9 глава
Данил
Если Князь принимает гостей в «охотничьем» кабинете, значит, вопросы будут решаться серьезные.
Здесь только сама атмосфера реально давит на психику и дезориентирует. По стенам развешаны чучела животных, между ними «скромно» поблёскивают драгоценными камнями, инкрустированными в эфесы, катаны, ножи, сабли, томагавки. Деревянная мебель лоснится лаком, вместо ковров на полу брошены шкуры, и на сколько я знаю, все это «богатство» — действительно дело рук деда.
Передо мной в кожаных креслах сидят трое мужчин. Двое седых и один лет сорока. От их темных сканирующих насквозь глаз мое «очко» реально жмётся. Сесть никто не предлагает. Молчание затягивается, и я чувствую себя, как на Страшном суде.
Икры ног покрываются мелкими иглами, а в голове проносятся какие-то дикие сценарии развития событий.
Я не предполагал, что нашими с Тимуром разборками будет задето так много человек. И, кстати, какого хрена мы все его ждём?
Звук открывающейся двери выводит меня из ступора.
Я вижу, как в кабинет заходит младший Зорин.
— Добрый вечер… — он окидывает взглядом обстановку и едва уловимо ведёт плечами. Пробрало атмосферой? Думаю про себя мстительно.
— Здравствуй, Тимур, — ему отвечает только мой дед.
— Как чувствует себя твоя женщина? — на немного ломаном русском языке спрашивает меня Алим.
— Терпимо… — отвечаю напряжённо, вспоминая, что у старого казаха очень своеобразное отношение к семье. Все уже давно перестали вести учёт его сменяющимся жёнам, а также детям.
— Хочу, сказать тебе, что понимаю твоё желание убивать, — он перебирает пальцами чётки и склоняет голову в бок, — Я бы на твоём месте поступил точно также. Но если ты порешаешь Зорина, с женщиной придётся тоже попрощаться…
— Это исключено! — огрызаюсь, вскипая. Не нужно вешать на здоровую голову свою правду! — Я за будущую жену любому глотку перегрызу!
— Тише, Данил, — дед тормозит меня жестом, — Юля будет в безопасности. Это я тебе обещаю.
— Тогда и ребёнок, — Алим хмурит брови, — Должен расти в своей семье. Ты, — указывает жестом на Тимура, — Оформишь опеку на себя и будешь отвечать за пацана головой. А если с ним что-нибудь случится, то Милохин станет его единственным наследником. И твоим тоже.
Мне кажется, я слышу, как разгоняется пульс Тимура.
— Тогда поясни в чем гарантии такого расклада для Данилы, — дед разводит руками.
— Я поясню, Федор Петрович, — вступает в разговор третий мужчина.
Я, напрягая память, узнаю в нем известного питерского «решалу». По всей видимости, он сегодня исполняет роль наблюдателя.
И если дед представляет мои интересы, то почему Зорина защищает Алим? При чем, не сколько самого Тимура, сколько его имущество.
— Говори, Руслан, — благодушно качает головой Князь.
— Алим, — питерский гость переводит на него глаза, — Давайте говорить открыто. Вас мало заботит будущее ребёнка. Вас заботит будущее казино, которые вы с Зориным успели открыть практически во всех гостиницах.
— Это так… — ухмыляется казах, — Но сути это не меняет. Мир возможен только в том случае, если мы все вернёмся на исходные, доконфликтные точки.
— В целом, ты прав, Алим, — дед поднимает глаза на нас с Тимуром, — Сейчас в ваших интересах будет сделать так, чтобы мы увидели этот мир. И я говорю при свидетелях, что любой ваш беспредел по отношению друг к другу будет погашен нами в самой жесткой форме. А ещё Алим прав в том, что мать мальчика официально будет лишена родительских прав.
— Так она отца правда сама? — цедит сквозь зубы Тимур и в эмоциях проходится пятернями рук по волосам.
— Правда, — отвечает ему Руслан, — Мы проводили повторное вскрытие.
— Сука… — выдыхает Зорин, — Надо было мочить тварь.
— Ближайшее время мы будем контролировать ситуацию, — обращается Руслан к деду, — Постарайтесь сами договориться и навести порядок в городе. Иначе — сменим смотрящих…
— Ты сильно не гони! — грозно обрывает его Князь, — В своём огороде без залётных обойдёмся.
— Готовь документы для опеки, Тимур, — подводит под разговором черту Алим, — А ты, — переводит глаза на меня, — Лучше за своими вещами следи.
