Дети Греха

Вокруг меня раскинулась невесомость, покачивающая на своих волнах, словно я оказалась в воздушном океане. Бесконечная белизна простиралась во всех направлениях — вверх, вниз, в стороны — не имея ни начала, ни конца. В этом пространстве плавали хлопья, похожие на снежинки, но холодные и светящиеся изнутри. Джины. Белые джины, которыми был пропитан каждый сантиметр этого места.

Королевство света — другого определения я подобрать не могла.

Странно, но от этой ослепительной белизны глаза не слезились. Не щипало, не резало. Я несколько раз моргнула, проверяя — может, просто ещё не дошло? Но нет. Всё было в порядке. Будто это пространство само подстраивалось под меня, заботливо не давая ослепнуть.

Интересное местечко.

А ещё оно было наполнено голосами.

Они шептали отовсюду и в то же время ниоткуда, сплетаясь в многослойное эхо, которое окутывало меня, как холодный туман.

Голоса улавливали даже мимолётные мысли, едва промелькнувшие на краю сознания. Стоило мне о чем-то подумать, как они тут же подхватывали эту ниточку, разматывали её и превращали в заманчивое предложение.

И чем дольше это продолжалось, тем сильнее меня охватывал азарт.

Найдут ли они то, от чего я действительно не смогу отказаться?

Я словно играла в игру, где ставки постепенно росли, и мне хотелось узнать, как далеко они зайдут. И, судя по тому, как менялись интонации голосов, становясь то настойчивее, то мягче, я была не единственной, кто разделял этот азарт. Они тоже втянулись в эту игру.

Пока что проигрывали.

«Хочешь узнать правду о своём прошлом?»

Задело. Но не сильно.

«Хочешь обрести силу, чтобы защитить тех, кто тебе дорог?»

Посыпали солью старые раны. Но всё равно не впечатлило.

Я усмехнулась, глядя на эту белизну, и почувствовала, как где-то глубоко внутри меня зарождается удовлетворение. Держитесь крепче, ребята. Я буду крепким орешком.

Бесконечный свет окружал меня со всех сторон, и где-то там, за пеленой парящих джинов, я различала размытый силуэт. Моё тело. Оно продолжало мариноваться в этих белых хлопьях, отделённое от меня.

Вопрос только в том, чем это могло мне грозить?

«Хочешь, мы ответим на твои вопросы?» — голоса прозвучали почти одновременно, сливаясь в идеальную гармонию.

Нет уж, я сама найду ответы.

Впрочем, внетелесный опыт — это действительно интересно. Я попыталась сосредоточиться на ощущениях. Было ли это то самое место, куда отправлялись шаманы, покидая свои тела? Или здесь была какая-то связь с тьмой сервампов и белых джинов? Куро ведь говорил об их единстве.

Только вот внетелесный опыт оказался каким-то... ограниченным.

Я попыталась приблизиться к своему телу — и меня отбросило назад, словно невидимая сила оттолкнула меня. Я попробовала отлететь в противоположную сторону — и почувствовала натяжение, как будто меня удерживала невидимая цепочка. Эластичная, но прочная. Она давала мне немного свободы, но не отпускала далеко.

Или так и должно быть у живых?

«Может, станешь частью нас?» — предложили голоса, и в их интонации проскользнули почти детские нотки уговора.

Ещё чего! От смерти всё равно не уйти, так зачем мне спешить?

Лучше бы вы сами уже показались. Видно же, что у нас пат.

Едва эти слова сформировались у меня в голове, как пространство вокруг меня... замерло.

Я поёжилась, и по моему призрачному телу, сотканному из воздуха, пробежала волна мурашек.

На меня уставились сотни, если не тысячи алых глаз.

Они вспыхнули одновременно, заменив собой парящие в воздухе пушинки джинов. Просто — раз — и вместо безобидных светящихся хлопьев вокруг меня загорелись немигающие глаза с красными радужками и с чёрными по-кошачьи вытянутыми зрачками.

Так и хотелось выругаться.

Очень неприятные ощущения, когда на тебя смотрят отовсюду и ты не можешь отвести взгляд, потому что повсюду эти глаза. Они не мигали, не отворачивались, а просто пялились с каким-то нездоровым любопытством.

А белизна вокруг меня ещё и захихикала.

Многоголосие слилось в жуткий хор смеха — высокие и низкие ноты, детское хихиканье и старческое карканье, всё вместе, всё одновременно.

Пришлось раздражённо смотреть в эти глаза, заставляя себя не отводить взгляд.

Постойте-ка.

Я присмотрелась внимательнее, изучая ближайшие пары алых глаз. Форма. Разрез. То, как они смотрели — не мигая, с каким-то хищным любопытством. И лихорадочной безуминкой.

Эти глаза... Они были очень похожи на глаза того загадочного кота, живущего в Куро.

Я огляделась по сторонам, насколько это было возможно, заглядывая в каждый глаз рядом со мной, вглядываясь в их красное свечение. Да, точно. Все они принадлежали одному существу. Его глазам. Сотням копий одних и тех же глаз, размноженных в этом пространстве, как отражения в бесконечном зеркальном коридоре.

— Надо же, узнала, — и на этот раз из многоголосия, превратившегося в затихающее эхо, выделился один голос.

В нём зазвучали знакомые кошачьи нотки — такие же ленивые, насмешливые, игривые. Но с металлической лязгнувшей ноткой.

Какого демона?!

Эта мысль прозвучала громче, чем я хотела, и я почти физически ощутила, как она разнеслась по этому белому пространству.

— Хочешь узнать? — хихикнули глаза... — хихикнул кот.

Какой-то сюр.

Глаза исчезли так же внезапно, как и появились. Просто погасли, как будто кто-то щёлкнул выключателем. Вместо них снова закружились хлопья джинов, мягко покачиваясь в невесомости.

