Страница 20
Аспид
Аспид зло выругался и стиснул зубы.
У самого горизонта утреннего неба стремительно, словно живая, начала формироваться сложная конструкция из пульсирующего ядовито-зелёного света. Воздух задрожал — нет, не от ветра. От чужеродной, давящей на грудь силы.
Другие маги Содружества, участвовавшие в затянувшейся исследовательской экспедиции, заинтересованно оживились. Принялись шумно обсуждать непонятное явление, тыча пальцами в небо, словно туристы на экскурсии. Восторженные идиоты.
Аспид осторожно, совершенно незаметно для увлечённых коллег отступил на несколько шагов назад. И растворился средь густых влажных зарослей джунглей, становясь одним целым с глубокими тенями.
Краем напряжённого взгляда он видел, как жуткая светящаяся конструкция набирала силу. Контуры становились резче с каждой секундой. Чётче. Ярче.
И вот она выстрелила четырьмя лучами строго в разные стороны света.
«Четыре?»
Сердце тревожно ёкнуло.
«Должно быть пять! Где пятый?!»
Аспид решительно впился ладонью в пустой воздух перед собой. Кожу мгновенно объяло пульсирующее жаркое золотое свечение магии. Во влажных джунглях оглушительно раздался треск раскалывающегося вдребезги стекла.
Он грубо, силой разорвал само пространство.
Неровный дрожащий лоскут в плотной ткани реальности. Отогнув тяжёлый край, словно театральный занавес, Аспид перешагнул порог. На другую сторону. Где уже царил вечер.
И застыл.
Вместо укреплённой базы С-Три перед ним раскинулись почерневшие руины. Удушающий, едкий запах застарелой гари въедался в ноздри. Тяжёлая вонь недавнего кровавого побоища. Густая энергия мучительной агонии, пропитавшая каждый камень...
— Хрёсвельг, где ты, Пределы тебя побери!
Выругавшись жёстче и грязнее, Аспид устремил лихорадочный взгляд на луч в небе. Который по всем расчётам должен был привести сюда. К Хрёсвельгу.
Но луч опускался восточнее. Намного восточнее. На сотни километров в стороне.
Времени не было.
Он вновь яростно рванул пространство дрожащими руками. Из носа тёплой солёной струйкой потекла кровь, капая на землю. В ушах противно звенело. Голова раскалывалась.
Но ему было всё равно.
Новый лоскут пространства. И он стоял на шумной улице ночного Токио. Яркие вывески, спешащие люди, гул машин. Но место было слишком далеко, а он уже выжат. Ещё один прыжок — и он упадёт замертво.
Аспид быстро остановил ближайшее такси, вскользь загипнотизировав изумлённого водителя лёгким касанием истощающейся магии. Велел ехать прямо. Со всей доступной скоростью. Игнорируя светофоры.
Доехать вовремя он не успел.
Восточный луч был искривлён чем-то невероятно мощным, тёмным. Если уж не чистой тьмой. И вся огромная конструкция в небе судорожно задрожала. Опала вниз сверкающими искрами, словно умирающий фейерверк.
По дребезжащему радио взволнованно передавали экстренные новости о серии взрывов. Официальная версия ещё не прозвучала. И, согласно предварительным данным, среди населения пострадавших чудом не было...
Перепуганный таксист подбросил его до самых ворот парка развлечений. Остаточной густой магии ощущалось достаточно — луч был направлен сюда. Воздух буквально звенел чистейшим эфиром.
Но зайти внутрь Аспид физически не мог. Слишком много вампиров кружило вокруг, патрулируя периметр. Пришлось засесть на плоской крыше ближайшего высокого здания и молча наблюдать за происходящим внизу.
Внутри болезненно давило тяжёлым камнем.
Аспид был абсолютно уверен в одном факте — Хрёсвельг мёртв. Восток пал.
Закрыв усталые жгущие глаза, он призвал личный гримуар и хрипло прошептал:
— Связь.
Но не позволил сознанию упасть в духовное пространство Книги — просто стал слышать голоса коллег. Слишком много вампиров внизу, а у него кровь носом идёт.
— Докладывай, Аспид, — холодно велел Ворон.
— Я был в экспедиции в джунглях, когда всё началось, — быстро заговорил Аспид, вытирая запёкшуюся кровь с лица. — Переместился на базу Хрёсвельга... Там одни руины. По виду — неделю или две назад база подверглась нападению. И никто не почесался объявить об этом. Если бы только...
Он оборвал себя и выдохнул, а потом продолжил:
— Второй раз переместился ближе к лучу — но пространство сбилось, пришлось добираться на такси остаток пути. Что-то произошло в парке развлечений. Там полно вампиров. Мне не пробиться незамеченным. И... я чувствую. Вы, наверное, тоже чувствуете это. Хрёсвельг мёртв.
Послышался горький тяжёлый вздох Фаэрена:
— Все мы ощутили смерть хранителя одного из ключей. Мы потеряли Восток.
— Щит всегда падает первым, — печальным голосом заметил Игрок. — На него обрушивается самый тяжёлый удар. Ведь пока он цел — все остальные под защитой.
— Хрёсвельг был лучшим из Хранителей, — сдержанно согласился Ворон. — Он достойно выполнял свой долг до последнего вздоха.
— Если бы он только согласился, чтобы я защищал его... — с горечью начал Аспид, сжимая кулаки. — Но теперь надо предупредить остальных Хранителей. Охота началась.
— Я уверен, что Хранители уже знают о случившемся, — спокойно ответил Фаэрен.
— Ага, попробуй скажи Древнему, что будешь его защищать, — едко вставил Игрок. — И он тебя немедленно пошлёт в пешее эротическое путешествие. А если попадёшь, когда у него линька, то пойдёшь туда уже в разобранном состоянии.
— Тем не менее, Северу необходимо сказать, — упрямо настаивал Ворон.
— Да не вопрос, но говори с ним сам, — парировал Игрок. — Нас он тоже разберёт на запчасти за навязчивость. Я лучше свяжусь с Югом. Там молодой хранитель, нужно предупредить. И, скорее всего, останусь с ним. Мне не нравятся шевеления там.
— Запад уже давно потерян для нас. Правда, пока цел. А Центр так и не дал знать о себе, — задумчиво подметил Фаэрен.
— Пусть лучше он так и остаётся похоронен неизвестно где, — жёстко заметил Ворон.
— Сдаётся мне, что вот ты, Ворон, точно знаешь, где он хранится на самом деле, — послышался циничный хмык Игрока. — И кстати говоря, лучей-то было четыре. Да и это была конструкция из поисковика, ударного блока и открытия Пределов.
— Хотел бы я знать, кто смог их так объединить, — проговорил Фаэрен.
— О, друг мой, здесь интереснее другое, — послышался смешок Игрока. — Видишь ли, такое можно провести только...
— Игрок, — угрожающе перебил Ворон.
— ...на крови Хранителя, разрушив ключ, — закончив, фыркнул тот.
— Хочешь сказать, я гнался не за Востоком, а Центром? — подобрался Аспид.
— Хватит, — резко оборвал Ворон. — У всех полно дел.
