Страница 27
Сонный Эш
Ведьма не собиралась спать.
Сонный дьявол понял это, едва взглянув на её лицо. Бледное от усталости, с проступившими тёмными кругами под глазами — и при этом горящее тем особым огоньком, который не предвещал ничего хорошего. Он уже научился распознавать этот взгляд. Обычно за ним следовали неприятности.
Крупные неприятности.
А её рассказ его уж точно не успокоил.
— Ложись спать, завтра изучим твоё открытие, — буркнул он, не питая особых надежд.
Рэн даже не повернула головы. Её пальцы скользили по воздуху — там, где он ничего не видел, но откуда несло магией так, что шерсть вставала дыбом сама собой. Неправильной магией. Чужой. Той, что заставляла древние инстинкты выть от тревоги.
— Я не устала.
Ложь. Очевидная, бесстыдная ложь. Её сердце колотилось как бешеное, руки едва заметно подрагивали, а от самой ведьмы веяло таким истощением, что сервамп ощущал его отголоски через связь контракта.
Его взгляд скользнул по комнате. Сумка у футона — собранная. Пакет с едой и бутылками воды — приготовленный.
Она всё продумала. Подготовилась. Даже — О, Тьма, свершилось! — разбудила его и предупредила, что сейчас совершит дурость.
Хотелось лечь, закрыть глаза и притвориться, что это не его проблема. Что ведьма — взрослая девочка и сама разберётся. Что он слишком устал, слишком измотан, слишком...
Сервамп тяжело вздохнул.
Она не уснёт. Дождётся, пока он вырубится, и отправится куда-то одна. Творить что-то с этой своей магией, от которой у него внутри всё сжималось. А потом опять придётся её спасать, тащить на себе, лечить...
Слишком хлопотно.
— И что ты сейчас делаешь? — он поднялся и подошёл ближе, принюхиваясь.
Запах магии усилился. Сладковатый, с горьковатой ноткой озона, как перед грозой. И что-то ещё. Что-то, чему сервамп не мог подобрать названия за все свои века существования. Но именно это отличало от вони обычной магии.
— Расширяю разлом, — коротко ответила Рэн.
Её пальцы продолжали танцевать в воздухе. Он видел только их, но не то, с чем она работала. Это раздражало. Хотя по движениям выглядело так, что она разрезала штору, а теперь расширяла проём. Вот только он привык видеть угрозы. Привык знать, с чем имеет дело.
А здесь...
Тьма внутри него шевельнулась. Не тревожно, нет. Она... предвкушала? Тянулась к источнику этой неправильной магии, как кот к валерьянке. И это напрягало куда больше, чем сама магия.
— Рэн.
Она наконец обернулась.
— Я должна понять, как это работает, — сказала она, и в её голосе звучало что-то похожее на одержимость. — Это... это что-то важное, Ку. Что-то настоящее. Моё.
«Моё» — вот что её зацепило. Магия, которая не зависела от покрова сервампа. Не была заражена его тьмой. Принадлежала только ей.
Он это понимал. Даже где-то... сочувствовал?
Но всё равно собирался её остановить.
— Ты еле на ногах держишься, — он сел рядом, позволяя хвосту лениво качнуться. — Два дня назад ты была котёнком. Это истощило твоё тело. Может, хватит испытывать судьбу?
Рэн улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой у него сводило челюсти.
— Я буду осторожна.
Ага. Конечно. Как в прошлый раз. И в позапрошлый. Как всегда, в общем-то.
Сервамп смотрел на неё: на упрямый изгиб губ, на лихорадочный блеск глаз, на подрагивающие от напряжения пальцы. Смотрел и понимал, не остановит. Можно рычать, угрожать, даже попытаться физически удержать — бесполезно. Она дождётся момента и всё равно сделает по-своему.
Упрямая и совершенно безмозглая ева.
— Ладно, — он поднялся. — Идём.
Рэн моргнула, явно не ожидая такого.
— Ку...
— Хочешь идти — идём, — отрезал Сонный дьявол, и в его голосе прорезалось что-то тяжёлое. — Мы не можем разлучиться, если ты вдруг забыла. Так что, я не высплюсь, но куда бы ты ни собралась — я иду. Хочешь исследовать свою магию? Отлично. Но не одна. А мой недосып будет твоей виной.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом ведьма медленно кивнула.
— Хорошо. Тогда... — она протянула руку. — Тебе нужно держаться за меня. Иначе ты не увидишь. Я не уверена, что в этот раз помогут мои волосы и кровь, как с тем кругом в лесу.
Сервамп осторожно ткнулся носом в её ладонь. Магия ведьмы омыла его теплотой, жизнью — такая непохожая на холод его теней. И мир... изменился.
Ладони ведьмы переливались радугой.
А там, где раньше был просто воздух, теперь висела трещина, через которую вполне могла бы пройти ведьма. Края её мерцали, переливаясь всеми цветами. А сквозь неё виднелась темнота: не пустая, но глубокая.