И что-то они начали меня напрягать.

Сейчас они стали глазами. А вдруг в следующий раз они превратятся в ножи? Или во что-то похуже?

Вокруг меня закружилась белизна. Джины потянулись друг к другу, сплетаясь в танце, который выглядел почти гипнотически. Хоровод светящихся хлопьев набирал скорость, формируя узоры, и постепенно из этого вихря начал проступать образ.

Зашитая игрушка в виде кота.

Он материализовался прямо передо мной — такой же потрёпанный, с грубыми растянутыми нитями, сдерживающими его оскал, и теми самыми алыми глазами. Наклонив голову набок, он посмотрел на меня с насмешкой и небрежно махнул лапой.

Джины, повинуясь его жесту, потянулись ко мне.

Они закружились вокруг меня, как снежный вихрь в зимнюю метель, окутывая моё призрачное тело. Я почувствовала, как что-то меняется — словно меня собирают заново, уплотняют, делают более... реальной. Светящиеся хлопья впитывались в мою полупрозрачную форму, наполняя её весом и ощущением границ.

И только сейчас до меня дошло, что до этого момента я не дышала.

Совсем.

А теперь воздух — если это был воздух — снова наполнил лёгкие. Вдох. Выдох. Странное, почти забытое ощущение.

— Думаю, так будет проще, — хихикнул кот, довольный результатом своей работы.

— Намного, — согласилась я, наконец обретя способность говорить вслух.

Поднесла руку к лицу и стала её рассматривать. Полупрозрачная ладонь, сотканная из чего-то эфемерного, но наполненная переливающимися джинами. Они текли под поверхностью, светящиеся изнутри, как крошечные звёзды. Я сжала кулак, разжала его. Чувствовала движение пальцев, ощущала прикосновение большого пальца к указательному.

Странное ощущение. Вроде бы и нет тела в привычном понимании, но осязание присутствует. Да и заговорить смогла.

Можно сойти с ума, пытаясь это осознать.

— Может, ты вернёшь и моё настоящее тело? — я перевела взгляд со своей призрачной ладони на хозяина этих мест.

— Пусть ваши тела пока поплавают здесь, — он скривил зашитую кошачью пасть в подобии ухмылки и посмотрел мне за спину.

«Ваши?»

Я резко обернулась.

Потоки белоснежных хлопьев расступились, словно занавес, открывая то, что скрывали до этого момента.

Куро.

Он парил в невесомости, спящий и совершенно неподвижный. Его глаза были закрыты, черты лица расслаблены — такого умиротворённого выражения я у него, кажется, никогда не видела.

Светящиеся джины окутали его тело, создав подобие одежды. Рубаха и штаны, сотканные из того же света, что и всё вокруг. Даже сапоги. Лёгкий ветерок — откуда он вообще взялся? — трепал его волосы, словно ласково гладил непослушного ребёнка.

И они были... светло-русыми.

Я моргнула, не веря своим глазам. Волосы соломенного оттенка, почти золотистые в этом свете. Совсем не те пепельные, серовато-голубые, к которым я привыкла.

А вообще, белый цвет ему... шёл.

Неожиданно, но он смягчал резкие черты его лица, делал их менее угловатыми, менее усталыми. Мне даже показалось, что он выглядел моложе — словно стряхнул с себя тяжесть прожитых веков, груз всех тех столетий, что оставили отпечаток на нём.

Остались только следы недосыпа. Тени под глазами, которые не исчезли даже здесь.

Удивительно, но в облике вампира он не выглядел таким... живым, как сейчас, в этом белом пространстве. Именно здесь он напоминал умиротворённого спящего человека, а не тёмное создание из страшных историй.

Просто человек. Уставший. И отдыхающий.

— Это всего лишь его тело, — тихо произнёс кот, и в его голосе на мгновение исчезла насмешка.

Он говорил почти серьёзно.

— Его сознание сейчас находится снаружи. Он ищет дорогу домой.

Я с трудом оторвала взгляд от спящего Куро и посмотрела на кота:

— А я здесь почему?

— Дай-ка подумать.

Кот театрально поднял лапу и знакомым жестом почесал шею, изображая глубокую задумчивость. Его алые глаза озорно сверкнули.

— Может, потому что ты — одна большая проблема?

— Кто бы говорил, — буркнула я, наблюдая, как густой поток джинов скрывает Куро от моих глаз, снова окутывая его белой пеленой.

Не хотелось упускать его из виду. Странное, иррациональное чувство — будто, если я перестану его видеть, то потеряю навсегда.

— Ладно-ладно, — хихикнул зверь, явно довольный тем, что задел меня. — Мне просто нужно было твоё тело.

— Нормально так, — пробормотала я, всё ещё пытаясь разглядеть Куро сквозь плывущие белоснежные хлопья.

Но он уже скрылся из виду.

— А я сама тебе, значит, не нужна?

— А зачем ты мне?

Кот повернул голову и посмотрел на меня с откровенным любопытством. Его взгляд скользнул сверху вниз, оценивающий и насмешливый.

— В качестве топлива сошла бы, — задумчиво протянул он, словно всерьёз обдумывал эту идею.

Затем кот поморщился, и его зашитая пасть исказилась в гримасе отвращения:

— Но от тебя же будет изжога.

И вот как я должна на это реагировать?

— Только вот мне кажется, — сощурила я глаза, изучая его самодовольную морду, — что если бы ты действительно хотел от меня избавиться, то изжога бы тебя не остановила.

Кот ощерил клыки, растягивая белые нити швов, и угрожающе промурлыкал:

— Не испытывай меня, ведьма, — его голос прозвучал низко, с рычащими нотками, от которых по спине пробежали мурашки.

Но я не дрогнула.

— Лишь бы только угрожать, — закатила я глаза, стараясь выглядеть максимально невпечатлённой. — Как тебя, кстати, звать-то? Да и вообще, кто ты?

