Дети Греха

Я проснулась от негромкого, но настойчивого мяуканья с какими-то переливами интонаций, словно кто-то пытался объяснить что-то очень важное. Где-то рядом потрескивала моргающая лампа.

Сонно потянувшись всем телом (и как же приятно было ощущать, как каждая мышца послушно растягивается!), я высунула любопытную мордочку из-под тёплой шерсти Куро.

Под дёргающимся светом фонаря сидел бродячий кот.

Худой, с потрёпанными ушами и шрамом через левый глаз, он смотрел прямо на Куро зелёными, удивительно яркими глазами. И продолжал свою тираду:

— Мр-мя-мя мр-мр-кш-кш-мр-ма.

Звуки складывались в какую-то мелодию: то требовательную, то почти умоляющую. Бродяга переминался с лапы на лапу, хвост его нервно подёргивался.

— Чё? — раздался ленивый сонный голос Куро.

Кот тут же подскочил ближе. Так близко, что я невольно вжалась обратно в тёплый бок сервампа. Прижав уши, бродяга заговорил ещё быстрее, ещё настойчивее. В его голосе явственно звучала просьба — нет, мольба. Он даже лапой потрогал Куро за плечо, словно пытаясь достучаться.

— Не интересует, — коротко бросил Куро.

Бродяга замер. Опустил взгляд. Потоптался на месте, и я вдруг поняла, что он сейчас уйдёт. Развернётся и уйдёт, потому что отказ услышан, и гордость не позволит унижаться дальше.

Но он не ушёл.

Вместо этого присел, сделав себя меньше, и снова заговорил, но уже тише, мягче. В его голосе теперь звучало что-то, от чего у меня защемило внутри. Отчаяние? Надежда?

Куро тяжело выдохнул. Изнутри его огромного тела послышалось недовольное и раскатистое ворчание, как далёкий гром.

— Ты знаешь кошачий? — не выдержала я и шёпотом спросила, приподнимаясь на лапках.

Куро недовольно зыркнул на бродягу. Тот тут же сжался ещё больше, прижав уши к самой голове.

— Мы тебя разбудили, да?

— Так ты не ответил.

Я выбралась из-под его тёплой шерсти и поёжилась. Воздух за пределами шубы кота был прохладным, пах сыростью и чем-то металлическим. Явно какой-то подвал. Наклонив голову набок, я уставилась на Куро в ожидании.

— Что за тупой вопрос, ведьма.

— И ничего не тупой!

Я потянула носом воздух и с радостью засекла знакомый запах. Пахло сосисками! Животик тут же требовательно заурчал, и я пошла на запах. Куро действительно классный добытчик и умыкнул целый пакет с сосисками, который я нашла в метре от его импровизированной лежанки из какой-то тряпки. Правда всё это ещё было в шуршащем пакете, но это ерунда. С шелестом я нырнула в него мордой, нащупала пакет сосисок, вскрыла его коготками, схватила одну из вкуснятин и принялась жевать. Солоноватая вкусняшка. Хотя и немного острая.

— Ну чего там? Ты знаешь кошачий? — выдавила я, вылезая из пакета, подталкивая половинку сосиски из неё.

Куро медленно поднялся, потянулся — его позвоночник изогнулся дугой — и посмотрел на меня сверху вниз.

— Вот скажи, кто я?

Я замерла с набитым ртом.

— Ну, Куро. Кот.

— Хорошо. А кто ты?

— Э? — я прожевала кусок и моргнула. — Человек. Рэн.

— Правда? — в его голосе послышалась усмешка. — Именно поэтому тебе хватает одной сосиски, чтобы наесться?

Я застыла.

Облизала автоматически мордочку, даже не задумываясь.

Посмотрела на пакет.

Потом на бродячего кота, который облизывался, глядя на пакет, но точно боялся подойти ближе. Всё-таки Куро был довольно крупным и слишком страшным.

Что-то внутри меня щёлкнуло. Но я пока не понимала, что именно.

Нырнув обратно в пакет, я вытащила зубами ещё одну сосиску и потащила её к бродяге. Она оказалась тяжелее, чем я думала. Пришлось пятиться задом, волоча добычу по земле.

— Ну и нафига? — проворчал Куро. — Он сам добыть может.

Бродяжка осторожно приблизился. Сперва принялся обнюхивать мою мордочку. Нос к носу. Так забавно! Я даже почувствовала его тёплое дыхание. От него пахло улицей, пылью и старым страхом.

Куро коротко и предупреждающе зашипел.

Бродяга тут же припал к земле, прижав уши, и только тогда осторожно потянулся к сосиске. Ел он быстро, жадно, но всё время косился на чёрного ворчуна, готовый в любой момент отскочить.

— Какой ты ревнивец, — пискляво фыркнула я и вернулась к Куро, по-кошачьи боком трясь об его лапы. — Так что там с языком-то? Ты знаешь кошачий? Научишь?

Куро тяжело вздохнул. Что-то едва слышимое проворчал: слишком тихо, чтобы разобрать.

