Дети Греха

Сонный Эш

День тянулся, как расплавленная смола — липкий и отвратительный. Лень подпирал плечом стену у входной двери, запертый в клетке из чужих голосов. Святоша, недомерок и седьмой братец жужжали без умолку, и это гудение отдавалось в висках тупой, раздражающей болью.

— Да сколько можно?! — не выдержал недомерок, скрещивая руки на груди.

— Может, она просто не слышит? — примирительно подал голос Вселюбимый, прислушиваясь. — Там вроде вода шумит.

«Кажется, кое-кто забыл, что их никто и не приглашал», — лениво подумал Сонный дьявол, едва сдерживая зевок.

Святоша снова нажал на кнопку звонка. Пацан давил так, словно пытался протолкнуть палец сквозь пластик и стену, прямо в квартиру. Взгляд буравил дверь, а на лице застыла обида: как его, такого праведного паладина, не посвятили в чужие тайны?

Лень едва заметно закатил глаза. Его пальцы стиснули холодный металл жетона на шее до боли в костяшках. Он мечтал только об одном: сбросить с хвоста этих шумных детей, поесть и лечь спать. Желательно, на вечность. Оставалось лишь надеяться, что ведьма не устроит ему взбучку. Не по своей же воле он оставил её.

За дверью послышались торопливые, сбивающиеся шаги. Щелкнул замок, и она приоткрылась.

Первое, что ударило в нос — запах. Густой, домашний аромат специй, готовящейся рыбы и свежей выпечки был безнадежно испорчен. Сквозь него пробивался резкий, химический дух лекарственной мази и ещё кое-что. Металлический, солоноватый запах крови.

Лень невольно втянул воздух, и его ноздри дрогнули. Он чуть подался вперёд, вглядываясь в проём.

«Неспроста ты боль почувствовал», — пробормотал зверь внутри, подтверждая худшие догадки. Ева была ранена.

— Почему не открываешь?! — выпалил святоша, шагнув вперёд.

Но сервамп его почти не слушал. Его взгляд сканировал ведьму. Джинсовая рубашка с длинными рукавами в такую-то жару, словно она замёрзла. Ярко-красный платок, туго повязанный на шее, скрывающий кожу. Бледное, как полотно, лицо, и влажный блеск пота на висках. Она дышала тяжело, с едва заметным присвистом, а её тело пробивала мелкая дрожь. Вокруг припухших глаз залегли тени — следы недавних слёз. Она держалась прямо, но когда повела головой, её плечи дёрнулись от укола боли.

Ева обвела незваных гостей мутным, безразличным взглядом. Не удостоив святошу ответом, она развернулась и пошла вглубь квартиры. Но от Лени не укрылся её тихий, рваный выдох — как будто тяжесть упала с её плеч.

— Какая невоспитанность, — пробормотал недомерок, скорее растерянно, чем возмущённо.

«Нет, чтобы радоваться, что дверь не захлопнула перед носом», — фыркнул про себя Сонный дьявол.

— Так, заходим, — скомандовал святоша, будто был здесь хозяином. Он махнул рукой остальным и заскочил внутрь. — Только говорить буду я, я её лучше знаю. И давайте без... — он запнулся, ища слово, — без всех этих вампирских штучек. Просто поговорим. По-дружески.

Пацан протараторил это на одном дыхании, небрежно скидывая кроссовки, и кинулся следом за ведьмой.

Лень зашёл следом за гостями и бесшумно закрыл дверь. Снимая сапоги, он бросил короткий, оценивающий взгляд на брата, чтобы убедиться, что Похоть не учуял запах крови. У Вселюбимого нюх всегда был дрянной, и сейчас красные глаза брата с лёгкой насмешкой следили за святошей. Ну вот и хорошо. Никто не должен знать, что его ева ослаблена.

Сонный дьявол оставил сапоги у двери и направился на кухню, где уже что-то тараторил святоша. По пути он лениво стянул голубую куртку. Она опала на пол тенями и растворилась, как дым на ветру. Ведьма уже сотню раз выносила ему мозг за верхнюю одежду на кухне, твердила что-то про гигиену. И ведь фиг докажешь, что куртка — часть его сущности, а не тряпка.

Светлая кухня встретила теплом и дразнящими запахами. Но за ароматами ужина Лень безошибочно ощущал скрытое напряжение. Ведьма стояла спиной к нему у плиты, колдуя над сковородками. Её движения были ловкими, но какими-то скованными, словно она боялась сделать лишний жест и потревожить рану.

На столе ждали своего часа две салатницы под крышками. Мультиварка тихо пыхтела, обещая свежую выпечку, а из духовки тянуло жареной рыбой с лимоном и травами. Ведьма приготовила что-то вкусное, а значит, не злилась на него. Иначе точно бы перевела на траву и овощи — с неё бы сталось.

Всё бы хорошо, если бы не этот дурацкий платок на её шее и вопрос, который зудел под черепом, как заноза под когтем: почему он почувствовал её боль? С другими хозяевами такого никогда не было.

— ...почему ты не рассказала? — святоша продолжал засыпать девчонку вопросами, стоя рядом с ней, в его глазах горела смесь обиды и искреннего недоумения. — Не сказала, что вампиры существуют? Что твой кот — сервамп?! Почему, Рэн?

Сонный дьявол тяжело вздохнул и плюхнулся на стул рядом с хозяйкой. Он устало уронил голову на стол. Прохладная столешница приятно холодила висок. Из-под ресниц он неотрывно следил за ведьмой. Она как раз вынимала из кипятка цветную капусту, и пар окутывал её фигуру лёгкой дымкой.

Лень отмечал, как постепенно выравнивается её дыхание и уходит дрожь. Движения становились увереннее. Их близость работала, латая невидимые разрывы из-за нарушения контракта в их связи, но въедливый запах крови всё ещё витал в воздухе.

На кухню, осторожно ступая, словно по минному полю, вошёл недомерок. Он смерил взглядом старый холодильник с магнитиками волшебных созданий, потёртый ламинат, цветастые занавески. С сомнением покосился на простые стулья, но всё же выдвинул один и сел, скрестив руки на груди. За его спиной, как верный пёс, замер Вселюбимый с неизменной обаятельной улыбкой на губах.

— Рэн? — настойчиво повторил святоша.

