Дети Греха

Вокруг меня раскинулась непроглядная чернота. Не космос — это было что-то другое, более плотное, почти осязаемое. Тьма шевелилась, дышала, а воздух вокруг словно вибрировал от невидимого присутствия, от которого по коже пробегали мурашки. Я вытянула руку перед собой, пытаясь хоть что-то разглядеть, но даже очертания пальцев растворились во мраке. А ещё здесь стояла очень высокая влажность, как перед грозой, а тело окутывало непривычное, мягкое тепло.

Однако стоило чуть ткнуть пол большим пальцем ноги, как я едва не потеряла равновесие. Половина лодыжки погрузилась в холодную жидкость. Сердце дёрнулось, дыхание сбилось, а я, взмахнув руками, чуть не рухнула. Выдернув ногу, ощутила, как капли стекают по коже, оставляя ледяные следы.

Не чувствуя уверенности, я осторожно стукнула пяткой по поверхности. Раздался плеск, и щиколотки снова обрызгало прохладной... водой? Капельки быстро скатились по коже, оставляя за собой холодные дорожки. Я замерла, пытаясь осознать происходящее. Так это... вода? Значит, я стою на воде?

— Куро? — тихо спросила я в пустоту, взгляд бесцельно блуждал в чернильной темноте.

Ответом мне была тишина. Дрянной кот так и не появился, но давление в груди — то холодное, давящее чувство, что терзало меня, пока мы были разлучены с ним, — не появилось. Значит, он где-то рядом. Физически.

Ладно. А я-то где? Сюда бы хоть капельку света...

Дыхание перехватило. У ног медленно разлился мягкий свет, будто кто-то зажёг невидимый фонарь. Над тёмной гладью водоёма поднялись лотосы на тонких, чуть изогнутых стеблях — белые, с редкими алыми бутонами. Их лепестки дрожали и покачивались, будто под лёгким неощутимым ветром, а с каждого цветка поднималась сияющая пыльца, переливающаяся серебристыми искрами. Я стояла на воде, поверхность под ногами казалась упругой, как тонкая плёнка, не дающая провалиться. Нырять бы не рискнула — хоть плавать умела со школы, — но кто знает, что таилось под этой чёрной гладью?

Несмотря на усталость, что гасила остатки сил, я застыла в восхищении — это место было странным, почти нереальным, и красота лотосов пробивалась сквозь моё притуплённое восприятие.

Автоматически, почти не думая, я пропустила сияющую пыльцу сквозь пальцы. Вдали мелькнули жёлтые огоньки, похожие на дрожащее пламя свечей, мерцающее во тьме. Но сияние лотосов в той стороне постепенно затухало, словно кто-то гасил их один за другим. Обернувшись, я увидела, что цветы выстроили светящуюся тропинку, ведущую в противоположную сторону. Там, вдали, виднелась арка, из которой лился тёплый, обещающий уют свет.

Было во всём этом что-то пронзительно знакомое, отозвавшееся ощущением изменения в Книге.

Я замерла в растерянности. Свечи манили таинственным, почти запретным зовом, а арка дышала покоем. Куда идти? Что за игру затеял Куро?

Впрочем, никто не мешал побывать и там, и там. А раз лотосы осветили тропинку к арке — начну с неё.

Но сперва немного хулиганства. Уж больно сложно удержаться.

Наклонившись, я обхватила ладонями чашечку ближайшего лотоса, доставшего до колена. Он легко остался в руках — стебель сам отсоединился, не требуя усилий. Свет его струился между пальцами, а аромат — сладкий, с нотами росы и чего-то терпкого, как свежескошенная трава — подарил немного бодрости. Жаль, что он слишком крупный... И он уменьшился!

Я покрутила лотос в ладони, его лепестки дрожали, свет ярче озарил кожу. Восторг пробился сквозь тяжесть в груди от усталости — это место отзывалось на мысли!

«А может, и брошью станешь?» — подумала я, и лотос выпустил тонкую серебряную нить, прошив ткань рубашки на груди. Подёргав, я убедилась, что цветок держится крепко и только по моей воле может покинуть одежду.

Привычно отбрасывая прочь все мысли, я тряхнула головой и замерла — ожидаемой боли почти не было, лишь лёгкий отголосок, будто что-то приглушило её. Странности множились, но сил разбираться не было. Переборов рой вопросов, я ступила по воде — она выдержала, — и, отбросив сомнения, я уже увереннее зашагала к арке, где свет манил теплом.

— Нет-нет! Сюда-сюда! — заскрежетал позади голос, сплетённый из множества других — мужских, женских, старческих, детских, — жуткая какофония, от которой по спине пробежал холод.

Обернувшись, я заметила на грани света маленькую тёмную фигурку, прыгающую во мраке. Красные огоньки горели на месте её глаз. Тень остановилась на границе света лотосов, не решаясь, или не смея, ступить на воду, и призывно замахала в сторону свечей. Пришлось подходить.