— Рэн, — наконец сказал он, и в его голосе звучало странное терпение. Такое, каким взрослые объясняют детям очевидные вещи. — Я кот теней. Ты — котёнок теней. По-твоему, на каком языке мы разговариваем, если кошачье горло не способно повторять человеческие звуки?

Я похлопала глазами.

Ещё раз.

А потом растерянно плюхнулась на хвостик.

— На... на кошачьем? — выдохнула я. — Не поняла. Мы говорим на кошачьем, что ли?

Кошак не ответил. Только хвост его лениво качнулся из стороны в сторону — и я вдруг поняла, что ему весело. Он забавлялся моей растерянностью.

— Но... Но я же ничего не понимаю! — я помотала головой, будто это могло помочь мозгу переварить информацию. — Вот этот кот — я не понимаю, что он говорит! А тебя понимаю!

— Ты просто ещё маленькая, — со вздохом Куро поднялся и посмотрел на меня сверху вниз. Его огромная тень легла на меня, и почему-то от этого стало спокойнее. — А ещё я твой сервамп.

— Но ведь ты говоришь словами! Человеческими! Я слышу «сосиска», а не «мяу»!

Отвечать он не стал, лишь направился к пакету, и я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

Маленькая тень скользнула от его лап, накрыла пакет — и тот исчез. Провалился в темноту, словно его и не было.

А я всё сидела, потерянно глядя в пустоту.

Где-то на краю сознания вертелась мысль. И она была такая скользкая, что никак не удавалось её ухватить. Что-то я не поняла. Что-то упустила. И именно из-за этого Куро так забавлялся.

Или... мне действительно не надо было специально мяукать? Я уже мяукаю, когда говорю? Даже когда думаю, что говорю по-человечески? Но я ведь слышу человеческую речь!

И почему тогда я не понимаю бродягу?

«У-у-у, как сложно всё», — я схватилась лапками за вдруг разнывшуюся голову.

Куро фыркнул.

— Нас пригласили заночевать в одном местечке, — сказал он. — Так что пошли.

И взял меня за шкирку.

Мир покачнулся. Земля уплыла из-под лап, и вот я уже болтаюсь ковриком в пасти несущегося кота, пытаясь осмыслить невозможное.

Как Куро мог говорить со мной по-человечески, если коты не умеют воспроизводить человеческую речь? Но он же говорил! Я слышала слова! Предложения! Или...

Моя бедная головушка решительно отказывалась переваривать эту загадку.

Оставалось только несчастно хныкать, пока Куро нёсся за бродягой под заборами, через дворы, перепрыгивая с подоконника на подоконник. Они бежали по крышам. И я видела город внизу, огни окон, редких прохожих. И крались подвалами магазинов, где пахло мусором и чем-то прокисшим.

Наконец мы вышли к тихому уголку под одним из домов.

Куро опустил меня на землю, и я огляделась.

Здесь было темно. Сыро. Пахло кошками — много кошек, их запахи смешивались в густой, тёплый аромат, от которого почему-то становилось спокойнее.

И я видела.

В кромешной темноте — видела. Каждый камень, каждую трещину в стене, каждую тень. Будто кто-то включил ночное видение.

«Кошачье сумеречное зрение», — поняла я с запозданием.

Кошки тут же обступили нас. Тёрлись боками о Куро, настойчиво обнюхивали меня, но без агрессии. Одна полосатая кошка коснулась носом моего уха, и я застыла, не зная, как реагировать.

— Так, ладно, ведьма, оставайся здесь, — Куро боднул меня мордой. — А мне нужно отойти. Решить пару проблем.

— Стой! — я подскочила, цепляясь когтями за землю. — Я с тобой!

— Нет, тебя я взять не могу, — его голос был твёрдым и непреклонным. — Да я и быстро. А здесь безопасно. Кошки защитят.

— Но...

Куро потоптался. Вздохнул. И в этом вздохе было столько усталости, что я невольно замолчала.

— Нет, Рэн. Ты остаёшься здесь, потому что будешь мешать. Мне нужно проучить одного человека.

Я моргнула.

— Почему? — осторожно спросила я. — Что он сделал?

Кот снова тяжело вздохнул.

— Да тут... Как рассказал бродяга, была кошка одна. Молодая. Лучшая охотница за голубями.

Он мотнул головой в сторону пёстрой кошки, которая лежала в углу, кормя двух серых котят.

— Прокармливала всю семью. И были у неё котята. Вон двое серых комков. Пока она охотилась, за одним котёнком другие не досмотрели — он выбрался. Кошка отправилась его искать. Ну и... этот тип их поймал. Обоих. И утопил.

Внутри меня что-то болезненно сжалось.

Я поджала ушки и придвинулась к Куро, зарываясь мордой в его шерсть. Он пах теплом, ночной прохладой и чем-то горьким. Таким родным.

— Это жизненно всё, — продолжал он ровным, почти безразличным тоном. — Такое случается. Но этот тип и раньше издевался над животными. Забивал собак. Травил кошек. Стрелял по голубям. Тот ещё отморозок. А в последнее время повадился отравленные кусочки колбасы сюда подкидывать.