— Я просто не знаю, как ответить на твои странные вопросы, Махиру, — наконец заговорила ведьма. Голос её был спокоен, но в нём звенел холод. Она медленно повернула голову, окинув взглядом всю компанию, и вновь вернулась к готовке. — Представь себя на моём месте. Ты бы стал втягивать друга в такую историю? В опасную историю, хочу заметить.

— Ну... я... — пыл святоши тут же угас. Он запнулся, нахмурил брови и задумчиво коснулся подбородка. Вопрос явно поставил его в тупик.

— К тому же, вспомни, — с лёгкой насмешкой продолжила она, ловко разбирая капусту на соцветия. — Сакуя постоянно травил байки про вампиров. И если бы я начала рассказывать то же самое...

— Я бы решил, что ты ему подыгрываешь, — честно признал святоша и виновато опустил голову.

— Вот именно, — с ледяным спокойствием заключила ведьма. Её руки уже обмакивали соцветия в кляр и отправляли на сковороду. Кухня наполнилась аппетитным шипением.

— Ладно, ты права. Извини.

Пацан взлохматил волосы и теперь молча наблюдал за её отточенными движениями.

— Я хочу представить тебе своих друзей, — голос святоши снова обрёл бодрость. Он с обезоруживающей простотой махнул ладонью в сторону пары Похоти.

Сонный дьявол мысленно закатил глаза. Как же у этого пацана всё просто. Друзья. И неважно, что пару часов назад эти «друзья» его похитили, нарисовали на нём мишень и силком втянули в конфликт вампиров. Сущие пустяки.

Он заметил, как ведьма метнула на друга быстрый, уничтожающий взгляд, в котором читалось всё, что она думает о его наивности, и закатила глаза. Тем не менее она повернулась к гостям — ровно настолько, насколько позволяла вежливость и, вероятно, боль.

— Это Симидзуки Рэн, — представил её святоша и тут же указал на гостей. — А это Алисейн Мисоно и его сервамп, Сноу Лили.

— Рад знакомству, — ослепительно улыбнулся Вселюбимый и тут же потянул за воротник рубашки, обнажая плечи. — Можно просто Лили.

Ева брата тут же зашипел:

— Прекрати раздеваться!

Недомерок вспыхнул и ткнул Похоть кулаком в бок, после чего смерил ведьму надменным взглядом.

— Значит, ты — ева Лени.

Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение, полное скрытого высокомерия.

Ведьма ответила ему полным, оглушительным безразличием. Она просто бросила на них взгляд, как на пустое место, и вернулась к сковороде, где уже шипела новая порция капусты. Аромат жареного кляра стал гуще, и было очевидно, что ужин её волнует куда больше, чем незваные гости.

Лень с трудом подавил фырканье. Вселюбимый застыл, и его улыбка стала натянутой. Недомерок побагровел, а его кулаки сжались. Сиятельные персоны явно не привыкли к такому откровенному пренебрежению.

— Ну ты чего? — растерянно пробормотал святоша, глядя на её напряжённую спину. — Ты чего такая неприветливая?..

Вязкая тишина, нарушаемая лишь шипением масла, стала ответом. Когда пацан решился повторить вопрос, ведьма наконец заговорила, не оборачиваясь:

— А с чего бы мне быть приветливой с теми, кто похитил вас и втянул тебя в неприятности?

Ева принялась выкладывать щипцами золотистые кусочки на тарелку.

— Но... — начал было святоша, но осекся.

— К тому же, я так и не услышала извинений, — резко добавила она.

— Извинений? — искренне удивился пацан.

— Извинений?! — фыркнул недомерок, скривив губы в презрительной усмешке. — Это ещё за что?

— Куро, — неожиданно обратилась к нему ведьма. — Ты сам отправился на встречу с братом?

На сковороду полетела новая порция соцветий, и шипение стало громче.

— Конечно, нет, — лениво протянул Сонный дьявол, качнув головой.

— Я так и думала, — ровно ответила она и открыла духовку.

Кухню тут же затопил густой аромат запечённой рыбы. Желудок Лени требовательно заурчал. Ева точно мстила и издевалась над своим голодным милым котиком.

— Впрочем, это тебе решать, Махиру, как на всё это реагировать, — продолжила ведьма, закрывая духовку. — Только учти: у одноклассников к тебе много вопросов.

— Вопросов? — не понял святоша.

— Да. Всех очень интересует, кто твой таинственный любовник, к которому тебя потащили две маленькие девочки.

— О нет... — простонал пацан, хватаясь за голову и заливаясь краской.

— Как я сказала, это твоё дело. А вот за то, что моего... — она на миг запнулась, подбирая слово, — ...спутника забрали против его и моей воли, твоим друзьям стоило бы извиниться. Для начала, — она выключила духовку.

— Только из-за этого?! — воскликнул святоша, кое-как взяв себя в руки. Он жестом остановил готового взорваться недомерка. — Ты так себя ведёшь, потому что у тебя забрали кота?

Ведьма медленно повернулась. Её светло-серые глаза потемнели, став похожими на грозовое небо. Руки, которые до этого двигались так уверенно, дрогнули и сжались в кулаки до побелевших костяшек.

«Неужели врежет ему?» — с радостным волнением подобрался демон внутри.

Но она держалась. Снаружи — ледяное спокойствие, но Лень видел, как за этой маской бушует шторм.

— Махиру, боюсь, ты не совсем понимаешь, что происходит... — тихо начала она, но сервамп отчётливо слышал в её голосе предупреждение.

— Нет, я всё понимаю! — перебил её пацан. — Они рассказали мне про Цубаки и про войну! Им нужна помощь! — он шагнул к ней и схватил за плечи, встряхивая. — Да что с тобой такое?! Это не шутки! Речь про войну!

— Убери. Руки, — ледяным шёпотом процедила ведьма и замерла, закрыв глаза.

Запах крови, до этого едва уловимый, ударил в нос с новой силой. Раны под платком определённо вскрылись. Ошарашенный её тоном, святоша убрал ладони и отступил. Ведьма сделала медленный, судорожный вдох и так же медленно выдохнула, а затем вернулась к сковороде.

— Раз уж ты у нас такой знаток, — её голос сочился сарказмом, — то, наверное, знаешь, что еве и сервампу нельзя надолго расставаться. Чревато последствиями.

