Дети Греха

В субботу утром меня ждал настоящий сюрприз — Сакуя соизволил наконец ответить на моё давнее сообщение. Пригласил вместе сходить на фестиваль фейерверков, который традиционно проводили в последнюю субботу июля. Отказываться я не стала — у меня скопилось достаточно вопросов к этому неуловимому паршивцу.

— Куро, через сорок минут выходим, — предупредила я кота, стоя перед зеркалом и оправляя на себе голубое летнее платье.

— Это куда? — лениво послышался голос из гостиной, сопровождаемый шелестом переворачиваемых страниц.

Покрутившись перед зеркалом в спальне ещё немного, я осталась довольна результатом. Волосы красиво уложены, лёгкий макияж, летнее платье — то что нужно, а то на улице стояла настоящая жара. Ещё надену босоножки с небольшим изящным каблучком и возьму белую компактную сумочку под телефон и бумажник. Идеально.

Рука потянулась к любимым духам, но со вздохом, я остановила себя. У Куро слишком чувствительный нос. А ещё картину портил безобразный шрам на предплечье — уродливая память о недавних событиях. Но с этим ничего не поделать. Ну да ладно.

Подмигнув собственному отражению в зеркале и довольно улыбнувшись, я заглянула в гостиную. Куро развалился на диване с романом о похождениях тёмного мага.

— Я разве не говорила? Сакуя предложил встретиться. Я согласилась.

— Это с шутником-то, — медленно протянул Куро, поднимая на меня красные глаза, и я утвердительно кивнула.

С трудом удержалась, чтобы не передёрнуть плечами под его изучающим взглядом. Вспомнив, что забыла подобрать лёгкую кофту на всякий случай — вечером могло похолодать, — я спешно побежала обратно в спальню.

— Так ты, значит, на свидание собираешься, потому так и носишься туда-сюда, — догнал меня в коридоре насмешливый голос кота.

От неожиданности я споткнулась о собственные ноги и с жалобным писком свалилась на пол. Шипя разнообразные ругательства себе под нос, я болезненно села и принялась потирать снова битые коленки. Из гостиной в коридор выглянул Куро с совершенно невинным выражением лица.

— Дурак! — негодующе, обиженно глянула я на него снизу вверх. — Мы просто друзья с ним! Просто... Просто...

Никак не получалось подобрать внятный ответ, слова застревали где-то в горле.

— Да ладно тебе, не смущайся так, — успокаивающе, почти отечески сказал кот и, скрестив руки на груди, прислонился плечом к стене, глядя на меня сверху вниз. — Я всё прекрасно понимаю. Молодость, гормоны. Любовь хрупкого человека и опасного вампира. Жертвы и хищника. Прилежной отличницы и беззаботного хулигана. Прямо современные Джульетта и Ромео получаются. Что ещё там обычно девочкам твоего возраста нравится читать?

— Да ничего ты не понимаешь! — возмутилась я, поднимаясь с пола и отряхивая платье. — Я просто встречаюсь с другом! С обычным другом!

Вот только я с нарастающим ужасом почувствовала, как к разгорячённым щекам активно приливает кровь, а ладони неприятно вспотели. Тело выдавало меня с потрохами.

— Хорошо-хорошо, я верю, — он театрально поднял руки вверх, якобы сдаваясь. — Я не буду вам мешать спокойно «встречаться», не переживай так. Даже подсматривать не буду, обещаю. Дам вам полное уединение.

— Дрянной кот! Всё совсем не так! — и, отчаянно застонав от смущения, я закрыла разгорячённое лицо ладонями.

Собиралась дальше я в полном раздрае чувств. Тело сковала неловкость, неуверенность. Мне стало уж точно не до тщательного подбора кофты — решила и вовсе не брать, а то потеряю в таком состоянии. У меня буквально всё валилось из рук — невидимки падали на пол, телефон выскальзывал, сумочка не хотела застёгиваться. Я не могла найти себе места, дёргалась и нервничала, стоило только случайно столкнуться с отеческим и чересчур понимающим взглядом проклятого кота.

Из-за этого паразита в голове застряли навязчивые мысли — а вдруг он прав? Вдруг Сакуя звал меня совсем не на обычную дружескую встречу, а это я просто наивно не поняла намёка? От нарастающего волнения хотелось вцепиться в волосы и закричать. Я не могла спокойно усидеть на месте ни секунды, а время, как нарочно, текло мучительно медленно.

Я ведь ещё ни разу в жизни не была на настоящем свидании...

Но всё же наконец пришло время выходить. В отместку за издёвки я демонстративно не стала брать Куро на руки — пришлось ему бежать рядом на своих четырёх лапах по нагревшемуся асфальту.

Подходя к парку, я испытывала небывалую робость и всерьёз корила себя за то, что надела дурацкое платье. Решила хоть немного на нормальную девчонку походить, а не на заядлую пацанку. И вот результат.

Сакуя уже терпеливо ждал возле главного входа в парк, прислонившись к припаркованному жёлтому такси. Он ничуть не изменился за время нашей разлуки — даже одет был в свой любимый белый спортивный костюм с яркими контрастными полосками ядовито-зелёного неонового тона и с неизменными розовыми наушниками на шее.

— О, привет! — он энергично махнул рукой, заметив меня, и, медленно окинув внимательным взглядом с ног до головы, добавил с улыбкой: — Отлично выглядишь сегодня.

— Не зря старалась, — язвительно прокомментировал кот у моих ног.

— Заткнись, — зашипела я на него сквозь стиснутые зубы и, глубоко вздохнув для успокоения, натянуто улыбнулась удивлённо моргнувшему другу. — Не обращай внимания, пожалуйста. Просто он уже окончательно довёл меня сегодня своими комментариями.

— Я тебя совершенно не доводил, это ты сама разволновалась почему-то, — невозмутимо продолжал вещать Куро. — Вернее, причина-то вполне понятна и очевидна...

Не веря тому, что слышу, я медленно, очень медленно опустила глаза на пушистую заразу, самодовольно прикидывающуюся невинным котиком.

— ...не каждый же день тебя хоть кто-нибудь отважится пригласить на свид... — подняв к моему лицу красные глаза и встретив мой взгляд, он резко осёкся на полуслове.

— Куро, — очень тихо, почти шёпотом, но предельно отчётливо сказала я, и в голосе прозвучала неприкрытая угроза.

— Мяу, — кот мгновенно прижал уши к голове и состроил максимально виноватый и жалобный вид.

Сакуя, осторожно встретив мой, видимо, довольно выразительный взгляд, благоразумно отступил на пару шагов назад.

— Давно ждёшь меня? — я изо всех сил постаралась мило улыбнуться, но, кажется, получилось не особо удачно и убедительно.

— Д-да, — нервно сглотнув, неуверенно сказал Ватануки и резко дёрнулся. — То есть, нет! Совсем нет! Я просто немного раньше приехал, всё абсолютно нормально!

Он защитно выставил ладони перед собой и, быстро озираясь по сторонам, поспешно распахнул заднюю дверь автомобиля.

— Садись.

Удивлённо посмотрев на него, я послушно села в прохладное такси. Куро не заставил себя ждать и тоже поспешил юркнуть внутрь салона, всё ещё осторожно прижимая уши. Он аккуратно улёгся на моих коленях. Поднимать глаза кот явно опасался, но начал громко мурлыкать на весь просторный салон, выпрашивая прощение.