Я перестала дышать.

— Кошки-то наученные, — Куро говорил тихо, но каждое слово звучало тяжело, а его когти обнажились. — Жестокой жизнью наученные. А котята бестолковые. Многие из них уже на обычную пищу переходят. Вот и надо проучить его. Напугать. Чтобы прекратил и оставил в покое.

— Это тебя... — я сглотнула. — Это тебя кот попросил?

— Ну да. Это не в первый раз, когда ко мне обращаются. Я и раньше «разговоры» проводил с жестокими людьми. Чтобы они запомнили — если будут издеваться над слабыми, однажды к ним придёт кто-то вроде меня.

Его голос стал ледяным. Таким холодным, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Хвост его раздражённо хлестнул.

— Так что для меня это обычное, горькое дело.

— А... — я запнулась, не зная, как спросить.

— Не волнуйся. Убивать не буду, — кот коротко фыркнул. — Слишком много чести — обрывать его жизнь. Просто стану его кошмаром. А ты посиди здесь с кошками. Или поиграй с котятами. Всё будет хорошо.

Он боднул меня ещё раз головой. И это было так мягко, почти ласково и успокаивающе. А потом он ушёл вместе с бродячим котом. И внутри сразу похолодело.

Я осталась стоять посреди тёмного подвала, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел.

Живодёров так много.

И не всех наказать можно.

Крупная чёрно-белая кошка с рваным ухом подошла ко мне и настойчиво стала подталкивать носом к кормящей кошке.

— Ах, нет-нет, — я попыталась вывернуться из-под её морды. — Я не настолько деградировала...

Кошка не слушала.

Она взяла меня крепко, но не больно за шкирку и уложила рядом с остальными кормящимися котятами. Да, приятно пахло молоком... Но это было всё-таки слишком.

А потом началось вылизывание.

Шершавый язык скользнул по моей голове, потом по спине. Методично и настойчиво. Я попыталась вывернуться, но тут же другая кошка принялась вылизывать мне бок.

— Да ладно вам! — возмутилась я, но голос получился жалким писком.

«Одна радость, что в тенях моей шкурки блохи просто сдохнут», — мелькнула неуместная мысль.

Котята рядом тоже пищали. Тёплые комочки шерсти, слепо тыкающиеся в бок матери. Один из них, серый с белой грудкой, вдруг уткнулся в меня и принялся сосать мою шерсть.

Я замерла.

Смотрела на него такого крошечного, беззащитного, но размером чуть меньше меня, и думала о том, что когда-то здесь рядом был его брат или сестра. Которого больше нет.

Я осторожно коснулась лапкой серого котёнка.

Он был тёплым.

Живым.

Его сердечко так билось!

Но как долго улица и беспощадный мир позволят ему жить.

«Тьма задери! Почему у кошек нет слёз?» — я сжалась, пряча морду за лапками.

***

Сонный Эш

Бродячий кот шёл впереди, но каждые несколько шагов оглядывался и проверял, следует ли он за ним.

Сервамп молча ступал по нагретому за день асфальту, чувствуя, как напряжение исходит от проводника волнами. Кот боялся. Это было естественно. Инстинкт подсказывал ему, что рядом идёт хищник, не просто крупный кот, а нечто большее и опаснее.

Но он всё равно вёл его к цели.

«Храбрый», — подумал Сонный дьявол, наблюдая, как бродяга прижимает уши, проходя мимо очередного двора.

Они петляли по узким улочкам, пока не вышли к ничем не примечательному дому. Двухэтажное здание с облупившейся краской на стенах, покосившимся забором и заросшим сорняками двором. Самое обычное жильё в частном районе. Таких тысячи.

Но запах...

Сонный дьявол замер у калитки, втягивая воздух.

Кровь. Старая и свежая. Страх. Боль. Насилие, впитавшееся в землю, словно яд.

Смерть.

Здесь действительно многие звери погибли.

Бродячий кот сжался у его лап, глядя на дом с нескрываемым ужасом. Потом мотнул головой — мол, вот оно, то место — и попятился назад, явно не желая задерживаться ни на секунду.

Сервамп кивнул ему. Отпустил. Кот мигом развернулся и побежал прочь, не оглядываясь. А Сонный дьявол остался один.

Он обошёл дом по периметру, изучая. Окна были закрыты выцветшими шторами. В одном горел тусклый свет электронных часов, судя по мерцанию. Двор загромождён старым хламом: ржавые вёдра, сломанные ящики, покрышки. В углу валялась металлическая клетка, со следами крови на прутьях.

Ловушка.

Сонный дьявол прищурился.

В былые века он бы просто прикончил такого. Быстро. Тихо. Чтобы другие знали — нельзя трогать невинных. А за котят... за котят он мстил особенно жестоко. И оставлял тела на всеобщее обозрение.

Но времена изменились.

Люди больше не понимали предупреждений. Всем было всё равно, лишь бы сохранялась видимость приличий. Но труп привлечёт внимание. Полиция. Вскрытие. И ведь после него останутся следы джинов и теней. Маги всполошатся. Начнут копать.

