервирует.
— Это по работе. — Быстро отвечаю Руслану: «Нет, спасибо. Это — лишнее.» Блокирую экран, выключаю вибрацию и зажимаю телефон в кулак.
— По какой работе? Ты же уволилась? — Милохин опасно медленно поднимается с тарелкой из-за стола, огибает стол и подходит к раковине, — Ну! — раздаётся за мой спиной с нажимом, — Отвечай.
Я встаю со стула и разворачиваюсь к Дане лицом.
— Практика, — лепечу робко, — Я буду проходить ее в одной частной клинике…
Экран телефона вспыхивает. Ещё одно сообщение. Милохин это видит.
— Телефон! — вскипает он.
— Нет, извини, — я завожу руку за спину.
— Быстро, Юля! — протягивает ко мне руку с открытой ладонью, и по его грозному взгляду я понимаю, что он все равно заберёт, если не отдам.
Вкладываю гаджет ему в разжатый кулак, мыслено надеясь, что в сообщении не написано ничего личного.
— «Хорошо. Береги себя, Юлька.» — зачитывает Даня сообщение. Я чувствую, как его сносит в неадекват, — А тебе не кажется, малышка, что твой одногруппник слишком вежлив и навязчив?
Ноздри моего мужчины вздрагивают, желваки напрягаются. Что мне отвечать? Паника прокатывается по позвоночнику. Или это — та самая жесть? Ненамеренная, но спасительная.
— Я буду проходить практику в клинике у родителей Руслана, — сглатываю, — Ты прав, мы с ним были немного близки. И теперь он иногда позволяет себе покровительство в мой адрес…
— Откажись! — рявкает Даня, подходит ко мне и возвращает телефон, — Я сам придумаю, как тебе пройти практику.
— Нет… — качаю я головой, — Ты не будешь в это вмешиваться…
— Не буду вмешиваться!? — свирепеет Милохин.
Одним рывком он откидывает стул сторону, расчищая себе дорогу ко мне. Следующим движением он сметает тарелки с едой со стола. Они со звоном падают на пол, а я в ужасе прикрываю руками лицо.
— Чем раньше ты смиришься с тем, что принадлежишь мне, тем лучше будет для нас обоих, — злой шёпот обжигает мое ухо, — Я знаю хороший способ закрепить это в твоей памяти.
Он хватает края моей футболки и с треском раздирает их в стороны. Ещё рывок по шву, и одежда отлетает в сторону.
— Не трогай меня! — я шокировано вскрикиваю и часто дышу, пытаясь прикрыть грудь, — Остановись…
— Руки! — грозно.
Даня перехватывает меня за запястья и фиксирует их своей рукой за спиной.
— Больно… — испуганно шепчу, глядя в его глаза.
— Мне тоже больно, малышка. На столько, что даже плевать, кто тебя трахал, пока я верил.
Я в ужасе вглядываюсь в расширяющиеся зрачки Дани.
Замечаю, как колотится по венам его пульс, как сбито дыхание. Поздравляю, Юля, тебе, кажется, поверили… Ты задела и перешла предел. Точно этого хотела?