Дети Греха

Сонный Эш

Скрип кроссовок по асфальту разбудил Сонного дьявола раньше, чем он планировал.

Сервамп не открывал глаза, не было смысла. Слух подсказывал всё необходимое: равномерное дыхание бегуна, который только что завершил пробежку и теперь остывал, размеренно шагая. Сердцебиение учащённое, но не критично. Молодой. Очень молодой, судя по лёгкости походки.

Сонный дьявол продолжал лежать неподвижно, свернувшись вокруг спящей евы. Рэн сопела носом, зарывшись мордочкой в его шерсть, и даже во сне судорожно цеплялась за него передними лапами.

На удивление выдалась спокойная ночь.

А вот предыдущий день оказался... напряжённым. Мягко говоря.

Сперва они заночевали у уличных кошек, а с утра начались скитания. Бродили по улицам больше половины дня, пытаясь сориентироваться. В незнакомом районе без карты это было всё равно что плутать в лабиринте: одни и те же дома, одни и те же перекрёстки. Сервамп уже начал подозревать, что они ходят кругами, когда наконец наткнулись на информационный стенд с картой города.

Результат оказался... удручающим.

В своих блужданиях они умудрились оказаться на другой стороне мегаполиса. Проще было дойти до особняка Алисейн, чем вернуться домой своим ходом.

Правда, к Похоти соваться ни он, ни ведьма не горели желанием. Нет. Просто нет.

Оставался общественный транспорт.

С этим тоже вышла осечка.

В автобус они юркнули без проблем, протиснулись следом за пожилой женщиной с тележкой, забились под заднее сиденье. Рэн даже начала было дремать, устроившись у него под боком.

А потом на следующей остановке в салон сел маг.

Сонный дьявол почуял его раньше, чем увидел. Мужик лет сорока, в мятом костюме, с тёмными мешками под глазами. Он рухнул на сиденье прямо над их укрытием и тут же начал клевать носом. Пусть он и был невыспавшимся и измотанным, но от него несло вязкой магией, как болотной тиной.

Им невероятно повезло, что мужик был слишком выжат, чтобы обращать внимание на потемневшие тени под сиденьем. Но рисковать сервамп не стал. На следующей же остановке они с Рэн осторожно выбрались из автобуса и больше к общественному транспорту не приближались.

Оставалось идти пешком.

Ну, вернее, он шёл. Рэн очень быстро выдыхалась: в конце концов, она оставалась котёнком, а расстояние нужно было преодолеть на добрый десяток километров. Пришлось периодически нести её за шкирку, что жутко её раздражало, но выбора не было.

К вечеру они добрались до очередного спального района с невысокими домами и редкими прохожими. К его облегчению здесь не было вампиров. Да и маги не шастали. Идеальное место для ночлега. Правда, ведьма предположила, что они опять отклонились от направления домой. Но было уже всё равно.

Сонный дьявол нашёл в маленьком скверике скамейку в тени раскидистого клёна. Они с евой свернулись клубками, грея друг друга, и почти сразу провалились в сон.

И вот теперь очередное утро их странствий. Кажется, они быстрее сами восстановятся и смогут покинуть тени, чем доберутся до дома.

А вот бегун никак не уходил и стоял слишком близко.

Сервамп ощущал, как чужое внимание скользит по нему, и невольно напрягся, готовый в любой момент схватить еву и сорваться с места. Но человек не приближался дальше. Стоял в паре шагов и тихо дышал. Слишком тихо для того, кто только что бегал. Явно затаил дыхание.

Потом раздался тихий щелчок камеры телефона.

Сонный дьявол приоткрыл один глаз и встретился взглядом с синими глазами парня лет восемнадцати.

Тот замер с телефоном в руке, явно не ожидая, что «спящий котик» окажется бдительным. На лице мелькнуло что-то вроде вины.

— О, прости, мистер кот, — голос у парня был удивительно мягким для того, кто выглядел так резко. — Я не хотел тебя будить. Просто ты очень красив, и я захотел тебя сфотографировать.

Сервамп сощурился, изучая незваного гостя.

Тёмные волосы, растрёпанные после пробежки, с одной белой или даже седой прядью слева — странная, но запоминающаяся деталь. Спортивный белый костюм, явно дорогой, сидел на подтянутой фигуре как влитой. Черты лица правильные, почти классические, но взгляд... Взгляд был каким-то отстранённым. Будто пацан смотрел не на кота, а на что-то большее.

И от него пахло светом.

Не тем беспощадным, выжигающим светом, которым разили святоши в белом. Нет. Это был свет другого рода — жаркий, яростный, но не слепой. Защита. Понимание. Жажда жизни, замешанная на чём-то суровом и непреклонном.

И ещё что-то знакомое... Какой-то аромат, который свет парня почти полностью маскировал, но сервамп всё равно уловил краем чувств. Что-то, что заставило его инстинкты встрепенуться.

«Везёт же мне в последнее время на светлых детей», — мысленно фыркнул он.

Парень осторожно протянул руку, скорее даже нарочито медленно, давая время отстраниться, если что. Пальцы опустились на его голову, нежно погладили за ухом.

— Не бойся, я не обижу.

Прикосновение было тёплым и уверенным, но без нажима. Сонный дьявол против воли прикрыл глаза и негромко мурлыкнул. Тьма бы побрала эти кошачьи инстинкты, которые так приятно отзывались на ласку.