Она бросила на Сонного дьявола косой, укоризненный взгляд. Он читался ясно: ей приходилось опираться лишь на догадки и собственные ощущения.

— Не говоря уже о том, что сейчас, как ты выразился, война. По-твоему, я должна молча стерпеть такую подставу?

— Временное ограничение не было нарушено, — подал голос недомерок. — И за что мне извиняться? Да ещё перед слабачкой, которая падает в обморок у ног Цубаки?

Лень мысленно отметил, что они знали о том вечере. И недомерок умышленно умолчал о нарушении пространственных границ контракта. Он видел, как на мгновение сузились глаза ведьмы, пряча вспышку унижения и гнева, прежде чем она снова отвернулась к плите.

«Кто-то очень зол», — радостно протянул внутренний зверь. Замечание о слабости попало точно в цель, в старую, ещё не затянувшуюся рану.

— Это ты не можешь уследить за своим сервампом, — продолжил ева Похоти. — Никто не позволит старшему вампиру оставаться в руках девчонки, которая не умеет использовать его силы. Семья Алисейн владеет сервампами не одно поколение. Так что у тебя два варианта. Первый: служить нашей семье. Второй: отдать кота. Поверь, влияния моей семьи хватит, чтобы испортить тебе жизнь.

Сонный дьявол и святоша одновременно уставились на недомерка. Вселюбимый лишь устало провёл ладонью по лицу. Лень без труда прочёл по его губам: «Зачем так прямолинейно...»

— Мисоно, ты чего? — изумлённо выдохнул святоша.

— Не лезь, Широта, — отрезал тот.

На кухне повисла тишина. Все смотрели на девчонку. Она нарочито медленно выключила плиту, переложила капусту на тарелку. Сковородка со стуком отправилась в раковину, за ней — щипцы и лопаточка. Ведьма включила воду. Каждое её движение было выверенным и оглушительно громким в наступившем молчании. Зверь внутри Лени хохотал.

— Рэн? — осторожно позвал святоша, когда вода была выключена.

— Что, Махиру? — она наконец повернулась, вытирая руки полотенцем.

— Я... почему ты...

— Я уже сказала, — её взгляд был острым, как осколок льда. Она окинула им пару Похоти. — Я жду извинений. И не собираюсь комментировать хвастовство избалованного младшеклассника.

— Я не ребёнок! — вскочил недомерок. — Я ровесник Широты!

— Надо же, — проворковала ведьма приторно-сладким голоском, сощурив глаза. — С таким ростом, наверное, тяжело. Зато сколько гонора... Недостатки им прикрываешь, да?

— Говорит невоспитанная простолюдинка, которая только и способна ползать у ног Цубаки! — ядом плюнул в ответ недомерок.

Воздух на кухне накалился. Напряжение ощущалось почти физически, как перед грозой. Взгляды недомерка и ведьмы столкнулись, и в них полыхала неприязнь.

— Эй, вы чего?! — замахал руками святоша. — Прекратите! Мисоно, не задирай нос! Рэн, хватит быть такой отмороженной!

— Выбор у тебя невелик, — с ухмылкой заключил недомерок, усаживаясь обратно.

— Что за люди, — девчонка закатила глаза. — Совершенно не понимают намёков, что им не рады. Как и то, что их мнение неинтересно.

— Рэн! — возмутился святоша.

— Ну хорошо, — устало прошептала ведьма и перевела взгляд на незваных гостей. — Ты глубоко заблуждаешься, хохолок. Мир не крутится вокруг твоей семьи. Да мне, в общем-то, плевать на ваши планы. Но запомни одно. И передай своим.

Она сделала паузу, и её тихий голос прорезал тишину:

— Куро — не слуга.

Сонный дьявол с удивлением услышал в её тихом голосе дрожь гнева.

— «Владеет», «оставаться в руках», «уследить», «использовать», — она с отвращением выплюнула слова недомерка, сжимая кулаки. — Мерзость какая. Куро не слуга, не раб и не питомец. Он мой партнёр. Равноправный партнёр и спутник. И только ему решать, где его дом и что ему делать.

— Это лишь доказывает, что ты ничего не смыслишь в сервампах! — вспылил недомерок.

— Куда уж мне, — ведьма очередной раз закатила глаза, но тут же метнула виноватый взгляд на Сонного дьявола. — Прости, Куро, что говорю о тебе в твоём же присутствии. Просто... ты-то чего молчишь?

Лень лишь пожал плечами. Не говорить же ей после такой пламенной речи, что ему, в общем-то, на всё плевать. Да, он слуга. Но это не значит, что он позволит обращаться с собой как с рабом. Люди смертны. За века он научился напоминать им об этом. Но детям знать такие тонкости ни к чему.

— Может, тебе стоит прислушаться к Мисоно, — осторожно начал святоша, и в его голосе сквозила плохо скрытая тревога. — Он всё-таки давно в этом...

— Мне эта мерзость неинтересна, — холодно перебила его девчонка.

Ведьма пристально рассматривала пару Похоти, будто пыталась что-то вспомнить. Не давая дружку выразить негодование, она продолжила:

— «В ногах валялась», говоришь? Конечно, валялась. Я, знаешь ли, получила раны, да ещё и много крови потеряла. Стресс опять же.

— Что? — на неё уставился святоша и пристально стал её осматривать. — Ты была ранена?! Погоди! Неделю назад! Твои руки! И голос! Рэн, почему ты не сказала? — он вновь хотел приблизиться, но остановился под холодным взглядом подружки.

— Я вообще-то говорила, что разбиралась с сильным противником. Как и то, что кое у кого острые когти, — фыркнула она.

— Но я думал, ты про игру, — потерянно сказал пацан.

Ведьма не ответила и вновь вернула взгляд к непрошенным гостям.

— Так вот, странно другое... Я почему-то не припомню, чтобы вы с твоим сервампом были на той улице.

— Я наблюдал с крыши, — беззаботно признался Вселюбимый, поигрывая карманными часами на цепочке. — А после подправил воспоминания свидетелям, — он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Кстати, звуковой удар твоего артефакта был очень неприятным. Уши потом долго болели.

«Зря ты это сказал», — мысленно посетовал Сонный дьявол, не сводя глаз с ведьмы. Брат явно не понял, куда она клонит.