А тень на ведьму он отбрасывать не мог. Она, конечно, и сама их порядочно дразнит своими играми, но сам Сонный дьявол должен был учитывать последствия своих действий.

«Впрочем, — тени скользнули по земле, медленно просачиваясь под дверь, — есть варианты интереснее».

Он не зря сказал, что станет кошмаром.

Самым страшным кошмаром.

Внутри дом оказался таким же серым и захламлённым, как снаружи.

Грязная посуда в раковине. Пустые пивные бутылки на столе. Старые газеты и рекламные вкладыши, громоздящиеся на всех горизонтальных поверхностях. Запах застоявшегося воздуха, табака и чего-то кислого.

Сонный дьявол бесшумной тенью скользил по коридору, поднялся по лестнице.

Спальня была на втором этаже. Дверь приоткрыта. Слышался ровный и глубокий храп.

Сервамп толкнул дверь шире.

На кровати с грязным, давно не стиранным бельём спал мужчина.

Самый обычный мужчина. Лет сорока. Невысокий, худощавый. Редеющие волосы. Ничем не примечательное бледное лицо с мелкими морщинами у глаз. Обычный тихий мужичок, которого никто не замечает. Который здоровается с соседями по утрам и жалуется на погоду.

Порой за такими лицами и прячутся монстры.

Сонный дьявол бесшумно запрыгнул на кровать и подошёл к изголовью.

Тени неспешно потянулись от его лап, как живые лианы опутали спящего. Проскользнули под одеяло, обвили запястья, шею, грудь.

Мужчина дёрнулся во сне. Дыхание сбилось. Участилось. Сердце рвануло вверх, как у загнанного зверя.

«Хорошо, — подумал сервамп, углубляясь в его сознание. — Теперь посмотрим».

Сон развернулся мгновенно.

Мужчина стоял посреди двора. Того самого двора с клеткой, с вёдрами, с покрышками.

Но что-то было не так.

Воздух был слишком густым. Небо слишком тёмным. Тени вокруг шевелились, словно живые.

И из них выползали они.

Кошка. Молодая, пёстрая, с яркими янтарными глазами. Мокрая. Из её пасти капала вода.

Рядом с ней котёнок. Крошечный серый комочек, тоже мокрый, тоже мёртвый.

Они смотрели на него.

— Нет, — прохрипел мужчина, пятясь назад. — Нет, вы...

Из теней выползла собака. Крупная, с переломанными лапами. Потом ещё одна. Голубь с оторванным крылом. Кот без глаз. Щенок с раздробленным черепом.

Все его жертвы.

Они окружали его. Медленно. Неумолимо.

— Я не... это было... — мужчина попятился к забору, но его не было. Только густая, вязкая тьма.

Кошка двинулась первой.

Прыжок — и её когти впились в его ногу. Мужчина закричал, попытался стряхнуть её, но собака вцепилась в другую ногу. Потом ещё одна. Ещё.

Они тащили его вниз.

Рвали.

Он чувствовал каждый укус. Каждый разрыв плоти. Боль была настоящей.

— Помогите! — завыл он. — Кто-нибудь помогите!

Но никто не пришёл.

Его тащили в воду. Холодную, тёмную воду, которая вдруг появилась вокруг. Он захлёбывался. Пытался вынырнуть. Но крошечные лапки котёнка давили на его голову, не давая подняться.

«Вот так, — подумал Сонный дьявол, наблюдая. — Вот так ты их убивал».

Мужчина умирал снова и снова. Тонул. Его разрывали на части. Избивали. Травили. Каждая смерть была болезненнее предыдущей.

А между смертями, в краткие мгновения передышки, сервамп внедрял джинов. Крошечные сгустки тьмы, подкормленные грехами самого мужчины. Они проскальзывали в трещины его духа. Цеплялись за страх. Питались садизмом и ненавистью, которые он прятал глубоко внутри себя.

Чем больше греха — тем больше джинов.

Чем больше джинов — тем глубже безумие.

«Если продолжишь убивать, — шептал в его разуме Сонный дьявол, — они сожрут тебя изнутри. Поглотят разум. Оставят пустую оболочку».

А когда грешный дух будет уничтожен, то тени вернутся к нему.

Сервамп вышел из сна, ощущая лёгкую усталость. Всё-таки он ещё не восстановился полностью. А подобная работа требовала контроля и точности.

В реальности мужчина задыхался. Из его горла вырывались короткие, панические всхлипы.

Потом он обмочился.

И протяжно завыл, как раненое животное.

Сонный дьявол поморщил нос.

«Жалкое создание».

Он спрыгнул с кровати и неспешно направился к выходу.

За спиной мужчина продолжал выть. Сейчас он видел фантомы. Мокрую кошку у изножья кровати. Котёнка на подоконнике. Они будут преследовать его. В каждом углу. В каждой тени.

Соседи подумают, что он сошёл с ума.