Я чувствую, что мое терпение переваливает за точку контроля.
— Раз мы все решили, — говорю, обращаясь к деду, — То я хотел бы уехать. Юлия боится оставаться в доме одна…
Я вижу, как удивлённо вскидывает брови Князь, но на этом его эмоции заканчиваются и он кивает. Мнение остальных меня вообще и конкретно не колышет.
— Думаю, что ты можешь ехать. Так Алим?
— Так, — отзывается он, — Дальше будете общаться через адвокатов.
— Всего хорошего… — киваю мужчинам, игнорируя Зорина.
Выхожу из кабинета и через несколько минут уже вдавливаю педаль в пол автомобиля, уезжая из «титулованного» посёлка.
Сигарета подрагивает в моих пальцах. Нет, меня совсем не бесит, что план Юли не осуществился.
Потому что убей я Тимура, нас бы тоже всех почистили «для профилактики».
Но вот как сказать Юле, что спасённая ею женщина будет лишена родительских прав, а ребёнок отправится под полный контроль к человеку, который вряд ли его когда-то полюбит… Вот это уже сложно.
Для меня — это все жестокая реальность, для нежной девочки — страшная несправедливость.
И подъезжая к дому, я скольжу глазами по окнам, надеясь увидеть в своей спальне свет. Но его нет.
Я заезжаю во двор и вижу, как к машине подходит Алексей. Он сегодня сам в смене. На всякий случай.
— Как все прошло? — открывает мне дверь и пытается вглядеться в мое хмурое лицо.
— Не спрашивай, — не желая говорить об этом, отмахиваюсь, — Как Юлия?
— Примерно час, как легла. Весь вечер с кем-то по телефону говорила. Номера ещё не пробили.
— Отставить проверку… — вылезаю из машины и хлопаю Алексея по плечу, — Контроль личных звонков и переписок только с моего распоряжения.
— Понял, — кивает.
— Все спокойно? — оглядываю территорию.
— Да, — отвечает парень, и пока он отвлекается на рацию, я смываюсь в дом.
Ноги сами несут меня на второй этаж. В спальню. Где на моей кровати спит моя любимая женщина.
Я дергаю ручку двери вниз и вдруг понимаю, что она заперта.
«Ты спешил… А тебя никто не ждал, Милохин.» — Ехидно усмехается внутренний голос. Но ведь я сам попросил Юлю меня не ждать…
Со стоном разочарования ложусь лбом на дверь. Вот откуда это. То лечь у неё под закрытой дверью хочется, то не могу сдержаться и начинаю навешивать на девчонку всякую дичь. Сегодня она была совсем не виновата в моих нервах.
Как вообще это у нормальных людей делается? Нужно самому отвезти ее завтра в институт. И кофе купить по дороге, кажется, с сыром она любит…
Я падаю на кровать в соседней спальне, не раздеваясь, просто крепко обнимаю подушку и проваливаюсь в сон.
Сквозь него мне чуется запах Юлиного крема для рук. Он прохладой скользит по моей щеке, я вдыхаю его глубоко в легкие. Это успокаивает, и я засыпаю уже глубоко и без сновидений до утра.
Юлия
— Доброе утро, Юля, — раздаётся Его голос за мой спиной.
Я замираю с чашкой чая в руке и медленно поворачиваюсь лицом ко входу на кухню.
— Доброе утро… — отвечаю, чувствуя, как мое лицо заливает краска стыда.
Я ещё ничего не сделала, ни в чем не обманула, но мне уже безумно стыдно перед Даней.
За то, что на самом деле лишу его сегодня первой встречи с ребёнком. Я уже практически съела себя за это.
В свете дня Милохин выглядит холёным бизнесменом. Милым, немного невыспавшимся, но таким красивым, что я начинаю сомневаться, а нет ли у него брата-близнеца, который по ночам закладывает за ремень ствол, ездит на бронированных чёрных тачках, вершит чужие судьбы и держит в страхе пол города?
А тому мужчине, который стоит передо мной сейчас, хочется упасть в руки и рассказать все-все, до донышка.
Тормози, я одёргиваю себя, это все гормоны, Юля. Никаких близнецов нет.
Даня подходит ко мне и уверенно забирает из рук чашку. Кладет ладонь мне на скулу, немного запускает пальцы в волосы и притягивает к себе, накрывая губы поцелуем. Так сладко и больно…
Мое сердце пускается в пляс ему в ответ. Милохин скользит своими губами по моим, не торопясь, пробуя на вкус, но почувствовав, что я не даю углубить поцелуй, отстраняется.