— Поехали, — коротко скомандовал водителю Сакуя, устраиваясь на переднем сиденье.

— Я думала, что мы пойдём на фестиваль, на набережную, — удивлённо заметила я, глядя на его затылок.

Ватануки молча покосился на меня через плечо и, тяжело выдохнув, снова отвернулся к лобовому стеклу.

— Нет, мы едем не туда. Мы к Цубаки, — глухо, без эмоций сказал он.

Довольно странный ответ. Но я лишь равнодушно пожала плечами и, достав из маленькой сумочки телефон, запустила пальцы в густую шерсть окончательно затихшего кота.

Такси не место для разговора о вампирах.

Вместе с заинтересовавшимся Куро я стала внимательно просматривать свежие новости нового закрытого портала вампиров. Ссылку на него мне скинул предусмотрительный Николя всего пару часов назад.

Вампиры на удивление резво и организованно взялись за предложенные им пару дней назад идеи. Приняв во внимание тревожный факт, что соцсеть полностью контролировалась С-Три, они оперативно создали новый портал, подконтрольный исключительно им самим. Впечатляюще быстро.

Пришлось снова регистрироваться под своим именем. Вставив в профиль случайную фотку, сделанную на телефон котом на прошлой неделе, я с любопытством полюбовалась своими новыми статусами, которые мне тут же присвоили, — «Глава Альянса» и «Ева Лени». И первый статус, если честно, мне категорически не нравился. Кто я вообще такая, чтобы возглавлять древних могущественных вампиров? Я обычный человек. Смертная девчонка-подросток. Они должны из своего собственного круга найти себе достойного руководителя, лидера. И это определённо не мой ленивый кот. Ему такая ответственность даром не нужна.

В общем, определённо было над чем серьёзно подумать. «Глава Альянса» вампиров в обычной школьной форме — звучало просто смешно!

Рассеянно глянув в тонированное окно, я с интересом всмотрелась в проплывающую мимо внушительную белую громаду современного стадиона, возле которого мы как раз проезжали. Впереди, вырисовываясь на фоне ясного неба, отчётливо виднелось высокое колесо обозрения и крутые металлические виражи американских горок...

* * *

— ...В этом парке развлечений я был лишь однажды, — тихо рассказывал Сакуя, когда мы добрались до места, и его голос тонул в весёлом гвалте толпы. — Мне было пять или шесть лет тогда...

Он говорил, а я молча шла рядом, впитывая атмосферу этого места. Огромный парк утопал в посетителях. В воздухе смешивались запахи сладкой ваты, попкорна и чего-то жареного. А над головой разносились восторженные визги и весёлая музыка. Мы затерялись в этом пёстром, движущемся потоке, медленно направляясь через детский сектор с его каруселями-лошадками и паровозиками в сторону взрослых, пугающих своими конструкциями аттракционов.

Куро ещё при входе провернул свою аферу: ловко стащил из моей сумки кошелёк, заявил, что пошёл гулять и покупать себе колу, и мгновенно растворился котом средь людских ног. Я даже возмутиться не успела, а он уже оставил меня без денег и сбежал.

— Мама умерла во время родов. Слабое сердце. Ей нельзя было рожать, но... — он замолчал, и я не стала его торопить. — Отец... Отцу мы с сестрой были не нужны. Он сразу нашёл себе новую пассию. Потом женился. А мы с сестрой оказались у деда, отца мамы. Хорошее было время, — ностальгически, с тёплой грустью вздохнул он.

— А где был дом? — полюбопытствовала я, стараясь говорить мягко.

— Дед жил в префектуре Сайтама, — ответил Сакуя, с какой-то жадной тоской всматриваясь в смеющихся детей, катающихся на ярких машинках автодрома. — На какой-то праздник — уже не помню, какой именно, — дед привёз нас в Токио. Вот в этот самый парк развлечений, — он обвёл рукой пространство вокруг нас. — Было так весело. И как же я жутко завидовал сестре, что она могла прокатиться на этих горках.

Ватануки кивнул на пронёсшиеся с грохотом по изогнутой дорожке над нами тележки, из которых раздавался дикий, восторженный визг катающихся.

— Ты никогда не рассказывал, что у тебя есть сестра, — заметила я, украдкой поглядывая на его профиль — такой знакомый и одновременно чужой в этот момент.

— Была, — тихо поправил он.

От этого простого слова у меня внутри всё похолодело.

— Сестра была на восемь лет старше меня. Если подумать, то она заменила мне мать. Воспитывала, заботилась, оберегала, — он улыбнулся, но улыбка вышла блёклой и болезненной.

У меня в горле встал тяжёлый комок от невысказанной тоски в его глазах.

— Когда умер дед, нас забрал к себе отец, — продолжил Сакуя, отворачиваясь. — Тогда я не понимал, малой был совсем, почему сестра часто ходила с синяками, в бинтах и с пластырями. Говорила, что падает постоянно, или в школе мяч в неё попал. Прикидывалась неуклюжей дурочкой. А я верил ей на слово. Ради неё я даже извёл вопросами учителя физкультуры в начальной школе: когда-то он лечебную физкультуру вёл. Он мне подсказал разные полезные упражнения... Ну, я их тебе потом ещё показывал, помнишь? — он криво улыбнулся мне, и я кивнула.

— А я-то всё думала, откуда у тебя такие познания.

— Ага, вот откуда, — кивнул он. — Она улыбалась, говорила «спасибо», занималась вместе со мной. Но синяков и ссадин меньше не становилось. Уже много позже, вернее, только когда сестра... погибла, я понял, что это отец распускал руки, срывался на ней после пьянок. А я жил в счастливом, идиотском неведении.

Мы шли вдоль детских аттракционов, утопая в радостном визге и смехе ребятни. Ватануки с щемящей тоской проводил взглядом пробежавшую мимо нас парочку, державшуюся за руки: старшую сестрёнку и младшего братика.

Пугаясь собственной смелости, я осторожно, почти невесомо взяла друга за ледяную ладонь и поддерживающе сжала её своими пальцами. Сакуя вздрогнул, медленно обернулся, и в его глазах отразилось удивление. Потом он дёрнул кончиками губ в слабом намёке на улыбку и легонько пожал мою руку в ответ.

— Мне было восемь, когда сестра попросила меня вечером не выходить из нашей комнаты. Говорила, мол, всё будет хорошо, и она потом обязательно поиграет со мной, — он нахмурился, вспоминая. — Я был послушным братом. Честно сидел в комнате. Но потом мне стало до жути интересно, о чём там так тихо шептались за дверями. Да и сестра вела себя весь день как-то странно.

Мы остановились у большого фонтана, в центре которого крутилась какая-то весёлая фигура, разбрызгивая воду. Сакуя поджал губы, опустил глаза, глядя на танцующие струи.

— Знаешь, столько времени уже прошло, но... Но я всё ещё помню всё в мельчайших деталях, — глухо, будто из-под воды, сказал Ватануки. — Тогда... Сестра разговаривала с родителями. Речь шла о деньгах, о долгах. Ничего особенного, на первый взгляд. А потом... Никогда не забуду её спокойные, тихие слова: «Обещайте, что ничего не сделаете Сакуе», — почти беззвучно процитировал он. — И, получив их обещание, она просто вышла на балкон и шагнула вниз.