Шерсть встала дыбом.
— Что это? — голос прозвучал хрипло.
— Разлом, — в голосе Рэн слышался благоговейный трепет. — Там что-то есть, Ку. Я видела траву. Звёзды. Настоящие звёзды, без городского света.
— И ты хочешь туда пойти, — это не было вопросом.
— Да.
Конечно. Разумеется. Что ещё могла захотеть его ева, кроме как шагнуть в неизвестность, от которой у древнего сервампа шерсть дыбом?
Сонный дьявол тяжело вздохнул.
— Бери свои вещи. И если ты там сдохнешь — я тебя убью.
Рэн тихо и чуть истерично рассмеялась. Подхватила сумку, пакет с едой. Второй рукой крепко прижала его к себе.
И шагнула в разлом.
От сладости воздуха у сервампа заслезились глаза.
Не больно, но непривычно. Слишком чисто. Слишком свежо. Будто кто-то взял и вычистил из мира всю копоть, весь городской смрад, все запахи человеческого жилья. Осталась только сочная трава, влажная от росы. И что-то цветочное, едва уловимое.
Нос, привыкший к токийским улицам, протестовал.
Сервамп поднял взгляд — и на мгновение забыл, как дышать.
Млечный Путь раскинулся от горизонта до горизонта. Не тусклая полоса, едва различимая сквозь городскую засветку — нет. Миллионы звёзд, россыпь сияющей пыли на бархатной черноте. Голубые, золотистые, красноватые огоньки — даже через приглушённое восприятие сервампа он видел их цвета, видел глубину космоса за ними.
Такого неба на Земле больше не существовало. Может, где-то в пустынях, в горах, вдали от людей, но не такого. Это было... первозданное. Каким небо было до того, как люди научились зажигать огонь.
Он понял восторг ведьмы. Понял — и разделил его, пусть и не собирался признавать это вслух.
Энергия этого места вливалась в него. Тьма внутри мурлыкала, нежилась, как кот на солнцепёке. Она чувствовала себя здесь... правильно. Словно вернулась туда, где ей изначально полагалось быть.
Но в тоже время вся его суть, вся тьма тянулась в глубину тумана. Он прямо мог видеть как его внутренний зверь с тоской смотрит в ту сторону. Строго определённую сторону.
Как будто там дом. Место, где они и должны быть. А сейчас они нежатся лишь в саду перед ним.
Это было неправильно.
Но это было и правильно.
И это продолжало его напрягать.
— Ку, — голос Рэн звучал хрипло. — Мне нужно... мне нужно закрыть разлом. На всякий случай.
Она опустила его на землю. Трава под лапами оказалась мягкой, прохладной. Земля тёплой даже сквозь этот зелёный ковёр. Сервамп тут же потерял разлом из виду. Без прикосновения ведьмы тот просто исчез, растворился в воздухе.
Рэн отступила на шаг. Её пальцы правой руки снова заплясали перед ней, словно она собирала края этой дыры. Лицо её было сосредоточенным. Слишком сосредоточенным. Сердце колотилось так, что сервамп слышал каждый удар.
Плохо. Очень плохо.
— Вдруг кто-то отсюда проберётся туда, — бормотала она, не отрывая взгляда от невидимой для него точки в воздухе. — Нужно закрыть... почти закрыть... оставить щель, чтобы найти обратно...
Пальцы дрожали всё сильнее. В глазах горел лихорадочный, почти фанатичный огонёк. Она даже забыла опустить сумку с пакетом.
Не нравилось ему это. Совсем не нравилось.
— Рэн.
Она не ответила. Губы шевелились беззвучно, руки двигались всё быстрее. Сердце — всё чаще.
— Рэн!
Ведьма вздрогнула. Моргнула, будто пробуждаясь ото сна. Посмотрела на свои руки, на сумку, которую всё ещё сжимала другой рукой. На сервампа у своих ног.
— Я... — она сглотнула. — Я закрыла. Почти. Оставила щель.
И улыбнулась — той улыбкой, от которой у Сонного дьявола холодело внутри. Слишком яркой. Слишком счастливой для человека на грани обморока.
— Ку, ты видел небо? Ты видел?!
Он видел. И видел, как она покачнулась.
— Рэн!
Сумка выпала из её пальцев. Пакет с едой глухо ударился о землю. А сама ведьма начала заваливаться набок: медленно, почти грациозно, как марионетка с обрезанными нитями.
Сервамп рванулся к ней прежде, чем успел подумать. Не совсем понял момент, когда перешёл в человеческую форму: просто в одно мгновение был котом, а в следующее уже подхватывал её, не давая рухнуть в траву.
Лёгкая. Слишком лёгкая.
Голова ведьмы безвольно откинулась назад. Лицо побелело, проступила испарина. Из носа ползла тёмная струйка крови.
Без сознания. Основательно.
Лень стёр кровь тенями. Не хватало ещё привлекать внимание хищников, которые могли водиться в этом месте. Присмотрелся к воздуху там, где должен был остаться разлом...