«Что ж, — подумал сервамп, скользя вниз по лестнице. — Возможно, так и есть».

На обратном пути бродячий кот вновь догнал его, но держался на расстоянии и настороженно шёл позади.

Сонный дьявол не винил его. Уже у входа в логово он остановился. Втянул воздух и поморщился. Пахло отравленной едой. Кусочки колбасы, щедро сдобренные крысиным ядом, валялись неподалёку, в тени мусорного бака.

Он скользнул к ним. Коснулся тенью. И еда исчезла — провалилась в темноту, где её переварят, расщепят, уничтожат без следа. Ему такое не страшно. Тени справятся.

Пройдя внутрь логова, взгляд первым делом остановился на еве.

Рэн была зажата между кошками и котятами. Чёрный комок шерсти, который пытался выбраться из-под материнских лап, но его настойчиво вылизывали и укладывали обратно.

Сервамп устало вздохнул. Пока работал, он отстранился от чувств хозяйки. Но сейчас... Сейчас он чувствовал отголоски её уже успокоившихся эмоций из горя, беспомощности и злости на несправедливость мира.

Именно поэтому он не хотел вдаваться в подробности своего похода.

Слишком уж чувствительная его ева. Слишком эмоциональная. Слишком... человечная.

Что ещё взять с ведьмы.

Ева, наконец, увидела его. Голова дёрнулась вверх. Уши встали торчком. Рэн решительно, шипя забавные ругательства сквозь зубы, выкарабкалась из-под лап кошек и бросилась к нему. Мелкие лапки застучали по земле. Она врезалась в его переднюю лапу и тут же прижалась всем маленьким телом.

— Ты в порядке? — пискляво выпалила она и подняла к нему взволнованные красные глаза.

— Что мне будет? Я же вампир.

Сервамп видел, как она хочет спросить, мнётся. Но похоже в этот раз любопытство проиграло.

Сонный дьявол отошёл в свободный уголок логова и улёгся, устраиваясь поудобнее на холодной земле. Терпеливо ждал, когда ева устроится под его боком,как обычно, прижмётся к тёплой шерсти и наконец успокоится.

Вот только ведьма даже не попыталась подойти ближе. Уши опустились, хвост поник.

И было в ней столько грусти, столько меланхолии, что ему так и хотелось чем-нибудь её подразнить, отвлечь, вернуть обычную болтливость и любопытство.

Но он так устал...

Сонный дьявол прикрыл глаза, чувствуя тяжесть в теле. Всё-таки сильно же он истощён, если такая работа с джинами его вымотала.

— Он... — не закончила ева, глядя на проём логова.

Сервамп открыл один глаз.

— Очень грешный человек, — ответил он ровно. — И воздаяние нашло его. У него есть шанс стать нормальным. Но воспользуется ли он им... — он сделал паузу. — Посмотрим.

«Хотя шансов нет», — мрачно подумал сервамп. Слишком много греха накопилось в том мужчине. Джины сожрут его изнутри за пару месяцев, если он не изменится кардинально. А люди редко меняются. Тем более спасти может лишь путь святости и замаливание грехов.

Но говорить это ведьме не стоило.

Рэн приоткрыла рот. Сонный дьявол уже приготовился к очередному потоку вопросов. Но она внезапно закрыла его, опустила голову и прошептала:

— Хорошо.

И коротко, совсем не весело фыркнула.

— Хочу в своё тело. Я такая беспомощная. Такая бесполезная в этом комке шерсти.

Волна горечи прокатилась по связи, и сервамп невольно напрягся. Он чувствовал её разочарование в себе и злость — всё это смешивалось в тяжёлый ком, давящий на него.

— Нам нужно найти путь до Матери, — сказал он после паузы, стараясь вернуть разговор в практичное русло. — Завтра днём поищем карту на улицах. Мне нужно, чтобы ты прикинула маршрут, а то я... плутаю.

Признаваться в этом было неприятно, но факт оставался фактом. Человеческие города для него были лабиринтом.

— Угу, — промямлила ведьма безжизненным тоном. — Только я не знаю, могу ли я ещё вернуться в своё тело. Блэки говорил, что нужно пару дней, чтобы он укрепился. Но во всяком случае можно будет пожить у Махиру. Это всяко лучше, чем болтаться по улицам.

Сонный дьявол застыл.

Всю его усталость и сон смыло разом, словно кто-то вылил на него ведро ледяной воды. Он сощурил взгляд и пристально всмотрелся в подавленную еву, витающую в своих горьких мыслях и явно не осознающую, что только что сказала.

— Кто такой Блэки? — удивительно ровно смог он спросить, хотя внутри уже поднималась тревога. — И почему он говорит, что ему нужно укрепиться? При чём здесь твоё... тело?

Последнее слово прозвучало чуть жёстче, чем он планировал.

— А? — котёнок растерянно уставилась на него, склонив голову набок. Потом её глаза расширились. — Ах! Ой, я же не рассказала!

Она внезапно оживилась, — и это напрягло сервампа ещё больше.