Напряжение спало так же быстро, как возникло. Кот расслабился, и его оскал сменился чем-то похожим на довольную улыбку.

— Я — сила Куро, — мурлыкнул он и начал кружиться в невесомости, перебирая лапами, словно плывя в невидимых потоках.

Я наблюдала за этим странным танцем, пытаясь собрать мысли воедино.

— Его сила — тени, джины. Тебя же он называет внутренним зверем. Как ты связан с джинами?

Хихикая — звук выходил многослойный, немного жуткий, — зверь подплыл к моему настоящему телу. Он небрежно взмахнул лапой, и из воздуха возникли потоки ветра. Они подхватили мой дух, словно невидимые руки, и поднесли прямо к застывшему телу.

Слишком близко.

Я невольно попыталась отстраниться, но меня удерживало на месте.

— Смотри, — начал кот почти педагогическим тоном, — внутри человеческого тела есть сердце, лёгкие, желудок, мозг и другие внутренние органы.

Он наклонил голову, оценивающе рассматривая моё тело. Слишком внимательно. Словно собирался его вскрывать прямо здесь и сейчас, чтобы продемонстрировать свою лекцию наглядно.

От этого взгляда стало не по себе.

— Что там ещё? — продолжал он задумчиво. — Кровь, нервная система, мышцы, кости, жилы и прочее. Все вместе — человеческое тело, а по сути... — он хихикнул, и в этом смехе послышалось что-то хищное, — ...мешок с мясом в кожаной обёртке.

— К чему ты ведёшь?

Мне не нравилось направление этого разговора.

— Продолжим, — оскалил пасть зверь, демонстрируя острые клыки. — У нас есть мешок с мясом, который даже сейчас функционирует, хотя ты вне его. Если я сделаю так...

От его лапы отделился плотный шарик сжатых джинов. Он завис в воздухе на мгновение, пульсируя светом, а потом рванул вперёд и впитался прямо в голову... моего тела.

По нему прошла судорога.

Резкая. Неестественная.

И я...

Моё настоящее тело открыло глаза.

Пустые. Стеклянные. В них не было ничего — ни мыслей, ни эмоций, ни меня.

Оно сжало руку в кулак. Разжало. Повернуло голову в сторону, механически, словно кукла на шарнирах.

Смотреть на себя со стороны было странно. Но видеть пустой взгляд, наблюдать, как тело совершает какие-то действия без моего участия, без моей воли — это было жутко. По-настоящему жутко. Будто я смотрю на чужого человека, носящего мою кожу.

— ...то будет управляемый мешок с мясом, — довольно, почти игриво закончил кот свою демонстрацию. — Так что делает мясное тело не марионеткой, а человеком?

— Разум, вернее, душа, — прошептала я.

Облегчение накрыло волной, когда моё тело снова затихло. Глаза закрылись. Руки безвольно повисли. Просто спящее тело. Ничего больше.

— И кто я, если джины — мои внутренности? — наклонил голову кот, медленно плавая вокруг меня кругами.

Я проследила за его движением, обдумывая вопрос.

— Разум джинов. Их душа... Ты — дух.

Скептически глянув на опасный оскал, который снова растянулся на его морде, я поспешно дополнила:

— Если уж не демон.

Кот замер на секунду, а потом развеселился.

Он громко и заливисто захохотал, схватив себя лапами за бока, как человек, который услышал лучшую шутку в своей жизни. Его тело изгибалось в воздухе от смеха, нити на пасти натягивались до предела.

Почему-то мне сразу пришли на ум Пустые из аниме «Блич». Так и хотелось поставить знак равенства между этими пустыми и джинами. В той анимешке тоже эти создания могли сливаться, поглощая друг друга, и это позволяло им развиваться, становиться сильнее. У Куро явно какой-то арранкар — разумный и чрезвычайно опасный пустой — внутри живёт.

Был бы рыжим, стала бы я Куро звать Ичиго или клубничкой-куном.

Фыркнув от собственной мысли, я не удержалась и улыбнулась.

Кот захохотал ещё сильнее, практически задыхаясь от смеха. Он явно подслушал мои мысли — это было написано на его довольной морде.

— Ты... хе-хе, — всхлипывал он между приступами хохота, — клубничка-кун! Ну, ведьма, ты как скажешь!..

Успокаиваясь, я стёрла выступившие на глазах призрачные слезы от смеха.

— Но мои размышления верны? Вернее, сравнения?

— В общем-то да, — ещё пофыркивая, кот почесал за ухом, точь-в-точь как обычный кот. — Одиночные джины — это так, мелочь, которая, прицепившись, настроение и усталость кровяному мешку принесёт. А вот если объединятся, то уже начинают развиваться.

— Сервампы рассказывали о захвате жертв, — припомнила я. — А Ку уточнял, что если сервамп не выпивал жертву, то ей закусывали уже сами джины — и получались упыри. Но ранение Хью тоже выбило джины, то есть сервампы состоят из них. Да я вот сама была в теле котёнка, вернее мой дух был в джинах в форме котёнка — и я им полностью управляла сама. И мы опять возвращаемся к тебе, — и остановила взгляд на духе.

— Зачем тебе всё это, ведьма? — проплыл рядом с моим лицом кот.

— Интересно же. Так как звать-то тебя?

— Ты уже спрашивала, — напомнил кот, и в его голосе послышалась усмешка. — У меня нет имени, но можешь называть Тень, а ещё лучше Грех.

Он чему-то иронично улыбнулся, растягивая швы на морде.

— Не пойдёт, — протестующе помахала я рукой. — Так и вовсе запутаюсь в тенях, мраке, джинах и прочем. Ещё и грехов мне тут не хватало.