Рука скользнула ниже, к шее, и пальцы наткнулись на ошейник.

Сервамп замер.

«Вот оно».

Пацан осторожно подхватил серебряный жетон, повертел в пальцах. Склонился ближе, вчитываясь в гравировку, и Лень невольно задержал дыхание.

— Так ты домашний, — в голосе прозвучало немалое удивление.

Сервамп едва сдержался, чтобы не фыркнуть.

Забавное сравнение. Древний сервамп, старший из всех, воплощение Лени и убийца, чьи руки по локоть в крови невинных. Домашний.

Домашний кот.

А ещё это отзывалось чем-то тёплым внутри, чего он предпочитал не анализировать.

— Так тебя зовут Куро? — парень покрутил медальон, читая. — Хорошее имя.

— Мя-яу, — протянул Сонный дьявол, вкладывая в звук максимум жалобности.

Пацан сразу стал серьёзным.

— Судя по адресу, ты далековато от дома, — он нахмурился, явно прикидывая расстояние. — Убежал? Или возвращаешься?

— Мяу, — сервамп опустил уши.

— Потерялся, значит.

Сервамп с интересом уставился на парня. Вот так вот взять и понять кошачьи тональности? Редкий дар. Очень редкий. Обычно только самые чуткие люди улавливали интонации в животной речи. А этот мальчишка читал его как открытую книгу.

Прямо как Рэн в первые дни их знакомства.

Воспоминание кольнуло, и Сонный дьявол невольно посмотрел на чёрный комок у себя под боком. Ведьма зашевелилась. Видимо, голоса её разбудили. Сонно потянулась, выгибая спинку.

— Так ты не один, — парень осторожно взял напрягшегося котёнка и поднял на ладонь. — Твой котёнок?

Сервамп склонил голову и задумчиво почесал лапой шею. Вот как тут скажешь? С определённой точки зрения — его.

Пацан погладил Рэн по голове, отчего та окончательно проснулась и испуганно застыла. Мальчишка не обратил на это внимания, одной рукой придерживал котёнка, а другой снова приподнял его жетон и прищурился, читая номер.

Достал телефон. Набрал.

— Абонент вне зоны действия сети, — холодный женский голос автоответчика разнёсся в утренней тишине.

Сонный дьявол тоскливо выдохнул, вспоминая, что телефон, увы, покоился в тенях.

— Похоже, ваш хозяин недоступен, — парень нахмурился, явно размышляя. Его лицо просветлело. — Пойдёмте со мной. Кранц вас отвезёт чуть позже.

Он легко поднялся и махнул рукой, приглашая следовать.

Сервамп секунду колебался. Но шанс добраться до дома своим ходом стремился к нулю. А этот парень предлагал помощь. Тем более и ведьма оставалась в его руках.

«Что ж, — Сонный дьявол поднялся, потянулся, выгибая спину, и трусцой догнал парня, который уже шагал по улице. — Посмотрим, куда это нас заведёт».

В свете утреннего солнца окрестности выглядели ещё богаче, чем в сумерках. Ухоженные газоны, высокие заборы, двух- и трёхэтажные дома с аккуратными фасадами. Явно район обеспеченных людей — тех, кто мог позволить себе жить вдали от шума мегаполиса, но при этом не выставлять богатство напоказ.

Парень свернул к солидному особняку: двухэтажное здание в европейском стиле, оштукатуренное в светло-бежевый цвет. Большие окна, аккуратная черепичная крыша, небольшой ухоженный японский садик перед входом. Ничего вычурного, но качество и достаток чувствовались в каждой детали.

И от дома несло пацаном.

Сонный дьявол остановился на пороге, принюхиваясь.

Тот же свет, что исходил от парня, пропитывал каждый камень, каждую доску. Будто кто-то годами накачивал это место яростной и непреклонной силой. Это было похоже на отпечаток. Как будто сам дом впитал энергию хозяина и теперь излучал её.

Как вообще маги пропустили такой талант? Неогранённый алмаз.

— Заходи, не бойся, — парень обернулся, заметив заминку. — Здесь безопасно.

Сонный дьявол фыркнул. Безопасно. Для кого?

Но всё же переступил порог.

Внутри было прохладно, кондиционеры работали тихо, почти неслышно. Просторная прихожая с паркетным полом, лестница на второй этаж, несколько картин на стенах: пейзажи, что-то абстрактное.

Парень прошёл в гостиную, светлую комнату с большими окнами, выходящими в сад. Бежевые диваны, низкий столик, книжные полки вдоль стен. У окна стоял чёрный глянцевый рояль и явно не для декора. На инструменте лежали ноты, а рядом стоял пюпитр. Всё говорило о том, что на этом инструменте часто играют. Много и серьёзно.

Мальчишка осторожно опустил Рэн на кресло, где та тут же вся сжалась, и скрылся на кухне.

Сонный дьявол запрыгнул к еве, чтобы успокоить потревоженную память о её прошлом опыте человеческого гостеприимства. Излучая всей собой благодарность, она тут же прижалась к его боку и стала ритмично дышать, чтобы успокоить тревогу.

Пацан вернулся с двумя сосисками на тарелке. И поставил её перед ними.

— Ешьте, — сказал просто. — Я скоро вернусь.

И направился к лестнице.

Сервамп недоверчиво обнюхал сосиску. Пахло вроде нормально. Ничего подозрительного. Он осторожно откусил кусочек, прожевал. Рэн тоже уже вовсю уплетала свою порцию, довольно урча.