— Что? — шокировано выдохнула я, чувствуя, как леденеют кончики пальцев.

— Она спрыгнула. С балкона, — жёстко, безрадостно усмехнулся он. — Я рвался к ней, пытался её остановить, кричал, но мне силой закрыли рот. Я только и мог, что захлёбываться слезами и смотреть. Видишь ли...

Сакуя скривился.

— Отцу срочно понадобились деньги. Большая сумма. Страховка, которую он получал из-за смерти сестры в результате «несчастного случая», как раз полностью перекрывала все его нужды. Что я мог тогда сделать? Я был ребёнком. Под давлением родителей — а они обещали и меня сбросить с балкона следом, если не буду молчать, — я сказал полицейским, что это был несчастный случай. Не смог рассказать правду, что это они её медленно довели до самоубийства, убили её. Повторил слово в слово лживую версию отца. Солгал. С того самого дня я и ненавижу ложь больше всего на свете.

Повисло тягостное, тяжёлое молчание, которое разбавлял лишь весёлый смех детворы, с визгом убегающей от брызг фонтана.

— Тем же вечером я впервые и встретил Цубаки. Цубаки... — негромко, почти с нежностью продолжил Сакуя. — Цубаки был первым, кто сдержал своё слово, данное мне. Он обещал, что придёт за мной, когда для меня всё закончится. Так и случилось. Он... пришёл.

— Закончится? — переспросила я, хотя нутром чувствовала, что не хочу знать ответ.

— Я пережил сестру всего на семь лет, — взглянув на меня пустыми глазами, усмехнулся Сакуя. — И закончил свою человеческую жизнь точно таким же прыжком с того же балкона. По иронии судьбы, совершил самоубийство, чтобы уберечь родившуюся у мачехи младшую сестрёнку. Родители уже раздумывали о способе устроить и для неё «несчастный случай» ради очередной страховки. Дурак был. Вместо того чтобы пойти в полицию, рассказать всё, я пошёл по жалкому пути сестры. Когда я умирал на холодном асфальте... с переломанной черепушкой и костями, ко мне и пришёл Цубаки. Он сдержал слово. Он пришёл за мной. Теперь ты понимаешь, почему я не могу его предать?

— Понимаю, — едва слышно прошептала я и опустила глаза, не в силах выдерживать его взгляд.

Мне, откровенно говоря, стало не по себе. Жутко. Страшно представить, что кто-то мог хладнокровно толкнуть собственного ребёнка на самоубийство ради денег. Вот они, настоящие чудовища.

— В общем, когда я немного поднабрался опыта и сил, то нашёл этих нелюдей, — Сакуя неприятно, зло усмехнулся, и в его глазах блеснул холодный огонёк. — С каким же удовольствием я лично отправил их в тот же самый полёт, который до этого совершили мы с сестрой. Видела бы ты их перекошенные от ужаса рожи.

Ватануки замолчал, и улыбка исчезла.

— Младшая же сестрёнка оказалась в приюте. Позже её взяли в хорошую, приличную семью. К счастью, у неё всё сложилось прекрасно. Сейчас она учится в университете на врача. Я приглядываю за ней иногда, издалека.

— Постой, — опомнилась я, во все глаза уставившись на друга. — Если она уже студентка... то сколько тебе на самом деле лет?

— Мне теперь всегда будет пятнадцать, — беззаботно улыбнулся он, и эта улыбка была уже настоящей, той, которую я знала. — Ну а если посчитать со дня моего рождения, то где-то около тридцати, наверное.

— Старик, — с насмешкой ткнула я его в бок, пытаясь разрядить обстановку.

— Да нет же! — наигранно надулся Ватануки, как ребёнок. — Полностью контролировать себя я начал лишь года три назад. Так что мне, скорее, где-то восемнадцать. До этого я был совсем в неадеквате. Вместо меня был лишь кровожадный монстр. В те дни я только изредка приходил в сознание. В один из таких моментов я и разобрался с ними. Но то страшное время не считается. Я его едва ли осознавал.

И, не давая мне ни единого шанса завалить его новыми вопросами, Сакуя крепко схватил меня за руку и потащил в сторону аттракционов, раз уж мы дошли до взрослого сектора.

— Пошли, покатаемся! — весело крикнул он, и я, ошеломлённая его историей, покорно последовала за ним, чувствуя, как его ледяные пальцы сжимают мою ладонь.

* * *

— Никогда, — прерывисто шептала я, намертво вцепившись в руку друга дрожащими пальцами. — Больше никогда в жизни не сяду на эти проклятые горки.

Ноги едва меня держали от пережитого животного страха. На чудовищной скорости металлическую тележку безжалостно бросало из стороны в сторону, словно игрушку. Она то стремительно взлетала в небо, заставляя желудок уходить в пятки, то молниеносно устремлялась вниз, выдавливая из лёгких весь воздух, то проносилась в считанных сантиметрах от стен здания, вокруг которого и была выстроена извилистая дорога аттракциона.

Сакуя на каждом крутом вираже хохотал, как полоумный, задрав руки вверх. Я же побелевшими до костяшек пальцами вцепилась в поручни и молилась всем богам одновременно, чтобы нас не выбросило на такой безумной скорости из этой чёртовой тележки смерти.

— Ха-ха, да ладно тебе, было же весело! — беззаботно подмигнул Ватануки, когда мы, наконец, выбрались на твёрдую землю. Быстро оглядевшись по сторонам, он уверенно взял меня за локоть и повёл дальше, негромко буркнув себе под нос: — Отстали, наконец.

Говорил он тихо, почти неслышно в общем гвалте, но я всё равно его расслышала и с вопросом посмотрела на него. Поймав мой взгляд, он пояснил загадочной полуулыбкой:

— Думаю, я знаю, что быстро приведёт тебя в чувство.

— Только, пожалуйста, что-нибудь не такое экстремальное, — жалобно проныла я, всё ещё чувствуя, как трясутся руки. Ещё и это противное давление внутри от того, что кошак далеко.

Выбор пал на небольшую лодочку, неторопливо курсирующую по искусственному водному каналу. Опасливо покосившись на покачивающееся на воде судёнышко, я всё-таки осторожно уселась на переднее сиденье. Сакуя легко приземлился за моей спиной. Внимательно выслушав скучные наставления сотрудника аттракциона о технике безопасности, мы накинули поверх одежды специальные непромокаемые плащи, и лодочка медленно, почти лениво отправилась в свой неспешный путь по руслу искусственной реки. Путь начался с погружения в тёмный, прохладный тоннель.

— А теперь поговорим о серьёзном, — сказал Сакуя, и в его голосе не осталось ни следа прежнего веселья.

От его внезапно мрачного тона я невольно выпрямилась, напрягшись.

— Цубаки приказал привести тебя сюда, — выдохнул он.

Кровь застыла в жилах.

«Так в машине он не шутил?!»

— По всей территории парка сейчас рассредоточены его подчинённые, — он наклонился ближе к моему уху, и я почувствовала его холодное дыхание на шее. — Мне строго-настрого запрещено говорить прямо и упоминать хоть слово напрямую о планах Цубаки, поэтому слушай меня очень внимательно. Я буду думать вслух, а ты должна понять.