— Кого же ты прячешь, о дорогой наш лидер? — ехидно вставил Игрок.
— Аспид, не забудь убрать магические следы, — продолжал Ворон, — и отыщи, откуда начался ритуал. Расследуй обстоятельства смерти Хрёсвельга. Восток твоя территория. Это приказ.
— Эй-эй, я вообще-то ещё официально работаю! У меня экспедиция! — возмутился Аспид, чувствуя приближающуюся головную боль.
Его наверняка уже хватились и потеряли в джунглях — и ведь не объяснишь магам Содружества, что потерялся по срочному делу. Следопыт его уровня просто не теряется в джунглях...
— Не волнуйся так, я тебя подменю в экспедиции, — беззаботно вызвался Фаэрен. — Давно я не гулял по джунглям, соскучился по природе.
— Э? Нет-нет, это очень плохая идея! Нет, Фай!
Но связь уже разорвалась со щелчком. Аспид тихо выругался. Последний раз, когда Фаэрен его подменял, Микайо Алисейн внезапно прослыл набожным типом, пускающим слёзы над бифштексом с кровью. Потребовались годы, чтобы похоронить этот позорный слух. А сейчас...
Аспид тяжело вздохнул.
И хоть кто-нибудь пожалел бы его.
Трудно быть самым младшим в команде опытных магов — все норовят командовать, развлекаться за его счёт и поручать самые проблемные задания.
Поворчав, он вновь посмотрел на парк развлечений, где шумно схлестнулись две группировки вампиров.
— Очаровательно, — саркастически пробормотал он. — Сейчас они все следы затопчут своими разборками.
Но влезать в это и светиться перед вампирами не хотелось. Тем более он уже видел, как к месту стягивались маги С3.
— Чудненько, — едко усмехнулся он. — Ещё и эти натопчут своими ботинками.
Впрочем, вот среди магов С-Три он вполне мог затеряться и не привлекать внимания.
Работа, как всегда, предстояла долгая.
* * *
— Очнись, Рэн... Приди в себя, ведьма. Ну же!
Сознание неохотно, словно через густую вязкую патоку, возвращалось из беспросветной тьмы.
Где-то высоко сверху отражались от разбитого стекла разноцветные блики огней ночного города. Глаза рефлекторно их ловили и завороженно следили за плавным, почти гипнотическим движением.
Красиво.
Хотелось поймать эти переливающиеся огоньки, дотянуться до них. Но тело было неподъёмным, тяжёлым. Совершенно непослушным. Мысли в голове не желали складываться во что-то осмысленное, расползаясь, как туман. Сил хватало только на то, чтобы безвольно лежать и наблюдать, пусть и было холодно и неуютно на твёрдой поверхности.
Надо мной внезапно склонилась большая чёрная кошачья морда. Взволнованные красные глаза моргнули.
— Жива, — облегчённо выдохнул кот.
Закрыв на мгновение тяжёлые веки, я поднапрягла вялую память.
«Ах, точно, это же Куро».
Вновь с усилием взглянув на него, я уже более осознанно присмотрелась к коту. Он как-то странно вырос. Стал огромным.
Нет, секундочку.
Провела затуманенным взглядом по размытому пространству и с внутренним безразличием приняла факт: это не напарник увеличился, а я сама уменьшилась до крошечных размеров. Бывает же такое. Наверное.
— Ты как себя чувствуешь? — осторожно спросил кот и уселся рядом со мной.
— Отвратительно, — с трудом выдавила я.
И испуганно вздрогнула от вырвавшегося из меня писклявого, тоненького голоска.
— Что это со мной?
— Ну это, — Куро виновато отвёл красные глаза в сторону, нервно прижав уши к макушке. — Как бы тебе помягче сказать...
Упёршись рукой о холодный пол, чтобы подняться, я с нарастающим недоумением увидела на её привычном месте маленькую чёрную кошачью лапу. С тёмными подушечками.
Не веря своим глазам, я осторожно пошевелила кошачьими пальцами. Медленно выпустила острые коготки.
Уже смутно догадываясь, что именно увижу, с внутренним содроганием тщательно осмотрела себя. Дёрнула треугольными ушами. Пошевелила небольшим хвостиком.
— Я кот, — ошеломлённо пробормотала я и неловко села.
— Вообще-то, если быть точным, кошка, — поправил напарник, и в голосе слышалась плохо скрываемая насмешка.
Я медленно подняла на него глаза. Шерсть мгновенно встала дыбом по всему телу. Уши прижались к голове.
— Кур-ро, — угрожающе прорычала я и, неуклюже поднявшись на непослушные лапы, неизвестным мне кошачьим инстинктом выгнула спину дугой.
— Ты неправильно поняла, — примирительно сказал кот, наклонив голову. — Просто у кошек немного другой запах. И внешне есть отличия. Зверям не нужно под хвост заглядывать, мы сразу определяем, кто есть кто. Да и, справедливости ради, ты всего лишь месячный котёнок.
Напугает котёнок древнего вампира, как же. Подзатыльник ему сейчас точно не отвешу. Но, как вариант, можно расцарапать наглую морду.
— Мне не нужны такие физиологические подробности, — недовольно проворчала я, с любопытством рассматривая свои маленькие чёрные лапки. — Как мне вернуться в своё тело?
— Нафига вообще возвращаться в это неудобное человеческое тело? — ворчливо заметил Куро.
Встав во весь рост, он довольно мурлыкнул и, явно красуясь, медленно обошёл меня.
— Только погляди на эту мягкую шелковистую шерсть. Пушистый роскошный хвост. Сильные ловкие лапы.
Он игриво провёл кончиком длинного хвоста по моей шее. Я невольно фыркнула от попавших в нос щекочущих шерстинок.
— Ещё острое зрение в темноте, отличный слух и красивый голос. Милых котиков абсолютно все любят.
— Конечно любят, — саркастически отозвалась я, активно потирая зудящий нос лапой. — Особенно собаки. На обед.
— Так и мы же не совсем обычные коты, — самодовольно подметил Куро. — Мы само воплощённое совершенство.
От скромности он точно не помрёт.
— Не увиливай. Рассказывай, как вернуться.
Куро молча сел, виновато прижал уши к макушке, даже немного сжался.
— Не знаю. Я не могу изменить свою форму. Сила не слушается, — тихо признал он.
Глядя на то, каким он стал потерянным, во мне начала гаснуть раздражительность, исчезло и желание вытряхнуть из него душу в поисках ответов. Только лишь тяжёлая усталость навалилась на плечи. Маленькие, хрупкие кошачьи плечи. Или у кошек нет плеч? Не важно.
— А я-то почему котёнком стала? — устало спросила я
Куро задумчиво посмотрел на меня. А спустя мгновение резко тряхнул головой, отгоняя меланхолию, и включил режим умудрённого вампира.
— Думаю, причина в твоей магии... этой «специализации» заражения, — медленно заговорил он. — Ещё и в форме управления сервампом. Моя сила...
Кот поднял красные глаза к разбитому окну, словно ему было неловко.