Задумавшись, я внимательно окинула взглядом зверя. Зашитая морда, чёрная шкура, потрёпанные уши, алые глаза. Что-то одновременно жуткое и... милое? В своём роде.

Я кивнула сама себе, приняв решение.

— Куро я назвала в честь его окраса. Вот и ты будешь — котом Блэки.

Зверь застыл.

Полностью. Будто время вокруг него остановилось.

Оскал медленно сполз с его морды. Уши мелко, едва заметно задрожали. Округлившиеся глаза уставились на меня с каким-то невероятным изумлением.

Воздух вокруг него исказился, словно нагретый жаром...

С мерзким визгом он распался чёрной дымкой.

Я вздрогнула от этого звука — пронзительного, болезненного, будто рвущегося из самой глубины существа.

В дымке горело множество красных угольков его глаз, десятки, сотни, тысячи — все смотрели на меня с безумием и яростью.

Всё пространство разом изменилось. Вместо света его окутала плотная, давящая тьма. Белизна исчезла, будто её и не было вовсе.

Мне стало действительно страшно.

По-настоящему страшно, когда в этой темноте погасли и красные глаза. Один за другим, словно гаснущие свечи. Остался лишь густой мрак и пронизывающая тишина.

Сердце сжало от этой пустоты.

Тьма кружила вокруг, её потоки смешивались, текли, как живые. Я чувствовала их движение кожей — холодное, скользкое прикосновение.

И я облегчённо выдохнула, когда в тёмном мареве по-кошачьи зажглась пара темно-красных, почти бордовых глаз.

Не безумных. Просто... грустных.

— Глупая ведьма, — тихо заговорил печальный голос во тьме, совсем не похожий на предыдущий игривый тон. — Осторожней со своей дурацкой магией и словами. Тем более, когда даёшь имена таким сущностям, как мы... Как я...

Тьма медленно стала светлеть. Постепенно, будто кто-то разводил чернила водой. Вернулась белизна — сначала серая, потом светлее, светлее, пока не восстановилась полностью.

Только облако тьмы с красными глазами продолжало висеть передо мной.

Протянув руку, я нерешительно застыла на полпути. Пальцы замерли в сантиметрах от клубящейся дымки. Что-то внутри подсказывало — не надо. Опасно.

Но я все равно хотела коснуться.

Одёрнув руку, я осторожно спросила:

— Ты в порядке?

— Может, мне от тебя избавиться, чтобы исчезло имя?

Голос прозвучал задумчиво, почти отстранённо. Словно он обдумывал это всерьёз.

Дымка подплыла ко мне, сокращая расстояние, и вновь начала приобретать материальную форму. Сначала проступили контуры — уши, лапы, хвост. Потом детали.

Зверь с интересом заглянул в мои глаза, скаля зашитый рот. Его морда практически уткнулась в моё лицо — так близко, что я видела каждую нить, каждый узелок на швах.

С трудом не отшатнулась.

Теперь он и в самом деле походил на настоящего кота, а не на игрушку. Вот только было в нём нечто жуткое и потустороннее, что заставляло каждый инстинкт кричать: убегай.

Хах, но когда я слушала инстинкт самосохранения, да?

Исполосованная морда с криво зашитым ртом. Белые растянутые нити, пропитанные сукровицей, пытались удержать его пасть закрытой, но явно проигрывали эту битву. Свисала пенистая слюна цвета тьмы — густая, медленно капающая вниз. Пришитые такими же грязно-белыми нитями потрёпанные уши, лапы и хвост немного болтались и отходили от плоти, словно в любой момент могли оторваться. Шерсти практически не было — только редкие клочья, торчащие в разные стороны. Кожа под чёрной дымкой разлагалась, местами открывая взгляду гниющее мясо и белеющие кости.

И взор красных глаз — уже не безумный, но все ещё дикий. Полный боли, которую невозможно было скрыть.

Блэки выглядел как мёртвый кот, чью гниющую шкуру, пряча, обернули во тьму.

Я не смела отвести глаза. Не могла.

За формой игрушки или трёхмерного рисунка он прятал настоящего себя? Такого... пугающего? Измученного?.. Мёртвого?

— Можешь не скалиться, — борясь со страхом, я смогла улыбнуться. — Не напугаешь таким своим видом.

Ложь. Конечно, ложь. Я боялась. Но не настолько, чтобы отступить.

Фыркнув, кот исчез из моего поля зрения, заплыв за спину.

И я увидела перед собой огромную лапу, покрытую чёрной шерстью.

Настоящую. Массивную. Каждая подушечка была размером больше, чем моя ладонь.

Острейшие когти замерли в сантиметрах от моих глаз — длинные, изогнутые, смертоносные. На плечо, обдавая холодом, скатилась тёмная слюна. Я почувствовала её вес, ледяное прикосновение к коже.

А над моей головой раздался рокот утробного голоса, но такого глубокого, что он резонировал в груди:

— Прямо-таки и не боишься? Ты чужачка и на моей территории, глупая человечка.

— А ты — часть Куро, — качнула я головой, рассматривая лапу, которой он мог зашибить, даже не заметив.

Не удержавшись, провела пальцами по одному из когтей.

Чёрный и гладкий, будто покрытый обсидианом. Острый, как бритва. Такой холодный, что пальцы онемели от прикосновения.

А ещё мне ладони не хватало, чтобы обхватить только лишь один длинный коготь.

Любопытно, но шеи и волос касалась совершенно точно пушистая грива — густая, мягкая, тёплая. Странный контраст с ледяными когтями. Да ещё такая огромная лапища нависала у лица, напоминая о том, насколько я беззащитна.

Кстати говоря, сейчас на ней не было видно следов разложения и ран. Шерсть выглядела здоровой, цельной.

И все-таки... неужели Блэки — чёрный лев?

Ну вот почему он спрятался за мою спину? Как же хотелось обернуться и увидеть его целиком! Разглядеть настоящий облик, а не эти дразнящие фрагменты.