— Ты ведь писал, что... что встреча с тобой безопасна! Что я могу не волноваться! — я резко, порывисто обернулась к нему, чуть не выпав из лодки.

— Тебя и твоего сервампа не тронут, если первая не нападёшь, — угрюмо ответил он и настойчиво повторил: — Но слушай внимательно каждое слово. Беркия на этой неделе меня в казино затащил. Так вот, там есть одна популярная игра — блэкджек.

Лодка медленно, со скрипом поднималась по водяной горке вверх, и я слышала, как натужно работает механизм. А Сакуя молча, выжидающе смотрел на меня, ожидая реакции.

«Вот же гемор!»

Тьма, набралась от этого кошака отборных словечек!

Ладно. Ладно, обиды в сторону, разберусь с ним потом. Потом как следует попсихую. Кажется, судя по его загадочным намёкам, я должна самостоятельно разгадать планы Цубаки. Гемор... Тьфу ты!

Так... Блэкджек? Кажется, это довольно популярная карточная игра, и у неё ещё есть другие распространённые названия.

— Да, я слышала про неё, но конкретных правил не знаю, — медленно, обдумывая каждое слово, сказала я. — Только лишь другие названия помню: «Очко» или «Двадцать одно».

Я внимательно, изучающе посмотрела на него.

Ватануки согласно, почти незаметно прикрыл глаза.

«Ага, значит, я на верном пути. Какая-то часть из названия».

— А ещё, — Сакуя задумчиво потёр кончик носа, будто вспоминая, — я как-то у тебя брал книгу почитать. Она про тёмного мага была.

И опять впился в меня напряжённым, требовательным взглядом.

Тяжёлый вопрос. У меня приличная коллекция фэнтезийных книжек, и добрая часть из них с тёмными магами в главных героях. Нравится мне читать об этих неоднозначных типах. Но вот конкретные названия книг и целых серий я вряд ли сейчас вспомню, слишком их много.

А если... Если в первом случае он согласно прикрыл глаза, когда я упомянула альтернативные названия игры, то, возможно, и здесь нужны какие-то аналогии? И вряд ли речь идёт о других типах магов — он бы сформулировал иначе.

— Тёмные маги, — я, нервно прикусив губу до боли, лихорадочно пыталась подобрать правильные ассоциации. — Некромантия? Магия смерти?

Сакуя взглядом явно давал понять, чтобы я не останавливалась и продолжала.

— Ритуалы, заклинания, заклинательные круги, руны, сигилы, жертвоприношения, — я резко остановилась, заметив, что он изменил своё положение: демонстративно скрестил руки на груди и откинулся на спинку сиденья.

Ага, значит правильно! «Очко» или «Двадцать одно» и жертвоприношение. И, скорее всего, Сакуя имел в виду именно число. Двадцать один — это три семёрки или семь троек. В книгах про магов часто упоминались магические, сакральные числа. Отсюда и речь о магах!

— Как же здесь много народу сегодня, правда? — нарочито громко поинтересовался он и демонстративно, показательно посмотрел по сторонам на толпы посетителей.

Много народу? Толпа?

Так... Двадцать одно, жертвоприношение и толпа людей?

«Твою же мать!»

— Двадцать одна точка с массовым жертвоприношением людей?! — прошипела я, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холодок. — Так вот почему в тех сумках была спрятана взрывчатка! Они собираются устроить теракты одновременно!

У меня буквально волосы на голове зашевелились от осознания масштаба ужаса, а сама я оцепенела, не в силах пошевелиться.

Лодочка, наконец, с натужным скрежетом поднялась на самую вершину водяной горки и, мерно покачиваясь на волнах, замерла на мгновение...

Отбросив защитный плащ от воды, я лихорадочно достала телефон из маленькой сумочки. Руки предательски тряслись, пока я судорожно искала нужный контакт в списке последних вызовов. Пальцы скользили по экрану, отказываясь слушаться.

— Майкл! — перебила я едва успевшего ответить на звонок журналиста. — Двадцать одна точка по городу! Они могут сформировать любую магическую фигуру на карте. Возможно, звезду, скорее всего септаграмму или несколько. На этих местах планируются многочисленные жертвы среди обычных людей. Взрывчатка в сумках была именно для этого. Проверьте карту города с учётом всех мест, где были стычки с унылыми, — судорожно, захлёбываясь словами, озвучивала я всё, что успела понять. — Поднимайте всех подчинённых, если будут взрывы — это катастрофа для нас всех. Немедленно сообщите сервампам!

— Вас понял, мисс, — отрывисто, по-военному ответил Стоун, и я услышала, как на фоне он уже отдаёт приказы другим.

Многолучевая звезда... Или, скорее всего, речь о трёх септаграммах, наложенных друг на друга. Семиконечные звёзды из семи точек каждая.

«Ну почему я должна опираться только на знания из фэнтези-книг?!»

Из-за мелко дрожащих рук телефон ходил ходуном в моих пальцах и неприятно стучал по серёжке. У меня просто в голове не укладывалось, что подобное чудовищное преступление вообще можно совершить. А главное — зачем всё это нужно Цубаки? Какова конечная цель этого безумия?

Абсолютное безумие.

— Что за ритуал он собирается провести? — вновь резко обернувшись к Сакуе, напряжённо спросила я.

— Не знаю, — он уклончиво скосил красные глаза на меня. — Цубаки не делится со мной такими деталями.

— Ты и правда считаешь, что я спокойно останусь здесь сидеть? Буду беззаботно кататься на этих аттракционах, когда этот... этот чокнутый сервамп решил устроить подобное?! — голос сорвался на крик. — Да он просто псих! Больной на всю голову!

Я невольно отшатнулась от того, как Сакуя, поджав до белизны губы, резко, угрожающе подался вперёд. В его глазах полыхнул опасный огонёк.

— Цубаки — кто угодно, но только не псих, — ледяным тоном процедил он сквозь стиснутые зубы. — Если продолжишь так думать о нём, то очень быстро и глупо умрёшь. Он просчитывает всё на много ходов вперёд.

— А как я ещё могу называть того, кто хладнокровно собрался устроить серию терактов в Токио?! — сквозь зубы прошипела я ему прямо в лицо и, тяжело вздохнув, постаралась сесть ровнее. — Ему что, мало конфликта между вампирами и магами? То, что он намерен сделать — это насильственное втягивание и остальных, обычных людей в эту заварушку. Спецслужбы Японии не спустят такое массовое убийство. Это и есть цель?

Я впилась требовательным взглядом в Сакую.

— Дать знать большему числу людей о существовании вампиров? Устроить мировую войну между расами? Утопить весь мир в крови и хаосе? — лихорадочно перечисляла я всё, что приходило на ум. — Поднять новую инквизицию? Спровоцировать охоту на ведьм и вампиров?

— Всё, что его по-настоящему заботит — это проклятый ключ, — мрачно отрезал Сакуя, скрестив руки на груди и отворачиваясь. — Война для него — всего лишь способ избавиться от вечной скуки, встряхнуть застоявшийся мир. Смерти людей его и подавно не волнуют. Мы всё-таки вампиры, если ты забыла.