— Вот как. Значит, вы всё-таки были там. Я это запомню, — спокойно ответила она.

Улыбка сползла с лица Вселюбимого. Кажется, до него наконец дошло.

— Тогда, может, это вы принесли нас с Куро домой? — не отрывая взгляда от Похоти, продолжила допрос ведьма. — И раны мои обработали?

— Нет, это был не я, — растерянно покачал головой его брат.

— Ясно, — ведьма бросила короткий взгляд на настенные часы. — Если на этом всё, то вы знаете, где дверь.

— Проклятье, Рэн, ты не так поняла! — спохватился святоша. — Мисоно нормальный парень! Просто он почти всю жизнь просидел в особняке и ни с кем, кроме слуг, не общался! — с лёгкостью выпалил он личную информацию нового друга.

— И меня это должно волновать? — скептически изогнула бровь ведьма.

— Прекрати, Махиру! — одновременно с ней подал голос смущённый недомерок.

— Сейчас не время для ссор! — всплеснул руками святоша, пытаясь примирить двух ев, которые демонстративно смотрели в разные стороны.

Безнадёжное занятие. Сонный дьявол вздохнул. Ведьма и так на пределе, а святоша своими неуклюжими попытками её только сильнее раздраконит. Гостям давно пора было уйти, но они сидели как ни в чём не бывало.

Лень перевёл взгляд на брата. Обычно Похоть мастерски сглаживал любые конфликты, но сейчас молчал. Это часть какого-то плана недомерка? Или им нужна ссора? Ведьма едва сдерживала гнев, Вселюбимый не мог этого не видеть. Если их евы сцепятся по-настоящему, столкновения сервампов не избежать. И здесь, в отличие от особняка, хозяйка рядом. Он не уступит.

«Любовником давно полы не вытирали?» — с ноткой раздражения подумал Лень.

— Понимаешь, — наконец собрался с мыслями святоша, — там, в особняке, живут дети. Подчинённые Лили.

— Дети-вампиры? — глухо переспросила ведьма, и её пальцы дрогнули.

— Да! И им нужна защита! — с жаром воскликнул пацан.

«Ты это слышал, Лень? Мы нужны, чтобы защищать подчинённых Похоти», — хохотнул внутренний зверь.

Сам Сонный дьявол промолчал. Воздух на кухне изменился. Ведьма медленно скрестила руки на груди. Со стороны — защитный жест. Но Лень видел иное: её пальцы впились в ткань так, что побелели костяшки. Она не защищалась. Она удерживала себя.

— Лили, — её голос был обманчиво тихим, но от этого спокойствия у Лени шерсть на загривке встала дыбом. — Вы обращаете детей?

— Да, — кивнул Вселюбимый, и его тон был полон заученной печали. — Семья Алисейн позволяет мне приводить в дом сирот. Некоторые становятся моими подчинёнными.

— И вы объясняете им про кровь? Про солнце, которого они лишатся? — спросила она ещё тише.

— К сожалению, не всегда есть время, — в голосе брата промелькнула тень вины, но её тут же сменила привычная усталость. — Дети попадают ко мне... в плохом состоянии. Всё, что я могу — предложить им следовать за мной.

Повисла пауза, и Похоть добавил:

— Иногда... выбора у них просто нет.

Сонный дьявол на миг прикрыл глаза. Разочарование тяжёлым камнем осело внутри. И почему он был так уверен, что брат понимает, что нельзя пятнать невинные души, не давая им даже осознать цену «спасения»... Это было так неправильно.

— Погодите, — нахмурился святоша и скрестил руки. — В плохом состоянии? Что это значит?

— Тех, кого бросили умирать, — пояснил Похоть, опустив взгляд. — Избитых, голодных, больных...

— Но сейчас не Средневековье! — возразил пацан. — Есть приюты, социальные службы. Родственники всегда найдутся, ведь так?

Недомерок фыркнул, откинулся на стуле, бросив на святошу снисходительный взгляд.

— Ты наивен, Широта. Приюты переполнены, а родственники иногда хуже чужаков. Мы даём им шанс. Дом, защиту, жизнь.

— Жизнь? — с сомнением переспросил святоша. — Они же вампиры...

— Это лучше, чем гнить в канаве, — отрезал недомерок. — Голод и побои — вот их альтернатива.

Ведьма хмыкнула и открыла глаза. Тёмно-серые, почти чёрные.

— Лучше, да? — прошелестел её голос. — Дайте угадаю: среди этих «спасённых» высока смертность, не так ли?

Ева выглядела спокойной, но в её глазах читалась буря. Лень выпрямился на стуле, готовый вмешаться.

— К сожалению, за последние дни Цубаки убил двоих... — начал было Похоть.

— Я не о Цубаки, — перебила девчонка. — Я говорю о тех, кто не справился. Кто не выдержал. Я говорю о том, что ваши дети заканчивают жизнь самоубийством.

Похоть отшатнулся, и тень за его спиной распахнула крылья бабочки. Воздух на кухне будто сгустился, стал тяжёлым и вязким от ауры седьмого сервампа. Святоша и недомерок окаменели.

«В десяточку!» — восхищенно выдохнул зверь в сознании Лени.

Сервамп напрягся, внимательно следя за братом, и приготовился защищать проблемную хозяйку. Ева же даже на мгновение не замерла от волн враждебности и продолжила мягким, но ядовитым голоском:

— О, так я права.

— Это... это не так! Они не все... — осёкся недомерок, вскочив со стула. — Ты ничего не знаешь, о делах нашего дома!

— Эй, подождите! — святоша замахал руками, пытаясь встать между спорящими. — Давайте все успокоимся...

Но они точно не были целью ведьмы, которая продолжала смотреть на Похоть.

— Стоило ли удивляться, что вы остались в стороне, когда меня и моих одноклассников чуть не убили? Вы просто смотрели, — бросила она. — И решили не вмешиваться.

— Мы не обязаны рисковать ради посторонних! — возразил ева брата. — У нас свои приоритеты!

— Подставить под удар меня, разлучив нас с Куро. Привлечь внимание вампиров к обычному парню, который не сможет себя защитить от них, — она махнула рукой в сторону дружка. — Это тоже ваши приоритеты?

— Это было ради переговоров! — резко ответил ева брата. — Ради общей безопасности!