Но я не стала идти против его желания сохранить тайну своего вида.

— Прекращай уже, — сказала я спокойно и погладила коготь ещё раз, проводя ладонью по гладкой поверхности. — Ты не причинишь мне вред.

Ведь если бы хотел убить, то уже мог и закусить мной. Не пугал бы, а просто избавился, как и говорил.

Когти исчезли перед моими глазами. Да и грива перестала щекотать шею.

К моему лицу, перебирая лапами в воздухе, подплыл уже знакомый израненный мёртвый кот.

— Очень наивно, — заметил он, и в его голосе снова появились насмешливые нотки. — Если ты не забыла, то ты сейчас находишься во мне, ведь я тебя поглотил.

Бросив быстрый взгляд на своё успокоившееся тело, я устало спросила:

— И зачем?

Давя в груди брезгливость, я опустила ладонь на голову замершего зверя.

Блэки закрыл глаза, и его тело расслабилось под моим прикосновением. Оскал исчез. Пасть захлопнулась, отчего повисли белые нити швов.

Я гладила его осторожно, стараясь не думать о том, что чувствую под пальцами. Сложнее было не морщиться и оставаться спокойной, когда полупрозрачные пальцы проводили по костям, утопая в разложившейся плоти. Кожа проваливалась под прикосновением, открывая твёрдую поверхность рёбер. Мясо было холодным, липким.

А ещё хотелось руки оторвать живодёру, столь сильно изувечившему такого красавца.

Хотела бы я найти способ исцелить такие раны.

Красные глаза настороженно открылись и заглянули в мои. В них читалось недоумение, смешанное с чем-то ещё.

— Я непозволительно забыл, кто ты, контрактор.

С губ так и рвался следующий вопрос. Как и хотелось вернуться к разговору, кто такой Блэки. Но я прикусила язык. Позже.

— Как насчёт того, чтобы признаться, что ты сделал с моим телом, — сменила я тему, — из-за чего я не могу в него вернуться.

— А чего тут признаваться? — фыркнул он, и в голосе снова появилась прежняя самоуверенность. — Мне нужен был сосуд, куда я мог бы сбросить мусор. Я его и нашёл. Будут они ещё меня контролировать через сонного дурака, пф.

Он горделиво дёрнул носом, демонстрируя своё презрение к кому-то.

А по воле его лап из моего тела выступили чёрные цепи из тьмы.

Массивные. Толстые, как мои запястья. Они опутывали что-то внутри — тёмную массу, которая медленно шевелилась, пульсировала.

Я присмотрелась, пытаясь понять, что это.

Даже не знаю, как назвать. Это была какая-то чёрная масса... тьмы? Или не тьмы. Гнили? Скверны, что ли?

Да. Вот это лучше подходило под определение того, что я увидела. Скверна — густая, маслянистая, отвратительная.

И мне совсем не нравилось, что эта грязь находилась внутри моего тела.

— Ну спасибо, что хотя бы меня предварительно оттуда вытащил, — поморщила я нос, представив, каково было бы находиться там вместе с этой дрянью.

Пачкаться вот в этом я точно не хотела.

— Да, коснувшись, уже не отмоешься, — хихикнул Блэки, явно довольный моей реакцией.

— Так что это за дрянь?

— А с чего вдруг я должен отвечать?

Голос прозвучал вызывающе, с издёвкой.

— Как минимум ты мне должен за то, что произошло с моим телом и мной, — парировала я.

Блэки испытывающе поглядел на меня. Алые глаза изучали, взвешивали, словно решая, стоит ли вообще связываться с объяснениями.

— Если и должен, то точно не за это, — ответил он наконец и небрежно махнул лапой в сторону моего тела. — Эта падаль давненько скрывалась в моей тьме. А я всё ждал и ждал, когда же он всё-таки вылезет, чтобы слиться с сонным дураком. Вернее, даже его осколок. Долго же сидел, паразит.

В последних словах прозвучала такая ненависть, что я почти физически ощутила её вес.

— Слиться? — переспросила я, хватаясь за это слово.

— Есть у него такой пунктик, — хихикнул Блэки.

Но смех оборвался так же резко, как начался. Кот ощерился, и все игривое веселье слетело с его морды, оставив только оголённые клыки и горящие яростью глаза.

— Для нас с Сонным Эшем эта мерзость всегда будет самым ненавистным чудовищем. Тот, чья смерть для нас будет праздником.

Голос звучал так холодно, что я невольно поёжилась.

И вновь спросила, но уже шёпотом:

— Кто он?

Блэки замер. На мгновение его тело стало совершенно неподвижным, только красные глаза продолжали гореть в темноте вокруг его фигуры. И заговорил едва слышно, словно каждое слово давалось ему с трудом:

— Время может многое скрыть и изменить. Мир может перекроить судьбу. Но мы не сможем с ним жить в одном мире: либо он, либо мы.

Не ответил. Уклонился от прямого ответа.

Глаза кота горели алым огнём — не игривым, не насмешливым, а яростным, смертоносным. Когти скребли воздух, оставляя после себя тёмные царапины в пространстве, которые медленно затягивались.

От Блэки расходилась удушливая волна с густым, металлическим запахом крови, перебивающим даже стерильную белизну этого места.

И что-то мне подсказывало, что это и звалось «жаждой крови».

Никогда ещё не ощущала такую ненависть от кого-то. Пусть она обращена и не на меня, но все равно давила, сжимала грудь, мешала дышать. Воздух стал тяжёлым, плотным.

Как бы он моё тело на лоскутки не порвал в этой ярости.

— Нет, — помотал головой кот, подслушав мою мысль.

Ярость в его глазах чуть поутихла, сменившись чем-то более контролируемым.