— Это я и называю чистым безумием, — выдохнула я.

Лодка внезапно резко скатилась по крутой горке вниз, окатывая нас плотной волной холодных брызг. От совершенной неожиданности я испуганно ойкнула и передёрнула плечами от скатившихся по разгорячённой коже ледяных капель.

— Извини, Сакуя, но мы с Куро немедленно уходим отсюда, — решительно сказала я, стирая воду с лица дрожащей рукой и отворачиваясь от него. — Я просто не могу спокойно сидеть здесь и развлекаться, когда где-то там могут погибнуть невинные люди.

— Боюсь, тогда все эти «невинные люди» гарантированно сдохнут прямо здесь, в этом парке, — холодно, безэмоционально ответил он, и у меня мурашки пробежались по спине от его жуткого тона. — Цубаки изначально был полностью уверен, что я дам тебе знать о планах. Потому, по его прямому приказу, если ты покинешь территорию парка раньше времени начала фейерверков — вампиры методично перебьют здесь абсолютно всех посетителей. А начнут с детей, чтобы ты успела услышать их крики.

Руки просто бессильно опустились. Внутри поселилась ледяная, давящая пустота, и я медленно подняла глаза, инстинктивно отыскивая взглядом платформу прибытия. Как ни странно, рядом с ней в тени укромно пристроился Куро. Он, сгорбившись, сидел на деревянной лавочке и пристально, не отрываясь, смотрел на меня. Вся его поза красноречиво говорила о сильнейшем напряжении и тревоге.

— Ненавижу это проклятое чувство, — едва слышно прошептала я бескровными губами и прикрыла дрожащей ладонью предательски увлажнившиеся глаза.

Беспомощность. Как бы я ни пыталась отчаянно рваться вперёд, изо всех сил расти в силах, становиться сильнее и быстрее, но я снова загнана в безвыходный угол. Ненавижу это удушающее бессилие. Ненавижу до боли в груди...

— Прости, — тихо, с болью раздалось позади, и в голосе Сакуи слышались неподдельные извинения. — Я всего лишь подчинённый. Я физически не могу пойти против воли своего мастера, даже если хочу.

Ответить не получалось — в горле встал тяжёлый, удушающий комок. Я спешно, почти сбегая, выскочила из остановившейся лодки и на трясущихся ногах направилась к терпеливо ждущему меня коту.

На моём пути внезапно встал улыбчивый мужчина в униформе парка и заботливо протянул мягкое полотенце. В голове гудело, словно там поселился растревоженный улей, и я никак не могла сообразить, что он хотел, настойчиво показывая на меня пальцем. Рассеянно осмотрев себя, я с запозданием поняла, что голубое платье насквозь промокло от холодных брызг воды. Но это было последнее, что меня сейчас волновало. Мысли были совершенно о другом — о взрывах, о жертвах, о ловушке. Я просто не могла подобрать нужные слова для вежливого ответа работнику.

К счастью, на выручку вовремя пришёл Куро, и назойливый сотрудник с полотенцем наконец отстал.

— Рэн? — встревоженно, с непривычной мягкостью позвал кот, всматриваясь в моё лицо.

Изо всех сил сжимая предательски трясущиеся губы, я отчаянно боролась с нестерпимым желанием просто уткнуться в его плечо и разреветься, как маленькая девочка. Часто-часто моргая, чтобы ни в коем случае не дать пролиться подступившим слезам, я давила в груди образовавшийся болезненный комок. Мне казалось — тронь меня сейчас, и я оборвусь, как натянутая до предела струна.

Но нельзя. Нельзя показывать слабость.

Здесь полно вампиров Уныния, они наблюдают за каждым моим движением. Нельзя показывать беспомощность и боль от ножа, воткнутого в спину. Я ева старшего сервампа, я глава Альянса, я не могу, не имею права показать слабость! Не здесь! Не сейчас! Не могу! Не смею!

С огромным трудом втянула обжигающий воздух сквозь стиснутые зубы.

— Нет уж, — тихо, но твёрдо процедила я сквозь сжатую челюсть.

Мой сервамп — кот, а значит, кошачьи повадки не чужды и мне. Цубаки не стоит забывать простую истину: загнанный в безвыходный угол кот становится тигром. Да, я заперта в клетку. Но это совершенно не значит, что, когда он окажется рядом, я не отыграюсь за всё с лихвой.

Посмотрим ещё, кто кого переиграет.

— Рэн, — осторожно тронул моё напряжённое плечо Куро и, медленно наклонившись к уху, даже не сказал вслух, а тихо выдохнул, чтобы никто посторонний, кроме меня, не услышал: — Здесь, кроме твоего дружка, полным-полно и других подчинённых восьмого. Они нас окружили.

— Я знаю, — так же тихо ответила я и быстро глянула на вздёрнувшего удивлённую бровь кота. Но тут же резко обернулась к всё ещё стоящему поодаль Сакуе, уточняя громче: — Время фейерверков? Десять часов вечера?

— Ровно в десять, — коротко подтвердил он, не поднимая глаз.

Кот хмуро, настороженно смотрел на нас обоих. Телефон снова оказался в моей дрожащей руке. На ярком экране высвечивалось без пятнадцати восемь.

— Приблизительное время начала — десять вечера, — вновь позвонила я Майклу. — Ориентируйтесь на точное время запуска фейерверков. Вполне вероятно, что центральная точка всего ритуала — парк развлечений.

Я чётко назвала полное название парка и точный адрес.

Мы же нужны здесь для чего-то конкретного, и вряд ли единственная причина — просто не дать нам помешать планам Цубаки. По предыдущей встрече с ним отчётливо видно, что сервамп Уныния хотел задеть Куро как можно сильнее и больнее. Так что либо сейчас готовится очередной прямой удар по нам, либо он снова попытается навязать удушающее чувство вины и абсолютной беспомощности.

— Тогда... — Майкл задумчиво протянул, и на фоне я отчётливо услышала взволнованные крики и топот, доносящиеся с той стороны. — Тогда всё сходится!

— Не медлите ни секунды, — тихо, но настойчиво сказала я и устало опустилась на деревянную лавочку. — Даже просто уведите людей подальше, если не сможете вовремя найти, где именно заложены бомбы.

Отключив вызов, я рассеянно протёрла пальцами запотевший экран мобильника и медленно подняла глаза на терпеливо ждущего Куро.

— Уныние задумал взорвать спокойствие города, — коротко пояснила я происходящее. — Буквально взорвать. А мы с тобой здесь обязаны смирно сидеть и ждать, потому что все посетители парка — заложники.

— Вот же гемор, — протянул сервамп и внимательно, оценивающе осмотрелся по сторонам, выискивая притаившихся врагов.

— Ненавидишь меня за то, что привёл сюда в эту западню? — невесело, горько усмехнулся наконец подошедший Сакуя, и он даже не пытался поднять виноватые глаза от земли.

Так и хотелось тяжело, обречённо вздохнуть. Конечно, это была классическая подстава с использованием дружбы, и в груди тяжёлым камнем давил комок обиды. Но...