— Как мило, — ведьма тихо засмеялась. — Такие праведные. Такие правильные. Но забавно, что о нашей безопасности никто не подумал.

— Они просто ошиблись, — неуверенно сказал святоша.

— Махиру, эта твоя вера в лучшее...— девчонка тяжко вздохнула и посмотрела печальным взглядом на своего дружка. — Они не могли ошибиться. Лили вот буквально пару минут назад сказал, что был на улочке, где меня, Рюсея и Коюки чуть не убили. А значит, он знал, кто ева Куро, — усмехнулась ведьма, наблюдая как её дружок поджал губы и опустил голову.

— Мари и Юри просто перепутали и не так поняли, — возразил недомерок.

— Да без разницы, это не меняет сути, — отмахнулась она. — Ведь для вас обращать детей в вампиров — это норма. Норма, о которой вы даже не задумываетесь.

— Вампиры не монстры!

— Я и не говорила, что они монстры, — ведьма изогнула бровь. — Я говорила, что обращать детей — чудовищно. Вы сами признали, что не всегда объясняете им правду. Да даже если бы объяснили — что они поймут? Это не выбор. Это его иллюзия.

— Они счастливы с нами! — перебил Похоть, и его тень задрожала. — У них есть семья. Еда. Да, кровь, но им не нужно её добывать. Служанки дома Алисейн позволяют пить их кровь. У детей есть крыша над головой. Есть игры и компания для этих игр!

Ведьма устало прикрыла глаза и осторожно чуть покачала головой с таким видом, будто объясняла очевидные вещи неразумному дитя.

— Лили, вы хоть на секунду представляли себя на их месте?

Она подняла на него взгляд.

— Тела ваших подчинённых застыли. Но разум — нет. Разум взрослеет. Как вы думаете, что происходит, когда взрослый оказывается навсегда заперт в теле ребёнка. Ребёнка, который обречён вечно пить кровь?

— Подождите, я не понял, — перебил святоша. — Разве они не растут? Ну, как все?

— Растут? — горько переспросила девчонка. — Они мертвы, Махиру. Мертвы. Тела застыли.

Ведьма сделала паузу.

— И представь, каково это приходит понимание, что ты зависишь от крови живых. Что ты никогда не сможешь просто стоять под солнцем. Что ты не создашь полноценную семью. Не проживёшь и половины того, что доступно живым. Это не жизнь. Это... красиво оформленная клетка.

— Прекрати, — тихо выдохнул Похоть.

— Они счастливы! — заговорил недомерок, видя, что его сервамп теряет почву под ногами. — Им дают возможность играть и веселиться! Махиру, объясни ей! — обратился он к святоше. — Расскажи, как они радуются...

— Я... — пацан растерянно посмотрел между ними. — Дети действительно казались довольными, но...

— Именно! Они радуются играм, они могут продолжить жить! — воскликнул недомерок, его голос дрожал от возмущения.

— Вы повторяете одно и то же, — заметила девчонка. — Игры. Радость. Всё сводится к играм. А что дальше? Вечные игры? От этого же можно сойти с ума. Разум требует развития — новых знаний, умений, впечатлений.

Девчонка чуть наклонилась вперёд.

— А что может ребёнок? Точнее — взрослый, вынужденный оставаться в теле ребёнка? Они недееспособны. Не могут работать. Не могут полноценно учиться. Не могут даже просто повзрослеть.

«Это медленная пытка», — мысленно согласился Лень.

— Неудивительно, что они в итоге предпочитают распрощаться с этой нежизнью, когда начинают понимать, чего их лишили.

— Рэн, остановись, пожалуйста... — тихо попросил святоша.

Но ведьма уже не слушала.

— А душа? А вера? Все рано или поздно приходят к этим вопросам.

Девчонка смотрела в пустоту, но голос звучал чётко, почти исповедально.

— Есть ли душа или нет? А у вампиров? Что их ждёт там, за гранью? Рай? Сомнительно для тех, кто существует за счёт насилия. Ад? Или просто забвение в тенях, без единого шанса увидеть свет?

Она перевела взгляд на Вселюбимого.

— Каково это — узнать о Боге и понять, что пути к Нему у тебя нет? Или что карма разрушена тем, что ты вынужден причинять боль, чтобы жить?

— Хватит, — тихо попросил Вселюбимый с пепельным лицом.

— Замолчи, — прошипел недомерок.

Ведьма фыркнула, а её взгляд остановился на Сонном дьяволе.

— И это только то, что мне пришло в голову.

Она прищурилась.

— Но есть ещё вопрос. Почему вас зовут Грехами? Это ведь не просто красивая метафора...

— Рэн, не надо, — снова попросил святоша.

— Если Куро — Лень, а Лили — Похоть...

Повисла короткая пауза, но никто не заговорил, а ведьма продолжила:

— Что это значит для подчинённых вампиров. Для детей, которых обращает Похоть?..

Ведьма сбилась. Моргнула. Нахмурилась. Казалось, она поймала тревожную мысль и медленно перевела взгляд на Вселюбимого.

— И вот это сочетание, — проговорила она, глядя прямо в глаза седьмого, как будто проверяя его на прочность. — Похоть и дети.

Она сделала паузу.

— Дети и Похоть.

Никто не двинулся. Даже воздух, казалось, застыл.

— Знаете, — сказала она медленно, — от такого... сочетания у любого нормального человека возникает неприятное ощущение.

Это был удар под дых. Вселюбимый задохнулся. Тень за его спиной содрогнулась.

Святоша замер, его глаза распахнулись, когда он понял, к чему клонила девчонка.

Недомерок шагнул вперёд, с перекошенным лицом.

Лень медленно поднялся и встал рядом со своей евой, одним своим присутствием останавливая мальчишку.

— Лили никогда... — начал недомерок, но осёкся.

— Я и не обвиняю, — ледяным тоном оборвала ведьма. — Я лишь рассуждаю. Но если вы называете себя Грехами, не удивляйтесь, что вас будут... воспринимать через эту призму.

Она прищурилась и подалась чуть вперёд, как хищница, разглядывающая раненую добычу.

— Похоть, что обращает детей... Взрослый разум в теле ребёнка... Грех Похоти...

Она не закончила. Не потребовалось. Остальное за неё додумали.