Ничего.
Он не видел его. Не мог даже определить, где именно тот находился.
— Просто прекрасно.
Сонный дьявол огляделся, прикидывая варианты.
Они стояли на узком клочке луга, со всех сторон укрытом туманом. Молочно-белая пелена клубилась в нескольких шагах, очерчивая границы доступного пространства. Не приближалась, не отступала — просто была. Словно стены комнаты, из которой не выйти. Хотя в одной стороне туман всё-таки чуть редел.
Разбивать лагерь здесь, посреди открытого поля?
Всё внутри противилось этой идее. Слишком уязвимо. Слишком на виду. Любая тварь, которая водилась в этом месте, заметила бы их с расстояния в сотню шагов.
Сервамп принюхался. Сквозь приторную сладость луговых трав пробивалось что-то другое. Свежесть. Влага. Где-то неподалёку водоём. И кажется, как раз с той стороны, где туман был не настолько густым.
Решение пришло само.
Осторожно уложив ведьму, он подтянул к себе сумку. Порылся внутри. Пальцы наткнулись на знакомую ткань его запасной одежды. Рядом валялась сменная футболка ведьмы, которую она часто таскала дома.
Футболка и брюки, которые он носил, превратились в лохмотья за дни в тенях. Сервамп быстро переоделся, а испорченные вещи бросил на то место, где должен был находиться разлом. Сверху — футболку Рэн. Её запах был ярче, насыщеннее. Если придётся искать точку перехода — это поможет.
Вот так. Хоть какой-то ориентир.
Спрятав сумку и пакет с едой в тени для удобства сервамп подхватил хозяйку на руки и двинулся в сторону воды. И пока шёл, старательно вдавливал тяжёлые сапоги в мягкую землю.
Чёткая дорожка следов, тянущаяся от места с одеждой.
Только полный идиот полагался бы на собственную память в незнакомом месте. А Сонный дьявол, при всей своей лени, идиотом не был.
А ещё стало попадаться всё больше камней под ногами — вдавливать их было одно удовольствие, хоть какая-то возможность выразить своё раздражение.
Туман отступил неожиданно легко, будто пропустил его, позволил пройти. И даже не скрыл мир позади него. Это тоже было странно. Неестественно. Но сейчас сервампу было не до анализа неправильностей.
Водоём открылся внезапно — он едва не шагнул прямо в воду.
Судя по спокойствию и неровности — это было озеро. Вот только настолько большое, что каменистые берега скрывались из виду. Тихая гладь воды, неподвижная, как зеркало. Клочья тумана клубились над поверхностью, придавая пейзажу нереальный, сказочный вид.
А ещё — валуны. Несколько крупных камней у самого берега, за которыми можно было укрыться от посторонних глаз.
Идеально.
Сервамп обошёл камни, оценивая пространство. Места хватало. Со стороны поля их не будет видно. Ветер, если поднимется, тоже не достанет.
Сойдёт.
Он устроил ведьму на мягких вещах из сумки, укрыл тёплой кофтой — не хватало ещё, чтобы простудилась от влажности. Она даже не шевельнулась. Дыхание было ровным, но слишком редким. А лицо всё таким же белым.
Ничего. Отлежится.
Не выпуская лагерь из виду, Сонный дьявол прошёлся вдоль берега. Осмотрелся. Принюхался.
Ни деревца. Ни веточки. Ни единой щепки.
Значит, без огня.
Тоже неплохо, не привлекут внимания больше, чем они уже сделали.
Он покосился на небо — рассвет уже занимался. Край горизонта наливался бледным золотом, звёзды тускнели, отступая.
Ещё одна проблема. Скоро взойдёт солнце, и его швырнёт в кошачью форму.
Лень вернулся к лагерю. Опустился на камень рядом со спящей ведьмой и уставился на туман, что так и не скрыл его путь.
Очень неправильный туман.
Его следы — глубокие вмятины в мягкой земле — тянулись чёткой линией от озера. Туман их тоже не скрывал. И земля послушно сохраняла.
Удобно, конечно. Дорогу обратно точно не потеряешь.
Но эта удобность и напрягала. Будто место само хотело, чтобы они вернулись. Само расставляло указатели.
Или...
Сервамп покосился на неподвижную гладь озера. В предрассветных сумерках она казалась почти чёрной.
Или оно хотело, чтобы они остались.
Сонный дьявол вслушивался в тишину, в которой не было ни всплесков воды, ни других подозрительных звуков. Лишь ветер, не разгоняя туман, перебирал траву. Птиц тревожно не было слышно. Но успокаивало лишь то, что он замечал насекомых занятых своими важными делами. Значит, этот мир не совсем стерилен.
Но взгляд вновь и вновь возвращался к глади озера. Поднявшись, сервамп вытащил из пакета одну из булочек и подошёл ближе. Крошки посыпались в воду... и к его успокоению резво были разобраны налетевшими мелкими рыбёшками.