Наверное, именно такого развития событий и следовало ожидать от Цубаки. Он просто не мог упустить шанс воспользоваться нашей дружбой с Сакуей. Да, Ватануки лгун и довольно изворотлив, когда надо. Но ведь он ещё в машине честно предупредил меня, куда мы едем — это я сама не восприняла его слова всерьёз. Больно от такого неожиданного удара в спину, это правда. Но тому, кому пришлось нанести этот удар по прямому приказу, наверняка не легче, а может даже больнее.

Друзей нужно уметь прощать.

— Разумеется, нет, — покачала я головой. — Уж извини, но ты здесь только инструмент в чужих руках. Какой вообще смысл мне тебя ненавидеть за это? Обижена, конечно, не буду врать, — тяжело вздохнув, честно признала я. — Но прекрасно понимаю, что ты лишь приказ исполняешь, не более. И всё же...

Я медленно встала и, решительно скрестив руки на груди, внимательно посмотрела на него.

— Всё же я тебе искренне благодарна. Благодарна за то, что ты нашёл способ сообщить мне правду, рискуя собой. Ты гарантируешь, что люди в этом парке не пострадают, если мы с Куро послушно останемся здесь до конца?

— Никто из посетителей не пострадает, даю слово, — твёрдо кивнул он, наконец поднимая на меня глаза.

— Вот и отлично, — с показной бодростью хлопнула я в ладоши и, деловито посмотрев по сторонам, заметила яркую вывеску небольшого кафе. — Куро, верни мой кошелёк, если там вообще хоть что-то осталось после твоих трат.

Ничего страшного. Мы не одни в этой борьбе. Даже если мы временно заперты в клетке, наши голоса всё равно будут услышаны. Уже услышаны теми, кто может решить проблему.

Я прямо физически чувствовала, как новенький, только что собранный механизм под гордым названием «Альянс» впервые пришёл в движение и начал работать.

И это вселяло надежду.

* * *

Мы сидели за уютным столиком в небольшой кафешке на территории парка. Мягкий, приглушённый свет тёплых ламп подчёркивал благородный шоколадный цвет деревянных панелей, украшенных картинами закатных пейзажей в изящных рамках. Тихая мелодия лилась над негромким гулом разговоров немногочисленных посетителей. Нос дразнил чарующий, сладкий аромат шоколада и ванили, смешанный с запахом свежезаваренного кофе...

Но мои напряжённые до предела нервы сдавали, и я почти не замечала этой умиротворяющей атмосферы. Зато методично уничтожала пирожные одно за другим, запивая их горячим, чуть горьковатым чаем, но вкуса почти не чувствовала. Всё моё внимание безраздельно принадлежало мобильному телефону, лежащему на столе, а одно ухо плотно закрывал вкладыш беспроводного наушника.

Звонил взволнованный последними новостями Махиру. Он сейчас вместе с Тэцу и Мисоно патрулировал территорию, где проходил один из крупнейших фестивалей города. Как раз в том самом парке, у ворот которого мы и встретились с Сакуей несколько часов назад.

Но основная, тяжёлая работа по спасению людей велась именно вампирами Альянса. На новом защищённом портале, в специально организованной конференции, на меня с первой же минуты буквально посыпался водопад предложений о том, как лучше устроить тщательное прочёсывание опасных территорий. Даже немного растерялась от такой активности на мгновение.

Только я прекрасно помнила и не забывала, что Цубаки намеренно запер нас в этом парке как в клетке. А потому в любой момент мы могли просто выбыть из сети — мало ли что ещё придумал этот непредсказуемый псих.

Решение нашлось быстро: я без колебаний назначила Майера, старшего подчинённого Гнева, главным руководителем всей операции. Как я поняла из нашего разговора, он был бывшим военнослужащим с богатым боевым опытом. А я — всего лишь школьница. Не мне руководить такими сложными операциями и пытаться тянуть на себя одеяло. Есть те, кто гораздо лучше знал, как всё правильно организовать и сделать.

И стоило честно признать — едва ли я смогла бы так чётко и профессионально организовать вампиров на масштабные поиски взрывчатки, как это блестяще сделал опытный Майер. Определённо было чему поучиться у старших.

Маленькую толику гордости я всё-таки испытывала, как и глубокое удовлетворение. Моя безумная идея и в самом деле имела смысл. Эта неприятная, критическая ситуация стала лакмусовой бумажкой, настоящим боевым испытанием для новорождённой организации. Но уже сейчас было отчётливо видно — вампиры могут, когда захотят, слаженно работать вместе.

Объединение возможно. И оно работает.

Убедившись, что механизм под названием «Альянс» успешно разогнался и прекрасно заработал без моего прямого участия, я позволила себе немного помедитировать над чашкой чая, чтобы вернуть хрупкое душевное спокойствие, и наконец обратила внимание на своих молчаливых спутников.

Куро устроился рядом со мной, удобно положив тяжёлую голову прямо на бордовую скатерть с изящным узором из белых лилий. Он лениво провожал красными глазами каждое опустевшее блюдце из-под очередного съеденного мной пирожного. Пытался было язвительно подкалывать по этому поводу, но я категорически была не в настроении терпеть его шуточки — наглый кошак моментально получил чувствительный подзатыльник. Обиженно умолк и больше не доставал.

Я прекрасно знала, что уже съела слишком много сладкого. Но от разыгравшихся нервов даже нормальное чувство насыщения никак не хотело приходить.

Сакуя сидел напротив с угрюмым видом приговорённого смертника в день неотвратимой казни. Пусть мне и хотелось как следует взгреть ему холку за предательство, но обида обидой, а важная информация всё равно важнее личных чувств.

Так я и узнала, что из школы он на самом деле не сбегал. Вернее, сработала старая хитрая установка гипноза: если Сакуя больше трёх дней не виделся с нами, то мы начинали думать, что Ватануки, чьё лицо мы постепенно забывали, просто перевёлся в другую школу. Якобы так мы меньше должны были о нём волноваться и задавать лишних вопросов, ведь Сакуя, по его словам, довольно часто уезжал по особым, тайным поручениям Цубаки.

— Раньше мне было достаточно просто вернуться, и вы все вновь вспоминали обо мне. Считали, что я всего лишь прогулял школу пару дней, — невесело усмехнулся Ватануки, ковыряя вилкой остатки своего десерта. — Но после того как ты стала евой, а следом и Махиру заключил контракт, наши вампирские гипнозы с вас очень быстро спадают, почти не действуют. А я просто не успел поговорить с ним, объяснить всё, слишком долго тянул. Только запланировал и договорился с Махиру о встрече, как меня тут же сдёрнули из Японии по срочному делу.

Это многое объясняло. А вот то, что Сакуя работал и за пределами островов, меня совсем не удивило. Мне уже попадались в сети отрывочные сведения о следах активности «унылых» в других азиатских странах и крупных городах материка.

Но, продолжив терпеливо расспрашивать Сакую, я получила гораздо более интересную и важную информацию, которая заставила меня совершенно по-новому взглянуть на всё происходящее.

С3 было лишь одним из трёх подразделений огромного Содружества магов. Существовали ещё С1 и С2, о которых я вообще ничего не знала. А ещё по всему миру, в разных странах и континентах, были разбросаны многочисленные учебные центры Содружества. В тех, что принадлежали непосредственно С3, специально натаскивали магов, а впрочем, как и обычных смертных, к эффективному противостоянию с вампирами. Боевая подготовка, магические техники, слабые места противника.