— Твоё тело сдерживает его. Можешь не волноваться. Я слишком долго ждал этого момента, чтобы испортить всё сейчас.

— И что спровоцировало, что он «вылез» из твоей тьмы? — сощурила я глаза, пытаясь сложить кусочки головоломки.

— Тот свет зелёный, помнишь? — мотнул головой кот. — Вот он ударил по сонному дураку, и эта падаль вылезла. Воспользовалась моментом слабости.

Значит, всё дело в той конструкции в небе, в той неправильности. Что же сотворил Цубаки?

— А потом ты решил, что моё тело подходит в качестве мусорки, понятно, — кивнула я с сарказмом. — И как мне быть? Я же не могу вечно бегать котёнком!

— Тоже мне проблема, — пробубнил Блэки, явно не впечатлённый моим негодованием. — Живи в теневом теле. Дай мне недельку — и я восстановлюсь. Тогда и создашь похожее тело из теней.

— Ага, — протянула я скептически, — а под лучами солнца я буду распадаться джинами?

— Ну не совсем, тело-то твоё живое, — пожал он плечами, насколько кот мог это сделать. — Ты скорее как сервамп будешь уходить в маленькую форму.

Я замерла, обрабатывая услышанное.

— Так, погоди. Ты хочешь сказать, что в отличие от подчинённых у сервампов живые тела?

— Ты хуже клеща! — взвыл Блэки, закатывая глаза к потолку этого бесконечного пространства.

— Отвечай давай!

Блэки побухтел себе под нос, покрутился в воздухе, словно пытаясь найти комфортную позицию, и с тяжким вздохом заговорил:

— Сонный Эш — мой носитель. Я живу в его душе. Я часть её. Мы связаны.

Он объяснял медленно, подбирая слова, и поглядел в сторону, где джины опять открыли обзор на спящего Куро.

— Мясное тело слабо, уязвимо. Оно и так замерло на границе жизни и смерти. Потому мы, Тени, и создаём носителям такое же тело из теней для лучшей защиты. Ведь мы с ними одно. Мы не можем позволить умереть носителям.

В его голосе прозвучала неожиданная нежность — едва уловимая, но определённо она была там.

— А почему тогда он становится котом?

— Маленькая форма затрачивает крохи энергии, — пояснил Блэки терпеливо, словно объяснял ребёнку. — Потому для экономии сил Сонный Эш и переходит в неё. В том числе и на солнце, ведь оно испаряет джинов. В форме кота под лучами меньше потери сил.

Он сделал паузу, подумал.

— А! Ещё, когда ранен, так же переходит, чтобы восстановить вампирское тело и не тратить зря энергию.

Я кивнула, складывая информацию в голове.

— Но если Куро пьёт кровь, то...

— Твоя кровь объединяет нас, насыщает и уплотняет тени, делает сильнее меня, джинов, — перебил Блэки. — Потому и солнце нам не будет страшно. Но только с кровью такое получится.

Он вытянул перед собой лапы, рассматривая их.

— А почему кот... Благодаря Сонному Эшу, я могу быть кем угодно.

И Блэки в самом деле расползся дымкой теней.

Я заворожённо наблюдала, как чёрная масса закружилась в воздухе. И через мгновение в невесомости взмахнула крыльями чёрная летучая мышь — так похожая на Хью. Всего мгновение — и огромный чёрный волк оскалил клыки.

— Но кот мне ближе по природе, — дымка снова закружилась, и Блэки вернулся в свой привычный облик измученного мёртвого кота, — потому опять же меньше затрат энергии и проще его воплотить.

— А напрягаться ты не любишь, — кивнула я с пониманием.

— Я же всё-таки Грех лени, — приосанился дух, явно гордый этим фактом. — Ну а с тобой я поступил так же, как с сонным дураком. Раз уж поглотил тебя и выдернул из тела, то и твой дух получил теневое воплощение. Слишком уж напряжно держать одновременно и твоё тело, и твой дух здесь.

Признаться, факт, что тело Куро — это, по сути, воплощение теней в реальности, меня немного озадачил. Ведь от него исходило тепло — настоящее, живое. Сердце билось под рёбрами. Дыхание присутствовало.

Как и моё кошачье воплощение. Оно чувствовало, дышало, двигалось.

Просто в голове не укладывалось, что все это — иллюзия, сотканная из тьмы и джинов.

Но собираться с мыслями пришлось, ведь я так и не услышала ответ на главный вопрос.

— Всё это прекрасно, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Но я бы предпочла вернуться в своё тело. Как насчёт того, чтобы поймать какого-нибудь вампира и вселить эту мерзость в него? Ну а потом как-нибудь связать?

Блэки был категоричен:

— Нет, не вариант.

Он помотал головой так решительно, что уши затрещали.

— Тьма вампира, даже простого подчинённого, просто сольётся с ним. Они станут одним целым. А сдержать почти невозможно, смоется потом через джины. Найдёт лазейку и убежит.

Я, скрипя сердцем, предложила другой вариант:

— А если... найти какого-нибудь преступника. Живого. Человека.

— Тоже не вариант, — отрезал Блэки. — Грешники быстро поддадутся влиянию этой дряни. Их души уже надломлены, слабы. Это равносильно вручить ему билет на свободу. Дать тело и отпустить.

— Но ты дал моё! — возмутилась я, чувствуя, как накипает.

— А тебя он не сможет перехватить.

— Это ещё почему? — скрестила я руки на груди, глядя на него с вызовом. — Моего духа там нет. Тело пустое.

Блэки посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом.

— Ты ведьма.

Два слова. Больше ничего.

Нахмурившись, я посмотрела на него, обдумывая. Почти сразу вспомнила, как обжигала моя кровь Куро. Как ранила его моя магия, оставляя ожоги на коже, заставляя его шипеть.