Перекусив, Сонный дьявол настороженно поднял голову, уловив новые шаги. На этот раз тяжёлые мужские и уверенные.

Из коридора вышел высокий европеец лет тридцати со светлыми волосами, заплетёнными в аккуратную косу, в костюме-тройке песочного цвета. А ещё у него было добродушное лицо с тонкими чертами. В руках же чашка кофе, от которой поднимался ароматный пар.

— Лихт, ты уже вернулся? — мягко позвал он с лёгким французским акцентом. — Ты быстро сегодня.

Взгляд мужчины упал на Сонного дьявола и Рэн.

Лицо вытянулось.

— О нет.

Мужчина застонал, прикрыв свободной рукой глаза. Пробормотал что-то по-французски. Сервамп уловил «опять», «кот» и что-то про терпение святых.

— Лихт, ещё только утро! А ты уже подобрал кота и котёнка!

«Значит, это не первый раз», — Сонный дьявол с интересом дёрнул ухом.

Парень спустился по лестнице уже переодетый в домашнюю одежду: чёрную футболку, серые штаны. Волосы всё ещё влажные после душа.

— Они потерялись, — бросил он с вызовом, явно готовый спорить.

— Потерялись? — француз тоскливо вздохнул и присел рядом с сервампом, изучая жетон. — Звонить пробовал?

— Недоступен, — отрывисто ответил парень.

— Ладно, — мужчина сдался удивительно легко и с явной привычкой. — После обеда попробую съездить по адресу. А ты иди завтракай и занимайся. Кстати, куда опять Хайд ушёл? Он предупредил?

Сервамп навострил уши.

«Хайд?»

— Плевать на него, — пацан отмахнулся с таким презрением, что Сонный дьявол невольно впечатлился.

Парень ещё раз погладил сервампа по голове и ушёл на кухню. Француз, очевидная нянька, проводил его взглядом, покачал головой и последовал за ним, допивая кофе.

Они с Рэн остались одни.

— Ку? — тихо шепнула ведьма, поднимая голову. Красные глаза смотрели настороженно.

— Подождём, — так же тихо ответил сервамп. — Может, в самом деле отвезут домой. Давай пока отдохнём.

Рэн кивнула и прижалась к нему.

Сонный дьявол продолжал внимательно изучать гостиную, приметив награды и какие-то грамоты в одном углу. А ещё половиной уха прислушиваясь к звукам дома. На кухне что-то шкварчало, француз, видимо, готовил завтрак. Слышался невнятный разговор.

Кажется, у них появился шанс наконец вернуться домой. Осталось только дождаться.

После завтрака пацан вернулся в гостиную и сел за рояль. Его нянька последовал за ним, устраиваясь в кресле неподалёку с какой-то папкой документов.

Сонный дьявол наблюдал за происходящим с ленивым любопытством. Парень откинул крышку инструмента, провёл пальцами по клавишам. Лёгкое касание, проверка. Выпрямил спину. Замер.

И нажал первую ноту.

Мир взорвался.

«Нет».

Сервамп понял слишком поздно, на секунду слишком поздно, что происходит. Сила парня, которая до этого мягко пульсировала вокруг, будто ленивый прибой, внезапно хлынула. Поток чистой, неразбавленной энергии, который пронзил насквозь, добрался до самой сути, до тёмного ядра его существа и сжал.

Тени задрожали. Завыли. Попытались сжаться, спрятаться, но звук был везде.

Пошатнувшись, он потянулся к потерявшей сознание Рэн, схватил её за шкирку и скатился на пол, пытаясь укрыть собственным телом. Бесполезно. Музыка проникала сквозь стены, сквозь плоть, сквозь саму тьму его естества.

Нянька что-то встревоженно говорил, губы двигались, но он не слышал слов сквозь нарастающую какофонию в ушах. Мужчина поднялся, подошёл, осторожно взял их обоих и понёс прочь из гостиной.

На кухне стало ненамного легче.

Дверь закрылась, приглушив, но не остановила безжалостный поток звука. Нянька опустил их на мягкий коврик у стола, погладил по голове успокаивающе и вышел, прикрыв дверь плотнее.

Сонный дьявол прижался к полу, зажмурившись. Рэн бессознательно дрожала под его лапой, как напуганный воробей.

«Тьма!».

Звук всегда был его слабостью. От него не скрыться. Не спрятаться. Трудно найти защиту, когда враг проникает внутрь без единого усилия. Музыка нежно и виртуозно ласкала слух, но одновременно ослабляла тени, лишала контроля, заставляла его суть трепетать и ненавидеть.

И хуже всего — она несла в себе силу пацана.

Всепроникающую. Беспощадную. Чистую, как родниковая вода, и столь же безжалостную.

Она играла на струнах души.

Души, которая, была слишком изранена после недавних событий.

Но думать было сложно. Музыка продолжала терзать уши и разум, погружая в тёмные закоулки памяти, которые он старательно замуровывал веками. Кровавые воспоминания всплывали одно за другим, как гнилые пузыри на болоте.

Приказы. Беспрекословное повиновение. Кровь. Столько крови, что казалось, она никогда не смоется с рук. Смерть, которую он нёс, словно чуму. Безликие лица, стёртые временем, но крики... крики он помнил.

А потом перед мысленным взором появилась она.