— Что у нас не так, Юль, давай поговорим… — он хмурит брови.
А я только шокировано открываю и закрываю рот.
— То есть, — выдавливаю из себя едко, — Хочешь сказать, что у нас все нормально!
Меня от его непробиваемого отношения к происходящему начинает протряхивать.
— Ну не без неприятностей… — отзывается он, — Но в целом, вчера все вопросы разрулили. Все живы, здоровы… И я поставил в известность деда, что ты станешь моей женой.
От «радостной» новости я прикрываю глаза и стараюсь унять бушующие внутри эмоции.
— Просто прекрасно… — усмехаюсь, забираю кружку и, огибая Даню, ухожу к столу.
— Нет! — рявкает, — Ты мне объясни, — он разворачивается, опирается ладонями на столешницу и нависает над моей головой грозовой тучей. Теперь омлет в мой рот окончательно перестаёт лезть, — Если тебя все так сильно не устраивает… Какого черта тогда я чувствую, как ты дрожишь от моих поцелуев? Какого ты закрываешь дверь в спальню, а потом сама приходишь в мою постель?
— Откуда ты знаешь, что я приходила? — выдыхаю испуганно.
— Пояс от халата на полу нашел, — цедит Даня с едва сдерживаемым раздражением и вжимает костяшки кулаков в стол, — Так я не слышу твоего внятного ответа, Юлия! — он угрожающе рычит, а я вжимаю голову в плечи.
Мой беременный организм просто не готов к таким эмоциональным качелям. Хочется на ручки, шоколадку и порыдать… И я беспомощно всхлипываю.
— Черт! Прости, малышка… — Даня устало трёт лицо руками, — Это все нахрен нервы. Что мне сделать для тебя?
— Я… — мой голос ломается, — Я бы хотела вернуться в свою квартиру…
— Почему? — он хмурит брови.
— Мне здесь неуютно, — отвечаю честно, — И страшно.
— Мы купим новый дом, если не понравятся готовые, построим по своему проекту… — Даня грустно усмехается, ловя мой растерянный взгляд, — Только ведь дело не в этом? Да, Юль?
— Да! — я справляюсь с комом в горле и отвечаю уже с вызовом, — Я хочу готовить на своей кухне, хочу свою комнату, свои книги…. - перевожу дыхание, — Я хочу закончить наши с тобой отношения! — выпуливаю и сама пугаюсь того, что сказала.
А я точно именно этого хочу? Живот тут же начинает болезненно ныть.
Даня прикрывает глаза и выдыхает.
— Это исключено, Юля… Если ты, мать твою, ждёшь от меня каких-то особенных извинений, — он говорит с паузами, а я слышу едва сдерживаемую бурю в его голосе, — То их не будет! Я реально не понимаю, почему тебе не достаточно того факта, что я готов за тебя убить любого! Понимаешь? Любое количество и лечь там же рядом сам! — его взрывает эмоциями.
— Я не прошу за меня убивать и умирать, — мои губы предательски дрожат. Страх осознания силы мужской любви пробирает до печёнок, — Я хочу просто жить. Просыпаться, завтракать, учиться, работать, любить… И не дёргаться каждый раз, когда ночью у тебя звонит телефон….
— Поверь, я сам безумно всего этого хочу! — с чувством отзывается Даня, — Потому что если у тебя в жизни все было, то в моей — нет! И я стараюсь…
— Отвези меня, пожалуйста, в институт, — перебивая его, я поднимаюсь из-за стола, — Мне нужно только сумку взять и я спущусь, — и, не поднимая глаз на Милохина, стараюсь как можно быстрее сбежать из кухни, пока меня окончательно не накрыло бушующими гормонами, и я не полезла обниматься.
Какая-то нездоровая у нас с ним выходит любовь.
— Хорошо, — качает головой Даня, — Я пока чай попью.
В машине Милохин больше не делает попыток со мной поговорить.
— Хочешь кофе? — роняет, когда проезжаем мимо кофейни.
— Нет… — отрицательно качаю головой. Нельзя. Мой пульс сегодня и так шкалит.
Стиснув в руках руль, он, не отрываясь, дальше смотрит на дорогу.
— Даня… — в моей душе все сжимается. Мне очень нужно почувствовать наш контакт, и я трогаю его за руку, — Ты просил найти семью, которой можно доверить квартиру.
— Ну? — напряжённо отзывается.