— Верно, — согласился с моими воспоминаниями Блэки, снова подслушав мысли. — Хотя ты и носитель моих сил, но твоя магия будет сдерживать его. Он не сможет укорениться в твоём теле, даже если попытается. А другого святошу едва ли мы поймаем.

Кот сделал паузу, прищурился.

— Можно, конечно, твоего дружка попробовать. Но он уже стал евой Матери. Гнев обидится. А с ним ссориться я не хочу.

Я бросила короткий взгляд на него.

— Ты только и отсеиваешь мои идеи. Говори уже, что ты задумал.

— Что говорить? — невинно моргнул Блэки.

— Блэки, — я наклонилась ближе, глядя ему прямо в глаза. — Ты за дуру меня не держи. Без твоей воли я бы здесь не оказалась. Так бы и бродила котёнком, не понимая, что происходит. Но ты меня сюда вытащил, дал форму, объясняешь всё это. Значит, у тебя уже есть решение.

Кот замер, и на его морде появилось что-то похожее на уважение.

— А может, я хотел тебя соблазнить желанием? — предположил он с невинным видом. — Поиграть с твоими надеждами?

Я скептически посмотрела на него.

— Тогда старался бы лучше. Твои «соблазны» были жалкими.

Дух тяжко вздохнул, и в этом вздохе прозвучало что-то похожее на облегчение, будто он устал притворяться.

— Я не могу его сожрать, — признался он наконец. — Он не ева. А ещё осквернит меня. А это опасно для Лени.

«Похоже, для Блэки защита Куро — приоритет».

Мысль пронеслась в голове с кристальной ясностью.

— Конечно! — фыркнул дух, снова подслушав. — Он, конечно, дурак, но он мой дурак. Мой носитель.

В голосе прозвучала неожиданная нежность, быстро скрытая под слоем сарказма.

— Так, опять притормози! — я подняла руку, останавливая его. — Что значит «не ева», поэтому не можешь сожрать?

Блэки опять хихикнул.

— Видишь ли, чёртов создатель довольно сильно ограничил моё питание. Кровь и душа евы — скудный выбор.

Он нарочито тоскливо вздохнул, а меня будто мешком огрели по голове.

— То есть, как это...

— Кровь — плата за приказы и выполнение прихотей евы, — начал объяснять кот буднично, словно рассказывал рецепт пирога. — Душа — награда за выполненный контракт. Хорошо хоть, что могу ещё собирать кровавую жатву с тех, кто умер от моих теней, а то помер бы с голодухи.

Дух сделал паузу, и его взгляд приобрёл ехидный оттенок.

— Чего так смотришь? Не забывай, ты «переродилась» с моими силами, получила управление и теперь даже убежать от меня не сможешь. Пространственный и временной запрет всё равно убьёт и путями энергии принесёт мне мою добычу. Всё просто.

Какое, в бездну, просто?!

Сердце застучало быстрее, и я почувствовала, как холод пробирается по спине.

— Но... погоди, — я попыталась найти лазейку в его логике. — Ты не можешь меня поглотить сейчас, с чего ты взял, что удастся потом?

Ведь не сожрал же сразу.

А Блэки недовольно забухтел, как старый кот, которого потревожили во время сна:

— Ну почему же, могу. И даже сейчас. Просто несварение и изжога будет. Да и дурак разноется, что сплоховал в роли телохранителя. Будет мне потом в уши заливать, что ты не настолько испорчена была.

Блэки замолчал, но я видела — он хочет что-то добавить.

— И почему же изжога? Из-за моей магии? Так я вне тела, — заметила я.

— Да нет, просто ты ещё не доросла до деликатеса.

Слово повисло в воздухе.

— Деликатес, — повторила я ровно. — Как мило. Ну и как ты его готовишь? Соблазняешь желаниями? Такая вот прожарка?

Блэки хихикнул, оценив мой сарказм.

— О, ведьма, да ничего сложного. Людишки сами готовят себя. Просто мы, Тени, сначала даём вкусить грех. Власть над джинами — штука опьяняющая.

— Крючок и искушение, чтобы развратить? — кивнула я.

— Чтобы взрастить, — поправил Блэки. — Выполняем приказы, кормимся жизненной силой, — он облизнулся. — Постепенно ева привыкает решать проблемы нашими руками.

— Что-то мне подсказывает, что и грех из-за этого прорастает быстрее в душе. И приказы становятся всё более кровавые.

— Какая понятливая! — дух приосанился. — И наконец, когда душа созреет, станет достаточно грешной...

— Приятного аппетита, — закончила я мрачно.

Меня передёрнуло. Идеальная ловушка. Дай человеку силу — и он сам себя погубит.

Потому как хозяева забывали, что сервампы — оружие, но грех лежал не на «мече», а на направляющей его руке. Сила и власть развращали, ведь соблазнительно решить свои проблемы руками верного слуги, опасного хищника. Отдать приказ — и не марать руки самому.

Да и мало кто из нас уже задумывался о душе, о её чистоте. Как и о том, что будет после смерти. Ведь для нас она кажется окончанием пути, последней точкой.

Даже знание, что нас съедят после смерти, не остановит. Наоборот — ведь уже будет нечего терять, а потому можно и пуститься во все тяжкие.

— Занятненько, — протянул Блэки задумчиво. — Может, с современными людьми, действительно, так и надо? Сразу оговаривать, мол, за душу тот может творить, что захочет? Надо бы запомнить.

Но может, из-за опасности управления Куро и умалчивал о возможности получить силу сервампа? Хотел защитить меня?

— Не думаю, что сервампы в курсе таких тонкостей, — опять подслушал мысль кот. — Нафига им это? Сонный дьявол так точно мозги не парит таким. Тем более, для него это ничего не меняло.

Он помолчал, и в его голосе появилась тёмная нота:

— Все его евы были столь же черны душой, как и та гниль, что сейчас в твоём теле.