— Всё так закрутилось с этой улицей и тем, как меня забрали домой, а там ещё такая страшная псина была! — пискляво затараторила Рэн, подпрыгивая на месте. — Думала, она меня загрызёт! Но повезло, что у меня были силы Блэки. Это и спасло. Правда, я упала с высоты. Но Книга чуть смягчила падение. Да и я ведь жива, да? — она приосанилась, продолжая тараторить без остановки. — А потом ещё и вырубилась. И сосиска была вкусная...

— Ведьма! — резко шикнул Сонный дьявол, обрывая этот бесконечный поток словесного мусора.

Она замолчала, моргая.

Сервамп быстро просеял информацию. Значит, её взяли к себе какие-то люди. У них была собака. Ева сбежала, спрыгнув с высоты с Книгой — дурная. Но хотя бы вот объяснение травм. Потеряла сознание. Потом сосиски, которые он раздобыл.

Ладно. Это можно разобрать позже. Сейчас важнее другое.

— Кто. Такой. Блэки? — отчётливо, по слогам задал он вопрос, не сводя с неё взгляда.

Рэн моргнула и склонила голову набок.

— Так это тот дух, что живёт в тебе, — как ни в чём не бывало ответила она и снова гордо приосанилась. — Я ему имя дала. Теперь он Блэки!

У Сонного дьявола шерсть поднялась дыбом. Когти непроизвольно впились в землю.

Что.

Она.

Сказала.

— Короче, как было-то! — переступила лапами Рэн, явно не замечая его реакции, и с воодушевлением взялась рассказывать: — Я же перед тем, как на лавочке проснуться, спала. Но я не спала! Меня в джины опять перенесло! А там всё такое белое! А они ещё желания разные предлагали. Но меня-то не так просто провести...

Она сделала драматическую паузу.

— Короче, слушай. Вокруг белизна, голоса...

Сонный дьявол смотрел на неё широко распахнутыми глазами.

Он знал, что у его евы порой вместо инстинкта самосохранения врубался безумный огонёк «сдохну во имя...» — подставить нужное. Знал о её способности призывать несчастья на свою голову. Знал, что мыслила она настолько извилисто, что проще было отключить мозг и не пытаться вникнуть в логику её решений.

А ещё сервамп уже понял по её лёгкому тону, по тому, как она явно считала произошедшее чем-то обыденным, что сейчас услышит нечто совершенно безумное.

Разумеется, она его не разочаровала.

— Тьма, ведьма, ну вот почему ты постоянно...

Сонный дьявол оборвал сам себя и раздражённо выдохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел после её рассказа. Его когти непроизвольно впились в землю.

Расплачиваться жизненными силами! Что за идиотизм?!

— Мне нужен был контракт с Блэки, прости, — шепнула Рэн, и её ушки виновато прижались к голове. — Ты же сам понимаешь, что нам не дадут спокойной жизни. Стоит магам узнать об Альянсе или явиться Цубаки...

Она не договорила. Только покачала головой.

Проклятье! Он всё это знал. Но это не повод...

— Без тебя мне не справиться с ними, — продолжала она тихо, — а если сейчас ты ослаб...

— Я не ослаб, — рыкнул Сонный дьявол, и голос прозвучал жёстче, чем он хотел. — Просто немного истощён.

— Какая разница, как называть.

— Ведьма... — угрожающе тихо прорычал он.

Гордость. Её слова задевали его гордость. Остро, болезненно, как занозу под кожей.

— В общем, — Рэн говорила быстрее, словно торопясь высказать всё сразу, — оставаться беззащитными мы не можем. Потому этот контракт — решение. Иначе мы с тобой будем уязвимы. Да эти силы мне уже пригодились! Я же вернулась к тебе! Спаслась! Без них всё могло быть гораздо печальнее. А так я смогу теперь нас прикрыть. Или хотя бы убежать с тобой. Только нужно научиться пользоваться.

Вот же...

Сколько уже можно тыкать его носом в то, что он ни на что не способен?!

В горле от раздражения родился низкий, раскатистый рык, совершенно непроизвольный.

Котёнок услышал. Сжался. Уши прижались ещё плотнее.

— Р-р-эн, ты...

Сонный дьявол опять оборвал себя. Глубоко вздохнул, пытаясь найти успокоение, чтобы не сорваться и не высказать, насколько её слова задевали и унижали. Только хвост продолжал гневно биться из стороны в сторону, предательски выдавая эмоции.

«Тьма задери! Вывела же из себя своей глупостью!»

— Почему. Ты. Не. Спросила. Меня? — взяв себя в лапы, чётко, по слогам выговорил он, наблюдая, как от его тона котёнок, поджав хвост, пристыжено опустил голову. — Почему тебе приспичило сразу решить, что делать со всем этим? Наслушалась речей Тени и тут же кинулась к нему! Меня слабо спросить? Посоветоваться?

Он сделал паузу, но она молчала.

— Я же тебе обещал, что сам разберусь и верну тебя в твоё тело. Какого... — он проглотил рвущееся ругательство.

— Ку, я...

— Что — ты?