— Моя сила вышла из-под контроля. А когда я в форме кота, то трачу мало энергии на поддержание. Вот меня в эту форму автоматически и перекинуло для экономии. В управлении ты становишься похожа на меня по силе. Магия-то родственная. Вот, мне кажется, тебя так же затянуло — управление поглотило, перекинуло в эту компактную форму. Ну, я так думаю. Но это только предположения.
Звучало вроде логично.
— Что вообще произошло? — тряхнув головой, я отчаянно попыталась вспомнить хоть что-то. В голове обрывками остался только зловещий ядовито-зелёный свет... И всё.
— Честно — не помню, — виновато шевеля усами, признался кот. — Только зелёный мёртвый свет помню. И жуткий холод. Как будто смерть вцепилась когтями и вырывала душу.
— Точно, было что-то ужасно неправильное, — напряглась я, пытаясь восстановить обрывки памяти.
— Да ладно тебе, забей, — махнул хвостом Куро. — Чего сейчас напрягаться зря? Само вспомнится, когда голова отдохнёт.
— Кто бы сомневался, что ты именно это предложишь, — закатила я глаза.
«А хочешь, мы тебе напомним всё в деталях?»
В голове внезапно прошелестел чужой противный голос. Нет, не так — целый хор голосов, жутко слитых воедино: громкие и тихие, женские и мужские, старческие и детские. Они отдалённо напоминали зверя в душе Куро, но тот всегда имел мурчащие нотки. Эти же были... пустыми. Безжизненными. Мёртвыми.
У меня мороз по коже пробежал. Шерсть дыбом встала.
«Чего ты жаждешь больше всего?» — вкрадчиво зашептали голоса. «Только пожелай вслух. Любое твоё самое смелое, тайное желание исполнится».
Виски мучительно сдавило острой болью. Застонав, я беспомощно опустилась на холодный пол. Голову разрывало изнутри. Я внезапно вспомнила тот мерзкий звук металла по стеклу, как казалось тогда, что какую-то дверь приоткрыли — и это было неправильно. Магическая конструкция. Мертвенный зелёный свет. И глаза. Чужие глаза на лице Куро. Тьма... и проснувшийся осколок Книги.
А теперь ещё и голоса в голове.
«Не стоит так страшиться нас, — ласково успокаивали они. — Хочешь, мы вернём тебе родителей? Твои друзья всегда будут рядом. Сонный дьявол перестанет тебя дразнить. А хочешь, станешь величайшим магом всех времён? Только пожелай...»
— Не хочу, — прерывисто прошептала я, упёршись маленькой головой в холодный пол.
— Рэн? — глухо донёсся взволнованный голос Куро под раздавшийся в голове скрежещущий хохот.
«Ты не должна была существовать, — зло зашипели голоса. — Ты обуза. Ты мешаешь. Ты всё ломаешь. Ты ошибка».
Голоса злобно захихикали.
«Но мы можем это исправить. Ты не хотела оставаться одна — мы поможем. Хотела крепкой стены вокруг себя? Мы тебе её дадим. Всего-то нужно — согласиться. Ты больше никогда не будешь одна. Тебя никто не предаст. Никто не причинит боли».
Меня за дуру держат, что ли?
Не бывает бесплатных чудес.
Мою макушку осторожно боднули мягкой головой.
— Рэн, ты чего так убиваешься? — обеспокоенно спросил Куро. — Да разберёмся мы с этим. Придумаем что-нибудь. В этой мелкой форме ты мне только больше проблем принесёшь, а я, как знаешь, проблемы не люблю. Так что вернём тебя, даю слово.
Голоса будто испугались его присутствия, на мгновение отступили. Но тут же вернулись с его молчанием, ещё настойчивее. С огромным трудом мне удалось чуть отстраниться, представить их как фоновая музыка: мерзкая на фоновая. Сжав клыки, я подняла голову, попыталась разглядеть кота. Всё размывалось и двоилось.
— Ку... Ку, если я не вернусь скоро в своё тело — я просто сойду с ума, — прошептала я. — Голоса... они не замолкают.
— Что за голоса? — насторожился кот.
— Они постоянно говорят в голове. Предлагают исполнить любые желания. Искушение какое-то мерзкое. Словно джинна выпустили из лампы... Не из диснеевской сказки. А из тех, страшно реальных, народных, — едва слышно закончила я и болезненно закрыла глаза от весёлого хохота в голове.
Голосам точно понравилось такое сравнение.
* * *
Сонный Эш
Лень с тревогой смотрел на ведьму.
Взгляд у неё был рассеянный, стеклянный. Она лежала на холодном полу кабинки почти без сил, и её крошечное тельце мелко дрожало. Состояние было таким, словно сознание вот-вот снова её покинет. И последнего лучше не допускать, если её и в самом деле терзали голоса в голове.
Не верить её словам он не мог. Мало ли, как эти проклятые зелёные столбы света могли повлиять на неё. Его собственные силы вышли из-под контроля. Тьма внутри перехватила управление, когда он отключился. Ещё и эта кошачья форма без возможности вернуться назад. Тьма ведает, что вообще произошло там, наверху.
Но пораскинуть мозгами обо всём этом можно и потом.
Сейчас нужно было выбираться.
— Думаю, я знаю, что нам нужно, — отгоняя мрачные размышления, которым сейчас было совсем не время, Лень запрыгнул на сиденье и осторожно выглянул в разбитое окно.
Неприятно.
Внизу, у основания колеса обозрения, словно стервятники, кружили подчинённые Уныния. Самого восьмого, к счастью, видно не было. Пока. Но и этой братии было более чем достаточно, чтобы создать проблемы. Спуститься незамеченным будет сложно. Ещё сложнее — защитить при этом беспомощную еву.
Не успел он до конца обдумать план, как внизу вспыхнула яростная свалка. Со стороны одного из входов в парке аттракционов появились вампиры других родственничков. Видимо, они пришли разобраться, почему ведьма упоминала этот парк.
Вот и хорошо. Хоть в чём-то им сегодня повезло.
Сонный дьявол метнулся к дверям кабинки. Ловко подпрыгнул и, повиснув на ручке, упёрся хвостом в задвижку, сдвигая её в сторону. Не так уж и сложно для того, кто провёл столетия в этой идеальной кошачьей шкуре. Щёлкнул замок. Сервамп спрыгнул на пол и, приоткрыв дверь лапой, снова оглядел окру́гу.
Внизу разгоралась настоящая бойня. Гул голосов, лязг оружия, крики боли и ярости. Лень прикидывал маршрут. Выходило, что придётся балансировать на металлической конструкции самого колеса обозрения.
Медлить было нельзя.
А то ещё явится восьмой.
Обернувшись, Сонный дьявол взглянул на сжавшегося в комочек чёрного котёнка.
— Проблемно, — пробормотал он себе под нос.
Если просто подхватить её за шкирку, то не уронить при спуске будет сложно. Не то чтобы падение с такой высоты убило бы её — тело-то теперь состояло из его джинов, но мало ли, как это повлияет на её и без того нестабильное состояние.
— Рэн.
Он легонько прикусил её ухо. Оно рефлекторно дёрнулось. Ведьма подняла на него рассеянный, затуманенный взгляд таких же, как и у него, красных глаз.
— Тебе нужно будет забраться мне на спину. И крепко держаться. За ошейник. За шею. Как угодно. Я спущу нас с этой высоты.