Жизнь здесь действительно была.
Осталось проверить, насколько вода питьевая.
Опустившись на колено, он осторожно зачерпнул воду ладонью, готовый отдёрнуть руку при первых признаках опасности.
Вода была прохладной. Чистой до прозрачности. Он видел каждый камешек на дне, каждую песчинку. Наглую рыбёшку, совершенно не боящуюся, что будет поймана.
Поднёс ладонь к губам. Сделал глоток.
И замер.
Чистая энергия хлынула в него. Тьма внутри взвыла от восторга, от голода, от жадности, с которой она впитывала эту энергию. Это было... это было как кровь. Нет — как кровь ведьмы. Такая же насыщенная, яркая. И полная силы.
Сервамп сглотнул. Зачерпнул ещё.
Ещё глоток. Ещё один. Сила бурлила внутри, заполняла пустоты, о которых он даже не подозревал. Усталость ушла. Слабость после дней в тенях сгинула. Он чувствовал себя... восстановленным. Целым.
Но остановиться не мог.
Руки сами тянулись к воде. Снова и снова. Тьма требовала большего, и он давал ей больше, не в силах противиться.
Это было неправильно. Где-то на краю сознания он понимал — так не должно быть. Он не должен терять контроль. Не над чем-то настолько простым, как вода.
Но остановиться...
В какой-то момент он перестал зачерпывать ладонями. Просто вытащил бутылку из пакета, вылил остатки обычной воды и наполнил из озера. Так удобнее. Так быстрее. Он же не дикарь, чтобы пить с рук.
«Этого мало. Ещё!» — тоскливо шептал зверь внутри.
Сила бурлила, нарастала, переполняла его. Тьма мурлыкала, как сытый кот. Кажется, он даже слышал как блаженствовал Тень и подзадоривал его. Давно — очень давно — сервамп не чувствовал себя настолько... наполненным энергией?
Он потерял счёт времени. Не знал, сколько раз наполнял бутылку, сколько выпил этой невозможной воды. Мир сузился до простых действий: наполнить бутылку, поднести к губам, проглотить, почувствовать, как сила вливается в тело.
И только когда глаза защипало от яркости — он очнулся.
Сонный дьявол поднял взгляд и тут же их сощурил.
Солнце.
Диск поднимался над горизонтом, заливая луг золотым светом. Лучи скользили по траве, по камням, по туману, который отказывался отступать под натиском дня.
Лучи падали на сервампа.
На его руки. На лицо. На всё тело.
И ничего не происходило.
Сонный дьявол замер, не смея пошевелиться. Ждал привычного рывка, трансформации в маленькое кошачье тело.
Ничего.
Он оставался собой. Под прямыми лучами солнца. Без крови евы.
Это было невозможно.
— Ведьма, — прошептал он, не в силах отвести слезящихся глаз от яркости солнца. — Ты куда нас привела?
Она не ответила, конечно. Только ровно и глубоко дышала. Всё ещё без сознания.
Не доверяя собственным ощущениям, сервамп медленно опустил взгляд на воду. На своё отражение в озёрной глади.
Он. В человеческой форме. Светловолосый парень в голубой куртке. Красные усталые, но настороженные глаза.
Это действительно был он.
Под солнцем.
Это из-за выпитой воды? Или это особенность этого мира? И чем ему будет грозить эта выпитая в одержимости вода из озера?
А потом отражение дёрнулось.
Сервамп отшатнулся, но не успел отвести взгляд. В озёрной глади он — тот, другой он — вдруг усмехнулся. Так непривычно. Так... легко. Словно и не было за плечами веков усталости.
Рядом с отражением склонилась женщина.
Белые волосы, собранные в небрежный хвост. Белая туника с золотой вышивкой, чёрные брюки. Повязка на глазах, скрывающая изувеченные глаза. Знакомое лицо — слишком знакомое, до боли. Как отголосок его прошлых размышлений о схожести Рэн и этой... женщины.
Она что-то говорила его отражению. Отчитывала? Да, похоже на то — игриво грозила пальцем, качала головой. А он — тот, в воде — улыбался и картинно сопротивлялся, но позволял оттащить себя от берега. Послушно отступал за границу озера. Уходил.
Сервамп смотрел, не в силах отвести взгляд.
Вновь она. Слишком часто он стал её видеть. В груди всё болезненно сжалось.
Но значило ли это, что отражение его предупреждало об опасности озера? Или это было прошлое? Озеро показало ему прошлое?
Отражение на водной глади сменилось прежде, чем он успел додумать вопрос.
Теперь он видел себя — снова себя, но другого. Этот Лень сидел на диване, уткнувшись в экран телефона. Апатичный взгляд. Опущенные плечи. Вокруг знакомая квартира с идеальным порядком, от которого у него аж руки зазудели добавить нотку неухоженности и жизни.
А рядом суетился парень.
Шатен с карими глазами. Обычный, ничем не примечательный — школьная форма, простое лицо, открытая улыбка. Он что-то говорил, размахивая шваброй, а Лень в отражении даже не поднимал головы.