Передо мной, сосредоточенно почёсывая ухо лапой, стояло странное, почти сюрреалистическое существо. Оно выглядело как сгусток тьмы, принявший форму неаккуратного детского рисунка или неказистой игрушки кота. Зверёк стоял на кривоватых задних лапах, которые были пришиты к туловищу грубыми, толстыми белыми нитями. Такими же небрежными стежками были прикреплены передние лапки, пушистый хвост и уши. Даже рот его был зашит. Багровые глаза, которые издалека казались мне всего лишь огоньками, сейчас напомнили взгляд Куро, когда он, потеряв контроль, чуть не прикончил фокусника — холодный, хищный, но с толикой странного, почти детского любопытства.

Пауза затянулась. С трудом сдерживая желание тяжко вздохнуть, я опустилась на одно колено, чтобы быть на одной высоте с этим загадочным существом.

— Кто ты? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.

— Я — часть Куро. Его сила, — деловито ответил зверёк. Его голос скрежетал, словно внутри него переплетались десятки разных голосов. И то, что его рот был намертво зашит, к моему удивлению, совершенно не мешало ему говорить. Нитки просто чуть-чуть растянулись.

— Тебя так и называть — часть Куро?

— Зови как хочешь, — он махнул лапой, и белые нити на ней слегка заскрипели. — Но я должен тебя поздравить.

Нарисованный кот откуда-то достал хлопушку.

— С днём рождения! — пронзительно выкрикнул он и с неожиданной ловкостью дёрнул за верёвочку.

Резкий хлопок разорвал воздух, и вокруг меня взлетело бело-голубое конфетти, осыпая с ног до головы. Блестящие звёздочки запутались в моих волосах, а кружочки конфетти, словно маленькие зеркальца, переливались на поверхности воды, отражая свет лотосов.

— С чего вдруг? — я растерянно посмотрела на существо, механически смахивая конфетти с лица и плеч. — Мой день рождения, вообще-то, уже был больше месяца назад... А, точно, Куро же говорил что-то про «подобно перерождению», — вспомнила я, кивнув самой себе.

— Именно, — жутковато оскалился зашитым ртом кот.

— Ну тогда спасибо, — я неуверенно улыбнулась и, поддавшись импульсу, положила ладонь на голову удивлённого зверька.

Гладя шёрстку меж его ушей, я не могла избавиться от ощущения, будто касалась плотного воздуха или самой тьмы — она была мягкой, но ускользала из-под пальцев, как дым, не давая за что-либо ухватиться.

— Что ты делаешь? — неправильный кот уставился на меня с явным непониманием, его багровые глаза расширились, нити на ушах натянулись.

— Прости-прости, — я с виноватой улыбкой отвела руку. — Просто захотелось тебя погладить в знак благодарности.

— Погладить?! Меня?! — его лапки растерянно шарили по макушке, где недавно лежала моя ладонь.

— А что в этом такого странного? — я наклонила голову. Раз уж боли здесь не было, можно было себе позволить. Существо казалось таким растерянным, что, не удержавшись, я легонько щёлкнула его по небольшому носику. — Ты же кот, ты — часть Куро. А значит, ты не чужой для меня.

— Не чужой, — он тихо повторил за мной, его голос дрогнул, а багровые глаза замерли, словно он пытался осознать мои слова, переварить эту непривычную для себя концепцию.

— Может, я могу как-то помочь убрать эти нитки с твоего рта? — неуверенно предложила я, косясь на пугающее украшение. — Наверняка они мешают. Давай освободим твой рот?

Не думала, что глаза могли округлиться ещё больше. Но кот не ответил, застыл.

Поставив локти на колени, я подпёрла голову кулаками. Хотелось вновь погладить зверька, взять на руки, узнать, кто он такой. Ответ «сила Куро» был слишком расплывчатым. Этот кот обладал интеллектом, говорил, и его поведение — эмоциональное, почти детское — отличалось от саркастичной лени Куро. Может, раздвоение личности?

Пока я размышляла, кот завис, гладя себя по голове. Кажется, я его сломала. Неловкость кольнула грудь, и я кашлянула в кулак, переключая тему:

— А где мы находимся? — я слегка повела рукой перед его носом в сторону. Поймав движение, взгляд его зацепился за мою ладонь. Ну точно кот!

— А? — он растерянно посмотрел по сторонам. — А, мы внутри Куро и внутри тебя, — он потряс головой, словно сбрасывал остатки оцепенения. — На границе ваших внутренних миров, связанных контрактом. Или душ, если проще.

Мои брови поднялись от удивления.

— Где свечи — душа Куро? А путь через лотосы — мой мир?

— Именно так, — кивнул он, поворачиваясь к свечам и махнув лапой. — Ты должна была попасть в мир Куро, но сбой перенёс тебя в свой. Обычно люди не видят свои души. Но те, кто развивает дух и магию... Короче, твоя сила создала «проход» для тебя.