Оказывается, магов по всему миру было достаточно много — гораздо больше, чем я наивно думала.

— Мы планомерно уничтожаем эти учебные базы. С одной стороны, это ослабляет общие силы магов. С другой — наращивает мощь наших вампиров за счёт добытой там крови, — спокойно рассказывал Сакуя, словно говорил о чём-то совершенно обыденном.

— Поясни, — попросила я, наклоняясь вперёд и внимательно вглядываясь в его лицо.

Сакуя сам не понял, какую невероятно ценную информацию он только что вручил мне на блюдечке.

Подчинённые Цубаки, по его словам, активно развивались и становились сильнее именно благодаря выпитой крови магов и обычных людей. Новорождённые вампиры физически не могли сдерживать всепоглощающую жажду крови.

Слушая подробные объяснения Сакуи, у меня сложилось чёткое представление, будто вампиры похожи на пустые сосуды, которым хотелось как можно быстрее наполниться до самых краёв.

Кровью.

И чем полнее становился этот метафорический сосуд, тем лучше вампир контролировал себя и свои разрушительные инстинкты.

Когда подчинённый был сыт, когда сосуд был полон до краёв, то он мог спокойно удержаться от непреодолимого желания напасть и выпить кровь у первого встречного человека.

Но самое интересное было в другом.

Кровь магов оказывалась в разы питательнее и насыщеннее, чем кровь обычных людей. А потому она не только быстрее насыщала вампира, но и давала резкий скачок в росте его силы и способностей.

Это было похоже на переполненный доверху сосуд, но кровь не выплёскивалась наружу из него, а растягивала и безвозвратно деформировала саму форму ёмкости, делая её больше.

Отсюда и появлялась возможность приобрести магические способности, которых раньше не было. Магия буквально изменяла сосуды, то есть самих вампиров, на физическом и метафизическом уровне.

Мне сразу же вспомнились слова следователя Бреннана о том, что напавшие на нас унылые были опасно «отъевшимися». Теперь это приобретало совершенно новый, зловещий смысл.

— Идёмте уже, — внезапно сказал Сакуя, взглянув на часы на запястье. — Половина десятого. Цубаки велел закончить нашу прогулку именно на колесе обозрения.

Всё-таки была у вампиров какая-то странная, непреодолимая любовь к театральным постановкам и эффектным сценам.

Возле огромного, ярко освещённого колеса обозрения, к моему немалому удивлению, полностью отсутствовала очередь, что было крайне необычно, учитывая его популярность у посетителей парка. Разноцветные кабинки медленно, почти гипнотически крутились в ночном небе столь же пустые. Усадив нас с Куро в одну из просторных кабинок, Сакуя сам остался внизу на платформе, только печально махнул рукой на прощание.

Кабинка качнулась и медленно поползла вверх. Я прижалась лбом к прохладному стеклу, глядя вниз на постепенно удаляющуюся фигуру друга. Куро молча устроился рядом, и его присутствие успокаивало.

Что Цубаки приготовил для нас на этот раз?

Мы поднимались всё выше и выше, и парк развлечений разворачивался подо мной как на ладони. Огни аттракционов мерцали разноцветными созвездиями, доносились приглушённые звуки музыки и смеха. Люди внизу казались крошечными фигурками. Все они были в опасности, и не знали об этом.

Даже не удивило, что колесо обозрения внезапно обесточили именно тогда, когда наша кабинка замерла в самой высшей точке.

Всё во имя драмы.

— Ты на удивление спокойна, — заметил Куро, внимательно изучая моё лицо.

— А смысл беситься? — спросила я, продолжая рассматривать завораживающую россыпь вечерних огней внизу. — Всю информацию, которая стала известна, я уже передала подчинённым. Что я ещё могу сделать отсюда? Панически грызть ногти до крови? Биться в истерике? Мне это ничего не даст, кроме головной боли и потраченных нервов, — я достала телефон и небрежно кинула его Куро, раз уж ему явно было скучно.

Повисла странная, но не давящая тишина. Кот с интересом зарылся в телефон, листая что-то, а я, аккуратно отложив маленькую белую сумочку на мягкое сиденье, продолжила любоваться открывшимися видами.

Неожиданно вспомнилось всё, что предшествовало этой встрече. Сейчас, вспоминая утренние подколки кота про «свидание», мне даже становилось одновременно и смешно, и грустно.

Свидание, как же... А подставу с ловушкой не хочешь?

— По-твоему, это хоть чуточку похоже на свидание? — горько усмехнулась я, не отрываясь от окна.

— Не знаю. Может быть, у вас, людей, это в норме вещей, так что тебе виднее, — Куро скосил на меня хитрые красные глаза, и в них мелькнула насмешка.

— Очень смешно, — недовольно буркнула я. — Всё же немного обидно, если честно, — неожиданно для себя призналась я тихо.

— Обидно? — переспросил он, и я уловила в голосе искреннее любопытство.

— Ну, — нервно облизав пересохшие губы, я машинально заправила выбившиеся волосы за уши, — на свидания меня вообще никто раньше не приглашал. Махиру и Сакуя, Рю и Коюки — мальчишки во мне видят исключительно подругу, приятеля, но не девушку. Рю разве что иногда мило краснеет в моей компании, но... не то.

Улыбнулась я.

— В школе меня за глаза зовут банши. Репутация у меня, прямо скажем, так себе. Нет, были, конечно, отдельные придурки, которые наивно полагали, что раз уж я живу без родителей, совсем одна, то меня можно спокойно зажать в тёмном уголке. Ну, думаю, ты помнишь Дейчи и его идиотов. Были и другие, — сказала я с невесёлым, горьким смешком.

— Насколько я понял, ты дала им доходчиво понять, насколько сильно они ошибались в своих предположениях? — в голосе Куро прозвучали стальные нотки.

Обернувшись, я с удивлением увидела непривычно хмурого кота. Его ленивый взгляд был необычно серьёзен и даже опасен. Казалось, он был готов немедленно отправиться провести «разъяснительную беседу» с теми, кто позволял себе лишнего в моём отношении. И, кажется, не без летальных исходов.

Всё напряжение, копившееся внутри, словно покинуло меня одним махом. Вот сейчас, под его защитным, почти собственническим взглядом, я впервые за долгое время ощутила, что действительно не одна в этом мире. Есть тот, кто надёжно прикроет мне спину. Кто поможет и защитит не только от вампиров и магов, но и от обычных людских подонков. Искренняя улыбка сама собой легла на губы.

— Разумеется, Ку, — мягко сказала я. — Я не настолько беспомощна и слаба. Когда живёшь совершенно одна, то волей-неволей учишься стоять за себя сама.

Невольно поморщившись от неприятных воспоминаний, я вздохнула.

— Я же говорила уже, что репутация у меня паршивая. Она совсем не на пустом месте появилась, знаешь ли, — покачала я головой, неприятно усмехаясь. — Так что... Сломанные пальцы и кровавые носы, глубоко расцарапанные руки и лица, ожоги от электрошокера. Отбитые... кое-какие особо чувствительные места, — со смешком я отвернулась обратно к окну, пряча смущение.

— Ну что ж, для девчонки твоего возраста и комплекции — очень даже неплохо, — с одобрением прокомментировал Куро.