Фигура в белых одеяниях. Лента на глазах. Гордая осанка. Решительная поступь.

Опираясь на посох, она шла вперёд, разрезая собой мрак, как шла всегда — уверенно, непреклонно, словно ничто в мире не способно её остановить. Была только она и её цель. Всё остальное лишь инструменты на пути к этой цели.

А он плёлся позади.

Всегда позади.

Старался догнать, встать вровень, хотя бы на мгновение оказаться рядом, а не в тени. Наивный дурак. Она позволяла ему быть близко, обнимала в жаркие ночи, когда одиночество становилось невыносимым, играла на его потребности в ком-то, кто поймёт. Всё, чтобы держать такое чудовище, как он, рядом. На привязи.

А он малодушно радовался, что не может видеть её глаза.

Потому что знал, что прочитал бы в них лишь холод. Расчёт. Может быть, ненависть. И приговор. Она избавится от него, как только добьётся цели. Ненавистный демон ей больше не понадобится.

Парадокс был в том, что она нужна была ему так же отчаянно, как он — ей.

Сплошная ложь. И острая саднящая необходимость друг в друге.

Её имя стёрлось из памяти. Образ размылся, словно акварель под дождём. Дар это или проклятье времени?

Но музыка потревожила давнее воспоминание. Заставила кровоточить что-то глубоко внутри, в самом средоточии его тёмной сути.

Ведь несмотря ни на что, он...

— Монстр.

Шёпот оборвал мысль. Детский голос. Тонкий, как натянутая струна. Полный отчаянной храбрости.

Видение сменилось.

Грязные пакли светлых волос. Перепачканное лицо, измождённое голодом. И глаза — сталь, пронзающая острейшим клинком саму душу.

Девочка. Крошечная, хрупкая, защищающая младших братьев собственным телом.

Сколь же смело она смотрела на того, кому стоило лишь пальцем шевельнуть, чтобы убить её.

Никогда ему не забыть, как тупой нож, сжатый маленькими ладонями, пробил покров теней. Вскрыл саму его душу. Как обжигала руки горячая и невинная детская кровь. И её пламенное посмертное желание, впечатанное в его разум последним вздохом...

Он помнил. Как и обещал.

Энн.

Девочка, которая своей жертвой и посмертной волей пробудила давно запечатанную создателем человечность. Ведь оружию не нужны сомнения. Не нужны терзания и угрызения совести. Оружие должно убивать.

Но чистое душой дитя разбудило его сердце.

Больше он старался не лить невинной крови. Если только мог.

— Ты не монстр!

Другой голос. Знакомый. Упрямый до невозможности.

Недовольно поджатые губы. Светло-серые, почти белые глаза на лице, как две капли воды похожем на Энн. Тёплая магическая аура, отогревающая изнутри. Глупая ева, которая отказывалась трезво воспринимать его природу и упрямо продолжала утверждать, что он человек.

Хотелось соответствовать.

Себе-то в этом можно признаться.

Одни черты лица. Одни глаза. Тот же брошенный вызов.

Странно, что он раньше не замечал их сходства.

Перерождение? Шанс на искупление греха? Скорее уж издёвка судьбы. Ведь если бы не магия Рэн, его тени убили бы её там, на колесе обозрения.

Опять.

Сонный дьявол старался гнать предательскую мысль — опасную, разрушительную — о том, сколь похожи Энн и Рэн на ту женщину из покрытых мраком воспоминаний.

Три лица. Три судьбы. Три нити, сплетённые в его проклятом существовании.

И снова... И снова эти воспоминания кружили, вынуждая вспоминать, сравнивать, сжимая тревогой, которую он не мог объяснить.

Пронзительная и торжествующая мелодия взмыла вверх.

И перед его мысленным взором возникла Рэн.

Она шла вперёд. Разгоняла мрак собой — крошечное пятно света в бесконечной тьме. Уверенно. Не оглядываясь.

Он опасался позвать её по имени.

Потому что знал — знал с леденящей ясностью — что если она обернётся, то он увидит презрение. Ненависть. И с её губ сорвутся слова той давней девочки:

«Монстр».

Да. Монстрам самое место во тьме. В забвении.

Он заставил себя остановиться. Не идти вслед.

Рэн продолжала удаляться. Всё дальше. Всё меньше становилось её светлое пятно в окружающем мраке.

Пусть идёт.

Так будет правильнее.

Так будет...

Да только эта доверчивая дурёха без него просто вляпается во что-нибудь! Ещё и добровольно подставит шею под плаху ради какой-нибудь глупости!

Сонный дьявол не успел осознать решение. Тело двинулось само. Широкими шагами он нагнал её и схватил за руку.

Рэн испуганно дёрнулась. Резко обернулась, распахнув глаза.

Он приготовился. Встретить удар её магии. Услышать обвинение. Увидеть ненависть.

Но вместо этого она облегчённо выдохнула.

— Бездна, Куро, — голос дрожал, но в нём звучала радость. — Ты меня напугал. Ты тоже здесь? В этой белизне?

Сервамп застыл, не понимая.

Что?

Он огляделся и впервые осознанно увидел окружающее.

Густая тьма. Непроглядная, вязкая, словно смола. Единственным пятном света была сама Рэн, как яркий огонёк в бесконечной черноте.

— Ну, помнишь я рассказывала об этом месте с белизной? — она сжала его руку крепче, словно боялась, что он исчезнет.