Это когда же я успела развить дух? А главное, почему лотосы? Они, конечно, красивы, но если выбирать водные цветы, то я предпочла бы им кувшинки. Лотосы возвышаются и прячут своими листьями гладь, что и не поймёшь, что там в глубине. А вот кувшинки лежат на поверхности и украшают.

— Ты неплохо разбираешься в этом, — заметила я.

Кот лишь фыркнул и вновь приглашающе махнул лапой в сторону свечей. Но я не двинулась.

— Ты так и не ответил. Я могу как-то убрать нити с твоего рта? — остальные ему точно нужны, чтобы не развалиться.

Зверёк вновь удивлённо вылупился на меня и засмеялся своим скрежетом, стуча себя лапами по бокам. Хохотал наверное с полминуты, а потом резко успокоился и просто тяжко вздохнул.

— Это не в твоей власти, ведьма, — холодно бросил он и нырнул во тьму.

— А в чьей тогда? Во власти Куро? — нахмурилась я.

— Пошли уже, мы сбиваемся с графика, — поторопил он, пропадая в потоках черноты.

Стоя на грани между светом и тьмой, я с некоторой опаской смотрела вперёд. До свечей, конечно, не так далеко, но я не имела ни малейшего представления, что пряталось в клубящемся мраке, по которой вышагивал кот.

— Я не наступлю куда-нибудь не туда? И не упаду в какую-нибудь пропасть?

— Только если сама захочешь, — обернулся он, оскалив зашитую пасть. — Иди и не бойся. Ты — ева Куро, и он не желает от тебя избавляться. Можешь смело заглянуть в его душу.

Я улыбнулась в ответ на его слова и прошептала:

— Спасибо, Куро, я польщена.

Я осторожно шагнула во тьму и почувствовала, как упругий воздух уплотнился под ногами, словно невидимая тропа. Значит, не только по воде могу ходить, но и по воздуху. Цветок, превратившийся в брошь, давал лишь призрачный, неверный свет, недостаточный для этой кромешной мглы. Сделав ещё пару шагов, я убедилась, что опасности нет, и поспешила за котом, который уже дошёл до свечей, мерцающих вдали. Свет лотоса на моей груди стал меняться: из нежно-белого он превратился в зловеще-кровавый, а лепестки окрасились в алый.

Едва я ступила на тропинку из свечей, мир вокруг дрогнул и переменился. Под ногами оказалась каменная плита с истёртым узором — переплетение линий и символов, слишком стёртых, чтобы разобрать. Тёмный тоннель, похожий на древний коридор, тянулся вдаль. Цепочки записей — формулы, расчёты — серебром, перетекая из символа в символ, словно живые ползли вдоль стен из густых потоков мрака. Среди них мелькали анатомические рисунки: схемы сосудов, мышц, костей, детализированные, как в медицинском атласе, — кто-то изучал тело до мельчайших тканей.

Я протянула руку, чтобы прикоснуться к этим изображениям, но стены будто отдалились, не позволяя дотронуться. Записи тоже не поддавались — это была латынь с характерными окончаниями слов: «-um», «-us», «-ae».

— Насмотрелась? — поинтересовался забытый мной кот, пока его хвост лениво покачивался из стороны в сторону.

— Пожалуй, — ответила я, наблюдая, как он рассеянно почёсывал за ухом.

— Идём, а то мы так и не дойдём до подарков.

Кот повернулся и, размахивая лапами, направился вдоль по коридору.

— Подарков?

— У тебя же день рождения, значит, нужно подарить подарок.

— Да как бы необязательно, — пробормотала я, следуя за ним. — А когда день рождения Куро?

— Тридцать первого декабря, — кот обернулся, хитро улыбнувшись. — Но я тебе этого не говорил.

— Поняла, — улыбнулась я в ответ. — Какой он, оказывается, новогодний подарочек. А твой?

— Я часть Куро.

— Значит, тоже в тот же день.

Коридор вывел в небольшой зал. Стены и здесь текли, как мрак, усыпанный серебряными надписями, перетекающими, словно ртуть. В воздухе парили канделябры, их яркие свечи отбрасывали длинные тени, наполняя пространство теплом. Но главное — повсюду валялись подарочные коробки. У одной из стен даже образовалась целая гора из них, почти в три или четыре моих роста. Никогда не видела столько подарков в одном месте! Здесь были коробки самых разных видов, цветов и узоров: ярко-красные с золотыми лентами, синие с мигающими звёздочками, зелёные с узором из снежинок, перевязанные шёлковыми лентами всех оттенков.

— Итак, это зал подарков, — объявил кот, встав у коробок.

Он достал из воздуха торт — небольшой, покрытый белыми сливками и свежими ягодами клубники. Украшала его одна единственная свечка.

— Выбирай любой подарок из этого зала, какой понравится. Но помни: выбрав, ты не сможешь вернуться к прошлой жизни.