Под его прожигающим взглядом Рэн осеклась. Поёжилась. А потом вдруг вздёрнула нос и с вызовом глянула на него.

— Ты же помнишь, что поставил условие контракта — моя ответственность, — негромко, но твёрдо заговорила она. — Так что это я отвечаю за нас двоих.

Сонный дьявол мысленно выругался, вспомнив об этом. А ведь хотел просто жить без напряга. Потому и поставил такое условие. Кто ж знал, что из-за этого у его евы переклинит мозги?

— Ты забываешь, что тебя со мной не было, — продолжала Рэн, и в её писклявом голосе проступила сталь. — А там, в моём теле, находится что-то отвратительное. По-твоему, у меня было время на поиск других решений?

Она замялась на секунду.

— Блэки мне решение предоставил. Контракт с ним закрывает множество вопросов. Мне он нужен. Тебя не было рядом со мной, чтобы советоваться. Так что... Уж извини, — в её голосе появился яд, — я решила — я сделала.

«А ещё ты хозяйка и имеешь на это полное право», — мысленно признал Сонный дьявол.

И всё равно...

Он покачал головой, гадая, как объяснить. Но главное — разорвать этот клятый контракт с Тенью. Глупая ведьма просто не в курсе, с кем связалась. Его внутренний зверь был коварен и опасен, пусть иногда и прикидывался заботливым.

Тьма!

Ну неужели её не насторожило даже признание самой Тени, что евы, как выяснилось, его питание? Что за идиотизм?

— Ты совершила невероятную глупость, — прошипел он, стараясь говорить ровно. — Рэн, ну включи ты свою голову! Ты сама говоришь, что эта какая-то скверна веками скрывалась в его тьме! Он мог продолжать и дальше держать эту дрянь под контролем. Но нет. Он решил сбросить «мусор» в твоё тело. Так?

Ева настороженно кивнула.

— И самое главное, ведьма, — Сонный дьявол сделал шаг ближе. — Ты. Согласилась. Тьма задери! — рыкнул он, не удержавшись. — Без твоего добровольного согласия это было невозможно! Но ты согласилась!

Кошки вокруг забеспокоились.

Одна — чёрно-белая с рваным ухом — прижалась к земле и попыталась закрыть собой ведьму. Черепахового окраса мамаша тоже приблизилась.

— Пошли прочь, — шикнул на них сервамп.

— Я в порядке! — Рэн пыталась вывернуться из-под морд, пытающихся за шкирку её оттащить от него. — Ку просто ворчит. Всё нормально. Да перестаньте вы!

— Пош-шли пр-рочь, — угрожающе повторил Сонный дьявол.

— Ку! Ты пугаешь их! Перестань!

Под писк котят, тревогу кота и отчаянное желание кошек закрыть её собой от его гнева, Рэн всё-таки вывернулась и скачками помчалась к выходу.

Устало выдохнув, сервамп, качая головой, поспешил за ней.

К счастью, ева далеко не ушла. Просто задрав тощий хвост трубой, шла по тёмной улице. Обиженно. Демонстративно.

— Мы не договорили, — заметил он, поравнявшись с ней.

— Я уже сказала, что это было моё решение, — отрезала она, не оборачиваясь. — Смирись.

— Нет.

Сонный дьявол обогнал её и перегородил путь.

— Ты меня выслушаешь.

С тяжёлым вздохом Рэн уселась на асфальт и фыркнула:

— Ну давай, вещай.

Страстно хотелось огрызнуться. Но Сонный дьявол очередной раз лишь успокаивающе глубоко вздохнул.

— Самое главное в том, что я сказал раньше, — начал он, подбирая слова. — Ты, Рэн, согласилась. Ты дала разрешение. А он — демон. Он воплощение моих сил. Он тьма. Он мог и дальше сдерживать эту мерзость, но ты согласилась взять на себя эту ношу.

— Зато это не навредит тебе, — упрямо ответила она.

Сервампу очень хотелось закрыть лапой морду.

— Хорошо, допустим, — не стал он спорить, хотя и не был согласен. — Но вы, два гения, подумали о том, что проиграете этой неизвестной дряни? Что этот, как говорит демон, наш враг, заполучив тебя, ведьма, станет мне хозяином? Хозяином, которому я буду вынужден подчиняться?

Он сделал паузу, давая ей переварить.

— Если вы так хотели меня защитить, то вы делаете это через... то самое место.

— Блэки сказал, что он не может меня захватить, — возразила Рэн.

— Твой Блэки сказал, что из тебя тёмная ведьма может выйти, — рыкнул Сонный дьявол. — Я встречал парочку таких дамочек. Если ведьмы ценят жизнь, то тёмные ведьмы — колдуньи —поклоняются смерти и убивают всех вокруг по хотению левой пятки. Совершенно чокнутые стервы, которых я с готовностью и со всем старанием прикапывал под кустики.

О, наконец-то дрожь пробрала её.