Сонный дьявол медленно кивнул, хотя всё ещё не понимал.

— Вообще-то здесь так темно, что хоть глаз выколи, — пробормотал он.

— Да? А для меня всё в свете.

И только сейчас он заметил, что они парили в невесомости. Под ногами ничего не было. Вокруг лишь бескрайняя пустота, тёмная для его глаз, но, похоже, белая для Рэн.

Она видела свет там, где он видел тьму.

А где-то вдали, сквозь толщу нереального пространства, всё так же звучала пронзающая мелодия.

«Насколько же эта музыка его спутала, — устало пронеслась мысль, — если в его голове такая чушь появилась».

* * *

Крепко вцепившись в руку Куро, я искала взглядом Блэки. Оглядывалась по сторонам, всматривалась в бесконечную белизну, наполненную парящими светящимися хлопьями джинов. Они медленно кружились в невесомости, словно снежинки в застывшем времени.

Но духа нигде не было.

Удивительно как музыка смогла меня вытолкнуть в это пространство.

Но хотя бы Куро тоже здесь. Правда, выглядел каким-то потерянным. Пришибленным. Взгляд расфокусированный, словно он смотрел сквозь меня куда-то вдаль. Пришлось несколько раз повторить его имя, прежде чем он наконец моргнул и посмотрел на меня осознанно.

Казалось, он балансировал где-то на грани между сознанием и забвением.

А музыка... Музыка всё ещё звучала. Отдалённо, приглушённо, но каждая нота отзывалась во мне. Наполняла тело такой силой, что хотелось действовать. Бежать или даже сражаться. Что-то немедленно делать.

Я сжала и разжала пальцы, чувствуя, как энергия пульсирует под кожей.

И только сейчас осознала, что находилась в своём теле. В настоящем, человеческом теле, а не парила духом, как в прошлый раз.

Испуг кольнул острой иглой. Вроде время ещё не пришло? То, что запросил Блэки? Я опять осмотрелась, но он не появлялся. А ещё никто не пытался проникнуть в мой разум. Голоса и те молчали. Лишь внутри ощущалось ядро холодных сил. Но оно уже было знакомое. Так всегда ощущались силы управления в заражении. Просто обычно оно расползалось по телу, а здесь сконцентрировано.

Всё было... в порядке?

— Кого ты всё ищешь? — голос Куро прозвучал устало.

— Блэки, — я снова огляделась. — Он почему-то не появляется. А я хотела узнать у него, как покинуть его тени. Ведь я в своём теле, и вроде всё нормально.

Кот чуть тряхнул головой. Потёр пальцами переносицу, будто пытался прогнать головную боль.

— Сомневаюсь, что он появится, — проговорил медленно. — Тени не любят громкие звуки. А музыка пацана слишком... пробирающая. Он скорее всего спрятался в самые глубины нашей сути, чтобы не слышать.

— Тогда что делать?

— Здесь нет ничего сложного, — вздохнул Куро. — Просто представь, как ты делаешь шаг назад и выходишь из теней.

Я уже собиралась так поступить, но остановилась. Возможно, это не лучшее время.

— Это не сложно, просто попробуй, — взгляд кота наконец стал более осознанным.

— Да нет, — я покачала головой. — Я больше волнуюсь, что если появлюсь в своём теле прямо на кухне, то как-то... В общем, будет сложно объяснить, как я проникла на чужую территорию. Не думаю, что нам нужны такие проблемы.

У меня было хорошо с воображением, поэтому с лёгкостью представила, как Лихт или Кранц — вроде так их звали — обнаруживают на своей кухне незнакомую девушку. Полиция. Вопросы. Объяснения, которых у меня нет.

— Так что давай лучше сбежим из дома, — продолжила я. — А на улице я уже попробую то, что ты предлагал.

— Вариант, — Куро пожал плечами и приподнял голову, прислушиваясь к чему-то за пределами этого белого пространства. — Ну вот, кажется, прекратил.

Он закрыл глаза. Его тело начало распадаться чёрным туманом. Тёмные струйки растворялись в окружающей белизне, как чернила в молоке.

— Эм... Ку... — я попыталась поймать ускользающую дымку. — А как в тело котёнка вернуться?

— Какая же ты проблемная, — его рука перехватила мою, крепко сжала пальцы. — Просто пожелай, представь и иди вперёд.

И потянул меня за собой.

Мир качнулся.

Ойкнув, я вновь открыла глаза уже в теле котёнка.

«Ага. Чтобы выйти в своём тело — отступить назад. А в тело из теней — вперёд. И представить. Надо запомнить».

Вокруг раскинулась просторная кухня, совмещённая со столовой. Мягкий коврик приятно грел лапки. Поморщившись, я фыркнула на запах кофе, а животик требовательно заурчал на аромат какой-то сладости на столе.

А главное, я теперь знала и чувствовала, что могу вернуться в своё тело. Словно невидимая дверь распахнулась: достаточно лишь шагнуть через порог. Музыка напитала меня силой, дала то, чего не хватало.

Куро моей радости не разделял и лишь тяжко вздохнул.

— Да что же так не везёт-то сегодня, — пробормотал он, стреляя ушами в сторону гостиной.

С той стороны послышался весёлый мужской голос, явно издевающийся над кем-то. Потом гневное восклицание. Лихта, кажется.

У кота шерсть дыбом встала.