Ведьма что-то невнятно буркнула, но, пошатываясь, начала подниматься на дрожащие лапки.
Пришлось помочь ей взобраться. Убедиться, чтобы она крепко вцепилась зубами в кожаный ремешок ошейника, а лапы просунула под него.
Тяжело вздохнув, Сонный дьявол подавил раздражённое ворчание.
Прыжок.
Сервамп, не отвлекаясь, начал спуск по металлической конструкции. Лапы мягко пружинили, выпуская когти для лучшего сцепления. Дополнительный груз на спине ощутимо мешал, сбивал баланс, но он упорно двигался вниз. Так, довольно быстро, Сонный дьявол спустился и, таясь в тени гигантских опор, выбрал сторону, где затухающая драка была не такой интенсивной. А потом рванул со всех лап, укрываясь за яркими, почти мультяшными сооружениями для аттракционов.
За спиной грохнуло так, что он подскочил на месте. Ещё сильнее запахло озоном. Судя по характерным звукам, здесь уже вовсю работали маги.
— Что так грохнуло? — тихо, испуганно пискнула Рэн у него за спиной.
— Держись ещё.
Лень юркнул в густой куст, услышав тяжёлый топот разбегающихся вампиров. Мимо пронёсся какой-то подчинённый сестры. Но далеко он не убежал. Глухой выстрел — и грудь вампира прошил серебряный снаряд. От места раны начали опадать куски праха. Дикий, раздирающий душу вой боли стоял такой, что сервамп с трудом удержался, чтобы не выскочить и не добить несчастного, подарив быструю и милосердную смерть.
Котёнок, скатившийся с его спины от резкой остановки, тихо сжался в комок, закрыв уши лапами, и жалобно всхлипывал.
Сервамп был искренне благодарен ведьме, что она не приказывала ему спасти этого неудачливого вампира. Ему пришлось накрыть Рэн своим телом и посильнее сжаться, втягивая тени, ведь мимо их укрытия быстрой трусцой пробегали маги в форме С-Три.
Нужно было убираться отсюда как можно скорее. Но если здесь маги, то всё пространство уже наверняка оцеплено барьером.
Дождавшись, когда боевая тройка скроется из виду, Лень снова схватил ведьму за шкирку и ринулся к одному из выходов, продолжая прятаться под лавочками и в тени павильонов. Вскоре перед ним предстал главный выход. Там действительно было открытое от барьера пространство. Но у самых ворот плотной стеной стояли маги.
Пришлось вновь затихариться и мысленно молиться тьме, чтобы эти ищейки не начали проверять ближайшее окружение на наличие вампиров.
Подчинённые Уныния, видимо, тоже поняли, что вырваться можно, только прорвавшись через этот единственный оставленный коридор. Но и маги не были дураками — они явно готовили ловушку.
Лень выжидал.
Отряд вампиров в два десятка рыл с яростным рёвом налетел на магов у входа. Завязалась кровавая драка. Полыхало магией. Сверкали выстрелы. Свистели шесты. Вампиры восьмого тоже выкладывались на полную, дорого продавая свои жизни.
Лень ждал, закрывая собой дрожащего котёнка. И, поймав момент, когда в обороне магов появилась брешь, он стрелой метнулся к выходу, прижимаясь к самому забору, проскальзывая мимо ворот...
Они всё-таки вырвались.
Оказались на людной улице, где уже не было слышно звуков сражения. Только привычный шум ночного мегаполиса. Но сервамп не останавливался. Он бежал, стараясь уйти как можно дальше от этого проклятого места.
Они были уже довольно далеко, когда позади раздалось характерное потрескивание и яркая вспышка озарила ночное небо.
Барьер пал.
Провернуть такое могли только сильнейшие из подчинённых. Или сами сервампы.
Впрочем, это уже было не их дело.
— Сейчас бы телефон, — раздался тоненький, жалкий писк.
Сонный дьявол наконец остановился.
Они выбрались на тихую, пустынную улочку, залитую тусклым светом редких фонарей. Ночной воздух был прохладным, пах пылью и остывшим асфальтом. Он аккуратно опустил котёнка на землю.
— Не помешал бы, — согласился он и неспешно направился по тротуару.
Небольшими, неуверенными прыжками вслед за ним засеменила и ева. По виду — вроде немного ожила. Движения стали более скоординированными.
— Стало лучше?
— Да, — её голос всё ещё походил на писк, но в нём появилась нотка гордости. — Я придумала: пою мысленно песенку — это заглушает голоса. Сейчас они словно далёкий шёпот звучат.
Сервамп покосился на котёнка. Оригинальная идея. Джины или даже скорее демон, наверное, бесятся. Не менее занятно, что, мысленно напевая, она могла вполне связно разговаривать.
— Ты не подумай, — спохватилась ведьма, видимо, неправильно истолковав его молчание, — я ещё не совсем сошла с ума. Просто эти желания... они соблазнительные. Сложно воспринимать их как фон, внутри всё равно что-то цепляется. Но как будто я не понимаю, что за такое расплачиваться придётся, — недовольно пробухтела она, пнув крошечной лапкой мелкий камушек.
«Как будто не понимает», — мысленно повторив, Лень насмешливо фыркнул. Многие люди на её месте давно бы согласились, не задумываясь о цене. Душа для них — не такой уж и бесценный товар.
— И какие желания предлагали? Для примера?
Ведьма замялась. Её ушки прижались к голове, и она опустила мордочку, уставившись на свои лапы, и буркнула:
— Неважно.
Сонный дьявол настаивать не стал. Ответ и так лежал на поверхности. Любовь семьи. Поддержка друзей. Чувство надёжного плеча рядом. О чём ещё мог мечтать брошенный ребёнок, даже уже повзрослевший? Её откровенность в лесу, описание дома, где они были вместе, где были и её друзья... Всё это кричало о желании сбежать от одиночества. Даже её безумный порыв с объединением вампиров — отчаянное стремление к признанию.
— Кстати! — вскинулась ева, и в её красных глазах мелькнул огонёк любопытства. — Эти голоса похожи на голос того кота, что в твоей душе живёт.
Она наклонила голову, заглядывая ему в глаза.
— На собрании же говорили: джины — наша сила, — Лень остановился и повернулся к ней. — Управление — сила сервампа, которую он дарит еве. Значит, Управление — это и есть джины. Те самая тьма и тени, подвластные нам. А их аватаром, их воплощением и выступает такой вот внутренний зверь.
— Ну да, чего это я, — пробормотала она. — Так ваши джины — это те самые джинны? Ну, из сказок и мифов?
Сервамп лениво качнул головой.
— Я не знаю, есть ли тут связь. Меня это никогда не интересовало.
— Какой ты нелюбопытный, — проворчала Рэн и, сев прямо на асфальт, задумчиво склонила голову. — Значит, в специализации я заражаюсь этими джинами... А когда ты очнулся с чужими глазами, то получается, это были глаза того твоего внутреннего кота. Аватара джинов. И этот кот погрузил меня во тьму. А тьма — это джины.
Она пискляво взвыла от напряжения.
— Сложно-то как! Короче, всё — джины. Кроме тебя самого.