— Другими словами, выбор и есть «перерождение», — понятливо кивнула я, оглядывая коробки.

— Всё так, — ушки кота прижались. — Путь может быть любым, но конец един.

— Конец — это, как понимаю, моя смерть? — спросила я, и мои слова повисли в воздухе.

Зверь молча отвернулся, его взгляд замер на пламени свечей, и тишина стала тяжёлой, как камень.

Впрочем, это было очевидно.

Я растерянно смотрела на гору коробок, не зная, что выбрать. Ближайшая белая коробочка с красной лентой, завязанной аккуратным бантом, манила простотой, но хотелось заглянуть и в синюю с мигающими звёздочками.

Тяжёлое решение. Вот только это был такой тяжёлый день, что усталость давила, притупляя обычное любопытство до тусклого желания просто закончить это.

Осмотревшись по сторонам, я пыталась найти хоть что-то, что могло подсказать с выбором. Мой взгляд упал на затенённый угол зала, который я заметила только сейчас. Там, на самой границе света, валялась кучка тёмных коробок, и одна, едва различимая в тенях, притянула внимание. Она была обернута в чёрную бумагу с серебристой лентой, завязанной неаккуратным узлом, — мрачный контраст с яркими соседями.

— А там тоже подарки? — спросила я, указав рукой на тёмный угол, куда не достигал свет свечей.

— Ах, не обращай на них внимания, — засуетился кот, его голос дрогнул, а уши нервно задёргались, натягивая нити.

— И всё же? — я выжидающе посмотрела на своего спутника.

— Здесь, — кот показал на гору светлых коробок, — счастливые исходы судьбы. А там, — он махнул лапой в сторону тёмного угла, — трагичные. Так что забудь о них и решайся.

Решаться? Я обернулась к цветным коробкам, вновь разглядывая праздничные упаковки. Но теперь они казались слишком уж яркими и... детскими. От них в груди давило, словно что-то сжимало сердце.

Сдержать горький смешок и кривую улыбку не удалось. Я вспомнила, как в свои дни рождения сидела, обнимая колени, и ждала отца, который не приходил. Как же я хотела хоть раз увидеть от него яркую коробку — не ради подарка, а ради того, чтобы почувствовать себя нужной.

Если подумать, то я ведь никогда по-настоящему и не праздновала день рождения. Фильмы обещали веселье, а реальность — тёмную квартиру, одиночество, шторы, задёрнутые от мира. Стыдно было признаться друзьям, что отец забывал, и я лгала о праздниках с ним — выдуманные аттракционы, заставленный стол. На следующий день мы с ребятами ходили в пиццерию, они дарили нелепицы в пакетиках, а я выдумывала истории. Хах...

И вот... У меня день рождения сегодня. Хотя да, не только из-за загадочного перерождения, но и из-за того, что выжила. Вокруг снова тьма и тишина. Только появилась гора праздничных коробок, о которых я мечтала в детстве, да странный зверёк держал в лапах торт.

Мой первый торт со свечкой.

Бездна, как глаза щипало, а в горле, словно комок застрял.

Глубоко вдохнуть. Медленно выдохнуть.

А Махиру всё-таки оказался прав.

Я уже не та.

Рэн, которая жила одна, легко шагала по миру и смотрела прямо в светлое будущее, выбрала бы детскую мечту. Она могла обмануться. Она хотела бы обмануться, цеплялась бы за фальшь, чтобы на миг ощутить желаемое.

«...Я — не могу».

Пальцы сами коснулись платка на шее.

Мне не нужен обман.

С кривой усмешкой на лице я подошла к коту, который с любопытством склонил голову набок. Ещё раз щёлкнув его по носу, я задула свечу и вытащила кусок уже разрезанного торта. Под взглядом изумлённых красных глазищ я с наслаждением откусила кусочек и чуть не застонала в голос — вкус был обалденный! Нежный бисквит с лёгкой кислинкой клубники и сливочной сладостью взбитых сливок растаял на языке, оставляя тёплое послевкусие.

— Никогда не пробовала чего-то вкуснее!

Закрыв глаза, я наслаждалась вкусом. Съев, не удержавшись, облизала пальцы и, наклонившись, чмокнула макушку растерявшегося зверя.

— Спасибо! Торт невероятно вкусный. Ты тоже угощайся.

Отвернувшись от кота и горы подарков, я направилась к тёмному углу. Опустившись на колено, я взяла подарок, который привлёк моё внимание. Небольшая по размеру коробка была чёрной, словно сама тьма. Серебристая лента была завязана наспех не бантом, а неаккуратным узлом. Единственным украшением подарка была сливающаяся с упаковкой небольшая чёрная розочка из кристалла, отражавшая слабый свет свечей.

— Подожди, — догнал меня кот, потеряв где-то торт. — Я же говорил, это трагичный исход судьбы! Эта сила несёт лишь боль и смерть!

— Я не верю в судьбу, — усмехнулась я, покачав головой. — Есть только наш выбор. Мы его делаем, а потом несём ответственность за него, как собственный крест.