— Рэн, спрячься, — тихо, но твёрдо велел он и мотнул головой на кухонный шкаф, под который я могла бы залезть.

— Зачем? — я послушно юркнула под него, сжимаясь в комок в тени.

— Здесь мой брат, — угрюмо обронил кот, вставая перед шкафом и прижал уши. — А я-то ещё думал, что меня так тревожит в пацане. Что его свет прячет.

— Зачем мне тогда прятаться? — уточнила я, поглядывая на дверь.

Донеслись звуки мужской ссоры. Что-то с грохотом ударило в стену, раздался треск дерева, зазвенело разбитое стекло. А затем тяжёлое падение.

Ого... Возможно, Куро, действительно, прав.

— Сейчас я едва ли смогу тебя защитить от него, — досадливо и нехотя признался кот. Он с сомнением поглядел на окно, видимо раздумывая — сбежать или нет. — Особенно если он тебя первую увидит. Не возвращайся пока в своё тело. В котёнке ты лучше защищена. А так...

Он не договорил, но я поняла.

— Это же вроде не Цубаки? — спросила я, вслушиваясь в веселящийся голос, который подначивал какого-то «ангела».

А ещё этот некто шёл в нашу сторону.

— Беззаконие, — тихо проронил Куро, и в его голосе прозвучало что-то тяжёлое и старое. — Жадность. Наша последняя встреча окончилась не лучшим образом. Он вполне может решить...

Кот замялся. Потом продолжил ещё тише:

— На моих глазах отыграться на тебе за... В общем, отыграться. Так что сиди там.

Холодок пробежал по спине. Я сжалась ещё плотнее.

— Может, нам уйти?

— Он уже почувствовал, что я здесь, — отмёл идею Куро и посмотрел на меня. Красные глаза серьёзные, без обычной лени. — Дай мне слово, что не вылезешь оттуда и не будешь вмешиваться.

Я отвернулась.

— Я не могу этого обещать.

— Рэн...

— Нет.

Тишина повисла между нами. Где-то в гостиной снова грохнуло. Кажется, это была мебель.

Куро тяжело выдохнул.

— Хах. Жадность не похож на того же Похоть или Чревоугодие, — в его голосе прозвучала горечь. — Поэтому просто не лезь. Это не твой конфликт.

Дверь на кухню отворилась с пинка, и я, чуть высунувшись из-под шкафа, с интересом пригляделась к вошедшему.

— Вы только посмотрите! — парень ухмыльнулся, и в его голосе прозвучало такое едкое веселье, что у меня шерсть дыбом встала. — Меня навестил сам старший брат!

Он выглядел ровесником Куро. Светло-русые волосы с тремя тёмными прядями у лица. Красные глаза за красными квадратными очками. Чёрные брюки, светлая рубашка, синий галстук, жёлтый жилет. Браслеты на руках, кольца. Он весь был какой-то яркий и вызывающий.

Но больше всего моё внимание привлёк чёрный шарф. Он извивался, словно от сильного ветра, которого не было. Концы расщеплялись на отдельные нити, и в каждом движении читалась едва сдерживаемая сила.

Покров! У моего кота куртка, а у его брата — шарф.

— Беззаконие, — сухо бросил Куро и приветственно кивнул.

— Не ожидал, не ожидал, — Жадность встал напротив шкафа, театрально приложил руку козырьком к глазам и стал оглядываться по сторонам. — Говорят, ты хозяйку нашёл. Так где же она?

Куро молчал.

Даже не видя его морду, я представляла, каким тяжёлым взглядом он сверлил своего брата.

— А, я понял! — Беззаконие хлопнул себя по лбу. — Устал на цепи ходить и решил избавиться? Временной и пространственный запрет нарушил?

Он поцокал языком.

— Ты ничуть не изменился, старший брат. Человеческие жизни всё также ничего не значат для тебя.

Жадность притворно удручающе покачал головой.

Я прямо ощутила, как рядом с Куро растёт кровожадная тень. Тьма вокруг него сгустилась, задрожала.

— Братец Лень разозлился! — засмеялся Беззаконие, тоже заметив это.

Он расправил плечи, словно готовясь к представлению, и торжественно продекламировал:

— «Ты повернул глаза зрачками в душу, а там повсюду пятна черноты, и их ничем не смыть!»

Он сделал паузу, наклонив голову.

— Уильям Шекспир будто про тебя писал, а?

Напряжённая тишина повисла в воздухе. Сервамп Жадности ждал реакции. Куро молчал, но его тень кричала за него.

— Слышал, — продолжил Беззаконие, видимо, поняв, что кот будет отмалчиваться. Он наклонился ближе, голос стал проникновенным: — Опять было собрание. Жаль, что я его пропустил. В этот раз на твоей стороне пя-те-ро.

В этот раз?

«Было ещё одно собрание?!»

— Кони говорил, что тебе и твоей еве дали карт-бланш, — продолжал Жадность небрежным тоном. — Оставили решение вопроса с Цубаки на вас. Оно и понятно, кто, как не ты, справится с ним? В конце концов, у тебя хорошо получается родственников уби—

Он осёкся.

Кухня потемнела.

Дрожащая тень накрыла стены, пол, потолок. Температура упала. Воздух стал тяжёлым, вязким.

Чистой злобой веяло от Жадности. Чистым бешенством от Куро.

«Встреча предыдущая закончилась неудачно?»