Тишина звенела. Сонный дьявол впервые видел, чтобы его миролюбивый брат так отчаянно жаждал чьей-то крови и жизни.

— Вам лучше уйти, — разорвала молчание ведьма.

— Но союз... — прошептал святоша, понимая всю безуспешность затеи.

— Нет, спасибо, — отрезала она, и её взгляд, пустой и непроницаемый, скользнул по паре Похоти. — С такими союзниками и враги не нужны.

Недомерок метнул на неё взгляд, полный яростной неприязни, его губы дрожали от сдерживаемого гнева. Он подхватил под руку оцепеневшего сервампа и потащил к выходу. Дверь хлопнула с такой силой, что в шкафу зазвенела посуда.

Под тяжёлым взглядом дружка ведьма молча повернулась и включила чайник. Сонный дьявол вновь уселся за стол.

— Как ты могла? — наконец выдавил из себя святоша. Его кулаки были сжаты добела.

— Я сказала то, что думаю, — в её голосе скользнула смертельная усталость, пока она рассеянно крутила на столешнице прихватки. — Не нравится правда — не слушай.

— Им нужна помощь!

— Махиру, я не могу им доверять. А без доверия нет союзников.

— Рэн! Идёт война! Слышишь? Война!

— Я знаю о войне, спасибо, — парировала ведьма. — Хотя сейчас это больше похоже на охоту, единичные столкновения. «Война» — слишком громкое слово.

— Ты хоть понимаешь, что несёшь?! Там страдают беспомощные дети! — воскликнул пацан, сжимая кулаки.

— Это вампиры-то беспомощны? — в её голосе прозвенела горькая ирония.

— Да как ты не понимаешь?! — святоша шагнул к ней, его руки дрожали.

— Нет, это ты не понимаешь, — встрепенувшись, ведьма резко повернулась к нему, и её посветлевшие глаза впились в его лицо. — Куда ты лезешь, Махиру? Хочешь побыть героем-миротворцем? Это так не работает. Не в этом мире. Слова без силы — пустой звук. А ты безоружен. Прекрати влезать в этот конфликт! Он тебя не касается! — она шагнула ему навстречу, заставляя отступить. — Не привлекай к себе ещё больше внимания. Если тебе плевать на себя, так подумай о дяде! Его ты тоже готов подставить под удар? Какого демона ты лезешь во всё это?!

От её яростного шёпота парень отшатнулся. Тишина повисла между ними, тяжёлая и душная.

— Я... я не узнаю тебя, — глухо проговорил он. — Это его влияние, да? — он кивнул в сторону Сонного дьявола.

Лень удивлённо приподнял бровь.

— Не-не, вот только меня не надо втягивать в это.

Девчонка растерянно посмотрела на сервампа, потом на часы — без десяти девять, — затем на холодильник. Лень почти физически ощутил, как в её голове щёлкнул переключатель. Хозяйка вспомнила. Вспомнила, что её милый котик голоден. Что эти «союзнички» даже не подумали его накормить.

— Нет, Куро здесь ни при чём, — тихо сказала она, подходя к шкафчику и доставая тарелки. — Ты, видимо, забыл, что я никогда не была альтруисткой и тихоней. Спроси ревнивых идиоток из параллельного класса, — на её губах мелькнула тень усмешки. — Так что это было целиком моё мнение. Как и опыт.

— Ты не та Рэн, которую я знаю.

От его слов ведьма вздрогнула, будто от пощёчины.

Сонный дьявол увидел, как в её взгляде, устремлённом в пустоту коридора, мелькнула горечь. На мгновение, всего на одно мгновение, она позволила себе почувствовать боль и опустошение.

Хлопнула входная дверь. Святоша ушёл.

— Значит, ты меня никогда и не знал, — едва слышно, в пустоту, прошептала она. Голос предательски дрогнул лишь на последнем слове.

Девчонка сделала глубокий вдох. Маска спокойствия вернулась на место.

— Куро, закрой дверь, пожалуйста, — уже громче, почти обыденно, попросила она, доставая из духовки ужин. Аромат тут же заполнил кухню, вытесняя остатки напряжения. — И мой руки. Будем ужинать. Ты, наверное, совсем оголодал.

— Есть такое, — не стал отрицать сервамп.

Сонный дьявол послушно поднялся и прошёл в коридор. Щелчок замка прозвучал в тишине квартиры оглушительно и окончательно.

По пути Лень заглянул в ванную. На одной из полок стояла ранее убранная баночка с мазью, которую оставил неизвестный, и которая неплохо ускорила регенерацию тканей и кожи. Ведьма явно недавно пользовалась ей. Он повертел холодное стекло в пальцах и, поставив обратно, вернулся на кухню. На столе уже стояла одна тарелка с едой, а вторая была в руках его евы, чуть дрожащих от усталости.

«Надо убедиться», — подстегнул демон.

Лень подошёл бесшумно, как тень. Его пальцы осторожно, почти невесомо, подцепили край платка на её шее. Раздался звон — тарелка выскользнула из её рук и разбилась на осколки. Ведьма резко развернулась, её глаза расширились от животного ужаса. Её взгляд был расфокусирован, он прошивал его насквозь. Но в её глазах был не он, а кто-то другой. Ева пошатнулась и тяжело осела на пол, прижимаясь спиной к кухонному шкафу.

— Куро, — выдохнула девчонка, её голос дрожал, как осенний лист. Она закрыла лицо ладонями, пряча глаза. — Не делай так больше. Не подходи так... со спины, — в её шёпоте плескался неприкрытый страх, а плечи вздрагивали мелкой дрожью.

— Хорошо, — пробормотал Лень. Это было не похоже на неё. Совсем.

Сервамп опустился на корточки рядом, двигаясь медленно, словно боясь спугнуть раненого котёнка. Его пальцы осторожно потянули за узел платка. Девчонка убрала ладони от лица. В глазах стояла тоска, но она не сопротивлялась. Когда платок упал на пол, всё встало на свои места.

На бледной коже шеи, в опасной близости от сонной артерии, расцвёл уродливый синяк. Поверх него — пластырь, пропитанный свежей кровью. Вероятно, сказалась встряска, устроенная святошей. Лень аккуратно, стараясь не причинить боли, снял и его.

Сервамп устало закрыл глаза, его пальцы замерли над её шеей.