Я вновь покосилась на зверя. Но нет, об этом я лучше узнаю у Куро лично.

— Возвращаемся к твоей идее, — я оборвала эту линию мыслей, возвращаясь к главному. — Что ты предлагаешь?

Я повторила этот вопрос уже который раз, и в моем голосе прозвучало нетерпение.

Блэки стал серьёзным. Игривость слетела с его морды, оставив только сосредоточенность.

— Тебе нужно развивать свою магию.

Вот это было неожиданно.

Но ход мыслей я поняла практически сразу. Моя магия приносит боль вампирам. И, как понимаю, тёмным существам в целом. Значит, она же может стать решением. Противовесом этой скверне.

Ведьма, да?

— Но как я могу учиться магии, когда я вне своего тела? — я развела руками, указывая на свою призрачную форму.

— А вот для этого — загадай желание.

— Что у тебя за навязчивая идея с этими желаниями? — я чуть не застонала от раздражения.

— Это моя природа, — очередной раз хихикнул он. — А ещё ты ева. Вот и обойдёмся без посредника в лице Сонного Эша. Правда, кровью не отделаешься.

Я насторожилась.

— И какое желание?

Кошачьи глаза опять загорелись алым гипнотическим внутренним огнём.

— Пожелай, чтобы я защищал тебя от этого ублюдка.

Голос звучал серьёзно, без намёка на издёвку.

— Я смогу выделить часть своих сил тебе — они станут заслоном между тобой и этой дрянью. Чтобы он не питался твоей жизненной силой. Чтобы он тебя не испачкал. А то станешь ещё тёмной ведьмой — это будет плохо.

Он сделал паузу, давая мне переварить информацию.

— Так что мои силы будут сдерживающей его охраной, пока ты не станешь достаточно сильна, чтобы справиться с этим осколком. А потом ты саму мерзость и прихлопнешь. А само желание не позволит ему заразить уже меня.

Я прищурилась, обдумывая услышанное.

— То есть ты скинул этот балласт в моё тело — и на меня же скинул решение этой проблемы? Ты действительно Лень.

Кот довольно, без тени стыда захихикал.

— Именно! Зачем мне напрягаться, когда ты можешь всё сделать сама?

Тяжко вздохнув, я потёрла лицо ладонями, чувствуя, как накатывает усталость.

— Ладно. Если я загадываю желание, то смогу вернуться в своё тело?

— Ну, не так быстро, — Блэки поморщился. — Мне нужно самому ещё восстановиться, я сейчас потратился в силах на лечение сонного дурака. К тому же тем джинам, что я выделю тебе, тоже нужно насытиться твоей жизненной силой, чтобы суметь сдержать того ублюдка. Да и вытаскивать тело нужно будет с той стороны. Мы с Сонным Эшем некоторое время будем не в форме.

Он скривил морду, явно недовольный этой перспективой.

— Как понимаю, управление вызвать тоже не смогу. Ведь ты истощён, — мрачно дополнила я.

— Именно.

— Как же не вовремя!

Слова вырвались с горечью.

Оказаться без сил, когда в любой момент можно было стать целью охоты, подобно Смерти. С младшими вампирами я, может, и справлюсь — у меня есть опыт, есть рефлексы. Но если столкнусь с элитой Уныния или с ним самим, то до восстановления Куро просто не доживу.

И это я ещё не говорю о магах.

Если только...

Мысль промелькнула быстро, и я ухватилась за неё.

— А если я с тобой напрямик заключу контракт? — предложила я. — Временный? Не только пассивная защита, но и активная?

Блэки оценивающе проплыл вокруг меня кругами.

— Такое возможно. Но мне всё ещё потребуется пара дней, чтобы на основе твоих жизненных сил укрепиться. А потом уже сможешь вернуться в своё тело, когда его вытащат.

— Хорошо. Что ты хочешь взамен?

Нужно было знать цену. Всегда нужно знать цену.

— Жизненную энергию, разумеется, — вновь оскалил пасть кот, и в его улыбке читалась хищная радость. — Каждую секунду использования силы ты будешь расплачиваться жизненной энергией. То есть с момента заключения контракта до его окончания.

Поставит меня на счётчик, значит.

Но в эту игру можно играть вдвоём.

— Хорошо, ты можешь использовать мои жизненные силы для пассивной защиты, но так, чтобы я не чувствовала усталость, — я начала оговаривать условия, считая на пальцах. — Активная же защита — эта энергия полностью подчиняется мне. Ты не сможешь её использовать без моей воли. И силы на неё я буду тратить, только когда вызову её.

Я сделала паузу, глядя ему прямо в глаза.

— А ещё она должна быть независима от управления. Ты защищаешь меня от этого вселенца. Но и я могу воспользоваться твоими силами. Контракт временный, до тех пор, пока не будет решена проблема.

— Идёт, — довольно хлопнул лапами дух, и в его движении читалось удовлетворение.

А меня не покидало ощущение, что меня где-то провели. Что-то я упустила, какую-то важную деталь.

Но было уже поздно.

От сердца к сердцу протянулась сияющая цепь, сотканная будто из белоснежных пушинок джинов, чернеющих ближе к Блэки. Она засветилась ярко, почти ослепительно, а потом быстро погасла, уйдя внутрь.

В белизне пространства подул мягкий и тёплый ветерок.

Джины закружились вокруг моего тела, скрывая его от глаз плотной пеленой. Только я всё ещё не могла отдалиться — меня держала невидимая цепочка, натягивающаяся при каждой попытке.

А Блэки довольно замурлыкал:

— Ну вот и чудненько. Дай мне пару деньков, чтобы мои силы укрепились. А там и вернуться сможешь.

Я смотрела на закрытое джинами тело, на довольного кота, на белизну вокруг.

Надеюсь, я не сделала ошибку.

Но выбора, по правде говоря, у меня и не было.