Чтобы спокойный Куро так бесился, надо постараться. Он обычно плевал на слова других, пропускал мимо ушей. Но была тема, которую он ненавидел. И, похоже, она связывала братьев.

— Ну и ну, — довольно оскалился Жадность, наконец найдя чем задеть брата. — Да ты не хочешь даже слышать об этом. Забыть решил? Стереть ту историю потоком времени желаешь?

Его улыбка стала шире. Острее.

— А я её ненавижу больше всего!

Тень Жадности тоже вырвалась за пределы его тела. В руках материализовалась чёрная рапира с золотой аурой.

Воздух накалился. Тени угрожающе скалились друг на друга.

Не выдержав, я вылезла из-под шкафа.

— Прекратите!

Но мой голос был слишком тих. Слаб. Меня, похоже, даже не заметили — сервампы были сосредоточены друг на друге. Тень Куро привычно окутала меня, укрывая.

«Дурак!»

У моих лап появилась Книга.

— Пр-рекр-ратили!

Мой голос, похожий на тигриный рык, прокатился по кухне. Задрожали стёкла, посуда. В комнатах что-то упало.

Сервампы присели, напрягшись.

— Я же просил, — досадливо сказал Куро, укоряюще взглянув на меня. Тень начала возвращаться в его тело.

— У тебя настроение подраться, да? — я сощурилась. — Хочешь пар на ком-нибудь спустить?

Должен же понимать, если они сцепятся, то и парень придёт сюда. А он, вероятно, ева. Значит, и ей тоже нужно будет вступать в эту драку. Я же не оставлю Куро один на один с ними.

Кот, усаживаясь рядом со мной, лишь поморщился и отвернулся от растерявшегося Жадности.

— Ты ещё кто? — Беззаконие наклонил голову, рассматривая меня. Рапира исчезла из его рук, впитавшись тенью в шарф. — На подчинённого не похожа.

Да, это не Лили и не Эбер. Но и от Цубаки Жадность точно отличался. Своим клинком в меня не тыкал, что, можно сказать, шло плюсом ему в карму.

Дверь в кухню вновь распахнулась пинком. На этот раз зашёл раздражённый подобравший нас парень.

«Интересно, а они вообще пробовали открывать дверь осторожно и руками?»

— Демон, какого чёрта ты шумишь?! — вспыльчиво бросил он.

— Это был не я, — наигранно поднял руки Беззаконие.

Но это не спасло его от впечатанной в щёку подошвы сапога.

От удара сервамп с грохотом влетел в стену у холодильника. Посуда на кухне опасно задребезжала.

Я поёжилась и придвинулась к Куро.

— Лихт, Хайд! Прекратите опять разносить дом! — в дверях, завязывая галстук, остановился Кранц.

— Чуть что сразу Хайд, — надувшись, пробубнил сервамп Жадности, рассматривая разбитые очки. — Просто у Ангелочка настроения с утра нет.

«Значит, Хайд — имя Жадности».

— Это не повод провоцировать его! — сурово сдвинул брови мужчина.

Лихт фыркнул и отвернулся, собрался уже выйти в гостиную.

Но мне стало совсем не по себе от смотрящего на нас сервампа с ядовитой улыбкой на лице.

— Интересно, — протянул он сладким голосом, — а упадёт ли ещё сильнее настроение Ангелочка? Ведь он подобрал демона ещё темнее и ужаснее меня.

Он сделал паузу.

— Самого кровожадного из нас. Хладнокровного убийцу, на котором висят тысячи жизней.

Его улыбка расширилась.

— Что такое, братец? Да ты снова злишься!

От Куро действительно вновь стала расходиться угрожающая тень.

И я просто не могла понять, почему он столь легко поддавался на подначки. Это так на него не похоже! Он какой-то весь на нервах.

— Захлопни пасть, крыса, — психанул Лихт.

Я невольно зажмурилась.

Пинок. Грохот. Треск мебели.

Лихт пытался выбить дурь из сервампа Жадности. Пинком отправил его в гостиную, где всё больше страдала мебель, а не смеющийся и задирающий его Хайд. Сервамп-то прекрасно уходил от ударов с вампирской скоростью.

Мужчина в дверях возмутился:

— Лихт, прекрати ломать мебель!

Жадность, отвлёкшись на него, запнулся об упавший торшер, покачнулся.

Я, прижимая уши, вновь закрыла глаза, лишь бы не видеть, как ему в грудь прилетело чёрным сапогом. Потому только и слышала хрип, удар и треск.

— Крыса говорит, кто-то из вас демон?

Сглотнув, я открыла глаза.

Духи, как хотелось стать незаметной, лишь бы этот жуткий тип не смотрел таким пугающим взглядом.

По стенке же размажет!

— Мяу, — попробовал выдать себя за кота Куро, явно перетягивая внимание на себя.

Вокруг Лихта повисли в воздухе клавиши фортепиано. Его пальцы пробежали по ним, и кухню с гостиной наполнили тяжёлые ноты.

Куро зашипел, и его прижало к полу. Хайда в гостиной тоже.

— Так всё-таки демон! — рыкнул пианист.

У меня сердце ёкнуло. В голове зашумело.

Воспоминание вспыхнуло перед глазами: связанный нитями Куро на коленях перед Цубаки, кровь, сочащаяся из ран.

«Опять. Это опять повторялось».

Внутри стало холодно. В глазах покраснело.

— Не смей, — выдохнула я и тут же повторила громче: — Не смей!