— Моего сознания, — поправил сервамп.
Он сел рядом с ней. Холодный асфальт неприятно холодил лапы. Значит, он не просто вырубился. Не просто потерял контроль. Его внутренний демон решил закусить евой.
А теперь отмалчивается.
— Твоё заражение тебя и спасло, — негромко сказал Лень.
Поймав её удивлённый взгляд, он отвернулся, глядя на тёмные окна спящих домов, и пояснил:
— Не будь твоё тело уже заражено, мы бы сейчас не разговаривали. А я бы оказался свободен. Ты бы просто исчезла. Растворилась во тьме, в джинах.
Он дёрнул ухом.
— Погоди, так ведь... — Рэн инстинктивно подняла заднюю лапу, чтобы почесать за ухом, и странно на неё уставилась. — Нет, вот об этом я сейчас думать не хочу, — она неловко опустила лапку. — Так вот. На собрании же говорили, джины — это транспортники или что-то такое...
— Верно, — кивнул Лень, укрывая лапы пушистым хвостом. — Белая масса окутывает тело жертвы. Подчиняет разум. А после ведёт «еду» к ближайшему вампиру.
— То есть человек всё равно умрёт в этой «массе»?
— Если вампир не выпьет кровь, джины сами выпьют свою жертву досуха. А если они поглощают сами, то потом поднимаются упыри.
Он сделал паузу.
— Трупы под контролем джинов. Безмозглые. И жаждущие лишь крови.
— Ты видел такое, — это был не вопрос. Это была уверенность в её словах.
Её уши плотно прижались к макушке. Вся её маленькая фигурка напружинилась, словно она собралась вырывать из него правду.
Лень тяжело вздохнул и неторопливо почесал лапой шею, стараясь не смотреть на неё.
— Это было очень давно. Примерно в середине четырнадцатого века, когда по землям гуляла чума.
— Чёрная смерть, — почти беззвучно прошептал котёнок.
Кивнув, сервамп сморщил нос и брезгливо фыркнул. На одно лишь мимолётное мгновение ему почудился тот самый тошнотворный, густой смрад смерти и трупного разложения. А перед глазами встали картины прошлого: блюющие и харкающие кровью люди с чёрными бубонами на коже, с сочащимися свищами. Их тела, бьющиеся в предсмертной лихорадке. Давящая даже на него, бессмертного, атмосфера всеобщего отчаяния.
Его создатель не мог пройти мимо такого мора. Для него это был вызов — найти источник заражения и создать лекарство. Так что и Лень был рядом с ним, в самых Богом оставленных местах, где люди умирали сотнями. Насмотрелся он тогда на изуродованные чумой тела на века вперёд. Пожалуй, это был один из немногих моментов в его долгой нежизни, когда сервамп был искренне рад своему бессмертию и полному иммунитету к подобной дряни.
Впрочем, в те дни ему всё равно приходилось держаться в стороне от людей. Он старался скрываться в тенях, покидая убежище лишь по ночам.
Чёрная кошачья шкура была клеймом дьявольского отродья. В нём сразу видели посланника сатаны, переносчика болезни. В вампирском теле было не проще: поехавшие от страха и горя люди, завидя синяки под его глазами, тут же вешали на него ярлык больного. А разглядев вблизи клыки и красные глаза, так же начинали видеть в нём того самого дьявола. И вот уж тогда его природа и излучаемая им аура жажды крови смертных не пугала... и приходилось самому отступать. А иногда и бежать.
Порой люди страшнее даже таких чудовищ, как он.
— В те дни чёрный мор косил не только простых смертных, но и магов, и святош, — продолжил Сонный дьявол, отгоняя воспоминания. — Из-за буквально разлившейся в воздухе смерти расплодилась всякая нечисть, тёмные духи.
Сервамп прекрасно помнил этих омерзительных существ, пожирающих трупную плоть. Тёмные духи захватывали тела дохлых зверьков, и ночами эта нечисть косила тех немногих, кто осмеливался покинуть свои дома. Люди видели в них демонов. Столько всякой мерзости тогда вылезло на свет, потянулось на запах смерти и крови.
— Ничего себе, — ведьма смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Я не знала, что нечисть и в самом деле существует.
— Ты живёшь в слишком спокойные времена. Сейчас едва ли и простого духа встретишь. Только, пожалуй, мы, вампиры, сейчас больше всего на слуху у магов. Но я не знаю точно. Давно уже не пересекался с ними и не следил за... подобной информацией.
Он тряхнул головой, словно сбрасывая пыль веков, и, встав, направился дальше по тёмной улице. Котёнок в пару неуклюжих прыжков догнал его.
— Так вот, джины тогда так же потянулись к людям. Причину я не знаю. Но... отчаяние, смерть, ужас — отличный корм для тёмных. Тогда я и видел, как они охотились и приводили жертву.
— К тебе, да? — её голос дрогнул. — И ты... ты пил их кровь?
— Я не люблю кровь, — прошипел он, и шерсть на его загривке невольно взъерошилась. — Тем более я тогда не настолько оголодал, чтобы пить больную чумой кровь пока ещё живых трупов. Уж лучше нашинковать и сжечь упырей, чем пить такую мерзость. Знаешь ли, я не привык тянуть в пасть всякую дрянь.
— У крови разный вкус? — наклонив голову, с неподдельным любопытством заглянула в его глаза Рэн.
— Конечно. Не бывает двух одинаковых вкусов. Все люди разные. Не считая болезней, у каждого свой набор грехов, — фыркнул Лень.
И мысленно рыкнул от досады. Слишком уж разоткровенничался с ведьмой.
— А... — начала было Рэн.
— Вот в те дни я и видел, как джины выпивали людей, — резко перебил он, не давая ей увести разговор в сторону и заболтать его ещё сильнее. — Жертвы усыхали на глазах, словно из них все соки вытягивали. А потом вставали упыри. В твоём же случае, не будь этого твоего заражения, джины бы просто тебя выпили. До праха. Да и сам прах бы поглотился тьмой.
Котёнка аж перекосило от явно представленной картины.
Сервамп прибавил шаг, чтобы, запыхавшись, девчонка отстала со своими бесконечными вопросами. А то слишком уж быстро она пришла в себя.
Уловка удалась.
Присев у очередной шумной автомобильной дороги, Сонный дьявол дожидался, пока котёнок, безвольно развалившись на асфальте, немного отдохнёт. Заодно размышлял, куда бы им пойти дальше. Возвращаться в сторону их дома не было никакого смысла. Ему нужен был кто-нибудь из братьев. Или хотя бы ева с управлением, которая смогла бы помочь вытянуть тело Рэн из его тьмы. Это была единственная толковая мысль, что пришла ему на ум. Правда, как именно это осуществить — тоже проблема.
В любом случае, даже в вопросах элементарной безопасности им следовало найти кого-то из родственничков. Сейчас он был не в силах защитить свою еву.
— Мои лапки не предназначены для такого, — прохныкала ведьма, с несчастным видом рассматривая подушечки на лапах, уже наверняка стёртые о грубый асфальт.
Тоже проблема. Придётся тащить. Далеко месячный котёнок не уйдёт, даже с учётом того, что тело соткано из джинов.