Парень был чертовски похож на святошу. А скорее даже был им. Слишком правильный пацан, верящий в простые истины и несложные решения.
И квартира, кстати, была его же.
Сонный дьявол смотрел, как разворачивается чужая история. Картины сменяли друг друга — иногда быстрыми рваными вспышками, иногда медленно, позволяя рассмотреть детали.
Контракт. Имя. Цепь.
Святоша стал евой его отражения. Ведьму сервамп и вовсе не видел, даже в быстро мелькающих школьных деньках.
Цубаки объявил войну. Тот же Цубаки, что и в их мире. Та же ненависть, то же безумие в глазах. Только там всё шло иначе — тише, осторожнее. Сервамп внимательно всматривался в детали. Вдруг пригодится.
Но больше всего его бесило его собственное я в отражении. И от раздражения пальцы крошили камушки под ладонью.
«Не переживай, идиот — это твоё нормальное состояние», — вставил подбадривающим тоном зверь.
Впрочем, не он один выглядел идиотом.
Картины мелькали быстрее. Он не видел ранения Гордыни. Зато была какая-то возня в особняке Алисейн, и Похоть потерял джинов. Появление Жадных — и его отражение не нашло ничего лучше, как, психанув и испугавшись правды о былом, что о ней узнает ева, не нашёл ничего лучше как ужаться до какой-то шара. Идиотизм. Святоша, который залез вглубь него и вытащил в реальность. Пацан был действительно упёртым.
А потом из-за очередной дурости окружающих потерял силы уже Жадность и, как позже выяснилось, Чревоугодие.
Из-за джинов наступила зима летом. Сервампов и ев загнали на базу С3 в качестве гостей. Все послушно заняли апартаменты. Тюремные, с камерами и немного обжитые, чтобы скрыть, что они пленники.
Край непуганых идиотов.
«Ещё на задних лапках начали бы прыгать перед магами», — согласился Тень.
Хаос на базе магов. Вампиры вырвались. Сражения, кровь, крики. Разрушение штаб-квартиры С3 — это он одобрял, но не то, как тупо было сделано.
И он всё ещё не видел ведьму. Ему это не нравилось. Не в её характере было бы не влезть во все эти неприятности, тем более когда в них увяз святоша.
Она должна быть там. Он был уверен.
Но не видел.
А потом Цубаки. Бой. Разгромное поражение. Лень в отражении, как бабочка прибитый к бетонным плитам разрушенного здания. Бессильный. Окровавленный. А святоша дрожал над раненым дядей, не замечая ничего вокруг. Смотрел на него ещё с надеждой, что тот он обратит умирающего в подчинённого.
Глупый мальчишка.
Спасение пришло случайно — один из магов перебросил их магией аж в Лондон.
И тут картина дрогнула, замедлилась.
Невысокий черноволосый мужчина с золотыми глазами. Властный. Сильный. От его вида внутри Сонного дьявола шевельнулось что-то тёплое, почти ностальгическое.
«Так бы и разорвал этого старого волчару», — заворчал Тень.
Он был уверен, что никогда не встречал этого человека. Такого он бы точно запомнил. Но всё в нём твердило, что он его знал. Но не помнил. А Тень продолжал невнятно ворчать на отражение и грозить карами.
Оборотень — а это точно был оборотень, повадки выдавали волка — мутузил того другого его. Не жалея. Не церемонясь. Встряхивал, как нашкодившего котёнка.
И Лень в озере терпел. Даже не огрызался. И смотрел как щенок на своего вожака.
Звука не было — он видел только образы. Но понимал: святоша на грани. Ранение дяди, а может, даже его смерть — это подкосило мальчишку. Что бы ни говорил оборотень, но это лишь добивало еву.
Сонный дьявол даже поддался вперёд, всматриваясь. Это было очень интересно. Оборотень явно пытался освободить того сервампа от власти евы, толкнув последнего на что-то самоубийственное. Довольно цинично. И надо сказать, многое говорило об отношениях между тем ним в отражении и оборотнем. Тот он был стаей волка.
А потом — чёрная роза.
Часть сил его отражения, вырванная из него и заключённая в эту форму когда-то давно. Потому что тот боялся потерять контроль. Ну что за глупость?
«Можно подумать, с тех пор ты стал умнее. Как был сонным дураком, так и остался», — проворчал Тень в его голове, но едва слышно, не отвлекая его от просмотра странной истории.
Сцена в поле. Лень пожирал розу, поглощал собственную силу. И закономерно тонул во мраке. Демон, разумеется, завладевал телом идиота, который никогда не боролся со своей тьмой.
Сервамп смотрел на это с холодным пониманием. Он знал этот мрак. Знал, каково это терять себя, становиться тенью собственной тени. Но он терял контроль только когда получал критические ранения. А потом вырывал себя из тьмы обратно. Здесь же...