— А она есть! И это всё равно плохой выбор! — всплеснул лапами зверёк. — Хорошо-хорошо, можешь взять два... Нет! Три! Да что там, сколько тебе сейчас? Семнадцать?! Вот! Бери семнадцать вон тех подарков! — он суетливо указал лапами на гору коробочек.

Я невольно засмеялась, кот так напоминал торгаша на базаре.

— Кажется, ты говорил, что я могу выбрать любой подарок в этой зале, да? — спросила я, голос дрогнул от лёгкого веселья.

— Так кто же в здравом уме будет выбирать этот траур?! — возмутился кот, пнув ближайшую тёмно-серую коробку глубже в тень, и резко повернулся, уставившись на меня багровыми глазами. — Иди выбирай из другой кучи!

Улыбнувшись, я осталась сидеть на коленях, вертя чёрную коробочку с розочкой в руках. Её гладкая поверхность холодила пальцы, а в глубине кристалла проступали алые словно кровь блики.

— Раз уж речь о выборе, давай я и тебе предложу сделать его, — усмехнулась я, заметив, как напряглись его уши.

Зверёк настороженно замер, опустив лапы, его взгляд стал тяжёлым.

— Если я должна выбрать подарок из этой залы, то беру либо тебя, — улыбнулась я, указав на него пальцем, — либо эту коробочку, — продемонстрировала я сувенир, подняв его повыше.

— Я не подарок! — взвилcя кот, чуть подпрыгнув.

— Я заметила, — засмеялась я, звук получился хриплым, но искренним.

Кот скрестил лапы на груди и недовольно уставился на меня, его уши прижались.

— А раз уж ты не подарок, то ты и не собьёшь меня с пути, — улыбнулась я, погладив коробочку в руках.

Выбор. Испугаешься и отступишь или будешь бороться за желаемое, даже если ждут трудности, а может, даже смерть.

— Это мой выбор и путь, — и дёрнула ленту, развязывая.

Тени, до этого мирно покачивающиеся в такт пламени свечей, вдруг ожили, обрели плотность и, подхватив, затянули меня в свою тьму.

***

Чернота сомкнулась, и мир дрогнул. Я моргнула — тьма сменилась мягким светом кухни, а голова закружилась, будто я вынырнула из долгого сна. Никаких необычных сил в себе я не ощутила. Коробочка, которую я держала в руках, исчезла, словно растворилась вместе с тем странным миром. Только слабый, призрачный аромат лотосов всё ещё витал вокруг, цепляясь за меня и напоминая о пережитом.

— Это что сейчас было? — прошептала я.

Куро молчал, положив голову на стол. Лохматые волосы слегка растрепались, а тёмные круги под глазами стали ещё заметнее. Он выглядел не менее вымотанным, чем я. Его алые глаза задумчиво смотрели на меня, отражая свет лампы. Проследив за его взглядом, я тихо охнула.

Меня окутывал чёрный приталенный плащ, сшитый из материала, похожего на живую тьму. Он плотно облегал фигуру, а от бёдер его полы разделялись на четыре сегмента, напоминая хвост кошачьей куртки. Под широким капюшоном извивался длинный белый шарф, один конец которого был переброшен через плечо. Спереди его фиксировала брошь в виде алого лотоса — того самого, что я прикрепила к рубашке во тьме. Лепестки броши чуть дрожали, словно живые, отбрасывая слабые красноватые блики на ткань шарфа. Даже в своём измождённом состоянии я не могла не поразиться этой необычной красоте.

— Что это? — я осторожно провела ладонью по рукавам: материал оказался прохладным, плотным, но мягким, как шёлк, слегка вибрируя под пальцами, словно тьма того зверька.

— Твоя сила, — пробормотал Куро.

— Так в чёрной коробке был плащ? — я подняла на него растерянный взгляд, пытаясь собрать мысли в голове.

— Скорее покров, — поправил он, слегка нахмурив брови. — Покров сервампа.

— И что это должно значить?

— Тьма, у тебя вечно полно вопросов, — заворчал он, устало потирая висок. — Дай мне лучше колы.

Я цыкнула. По инерции убрала со стола пустую бутылку, тут же выбросила её в мусорное ведро у раковины, и вытащила из холодильника другую. Протянув газировку Куро, я не удержалась от лёгкого упрёка:

— Неужели так сложно просто объяснить? Я же многого не прошу.

— Ты бы лучше к зеркалу подошла, — он взял бутылку и с характерным пшиканьем открыл её. — Думаю, для тебя это будет гораздо интереснее, — и сделал глоток.

Растерянно глянув на него, я послушно побрела в ванную. У раковины всё ещё стояла баночка с мазью — забыла убрать после ранения. Зеркало же встретило меня отражением с широко распахнутыми глазами, в которых сияла красная радужка, как у Куро. Тёмно-багровые волосы, пропитанные, казалось, кровью, были собраны в привычный растрёпанный хвост. Бледность кожи после раны только усиливала эффект — я выглядела настоящим вампиром. Сердце пропустило удар, а пальцы невольно сжались в кулаки.