— Последний год уже Сакуя тайно присматривал за мной, оберегал. Конечно же, он старательно пытался скрыть от меня все эти разборки и драки. Но я не такая уж дура, чтобы ничего не замечать. Когда ловишь на себе раздевающий взгляд одного наглого идиота и... И на всякий случай держишь под рукой шокер. А на следующий день этот идиот появляется избитый и шарахается от тебя, как от огня. Ну, это довольно-таки красноречиво говорит само за себя.

— Надо будет отблагодарить его, — задумчиво протянул сервамп и уточнил с сомнением: — Но ты абсолютно уверена, что это именно шутник тебя так защищал, а не кто-то другой?

Кинув на него быстрый взгляд, я пожала плечом.

— Уверена на сто процентов. Это точно не Махиру, не его стиль. Он бы скорее устроил бы воспитательную головомойку, ещё бы и меня втянул в неё для компании. Я просто не могу представить, чтобы Махиру пустил кулаки в дело первым. Только если других вариантов решения вообще не останется. Только тогда. Рю и Коюки — тоже нет. А вот Сакуя — да, это в его духе. Когда такое происходило, он всегда был где-то рядом, неподалёку.

Куро молча, согласно кивнул, запоминая.

— Ну это ладно, проехали, — я вздохнула. — В общем, когда девчонки из класса постоянно болтают о свиданиях, кавалерах, подарках, то невольно начинаешь чувствовать себя какой-то неполноценной, ущербной, — невесело, с грустью поделилась я. — Как бы я ни старалась выкидывать из головы всю эту романтическую муть и сопли, а ведь всё равно она временами накатывает. Ещё и ты, — я недовольно посмотрела на Куро, — своими утренними подколками разбередил, я себя накрутила...

— И получила такой обидный облом, — спокойно закончил за меня кот.

«Наивная дура», — мысленно обругала я себя.

Куро не отводил внимательных глаз и, откинувшись на спинку, неторопливо скрестил руки на груди.

— Какие твои годы, Рэн, — мягко сказал он. — Ещё успеешь насладиться всей этой романтической дребеденью.

«Если не помру раньше времени», — мрачно подумала я, но вслух говорить не стала, только криво, натянуто улыбнулась ему в ответ.

Внизу неожиданно началось какое-то заметное движение, суета, и, моментально позабыв о поднятой личной теме, я жадно прильнула носом к холодному стеклу. С высоты птичьего полёта открывался отличный вид на то, как плотный людской поток организованно покидал территорию парка. Ещё пара минут наблюдений — и постепенно начали один за другим гаснуть яркие огни аттракционов, что было крайне странно. Кажется, украшая ночной город, обычно иллюминация оставалась гореть до утра. Или я что-то путала?

— Без минуты десять, — предупредил Куро и спрятал телефон в карман куртки.

Парк аттракционов и ближайшие улицы вокруг стремительно погрузились в густые, непроглядные сумерки. Плотная мгла, словно живая, окутала всю окрестность. Даже яркие огоньки проезжающих по дорогам автомобилей внезапно исчезли, словно их никогда и не было.

Тьма.

В тёмном небе над городом вспыхнули первые праздничные фейерверки над местами проведения фестивалей. Яркие цветные вспышки расцветали один за другим. Вторя им, на земле внизу полыхнули ослепительные яркие вспышки совсем другого рода. В груди мучительно задавило от осознания.

Взрывы.

С колеса обозрения было прекрасно видно несколько огненных взрывов, не прикрытых высокими зданиями. А сколько я не увидела из-за неудачного расположения нашей кабинки? Сердце сбилось с ритма, застучало неровно.

Ярко-зелёные полупрозрачные столбы пульсирующего света мгновенно устремились ввысь из точек взрывов. Воздух вертикально прочертили ровно двадцать одна светящаяся полоса, словно кто-то одновременно врубил мощнейшие прожектора, направленные строго в ночное небо. Они были настолько ослепительно яркими, что даже праздничные фейерверки безнадёжно меркли на их фоне, а мои глаза нещадно слепило. Но жуткие световые столбы повисели в воздухе лишь несколько бесконечных секунд и медленно опали вниз искрами, будто гигантский салют.

Впрочем, мне стало совершенно не до этого завораживающего зрелища.

Уши внезапно пронзил невыносимый, режущий звук, будто кто-то медленно вёл острым металлом по стеклу. Болезненно скривившись, я инстинктивно схватилась за уши ладонями, пытаясь заглушить эту пытку. Меня буквально прошибло ощущением неправильности происходящего. Что-то ужасное, противоестественное творилось с самой реальностью.

Куро мгновенно оказался рядом, крепко схватил за плечи. Я с запозданием поняла, что чуть не упала на пол кабинки. Он мне что-то говорил, кричал — но я не слышала абсолютно ничего, кроме этого жуткого, мучительного звука, разрывающего барабанные перепонки.

А мой зачарованный взгляд не мог оторваться от стремительно формирующегося узора в ночном небе. Я видела лишь его часть, самый краешек огромной конструкции — и ни черта не понимала, что там конкретно изображено. Но всей своей сутью, каждой клеткой тела чувствовала, что это катастрофа. Если эта штука полностью сформируется...

От светящейся конструкции в небе резко ударили яркие лучи во все стороны света. Один из которых залил нашу маленькую кабинку зловещим, мертвенным зелёным светом. Куро болезненно скривился вслед за мной. Мучительный звук скребущегося стекла внезапно сменился чем-то похожим на громкий щелчок тяжёлого замка, открывшегося на один оборот.

Казалось, сам мир судорожно сделал глубокий вдох.

И выдохнул.

Ураганный шквал невидимой силы обрушился на нас, едва не перевернув хрупкую кабинку. Куро крепко, до боли прижимал меня к себе, прижав к сиденью, и надёжно зафиксировал нас чёрными тенями за металлические конструкции.

А потом так же внезапно затихло всё вокруг, и наступила оглушительная, болезненная тишина, разбавленная скрипом кабинки и наполненная этим зловещим светом. Воздух вокруг насытился какой-то странной, густой энергией. Резко запахло озоном, как после грозы. Дышать неожиданно стало легче, словно воздух стал чище. По коже противно поползли мелкие разряды статического электричества.

— Куро? — хрипло, срывающимся голосом позвала я завалившегося на меня сервампа. Его напряжённое лицо было совсем рядом с моим, и я отчётливо видела болезненное, искажённое выражение на нём. Пахло кровью. Глаза были плотно закрыты.

А потом они резко распахнулись.

Это были не внимательные красные глаза моего Куро.

Это были дикие, безумные глаза его тени.

Вздрогнуть от ужаса я не успела.

Потому что тьма мгновенно поглотила меня целиком. И я падала, беспомощно падала в никуда. А там, далеко подо мной, зияла бездна. Голодная, всепоглощающая бездна.

Ледяной, всепроникающий холод пронзал насквозь, до самых костей. Казалось, из меня саму жизнь, саму суть медленно выдирали.

Теряя последние остатки сил и сознания, я ощущала проснувшийся осколок Книги. И из самой тьмы до меня донёсся горький шёпот — он звучал моим голосом, но слова были не мои:

«... жизнь. Возьми мою. Он должен жить, слышишь?! Он должен!»

И бездна окончательно поглотила меня.