Пески. Внутренний мир его и отражения — безжизненная пустыня. Святоша стоял у могилы. Сонный дьявол считал имя на надгробии.
Адам.
Внутри что-то дёрнулось, сжало. Но это не его имя.
Он знал, что его имя — Эш. Но и Адам чем-то отзывалось.
Странная зацепка.
Примирение. Отражение даже вновь замедлилось, чтобы показать в деталях. Тот Лень и его демон наконец договорились. Его двойник признал, что он мёртв и пора бы уже смириться с тем, что он вампир. Кретин. Демон пообещал больше не перехватывать контроль. Ага, как же.
Сонный дьявол ни грамма не верил в доброту и послушность демона. Скорее уж тот решил прикинуться своим парнем, чтобы хоть так иметь возможность без его сопротивления сохранить своего носителя. Вытащить их двоих из той выгребной ямы, куда они стремительно падали.
А ещё он поймал себя на мысли, что сочувствует демону — и согласен с его обманом. Если тот он, как и святоша, даже не заметили этой очевидной игры, то сами виноваты.
«Дожился, кому я сочувствую?» — проворчал он мысленно на себя.
«Может, настанет день, когда ты всё-таки начнёшь прислушиваться ко мне?» — хихикнул зверь.
«К твоему несчастью, я в своём уме и слишком хорошо тебя знаю».
«Ну тот ты тоже сперва боялся, но посмотри, как он доверчиво пожимает мне руку».
«Идиот — что с него взять?»
«Не зарекайся, сонный дурак», — мурлыкнул Тень.
«От Блэки слышу», — кольнул он в ответ.
Демон раздражённо зашипел и замолк.
Кадры ускорились.
Битва в Токио. Цубаки с его шавками. Тьма, формирующаяся на негативе целого города, — огромная фигура скелета без головы, сотканная из тёмных эмоций миллионов людей и джинов.
Сражения, которые прерывались какими-то речами.
Его отражение сражалось с Цубаки. Снова и снова позволяло вытирать собой пол. Пыталось доказать что-то словами вместо того, чтобы просто ударить. Просто выбить дурь и дух из младшенького.
«Бей, — хотелось рычать. — Добей, пока можешь».
Но тот Лень медлил. Позволял врагу подняться снова и снова.
И всё же — победил. Как-то. Благодаря демону больше, чем себе. Цубаки потерял силы. Потерял волю.
Вроде и победа, но нет.
Ева Зависти перевернул стол. Запустил создание девятого сервампа.
Вернул к жизни Создателя.
Сонный дьявол замер, впившись взглядом в фигуру, поднимающуюся из тьмы. Кем бы этот тип ни был — он точно не был тем, кто создавал сервампов в их мире. Другой. Неправильный.
И тьма бурлила, скалилась. Тень рычал от ярости и желания разорвать монстра, что показывала гладь озера.
Очень говорящая реакция и очень интересная. Но подумает он об этом позже.
А мир в отражении содрогнулся.
Мягкая иллюзия накрыла всё удушающей волной. Люди застыли, заворожённые видениями счастливой жизни. Улыбались. Не двигались. Не дышали почти.
А его братья и сестра...
Сервамп смотрел, как демоны пожирали их. Мгновенно, жадно. Как все они тонули в собственной тьме. Как набрасывались на своих ев.
И поглощали уже их.
Только он — тот, в отражении — не поддался. Потому что его собственный демон уж точно не из тех, кто будет слушать приказы. Он слишком ленив для этого.
«Когда захочу, тогда и избавлюсь от тебя, — буркнул Тень. — Будет мне ещё кто-то навязывать, когда и как я это должен сделать».
Создатель, занявший тело золотоглазого мага из С3, велел помочь ему стать собой...
Семеро против одного.
Лень в отражении дрался отчаянно. Закрывал увязшего в счастливом мире святошу собственным телом. Отбивал удары, которые должны были обездвижить его и убить мальчишку.
Но их было слишком много.
Клинки прошли насквозь — сквозь него, сквозь того, кого он защищал.
Святоша дёрнулся. Захрипел. Осел.
Разбившийся кошачий колокольчик на шее.
Камень под его пальцами раскрошился.
Ужас. Боль потери. Поражение. Раны, которые не заживали. Всё это читалось в глазах его отражения — читалось так ясно, что сервамп ощущал отголоски чужих эмоций.
И тогда появился оборотень. Тот самый, который ещё недавно мутузил его отражение. Рыкнул, чтобы бежал. И схлестнулся с семёркой Грехов.
И отдал жизнь, выигрывая ему время.
Лень в отражении бежал.
Сонный дьявол смотрел, как тот удирает — дни напролёт, без сна, без остановки. Как чует погоню за спиной. Как она всё ближе и ближе...
Волки Гнева впереди. Летучие мыши Гордыни пикируют с неба. Чревоугодие ломает деревья позади. Иллюзии Похоти замыливают глаза. Змеи Зависти оплетают ноги. Клинок Жадности и мечи Уныния прибивают его к земле.