— Какого демона? — прошептала я, наклоняясь ближе к зеркалу и вглядываясь в отражение.

С внутренним напряжением я приоткрыла рот, проверяя зубы, и облегчённо выдохнула: клыки были привычных размеров. Пульс на запястье бился ровно, хоть и чуть быстрее обычного.

«...Значит, это поверхностное изменение? Из-за силы?»

— Это нормально? — вернувшись на кухню, я опустилась на стул, и его деревянная спинка скрипнула под моим весом.

— Что именно? — лениво уточнил Куро, пристально глядя на меня. Его пальцы слегка постукивали по бутылке с колой, выдавая задумчивость, несмотря на расслабленную позу.

— Моя смена окраски. Так всегда бывает с получением этой твоей силы?

Я встала и подошла к чайнику, который, к слову, ещё не остыл. Это означало, что в том странном пространстве прошло не так уж много времени. Температура как раз подходила для улуна. Возиться с заваркой не было сил, поэтому я просто достала чайный пакетик. Стоило его только залить горячей водой, как мягкий аромат молочного улуна начал медленно расползаться по кухне. Куро молча следил за мной, его взгляд скользил по моим движениям, пока я заваривала чай.

— Нет, совсем ненормально, — наконец ответил он. — Но с тобой такое уже происходило после заключения контракта. Ты уже тогда, вечером, сверкала красными глазами, ну и волосами.

— Так моя внешность вернётся, — облегчённо пробормотала я, беря кружку и опускаясь на стул; горячая керамика приятно согревала ладони. — Ну, по крайней мере, если захочу, меня никто не узнает.

— Это вряд ли, — Куро сделал глоток колы, его взгляд стал серьёзнее. — Подчинённые восьмого тебя уже видели в этом облике. От них ты точно не скроешься.

Я нахмурилась, медленно обдумывая его слова. Мозг, как назло, работал вяло, но логика всё же пробивалась сквозь желание на всё забить и пойти спать. Если подумать, вероятно, Похоть с Алисейн тоже об этом знали. Кстати, вампир, что днём поймал меня, как раз упоминал красные волосы. Теперь хотя бы понятно, о чём он говорил. Вот только с чем такие метаморфозы могли быть связаны?

— Как думаешь, почему такие изменения? — тут же спросила я, надеясь, что кот знает причину.

— Мне кажется, это как-то связано с твоей магией, — не разочаровал меня Куро. Он откинулся на спинку стула, внимательно рассматривая меня, и начал массировать шею, будто разминал затёкшие мышцы. — Помнишь пункт — «Контрактор»?

— В Книге? Конечно. Он появился, как только я заключила с тобой контракт.

— Сейчас в школах изучают английский, да?

— Ну да, — согласилась я немного растерянно и, отпив из кружки, всё же решила напомнить: — Но я ещё и русский знаю.

— Так вот, — Куро опустил взгляд на бутылку колы, его пальцы слегка сжали пластик, — «контрактор» имеет несколько значений. В некоторых языках переводится как «подрядчик», тот, кто выполняет определённую работу. Да и корень слова намекает на «договор».

Кивнув, я облизала губы, чувствуя мягкий вкус чая, и заметила:

— Только я почему-то думала, что я скорее «заказчик». Как мой персонаж из игры: тёмная жрица, что может призвать духа в слуги. Я даю команду, а дух выполняет задачу. То есть, — я рассеянно потянула за пряди хвоста, — мне казалось, что я та, кто... — я замялась, подбирая слово.

— Приказывает, — помог Куро, и я согласно угукнула. — Как ева. Но во многих языках это слово — подрядчика, исполнителя, и подразумевает... Однако есть и другое значение... — тихо добавил он и замолчал, будто дразня моё любопытство.

— Куро, не тяни, — я заинтересованно подалась вперёд, складывая руки на столе.

— Другое... — бросив быстрый взгляд на меня, он фыркнул. — Это редкое значение, скорее даже забытое, но... На одном из языков это слово подразумевает не только «договор», но и — «заразиться». Или может быть «подцепить» и «приобрести».

— Ты хочешь сказать, что я заражена? — я удивлённо уставилась на него, мои пальцы замерли на кружке, а брови невольно поднялись.

— Да, моей силой, силой сервампа, — Куро кивнул, его багровые глаза сузились, изучая меня. — Изменения в тебе происходят, когда ты взаимодействуешь с моей силой — через мой укус или, как сейчас, призвав этот плащ. Тем более покров — это не совсем оружие. Вернее, как бы это сказать?.. — он рассеянно поскрёб шею, подбирая слова. — Это что-то вроде моей природы, что ли. Да, его можно использовать в качестве оружия, но прежде всего, это часть моей сути, сути сервампа.