Вселюбимый находился где-то за городом. Там же и Старое дитя. Далеко. Да и к Алисейн, если честно, не хотелось бы лезть. Оставались святоша и его собственная сестра. Можно было бы, конечно, попробовать поискать подчинённых кого-то из этих родственничков. Вот только с феноменальной удачей его евы они, скорее всего, наткнутся на вампиров проблемного младшего братца, а это уже смертельно опасно. Будь он один, смылся бы без проблем. А вот с таким беспомощным довеском...
— Пойдём, — прикинув в голове примерный путь, Лень неспешно отправился вдоль дороги.
Как он и ожидал, из сил ведьма выбилась очень быстро. Просто в один момент её маленькие лапки подкосились, она упала и уже не сумела подняться. И ведь даже не призналась, что окончательно выдохлась.
Проблемная ева.
— Так вот откуда у тебя эта привычка, вытаскивать меня за воротник, — сонно пробормотала она, поджимая лапы и хвост, пока Лень осторожно тащил её по-кошачьи, мягко держа зубами за шкирку.
Ответить он не мог, да и не хотел. Просто шёл вдоль ночных улиц под умилительные вздохи редких прохожих. И старательно гнал от себя мысли, сколько ещё километров ему придётся вот так преодолеть, пока они доберутся до Матери.
Как только всё это закончится — он просто заснёт. И будет спать целые сутки. И плевать на всё. Он это заслужил.
Вот только Сонный дьявол сильно недооценил расстояние. Изначально он предполагал, что к утру они дойдут. Всё же он примерно представлял, куда идти. Раз уж на машине они потратили около часа, чтобы добраться до парка, то на своих четырёх лапках, если не напрягаться, этот маршрут можно было одолеть за несколько часов.
Реальность оказалась сложнее.
Плотная городская застройка не давала толком сократить путь. Его уже запарило, что, пытаясь срезать через очередной квартал, он утыкался в глухой тупик и приходилось возвращаться. А эти вечно мешающие дороги? Постоянно приходилось искать обходы, надземные переходы, чтобы не перебегать под колёсами автомобилей. В метро он лезть опасался. Во-первых, время было позднее, и подземка наверняка уже закрылась. Во-вторых, это с ведьмой в человеческом обличье он мог спокойно прокатиться, потому что она разбиралась в тонкостях проезда в этом опасном транспорте. Но пока Рэн была в кошачьей шкурке, Лень рисковать не хотел. Слишком уж уязвимы они сейчас. А в вагоне метро было бы сложно спрятаться.
Ещё и маги активизировались. Несколько раз ему приходилось срочно менять направление, когда ночной ветер приносил едкий запах озона от творимой магии, а в небо впереди взмывал очередной поток светящихся джинов. Один раз Лень был вынужден спешно бежать и прятаться от охотников на вампиров. Хорошо хоть чуйка не подвела, и он успел первым заметить группу в белых одеждах. Только ведь сволочи всё равно уловили своими устройствами его присутствие, а потом долго висели на хвосте. Еле оторвался.
Всё же чертовски неудобно бегать, когда держишь зубами за шкирку котёнка.
Ведьма ещё, как назло, совсем отключилась. Она даже не спала, скорее, находилась в глубоком обмороке. Из-за этого он не мог приказать ей сидеть тихо, чтобы увести за собой хвост, запутать их и оторваться. Приходилось бежать вместе с ней, что было весьма проблемно.
Но самое отвратительное, что найти карту города оказалось довольно трудно. Телефон бы помог, у Рэн были нужные приложения, но он сейчас покоился где-то в его тенях. Когда Сонному дьяволу всё-таки повезло отыскать на одном из стендов карту района и он разобрался, где они находятся, ему захотелось взвыть. Обходя все эти препятствия, убегая от магов, он в итоге ушёл ещё дальше от дома, чем был до этого.
А тёмное небо уже начали прорезать первые рассветные лучи.
Лапы гудели от усталости. Он потратил всю ночь на бесполезные метания по улицам. Устало опустив голову, Лень посмотрел на бессознательного котёнка у своих лап. Что бы он ни делал, привести её в чувства не получалось. Плохое забытьё. Похоже, джины не хотели отпускать её сознание. Хотелось верить, что ведьма не отмахнётся от уже проявленной настороженности к голосам, не поддастся их искушениям.
Тяжело вздохнув, Сонный дьявол ещё раз глянул на карту и приметил неподалёку парк. Запомнил путь и, осторожно взяв за холку котёнка, поспешил к нему. Сам сервамп без проблем заночевал бы где-нибудь в подворотне, только вот еву туда не приведёшь. Тогда уж лучше отдохнуть в парке на лавочке. А от первоначальных планов придётся отказаться. Очнётся ведьма — может, она лучше сообразит, как им добраться до знакомых ей мест.
А пока...
Он запрыгнул на прохладную деревянную лавочку под раскидистым ясенем в глубине тихого парка и, аккуратно уложив котёнка, свернулся рядом, прикрывая её своим телом для большего тепла.
Вот и отлично. Пора спать.
* * *
Николя Лабри
— Старший братик вернулся! С возвращением!
Улыбки на детских лицах. Неподдельная, чистая радость в их глазах.
Вот то, ради чего уже третье столетие Николя Лабри дышал воздухом этого мира.
— Я дома, — он улыбнулся в ответ, в который раз поймав себя на мысли, что эти простые японские фразы несли в себе настоящую магию.
Стоило их произнести и услышать ответное «Добро пожаловать домой», как в груди расползалось тепло. Тебя окутывало уютом и покоем. Все тревоги, проблемы и опасности оставались там, за дверями. Здесь, под этой крышей, ждали те, кто любил и понимал тебя.
Николя, утопая в глубоком зелёном кресле, что стояло в углу просторной игровой комнаты, мягко улыбался на десятки пожеланий спокойной ночи. На его коленях покоилась раскрытая книжка, которую он только что закончил им читать. Сказки этого века были другими. Они дарили надежду на счастье, оставляли после себя дразнящее предчувствие скорого исполнения желаний. Наивные, но воистину волшебные истории, уверяющие, что, сколь бы ни был тяжёл путь, нужно идти вперёд, и мечта обязательно исполнится.
В его времена эти же сказки звучали иначе. Их жестокая реалистичность оставляла после себя лишь горькое послевкусие. Именно поэтому он читал детям современные, приглаженные версии. Почувствовать настоящую горечь реальности многим из них предстояло уже совсем скоро. Особенно тем, кто пока ещё с лёгким, недоумённым любопытством сравнивал себя со своими друзьями, вдруг вытянувшимися в росте, хотя ещё недавно те были ниже.
Заботливые служанки семьи Алисейн, улыбаясь, повели малышню по комнатам, чтобы уложить спать. Был уже поздний час.
А старый вампир, запертый в вечно детском теле, с тяжестью в груди наблюдал, как последними из комнаты выходили две смеющиеся сестрёнки, крепко держась за руки. Не в силах смотреть на них, он опустил глаза в книгу.
«Только не сейчас. Пожалуйста, ещё немного».