Пойман.
Скован.
Его тащили в город. Туда, где собирались все вампиры. Где маги, присягнувшие Создателю, ждали своего господина.
Площадь. Толпа. Его поставили на колени. Сковали цепями.
А вокруг — демоны в телах его братьев.
И он — один. Сломленный. Побеждённый.
Слабый.
«Как хорошо, что там не было ведьмы».
Начало какого-то ритуала. Надо же, а его я в том мире, оказывается, потеряв всё, даже огрызаться научился...
— Знаешь, я бы не засматривался в эти альтернативные варианты истории.
Ещё на первом слове сервамп обернулся и впился взглядом в того, кто стоял позади.
Светло-русые волосы, собранные в хвост. Чёрный костюм мага Содружества. Знакомое лицо — слишком знакомое.
Змей.
Алисейн Микайо.
Тот самый ублюдок, что предлагал ему «щедрый контракт» в особняке его семьи. Тот, что так небрежно рассуждал о том, как легко ведьма может свернуть себе шею.
Тьма внутри подобралась.
— Альтернативные варианты? — сервамп не стал притворяться, что не понимает. Но и дружелюбия в голосе не было ни капли.
Парень кивнул на озеро. На его губах играла та же мягкая улыбка.
— Озеро отражений, — пояснил маг. — Оно показывает возможное развитие событий. Варианты того, что могло бы быть.
Он сделал паузу, разглядывая его с нескрываемым интересом. И от этого взгляда шерсть на загривке встала дыбом — совсем как тогда, в гостиной Алисейн.
— Правда, тебя здесь не должно быть, — добавил змей, и его тон стал жёстче. — И её тоже.
Взгляд мага скользнул к валунам, за которыми лежала Рэн.
Сонный дьявол напрягся.
— Что это за место? — он не двинулся с места, но тени у его ног приготовились к броску.
— Как вы сюда попали? — змей ответил вопросом на вопрос.
— Ты же не ждёшь, что я буду отвечать?
Тот усмехнулся.
— На твоём месте я бы ответил.
Пальцы мага шевельнулись, и воздух вокруг загустел. Сервамп не видел магии, но чуял её — тот же запах, что от ведьмы, когда она играла с разломом. Тот же привкус грозы. Только острее. Опаснее.
Хотя... Нет, он начинал видеть. Чем пристальнее всматривался, тем отчётливее видел, как ладони мага объяло зловещее алое сияние, перетекающее в фиолетовое, будто тот не мог определиться в способе.
— По законам этого места я должен стереть угрозу этим землям, — голос змея стал холоднее. — Сюда могут войти лишь те, кому Пределы позволяют. У кого есть сила открыть дверь.
Змей сделал паузу, и магия обрела насыщенно-фиолетовый цвет.
— Сервампы не относятся к этой категории. Как и евы. Здесь не место Грехам.
Угроза повисла в воздухе.
Сонный дьявол молчал, просчитывая варианты.
Драться? Если этот змей хоть вполовину так опасен, как казался тогда, бой затянется. И эта его магия... Он не знал, насколько она сильна. И ему вот совершенно не нравилось, что красный сменился фиолетом, как и изменился тон змея, став более угрожающим. Рискнуть можно было...
Только перед глазами вспыхнуло, как тот он в отражении пытался защитить беспамятного хозяина — и потерял его.
А ведьма слишком близко. Слишком уязвима. И слишком много неизвестности вокруг. Что, если это место обратится против них?
— Тогда полагаю, — медленно произнёс он, — моя ева из тех, у кого доступ есть.
Рука мага замерла в воздухе.
— Ева? — он моргнул. — Твоя ева... Симидзуки Рэн, так? Погоди. Рэн. Погоди-погоди-погоди...
Парень замер. По нему было видно, как быстро мечутся его мысли, что-то складывается, что-то отбрасывается. Магия рассеялась. И вдруг он застонал в голос и ударил себя ладонью по лбу.
— Я идиот!
Угроза схлынула так резко, словно её и не было. Давление чужой силы исчезло, растворилось в утреннем воздухе.
— Рэн! — змей воздел руки к небу. — Просто имя девчонки! Не прозвище! Не аббревиатура! Имя! Бездна проклятая, я столько времени потратил!
Маг покачал головой, невесело рассмеявшись.
— А всё так просто! Рэн! Ну конечно! И время сходится — как раз когда вы контракт заключили!
Сонный дьявол смотрел на него, пытаясь понять, что происходит. Этот тип совсем не походил на того холодного манипулятора из особняка. Скорее на... на расстроенного мальчишку, который долго искал что-то важное и вдруг обнаружил это у себя под носом.
— Буди её, — потребовал змей, шагнув к валунам.
Сервамп загородил дорогу.
— Она без сознания. Ещё не пришла в себя.
— Ох уж этот зов Пределов, — маг снова хлопнул себя по лбу. — Впрочем, я сам на это повёлся. Может, отойдёшь? Мне нужно подойти к ней.