— Любопытно, — пробормотала я, задумчиво глядя на алую брошь-лотос, лепестки которой переливались кровавыми отблесками от света лампы. В этом был смысл. Я соприкасалась с силой вампира, вот и становилась похожей на него — не только внешне, но и заимствуя его покров. Но меня удивил не столько смысл объяснения, сколько один занимательный факт, который меня даже немного взбодрил.

— Так ты знаешь другие языки? — я с любопытством посмотрела на сервампа, который не мешал мне думать, лишь молча потягивал колу.

— Я живу уже много веков, — Куро глянул на меня тем взглядом, каким взрослый мог одарить неразумного ребёнка. — Не обманывайся моей внешностью.

— Прости, — я сконфуженно потупила глаза, чувствуя, как жар стыда разливался по щекам, и смущённо пояснила: — Просто с твоим-то образом жизни и поведением... Ну... В общем, сложно тебя воспринимать кем-то, кто намного старше меня.

— У меня нормальный образ жизни, чтобы ты понимала, — ссутулившись, он недовольно проворчал под нос, а потом демонстративно присосался к бутылке с колой, старательно разрушая весь образ умудрённого бессмертного.

— Ладно-ладно, — я примирительно подняла руки. — А какие языки знаешь?

— Разумеется, языки тех мест, где мне приходилось жить, — ответил он, ставя бутылку на стол с лёгким стуком. Его пальцы начали рассеянно водить по краю стола, оставляя едва заметные следы на полированной поверхности.

— А латынь знаешь?

Текст, который я увидела в его мире, никак не покидал мыслей. У меня прямо руки чесались сесть за штудирование латинского. Но если Куро его знал, это могло бы облегчить обучение. Правда, я тут же оборвала восторженные мысли — чтобы Куро и учил? Да скорее мир сойдёт с ума.

— Когда-то латынь была популярным языком. В определённых кругах, конечно же. Многие книги были написаны на ней, — ответил он, но голос стал тише, а взгляд потяжелел, будто воспоминания о прошлом навалились на него. Он смотрел куда-то в себя, и тишина повисла неуютная и такая давящая. Брови Куро нахмурились сильнее, а пальцы замерли на столе, словно он вспомнил что-то, о чём предпочёл бы забыть, и это заставило меня замереть.

Я долго не решалась разорвать молчание, чувствуя, как неловкость сжимает горло. Нужно было что-то сказать. Всё это время я нервно теребила брошь на плаще, пытаясь подобрать правильные слова, но они всё не шли. Плащ под пальцами казался прохладным, а его материал слегка вибрировал, будто откликался на моё беспокойство.

— Ку... — я замялась, чувствуя, как голос дрожит от неуверенности. — Спасибо, что ответил на вопросы. И мне... Я рада...

Сервамп взглянул на меня, подняв бровь. Как же... трудно подобрать слова.

— То есть спасибо. Ну, за подарок. Ой, то есть за силу. Спасибо за этот плащ, — выпалила я, опуская глаза. Нервный смешок, который сорвался с губ из-за напряжения, только усугубил ситуацию. Я мучительно скребла рукав плаща, и тишина была такой смущающей, что мне казалось, будто вся моя кровь прилила к лицу. А от тихого хмыка Куро захотелось и вовсе провалиться под землю.

— Если ты думаешь, что в вопросе утоления твоего любопытства я скажу «обращайся», то можешь забыть об этом, — заявил Куро, поднимаясь из-за стола, и, тяжко вздохнув, добавил с мученической ноткой: — Хотя разве это тебя остановит?

Не удержавшись, я хихикнула, прикрыв рот ладонью. Кот тоже фыркнул и бесшумно направился с кухни. Встав, я посмотрела на рукава плаща, которые всё ещё окутывали меня, словно вторая кожа. Что-то подсказывало, что просто так снять его не получится.

— Ку, подожди, — позвала я.

Сервамп остановился и чуть обернулся ко мне, его багровые глаза блеснули в полумраке коридора.

— А как избавиться от плаща?

— О, не прошло и минуты, а уже опять вопросы, — закатил он глаза, а голос его сочился сарказмом.

Надувшись, я ответила:

— Куро, ну я серьёзно.

Вздохнув, кот спрятал руки в карманы и прислонился плечом к стене, его поза была расслабленной, но во взгляде мелькнула лёгкая усталость. Он явно не горел желанием объяснять, но всё же ответил:

— Просто представь, как он с тебя сползает, ну или прикажи. Короче, дело в желании.

Вот только как бы я ни напрягала воображение, как бы ни бубнила под нос приказы, ничего не получалось. Представляла, как плащ стекает, словно вода, мысленно приказывала ему исчезнуть, но он оставался на месте, будто насмехаясь. Его прохладная тьма мягко обволакивала тело, а брошь лотос слегка покачивалась при каждом движении, отбрасывая алые блики.