Две рваные раны от клыков. Неаккуратные, грязные — работа садиста. Вокруг — россыпь следов от других зубов. Клыки прошли в миллиметрах от артерии. Ещё чуть-чуть, и его проблемная хозяйка не сидела бы сейчас перед ним с глазами избитого котёнка.

— Как ты спаслась? — его голос был глухим, непривычно серьёзным. Он заметил ещё один пластырь под воротом рубашки и царапины на виске, под волосами. Следы от когтей.

— Меня спасли... — едва слышно ответила она.

И в этот момент его накрыло. Он больше не мог игнорировать связь сервампа и евы. Вязкое, липкое болото её эмоций — страха, беспомощности, унижения — хлынуло в него, затапливая его собственную апатию.

Ужиная, он слушал её сбивчивый рассказ о вампире, не боящемся солнца, и о дружке, оказавшемся подчинённым Уныния, и понимал. Понимал, зачем был нужен этот пир на столе. Она пыталась заглушить страх и боль едой и уютом. Знакомыми кухонными ритуалами, которые всегда помогали ей брать эмоции под контроль.

«Все эти проблемы у ведьмы из-за тебя, — подметил демон, когда она замолчала, гоняя по тарелке помидор из салата. — Её уже дважды чуть не прикопали. С другом она разругалась. Что бы ты ни делал, где бы ты ни находился — ты можешь приносить лишь несчастья».

— Так что мне в очередной раз повезло, — безрадостно закончила девчонка. — Вмешался Сакуя.

«Вмешался». Слово резануло слух. Память подкинула разговор змея по телефону, его вопрос: «Кто?» Лень нахмурился. Сложить два и два было несложно. Его разлучили с евой, изолировали, ожидая, пока ослабнет связь, чтобы тут же заключить новый контракт. Времени у них было в обрез. И Алисейн не отпустили бы его. Они были слишком заинтересованы. Тень змея витала над всем этим.

«Так, может, стоит принять их предложение? — искушающе прошептал демон. — Условия неплохие. Может, даже выторгуешь её жизнь. Вдруг они и правда знают, как разорвать связь без убийства? А если нет... что тебе, бессмертному, до жизни бабочки-однодневки? Она сама сказала: ты решаешь, где твой дом».

«Заткнись», — мысленно бросил Лень, чувствуя, как раздражение жжёт внутри.

«Хе-хе», — хихикнул демон, довольный своей игрой.

— Странно, что я не разглядел, кем был твой дружок, — поморщился сервамп, его пальцы сжали край стола.

— Сакуя упоминал, что его силы помогли ему укрыться от твоего внимания, — ответила ведьма, и её голос был тихим, с горькой ноткой.

Фигово. Значит, и другие вампиры могли так прятаться. Что же это за силы такие у восьмого?

С ужином было покончено. Кухня погрузилась в тишину, наполненную ароматом персикового пирога, который теперь стоял на столе. Осколки были убраны, посуда вымыта. Лень наконец получил бутылку с газировкой, которую тут же открыл, наслаждаясь шипением. Хрупкий мир был восстановлен.

— Знаешь, , — нарушила молчание ведьма, задумчиво глядя в свою чашку с чаем. — Из-за всего этого появилось странное ощущение. Словно я — бабочка, приколотая иглой к картону. Трепыхаюсь, а улететь не могу, лишь сильнее насаживаюсь на острие. А за стеклом наблюдает энтомолог и гадает: сдамся или смогу разбить стекло? — горький смешок сорвался с её губ. — Смешно, да? Бабочка, которая разбивает стекло. Действительно смешно.

«Кто же этот энтомолог?» — промелькнула мысль.

— К слову, бабочка — это форма Похоти, — заметил вслух Лень.

— Да? — девчонка удивлённо подняла на него глаза. — Значит, та тень на стене мне не показалась? Она ещё походила на крылья мотылька.

«Увидела? Интересно», — подумал сервамп, чуть прищурившись.

— У тебя талант выводить вампиров из себя. На моей памяти, Вселюбимый ещё никогда так не терял контроль, — Лень покачал головой.

— Вселюбимый? — переспросила ведьма, её брови поднялись. — Ты про Лили?

— Брат предпочитает это имя, а не Любовник, — пояснил сервамп.

— А, могу понять, — она на мгновение замолчала, пальцы сжали чашку чуть сильнее, оставляя следы напряжения. — Наверное, ты... злишься на меня за то, как я с ним обошлась?

— Нет, — Лень отломил кусок пирога, и сладость персиков смягчила горький вкус разговора. — Отчасти я согласен с твоими словами. Дети не должны быть запятнаны нашей вампирской грязью. Но я не понимаю, откуда такие мысли у тебя, — сделал он акцент.

— Размышления над книгой, — смущённо улыбнулась ведьма, её щёки слегка порозовели. — Есть роман «Интервью с вампиром». В нём вампир рассказывал историю своей жизни репортёру. Среди героев была Клаудия, — она неуверенно произнесла имя, но тут же поправила себя: — Клодия. Ей было около пяти, когда её обратили. И она не могла расти. Разум взрослел, а тело — нет. Это страшно. Очень страшно, — ева поёжилась.

Лень промолчал. Ведьма не знала, насколько она была права. Второй сервамп — вечный ребёнок, внутри которого таился безумный старик. Он помнил его отчаяние, его бесчисленные попытки покончить с собой. Но сервампу не так-то просто умереть. Потребовались века, чтобы брат научился выдавать себя за карлика, а не за дитя — и то, не всегда успешно.

— Меня так задела её история, — продолжила ведьма, не замечая его молчания.— Когда я услышала, что это реально, я... сорвалась. Сама не ожидала такой злости. Она словно поток захватила и понесла. Впервые со мной такое.

Ведьма рассеянно погладила воздух, и сервамп мог представить, что она сейчас хотела погладить обложку своего артефакта.

— Я даже почувствовала это потом. Новый осколок. Думаю, он за борьбу. За этих детей. За эту злость.

Она прикусила губу, задумчиво смотря в пустоту.

— Но я не должна была срываться. Я понимаю, что он поступает из добрых побуждений. Хочет дать шанс, чтобы они сами решили, когда уйти. Но... Что, если все эти религии правы? Что, если он, спасая их тела, лишает их чего-то большего? Это такой страшный выбор. Тяжёлый выбор. Дать умереть или подарить нежизнь, которая навсегда закроет столько путей?