— Дальше, — продолжал он жёстко. — Какие ещё силы Блэки? — прошипел он. — Он изначально дал тебе эти силы с управлением! Демон — это мои силы, ты понимаешь это? Он и есть мои силы. Он и есть твоё управление, которое я тебе дал! Нет никаких других сил.

— Но там, в квартире, собака... — котёнок замялся. — Без сил Блэки я бы...

— Ведьма, — тихо перебил её сервамп. — Рэн. Ты и без этого контракта могла так же воспользоваться энергией джинов твоего кошачьего тела. И это так же было бы накладно, но не разрушило бы твою теневую оболочку. Считай, что вот это твоё кошачье тело — это просто ещё одна форма управления. Ещё одна форма сил евы. Всё.

Он сделал паузу, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение.

— И тьма побери, да, я истощён! Теперь понимаю, что из-за духовного удара. Но я такие травмы получал и раньше! — опять не удержавшись, начал повышать он голос. — Талантливые маги и святоши нередко умудряются ударить дух, а не мою теневую форму. Да, это истощает. Но мне не требуются годы или месяцы для восстановления. Дни! Всего пара дней, чтоб восстановиться, вылечить раненый дух. Эти дни мы вполне могли пересидеть в безопасности. Всё. Понимаешь?

Сонный дьявол посмотрел ей прямо в глаза.

— Твой контракт — пустышка.

Котёнок прижал ушки.

— Пустышка, — повторил он медленно, чётко. — Блэки — демон. И он развёл тебя на совершенно пустой контракт для него. На нём нет никаких обязательств. Потому что через управление он уже защищал бы тебя как еву!

Рэн сидела в оцепенении.

— Ты просто согласилась нести его ношу и при этом ещё и оплачиваешь выполняемую тобой же работу.

Сервамп сделал небольшую паузу, давая ей время осознать.

— И если ты думаешь, что жизненные силы — это про усталость, то ты глубоко заблуждаешься. Да, отчасти это энергии жизни, в некотором роде и бодрость. Но видишь ли, дорогая моя ведьма, у каждого человека есть свой лимит жизненных сил, который не зависит от усталости и бодрости. Когда он заканчивается — человек умирает.

Он выдержал паузу, наблюдая, как её глаза расширяются.

— Отчасти можно сказать, что ты расплачиваешься не жизненными силами — а временем жизни. Думаю, так тебе будет проще понять. Теперь понимаешь, куда тебя завёл твой путь безрассудных порывов?

Повисла тяжёлая тишина, наполненная лишь звуками позднего вечера: далёким гулом машин, шорохом ветра в мусоре, редким лаем собак вдалеке.

Рэн чуть фыркнула, всё ещё одаривая его оцепенелым взглядом.

— О, — наконец тихо выдохнула она. — Так вот что я упустила. А я ещё думала, где он меня провёл.

Сонный дьявол вздохнул и подошёл ближе. Потерянная ева рефлекторно прижалась к нему, зарываясь в шерсть.

— А ещё мне не совсем понятно, о ком говорил Тень... то есть Блэки, — вновь заговорил сервамп тише. — Я действительно ненавидел одного человека, с кем бы мне было трудно ужиться в одном мире. Но он давно мёртв. И уж тем более... Он не был хорошим человеком. Он был ужасным человеком. Но я не могу сказать, что он выродился в демона или, как ты описываешь, скверну.

— Блэки не стал подробно рассказывать, — тихо заметила Рэн. — Он явно не хотел говорить об этом.

Сонный дьявол вздохнул и твёрдо сказал:

— Разберёмся. И тебе действительно нужно будет налечь на развитие магии. Чем быстрее ты избавишься от этой дряни, тем лучше.

Ева невесело фыркнула.

— Где бы мне ещё книжки такие найти?

— На самом деле сомневаюсь, что у ведьм вообще есть книжки, — заметил сервамп. — Но надо покопаться, есть у меня на примете пара мест, где можно найти информацию. А возможно, ты и сама поймёшь, если начнёшь вникать в свою магию.

Он замолчал, чувствуя, как напряжение медленно уходит.

Но хотя бы теперь она понимала масштаб проблемы.

Это уже что-то.

«Что делать с этим безрассудным котёнком?»

Потом тихо, почти неслышно послышался тихий голосок:

— Прости.

Сонный дьявол прикрыл глаза и закрыл её своим хвостом.

— Глупая доверчивая ведьма, — пробормотал он без злости. — В следующий раз спрашивай меня. Посоветуйся хотя бы со мной. Я не такой уж бесполезный кот, каким ты, кажется, меня считаешь. Я прожил века, Рэн. Я видел многое. Очень многое. И знаю не меньше. Хотя бы попытайся, — он фыркнул. — Я, конечно, поворчу. Но разве я тебя подводил? Разве не помогал тебе понять, когда это действительно было нужно?

Ведьма глубже зарылась в его шерсть, согревая своим рваным дыханием.

— Попытаюсь, — обещала она. И добавила ещё тише: — Спасибо. Что объяснил.

Он ничего не ответил.

Просто стоял, чувствуя её тепло, и думал о том, как непросто быть сервампом для этой евы.