Он малодушно уговорил себя подождать с объяснениями. Почему младшая из них за это лето выросла на голову выше старшей. Он не был готов. Не в это сложное, тревожное время. Не готов рушить их хрупкий мир. Ему хотелось подарить им ещё хоть немного беззаботных, счастливых мгновений.
После. Он обязательно расскажет после. Почему сердце бьётся лишь у одной из них.
Рассказывать этим детям горькую правду о том, что они больше не вырастут, что их тела навеки останутся такими, какими были в момент обращения — нелёгкая ноша. Ноша, которую Николя, не в силах смотреть на муки и душевную боль своего мастера, добровольно взял на себя.
На его же плечи, как самого старшего, легла и другая, куда более скорбная участь — провожать тех, кто решил уйти в свет. Тех, кто не выдержал этого тягостного, бесконечного бремени.
Мастер, страдая от невыносимой душевной муки, тоже всегда старался проводить в последний полёт мотыльков их большой семьи. Но дети боялись этой вселенской грусти в глазах Вселюбимого. Они не хотели причинять ему ещё большую боль. Потому и уходили тихо. Тайно. Лишь бы не видеть отчаяния в глазах того, кто стал им настоящим отцом.
Для этого и был он. Николя.
Маленькие хрупкие мотыльки, сгорающие в лучах тёплого, но такого безжалостного солнца...
Именно эти дети, эти бабочки не позволяли ему зачерстветь. Не давали окончательно почувствовать себя дряхлым, уставшим от жизни стариком. Ради них он оставался вечным ребёнком. Вечным старшим братиком.
Если бы только был хоть малейший, самый призрачный шанс изменить их беспощадный рок...
Он бы всё отдал.
Всё.
Лишь бы не видеть больше этот опадающий с неба пепел. Не смотреть на сияющие в лучах утреннего солнца джины, так яростно стремящиеся в небо.
«Хватит».
Внутренне встряхнувшись, вампир резко хлопнул ладонью по гладкой, прохладной ручке кресла. Звук утонул в мягкой обивке. Не время сетовать на горькую судьбу. К тому же появился шанс. Шанс изменить это опостылевшее, пропитанное тихой скорбью существование детей-вампиров, которые не могли, в отличие от других подчинённых, просто влиться в жизнь людей.
Вампиры Похоти крайне редко выбирались за границы их очень маленького, удушливого мирка. Тесные детские и бесконечные стены — вот всё, что они видели за свою короткую вечность. Николя собирался выжать из возможности, подаренной евой Лени, всё, что только можно.
Время уже перевалило за полночь. В коридорах послышались тихие шаги — начали возвращаться с заданий «мотыльки». Сделав глубокий вдох, Николя выдохнул изо рта облако перламутрового дыма, наполненного его силой. Воздух в комнате загустел. Стены исказились, поплыли, словно в мареве, а звуки извне приглушились, стали далёкими и неважными.
Дожидаясь, пока все соберутся, вампир смотрел на тёмное, беззвёздное небо за окном и усмехался. Уж больно его позабавила почти паническая реакция остальных вампиров на Сонного Эша, так бесцеремонно прервавшего встречу с его хозяйкой. Другим не приходилось сталкиваться со старшим сервампом. Молодые ещё.
Чего нельзя было сказать о нём.
Пусть Николя и выглядел юным, но он был старейшим из собравшихся тогда старших вампиров. Практически ровесник Вселюбимого. Первый подчинённый Похоти, веками следовавший за своим мастером.
Он никогда не забывал свою первую встречу с сервампом Лени.
Николя был тогда ещё совсем сопливым юнцом и сопровождал мастера, раздавленного потерей очередной евы. По какому-то велению судьбы они совершенно случайно столкнулись с Сонным Эшем на старом, заросшем мхом мосту, в богом забытом месте.
Мастер радостно о чём-то рассказывал, а Николя, позабыв, как дышать, смотрел в алые глаза на обманчиво спокойном лице старшего из братьев. Сила и аура, окутывающая сервампа Лени, вызывала первобытный трепет в груди. На него был брошен лишь мимолётный, абсолютно равнодушный взгляд, но Николя до сих пор помнил это ощущение. Словно его душу вывернули наизнанку, небрежно рассмотрели со всех сторон и, не найдя ничего интересного, вернули в первоначальное состояние.
В тот же день Николя, ни мгновения не сомневаясь, склонил голову перед Сонным Эшем, признавая его сокрушительную силу и неоспоримое старшинство. Тем удивительнее ему тогда было видеть искреннее недоумение на лице своего мастера, а позже и других вампиров. Они не видели под толстым слоем равнодушного пепла то обжигающее, укрощённое, а потому и в разы более опасное пламя, что бушевало в глубинах ленивой тьмы.
После ему довелось ещё пару раз увидеть Сонного Эша, но лишь мельком. Последний раз он столкнулся с ним в Ноттингеме, за несколько лет до того рокового собрания сервампов. Николя тогда присматривал за невестой будущего хозяина мастера. Его подопечная, гуляя по городу, неожиданно замерла на месте, вглядываясь куда-то в узкий проулок между домами. Оказалось, она рассматривала «кого-то». Только тогда Николя и сам увидел в густых тенях старшего сервампа. Подойти он не успел. Сонный Эш мгновенно исчез, растворился, и как бы Николя потом ни искал его в городе и окрестностях — не осталось и следа.
А после собрания сервампов грех Лени и вовсе скрылся в тенях на целые века. Чтобы этим утром напомнить о себе давящей, удушающей мощью силы, предупреждающе всколыхнувшейся в одной из комнат квартиры его евы.
Вот только Николя с трудом признал Сонного Эша в том зевающем молодом мужчине, с глубокими тенями под глазами и растрёпанными волосами цвета пепла. Вместо привычного чёрного плаща с капюшоном — простая чёрная футболка с дурацкой надписью «Котики правят миром» и обычные белые брюки. Его Покров, его оружие, собрался не в угрожающие хвосты, а в тапочки с кошачьими мордашками.
Но от клубящихся вокруг него теней всё так же несло кровью и смертью. Они лениво скользили по плечам его евы, но стоило кому-то посмотреть на неё чуть дольше положенного — тьма предупреждающе скалилась за её спиной, безмолвно напоминая, что хозяйка под защитой. Взгляд, лениво брошенный из-под полуприкрытых век, всё так же пронзал до самых костей.
Сервамп Лени изменился. Исчезла... та первобытная одичалость, что всегда ранее бросалась в глаза. Оставалось загадкой, было ли это влияние веков, проведённых неизвестно где, или же этой странной, дерзкой девчонки-евы. Сонный Эш, как никогда ранее, напоминал умиротворённого домашнего кота.
Обманчиво спокойного и ленивого. Но бдительно охраняющего свою территорию.
И всё же Николя был рад. Искренне рад снова видеть старшего сервампа.
В зале игровой комнаты собралось семнадцать детей, чей нежный возраст закончился уже столетия назад. Они, вместе с Николя, составляли старшее поколение вампиров Похоти. Неустанно следовали за своим мастером, пока он не осел под сводами поместья Алисейн.
— Докладывайте, — устало велел Лабри, потирая переносицу, и вслушался в отчёты вернувшихся домой подопечных.