Куро, наблюдавший за моими тщетными попытками, покачал головой:

— Какая ты проблемная. У всех, как правило, возникают сложности с первым призывом силы, а у тебя наоборот, — и добавил с ноткой иронии: — Вот уж точно глупая ведьма.

— Иди в бездну, дрянной кот! — огрызнулась я, всматриваясь в рукава плаща, которые, казалось, стали ещё плотнее. — Да исчезни же ты наконец, дурацкий покров! Я не могу ходить с тобой! Тем более, с такой внешностью!

— Как всё запущено, — покачал головой Куро. — Сперва начала говорить с котом. Теперь разговариваешь с плащом. Что дальше?

— Куро! — возмущённо воскликнула я, чувствуя, как щёки снова заливает жар.

Кот, отлипнув от стены, тактически отступил в гостиную, откуда через секунды донёсся звук включённого телевизора. Я тоскливо смотрела ему вслед, понимая, что надеяться на помощь не стоило. Куро и так исчерпал лимит доброты: сила, объяснения, намёк на прошлое — это уже много.

— Ну а мне-то что делать? — я беспомощно рассматривала рукава плаща, которые всё ещё окутывали меня, словно живое существо, не желавшее отпускать.

Пройдя в ванную, я снова замерла перед зеркалом, пытаясь придумать выход. Попробовала снять его руками — спустя долю секунды плащ обратился в тёмную дымку и вновь сел как влитой по моей фигуре. Я едва не застонала в голос от предчувствия долгого и утомительного поиска решения проблемы.

Так и получилось. Время давно перевалило за полночь, когда я, наконец, справилась с задачей. Это случилось резко: раз — и вся тёмная материя медленно втянулась в левое запястье, прямо в шрам, оставшийся с детства. Кожа в том месте теперь слегка покалывала, будто под ней что-то дремало.

Если честно, меня не покидало ощущение, что до этого момента мне мешали отозвать плащ, а учитывая схожую структуру между ним и «силой Куро»...

Не была ли эта месть или выражение недовольства того кота?

Ополоснув лицо холодной водой, я ощутила, как прохлада стекает по коже, прогоняя липкие мысли. С тоской поглядела в зеркало — Рэн в отражении понимающе вздохнула: выспаться не выйдет. Еле передвигая ногами, я заглянула в гостиную. На лицо наползла невольная улыбка.

На диване, вытянувшись во весь немалый рост и подложив руку под голову, сопел Куро в человеческом облике. Впервые я видела его спящим так — обычно он засыпал котом, свернувшись на лежанке или в кресле. Его грудь медленно поднималась и опускалась, а лицо выглядело удивительно умиротворённым.

Пройдя в спальню, я вытащила запасной плед и подушку — остатки глупой надежды, что отец однажды останется со мной. Плед был мягким, с лёгким запахом лаванды от стирального порошка. А на подушку под мой тихий смешок натянулась наволочка с чёрными и белыми котятами. Вернувшись, я осторожно забрала пульт из руки Куро — его пальцы дрогнули, но он не проснулся. Выключила телевизор, и звук новостей сменился тишиной. Накинула на него плед. Потом аккуратно подсунула подушку, приподняв лохматую голову. Сервамп заворочался и перевернулся на бок, натянув на себя плед.

Скоро уже рассвет, поэтому я зашторила окно, чтобы утренние лучи не обратили его в кота. Тяжёлая ткань штор мягко шелестела под пальцами, а за окном уже начало светлеть.

— Спокойной ночи, — прошептала я, прикрывая дверь и выходя из гостиной.

Меня не покидало ощущение, что что-то изменилось во мне — или в восприятии. Как будто я и в самом деле переродилась. На душе стало так спокойно, словно тяжёлый груз, который я тащила столько времени, упал с плеч. Не знаю, какие возможности дала мне эта сила, дарованная котом, но совершенно точно она наделяла ощущением того, что я теперь не одна.

И между мной и Куро тоже что-то изменилось. Зыбкое, едва уловимое, но отчётливое. Исчезло отторжение, неприятие — то, что раздражало, как камушек в обуви. Осталось ощущение... правильности.

Всё так, как и должно быть.

«...Не одна я это почувствовала», — подумала я.

Куро тоже пошёл навстречу — ответил на вопросы, намекнул о себе, доверился настолько, что уснул человеком. Или так искусно притворился.

Убрав на кухне и обработав рану — холодная мазь слегка пощипывала кожу, но боль уже не была такой острой, как днём, — я доплелась до спальни. Откинувшись на подушку, закрыла глаза, чувствуя, как усталость накатывает тяжёлой волной.

Пальцы невольно коснулись запястья, где дремал плащ, а в мыслях вновь вспыхнули лотосы, что цвели во тьме. Смогу ли и я так? Прорваться сквозь толщу воды, чтобы расцвести возвысившись над ней. Даже если во мраке.

А за окном густая тьма ночи окрасилась у горизонта голубыми отсветами под первыми робкими лучами рассвета.