Он не шевельнулся. Его красные глаза сузились.
— Не смотри так, — парень поморщился. — Магией я с ней поделюсь. Первые разы работы с нашей энергией — это тяжело для организма. Ну и вытащу из хватки Пределов. Иначе она здесь в отключке на неделю, а то и больше. Зависит от того, как понравится этому месту.
Он скривился.
— Я сам две недели валялся, когда впервые сюда попал. Пока Ворон меня не нашёл. У меня дома вовсе решили, что меня похитили. Переполох был.
— Ворон?
— Ворон — мой учитель и наш глава. Я — Аспид.
Сонный дьявол вспомнил, как ведьма пересказывала ему письмо от Аспида. Письмо, что она нашла в своей книжке. В тот день она ещё погрузила его в свои воспоминания через артефакт. И сейчас змей, упомянув главу, явно рассуждал о некой организации.
Нахмурившись, сервамп попытался вспомнить название, которые слышал от ведьмы.
— Маги границ, — нашёл он в памяти.
Взгляд змея мгновенно стал острым.
— На твоём месте я бы забыл это название. Ты точно не из тех, кому положено о нас знать.
Сервамп фыркнул.
— Моя ева — маг границ. Разумеется, я буду знать.
И демонстративно повернулся к нему спиной, показывая, что совершенно не опасается. Он отступил к Рэн и опустился рядом с ней.
Змей помедлил мгновение, а потом сел рядом. Его ладонь легла на макушку ведьмы. Вновь появился аромат магии — но теперь мягче, теплее. И не было в его ладони единого цвета — сплошная энергетическая радуга, которая через миг обратилась в приятную зелёную дымку.
— Давай, просыпайся, спящая красавица, — пробормотал змей.
Сила потекла от него к ней. Сервамп видел, как краска возвращается на бледные щёки ведьмы. Как выравнивается дыхание.
Ресницы дрогнули, потом веки приподнялись, явив радужки, светящиеся мягким белым сиянием. Расфокусированный взгляд скользнул по небу, по камням, по лицу склонившегося над ней сервампа.
— Ку, — голос был хриплым, слабым. — А я единорога видела, прикинь?
Сонный дьявол моргнул.
— Единорога?
— Ну да, — она чуть нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. — Он такой... такой классный был.
Сияние в её глазах начало угасать.
— Там ещё была я. Другая я. Мы с ней... ругались? Спорили о чём-то. Очень важном.
Пальцы ведьмы сжались на ткани кофты, которой он её укрыл.
— Только я не помню, о чём. И почему. Она меня взбесила, кстати. И единорог он...
Рэн моргнула раз, другой — и вдруг на её лице появилось растерянное выражение.
— Ой. А как он выглядел? — она сама себя спросила. — Я... я не помню. И... я спорила? С кем? Я ведь редко спорю.
Ну да, обычно она делает вид, что слушает. Потом выясняется, что на самом деле пропустила всё сказанное мимо ушей. И естественно всё сделала так, как сама того хотела.
Змей рядом тихо хмыкнул.
— Единорог — Хранитель Пределов, — пояснил он. — Его нельзя вспомнить. Остаётся лишь ощущение, что он приходил. Как и то, что ты увидела — это не задержится. Это всегда уходит. Но это меняет нас. Или в нас что-то.
Рэн перевела на него взгляд. Несколько секунд изучала незнакомое лицо. Потом её глаза чуть сузились.
— Алисейн.
Не вопрос. Утверждение. Кажется, она вспомнила, как он ей его описывал.
Парень чуть склонил голову, и на его губах появилась обворожительная улыбка.
— Алисейн Микайо, — представился он. — Рад знакомству, ученица.
Сонный дьявол помог еве сесть. Она покачнулась, привалилась плечом к его боку. Протянула руку к бутылке в его руках.
Он вложил её в ладонь ведьмы.
Рэн сделала глоток. Замерла. Удивлённо посмотрела на бутылку. Потом бросила взгляд на него.
И только тогда он вспомнил...
Вода из озера. В бутылке. Та самая, от которой он сам не мог оторваться.
Но ведьма лишь пожала плечами и допила остатки в несколько жадных глотков. И, прислонившись плечом к нему, оценивающе посмотрела на улыбающегося змея.
— Не припомню, чтобы я соглашалась на ученичество.
Она поёжилась и натянула на себя кофту.
— Ты маг границ, — терпеливо пояснил тот. — А наш лидер назначил меня в твои учителя.
— Ты, кажется, плохо слышишь? — Рэн чуть наклонила голову. — Я не припомню, чтобы соглашалась на ученичество. И уж тем более точно знаю, что не соглашалась работать в рядах магов границ.
Улыбка на лице змея дрогнула. Растерянность мелькнула в его глазах — и сервамп с искренним удовольствием наблюдал за этим.
Он поддерживающе положил руку на плечо ведьмы.
Да, с его евой магам границ будет непросто.
Но почему он должен страдать в одиночку?