Книга раскрылась, дала моему голосу силу и мощь.

Сама не заметила, как оказалась рядом с котом, встав между ним и страшным парнем. Спина сама выгнулась, когти впились в пол, из груди рвалось шипение и глубокое утробное рычание.

Раздеру к чёрту. Пусть только посмеет. Плевать, что мелкая сейчас...

«Убью».

— Ещё один?! — прищурил синие глаза музыкант, продолжая наигрывать грозную мелодию.

— Куда? Уйди, Рэн!

Куро безуспешно пытался подняться на лапы, но музыка гранитной плитой давила на него.

— Не позволю, — слова едва продирались сквозь рычание. — Мою семью... Никто... Никому... Не позволю...

Мелодия не позволяла двинуться сервампам, но меня не задевала. От неё ещё большее бешенство поднялось в груди — и это придавало силы. Зубы скалились. Тело начало расти: из котёнка я стала размером с тигрёнка.

Хотелось вцепиться клыками в глотку музыканта, разорвать его когтями. И я видела, как течёт кровь в его теле, где лучше впиться и разорвать плоть, чтобы точно прикончить угрозу.

«Тьма, пусть только двинется — загрызу...»

— Хватит! Я сказал тебе прекратить!

Мои передние лапы ударило кошачьим хвостом, и в них тут же вцепились когти. Я скосила взбешённые глаза, подняла лапу, чтобы разорвать того, кто мешает. Но увидела Куро, которые впился когтями в мою шкуру, словно пытался удержать. Свой. Моя лапа сама опустилась. Взгляд вернулся к музыканту. К завораживающему току его крови...

— Ты падаешь! — хлестнул Куро словами и сильнее впился когтями в мою шкуру, вынуждая шикнув, вновь посмотреть на него.

Его голос стал спокойнее:

— Вернись. Выходи из тьмы, Рэн. Слушай мой голос. Смотри на меня. Слушай меня, ведьма. Не погружайся глубже. Успокойся. Дыши. Слушай. Музыки уже нет. Никто и никого здесь убивать не будет. Тише, ведьма. Вернись. Давай же.

От его спокойного голоса гул стал уходить. Мир перестал быть красным.

Я тряхнула головой.

Угрозы от напугавшего меня музыканта уже не было, как и летающих клавиш. Скорее он смотрел на меня с интересом, успокаивающе выставив открытые ладони перед собой.

Только этого я раньше не видела.

А музыка, похоже, играла у меня в голове...

...или в тенях хитрого духа, решившего моими руками избавиться от угрозы для Куро.

«Вот же бездна!»

Сглотнув, я опустила голову и села рядом с котом.

Лапы у меня были крупные, всё ещё тигриные, а не кошачьи. Но если бы я рассматривала себя как детёныша зверя, то решила бы, что буду высокой и с мощным костяком. Кстати, а почему тигриные-то? Почему не кошачьи? Где связь?

«Ого! А когти-то какие! Блестят, как обсидиан, и так же остры, наверное».

Думая обо всём, кроме произошедшего, я медленно вдыхала и выдыхала, старалась успокоиться и вернуть самообладание.

Куро говорил, у меня сознание в виде озера. Вот сейчас оно было взбаламучено музыкой и воспоминаниями, и я пыталась очистить воды от поднявшейся ряски.

К счастью, холод постепенно уходил, а с ним и заимствованная сила.

Только накатил жуткий голод.

Открыв глаза, я убедилась, что вновь стала котёнком. За мной внимательно следили несколько пар глаз — и только в одних неприкрытое волнение.

Куро прекрасно понимал, что я не шутила, скаля клыки.

И мне не нравилась вспыхнувшая жажда крови. Совсем не нравилась.

«Надо возвращаться в своё тело. Срочно».

— Ты не демон, — нарушил возникшую тишину музыкант.

Он взял меня на руки без всякого страха, на который я всё-таки рассчитывала. А ещё задумчиво рассматривал меня. И его интерес порядком напрягал.

Кранц тоже подошёл ближе, приглядываясь.

Пытаясь выкрутиться из рук, я негодующе процедила:

— Тьма, я не игрушка, чтобы меня вертеть. Верни меня на пол!

«Может, мне опять вырасти, чтобы отстали? Понять бы ещё как это делается»

— Кто ты? — спросил Лихт и успокаивающе погладил меня по шерсти.

И бездна, тело предало меня, расслабилось под его пальцами! Ещё и мурчалка заработала. Так и хотелось растечься лужицей.

«Вот же...»

Сдаваясь на волю победителя, треплющего меня за ушком, я тоскливо переспросила:

— Кто?

Очевидно, это ева Жадности, учитывая, сколь легко он разобрался с сервампами. Слишком легко.

И кстати, почему он понимает кошачий? Или... Или кто-то мне по ушам ездил по поводу кошачьего языка?

Сощурив взгляд, я уставилась с высоты на невозмутимо помахивающего кончиком хвоста Куро. Ну ладно, разберусь с ним позже.

— Судя по твоей силе, — прижала я ушки к голове, глянув на парня, и невесело фыркнула, — я такая же, как и ты. Просто не успела покинуть тело котёнка. Вот если отпустишь, то я вновь стану собой.

Гладящая меня рука замерла.

На меня восторженно посмотрели синие глаза.

— Так ты ангел?!

— А?

Повисшую тишину кухни взорвал хохот Жадности.