Звуки в созданной им иллюзии были ватными, далёкими. Здесь их никто не мог подслушать.
Если кратко, то пару дней назад сразу после встречи с парой Лени все старшие вампиры обосновались в небольшой, предоставленной Майером квартирке в одном из спальных районов города. Где, наконец, и взялись за работу.
В каждой семье вампиров были подчинённые с боевым опытом. Война — частое явление среди людей. Ими и занялся Майер. Подопечные Николя присоединились к силовикам, но в качестве поддержки. Дети-вампиры обладали непревзойдённым талантом в создании иллюзий — дар, унаследованный от их мастера. Полезное умение, когда живёшь среди простых смертных.
И сегодня они прошли боевое крещение.
Хозяйка Сонного Эша передала им информацию о готовящихся взрывах. Созданные группы силовиков тут же затерялись на улицах вечернего города.
Итог всей операции радовал. Часть вампиров Цубаки была обращена в прах, ещё несколько десятков удалось задержать. Сейчас они содержались на ферме сервампа Гнева, где их собирались допросить. Подопечные Николя тоже отличились: с помощью иллюзий они отогнали с опасных территорий праздно гуляющих смертных, предотвратив ненужные жертвы.
Но были и потери. Одна из групп, отправившихся в парк аттракционов, столкнулась с усиленным отрядом вампиров Цубаки, который возглавлял одноглазый блондин — Шамрок, один из приближённых Уныния. О нём упоминала хозяйка Лени, когда сбросила в новую сеть краткую сводку об элите восьмого сервампа. А потом туда ещё и явились маги из С3.
Единственное, оставалось неизвестно, действительно ли им удалось сорвать планы Цубаки. Нельзя было исключать, что взрывы — лишь отвлекающий манёвр, а настоящей целью были эти неизвестные столбы зелёного света, что вырвались из-под земли, кроша асфальт и ломая постройки. Благо, и там обошлось без жертв среди людей.
Но эта зловещая звезда в небе и лучи...
— Майкл взволнован, — продолжил доклад один из подопечных, и Николя полностью сосредоточил на нём своё внимание. Голос вампира дрогнул. — Невозможно связаться с евой Лени.
Тишина в комнате стала тяжёлой, давящей.
— Последний раз она выходила на связь где-то в начале девятого, беседовала с евой Гнева, Широтой Махиру. Потом она ещё на протяжении часа была в сети на портале, но после десяти... исчезла. Майкл пытался с ней связаться, — вампир нервно сглотнул, — чтобы отчитаться, но абонент недоступен. Мы узнали адрес её квартиры у евы Гнева и проверили — тоже никого. Как и очевидно, что она не возвращалась домой.
— Сонного Эша, так понимаю, тоже след простыл? — нахмурившись, уточнил Николя.
— Да, — кивнул подчинённый. — Никаких следов. Ни евы, ни сервампа.
А вот это уже было плохо.
Сервамп Уныния уже доказал, что у него полно козырей в рукавах, а о его истинных силах известно было крайне мало.
Не хотелось думать, что целью восьмого мог стать захват Сонного Эша и его евы. Но эту версию стоило проработать. Не то чтобы он сомневался в силах сервампа Лени, но от неожиданностей никто не застрахован. Особенно с таким врагом.
Да и этот магический круг в небе... Жаль, ни одна фотография или видео так и не смогли запечатлеть странный знак.
Впрочем, была и другая версия.
С3.
Неприятно, конечно. Но организация вполне могла столь быстро узнать об их планах. Вот уж кого точно не следовало недооценивать. Если информация дошла до С3, то стоило подумать о защите их единственного мага. Люди сделают всё, чтобы это Соглашение осталось лишь словами на бумаге. Им невыгодно объединение вампиров.
Здесь речь могла пойти и об устранении Симидзуки Рэн. Если она уже не в их руках.
— Свяжитесь с силовиками, — голос Николя прозвучал твёрдо и холодно, обрывая затянувшуюся тишину. — Надо бы аккуратно прощупать входы на базу С-Три, если Майер ещё не организовал это. Только пусть кто-нибудь из наших будет с ними. И прикроет иллюзиями. Не хватало нам ещё и там наследить.
Раздав поручения, Лабри спрыгнул с высокого кресла и достал из кармана своей толстовки маленький музыкальный плеер. Вот что нравилось ему в этом времени, так это подобные устройства, до смешного облегчающие быт. А больше всего — возможность послушать любимую музыку в любое время и в любом месте.
Коридоры особняка утопали в приглушённом вечернем свете. Николя, наслаждаясь меланхоличными ноктюрнами Шопена, бесшумно шагал по мягкому ковру, когда впереди заметил служанку. Она направлялась в сторону комнат молодого господина Алисейна. Светлые короткие волосы, хрупкая фигурка в стандартной форме горничной этого дома.
Лабри остановился. И с неподдельным интересом стал рассматривать незнакомую женщину.
А особенно — занимательную, идеально контролируемую тень у её ног.
Левая рука нажала на паузу. Правая выдернула наушники из ушей.
Мимолётная тень, соткавшаяся из воздуха, пробежала по лицу Николя, искажая его яркие, ангельские черты иллюзией. Теперь в коридоре стоял обычный мальчишка с тёплыми карими, почти человеческими глазами. Фальшивое сердце забилось в груди, добавляя в общую картину тихий, размеренный звук пульса. А свою собственную тень под ногами он тоже умел контролировать.
— Сестрёнка!
Николя весело и задорно улыбнулся и подбежал к женщине. Та вздрогнула от его внезапного оклика, но рефлекторно подхватила прыгнувшего к ней на руки ребёнка.
— А я тебя раньше не видел, — доверчиво распахнув глаза, он с любопытством рассматривал её лицо. — Ты новенькая, да?
— Вы правы, — лёгкая растерянность и тревога на её лице сменились неуверенной, слишком уж фальшивой улыбкой. — Почему вы не спите в столь поздний час?
— Я пить захотел, — смущённо прошептал он, застенчиво посматривая на неё из-под длинных ресниц. — А тут так страшно в темноте. Проводишь меня на кухню, сестричка?
Женщина бросила быстрый оценивающий взгляд в сторону комнат хозяина Похоти и, видимо, что-то решив для себя, коротко кивнула. Опустила его на пол и протянула ладонь.
Некоторое время спустя, Николя, всё так же по-детски лучезарно улыбаясь, помахал ей рукой и побежал в выделенное вампирам и выжившим сиротам крыло особняка.
Он неспешно шагал по ночному, тихому коридору. Улыбка вместе с иллюзией медленно сползала с его лица.
За его спиной из тени выросли огромные призрачные крылья мотылька и по его воле обратились в стайку маленьких чёрных бабочек. Они бесшумно разлетелись по дому, неся на своих бархатных крыльях безмолвное сообщение о незваном госте в их Стране чудес.
— Какая наглость, — холодная усмешка скользнула по его детскому лицу. — Боюсь вас разочаровать, но набором персонала в этом доме занимаюсь я, милейшая Отогири. А не старушка Ямане, которая, как оказалось, столь легко поддаётся дешёвому гипнозу.