— Я нашла. Эта семья уже давно в Москве. Ребёнку в следующем году в школу идти.
— Чем они такие особенные? И откуда ты их знаешь?
— Еще на третьем курсе, я попала в интересный проект, — я начинаю говорить с воодушевлением и чувствую, что Даня тоже «теплеет» начиная слушать, — Называется «Дом клоуна». Есть дети, которые по долгу находятся в больницах, и некоторые из них лежат без родителей. Ребятам больно, страшно, одиноко, скучно, дают невкусные лекарства и делают неприятные процедуры…
Милохин поворачивает голову на меня и согласно кивает.
— А ещё еда безвкусная и атмосфера такая безысходная, что крышей потечь можно… — он передергивает плечами, — Как вспомню…
— Вот, ты понимаешь, — я от эмоций даже начинаю жестикулировать, — Суть проекта в том, что мы приходили в больницы и играли с детьми. Заставляли выговариваться, радоваться или просто показывали спектакли. Лечили смехом… Вообще, эта идея родилась у психфака, но без нас, их бы просто не пустили в реанимации.
— Охренеть… — качает головой Даня, — Я и не думал, что такое бывает.
— Вот Пашка был моим первым ребенком… — говорю слегка севшим голосом.
— Какой Пашка? — не сразу вникает Милохин.
— Ну мальчик, сын семейной пары, которым я хочу предложить квартиру. Они в больших долгах и будут очень рады.
— Ох, Юля… — Даня перехватывает руль, — Умеешь ты до печёнок пробирать. На какое время договорилась?
— Вот с тобой хотела посоветоваться.
— Давай завтра вечером, — Милохин накрывает ладонью мою коленку и сжимает.
Мы въезжаем на парковку студенческого городка, и Даня паркуется.
— Веди себя осторожно, пожалуйста, — берет мою руку с коленки и целует, — Валера приедет за тобой. А, как освобожусь, вместе поужинаем.
— Хорошо, — я отворачиваюсь к окну, делая вид, что что-то рассматриваю, но на самом деле прячу свои пылающие щеки, — Ну я пойду, — поспешно дергаю ручку двери.
— Юля… — меня останавливает его грозное, и я оборачиваюсь.
— Что?
— Поцелуй меня…
Это почти приказ. Он проносится мурашками по моей коже.
С колотящимся сердцем тянусь к Даниным губам. Осторожно касаюсь и собираюсь отстраниться, но в этот же момент Милохин перехватывает меня за затылок и, прикусив за губу, под мой тихий вскрик врывается языком в мой рот.
Я утекаю. Становлюсь совершенно беспомощной перед его напором и отвечаю на поцелуи. Дыхание перехватывает, меня кружит.
«Вот именно от того, что ты не умеешь рядом с ним держать себя в руках, появляются твои проблемы» — звенит в моей голове внутренний ехидный голосок.
Что значит проблемы? Мне хочется треснуть самой себе по голове. Ребёнок от любимого мужчины — это не проблема…
— Моя девочка любимая… — шепчет Даня одуревшим голосом.
Мы встречаемся пьяными взглядами, отрываясь друг от друга.
— Я соскучился, — он кладёт мою руку на свою ширику, — Сожми.
Подчиняюсь. Милохин шипит от удовольствия.
— Поехали отсюда! — срываясь, втыкает передачу, и я уже почти согласна с его предложением…
Но в этот самый момент на парковку заезжает синее БМВ Руслана, и я вспоминаю, что должна встретиться с ним возле кафедры.
Если Даня узнает, он мне не простит. Осознание окатывает меня ледяной водой, и возбуждение спадает.
— Дань… — я торможу его руку на коробке передач, — Извини. Мне очень нужно в институт.
Он тихо выругивается и перекладывает ладони на руль.
— Иди… — кивает, глядя в лобовое.
Я понимаю, как с его стороны глупо выглядит мое поведение, но ничего не могу поделать.
— До вечера… — я с опаской открываю дверь.
— Да… — его короткое.
До самого входа в здание, я чувствую на своей спине тяжёлый Данин взгляд и расслабляюсь только оказавшись за тяжёлыми дубовыми дверями родного института. А дальше — лифт, лабиринт коридоров, кафедра…
— Привет! — я окликаю высокого пепельного блондина, стоящего ко мне спиной возле расписания.
Он оборачивается.
— Здравствуй, Юля, — его губы трогает улыбка, — Я рад тебя видеть.
— Взаимно, Руслан…