Ведьма перевела на него взгляд.

— А у тебя есть подчинённые?

Сервамп покачал головой.

— Как ты и сказала, это тяжёлый выбор. И я не хочу гадать, действительно ли умирающий хочет стать монстром или просто хватается за соломинку. Нет. У меня нет подчинённых. И не будет, — категорично произнёс он.

Девчонка чуть кивнула и уронила голову на руки, но тут же шикнула от боли. И вновь тишина полная горечи, и снова ведьма нарушала своими словами, словно боялась её:

— Не повезло тебе со мной. Столько проблем создаю, а сама... — её голос дрогнул. — Всё, что я могла, когда напал тот вампир, — это взывать к Книге и молиться, чтобы ты меня спас. Я такая жалкая.

«Что будем делать, Лень? — поинтересовался зверь. — Думаю, она даже не будет против, если ты примешь то предложение. Ну же, позвони».

Сонный дьявол поморщился. Её сожаления и бессилие затягивали, как вязкое болото, и проклятая связь ева-сервамп не давала отмахнуться. Закрыв глаза, он видел зверя, прыгающего по этой топи, искушающего предложением дома Алисейн. Заманчивым предложением, от которого у Лени создавалось ощущение сжавшегося на шее стального ошейника. Он не питал иллюзий: если согласится, то лишится свободы. Для Вселюбимого это нормально, но не для него.

— Тебе нужна сила? — слова сами сорвались с губ.

«Не делай этого! — взвыл демон. — Мы не знаем, как усиление связи с магом повлияет на нас!»

— А? — она вырвалась из своих мыслей. — Я помню, что ты говорил о магии. Просто не знаю, как к ней подступиться. Заклинаний-то нет. Да и нужны ли они? Но я что-нибудь придумаю, не волнуйся, Куро, — она вымучила улыбку, и затравленность в её взгляде начала исчезать. — Я не буду обузой, не волнуйся. Говорят, у меня талант креативить под давлением, — она смущенно потёрла кончик носа.

Действительно талант. Так уничтожить Похоть...

«Молчи!» — заверещал зверь.

— Ты не поняла, — Лень всмотрелся в её светло-серые, почти белые глаза, в которых теперь царил покой. — Я о другом. Как сервамп, я могу дать часть своих сил еве.

— Так вот о чём ты молчал, — прошептала она, и в её взгляде промелькнуло понимание. — Ты ленив и не стал бы утаивать то, что облегчило бы тебе жизнь. Значит... твоё предложение несёт проблемы. Для тебя.

Сонный дьявол поморщился. Ведьма читала его слишком хорошо.

Сервамп открыл бутылку с газировкой и сделал глоток, выигрывая время на обдумывание.

Конечно, проблемы. Ещё какие. Он даст ей в руки оружие, которое можно направить и против него. Эту «силу» евы называли «управлением» — наивные видели в ней защиту для слабого человека, чтобы хозяин мог справиться с превосходящими силами сервампа. Но эту силу можно было использовать против кого угодно.

Лень поднял глаза на хозяйку. Сейчас она казалась почти безобидной — сидела, пила чай, тихо мурлыкала песенку под нос, не мешала ему думать. Он мог отступить с предложением силы. Ведьма настаивать не станет.

Дать ей управление — огромный риск. Но и не дать — тоже риск. Без реальной силы она долго не протянет. Змей прав — люди хрупки. А угрозы Алисейн слишком реальны, чтобы их игнорировать. Он не был уверен, что успеет уйти, если придётся. Силы ещё не восстановились, а смерть евы всегда ослабляет сервампа.

«Дожился, опасаюсь людей», — с горькой иронией подумал он.

«И не говори, совсем ты плох стал, — вкрадчиво заговорил демон. — Надо кровь пролить, тогда попустит. Может, прикончим еву и уйдём? Алисейн пока отступили. Сейчас самый момент. Потерпеть боль от разрыва — не такая уж проблема для тебя. Или выпей её. Не любишь кровь? Не смеши меня! Её люблю я!»

Лень хмыкнул и заметил:

«На моей памяти, ты впервые так настойчиво толкаешь меня на убийство евы».

«Она... маг! Этого достаточно, чтобы я хотел её прикончить! Она опасна!» — огрызнулся демон.

«Но ты же одобрял предложение Алисейн. А змей, скорее всего, тоже маг. И он тоже не так прост. Чем тебе эта девчонка так не угодила?»

Демон затих.

Нет, убийство — не вариант. Пусть Лень и монстр, но невинной крови он избегал, если был хоть малейший шанс. Да и ведьма не сделала ничего, что заслуживало бы смерти.

И всё же — давать силу или нет? От вампиров он её, может, и спасёт. Но что насчёт людей? Её жизнь, по сути, никого не волнует. Родным нет до неё дела, а друзья — всего лишь дети. Один из них и сам вампир, способный стать угрозой.

Получается, кроме него, у неё никого и нет. Стоит потерять её из виду — и её уберут.

«Только послушай себя! Ты уже думаешь об угрозах для неё!» — снова влез демон.

И правда. Но слишком велико было ощущение, что, если девчонка умрёт, он не успеет уйти.

Сервамп вновь остановил взгляд на задумавшейся ведьме. Её пальцы рассеянно скользили по губам, а взгляд смотрел куда-то вглубь. Она продолжала мурлыкать какую-то английскую песенку про море и волны.

Английскую. Про море. Его взгляд вновь скользнул по её одежде, волосам, изучающе остановился на её лице, в котором ещё оставались черты детскости, но всё больше проступало что-то взрослое и зрелое.

А ведь на ведьме можно было сразу ставить ярлык — иностранка. Культура и традиции Японии ей чужды, хотя, насколько он понял, она провела здесь всю жизнь. Общество должно было повлиять на неё, как и воспитание в школе, но этого не случилось. Она соблюдала минимум местных правил. И ей это не мешало. Девчонка всегда оставалась собой: скрытной, недоверчивой, но упёртой и отчаянной. Она ни под кого не подстраивалась, даже под него.

Вода.

Ведьма была водой. Она текла, принимая форму окружения — школьницы, подруги, евы, — но оставалась собой, как вода, что заполняет сосуд, не теряя своей сути.

Неизменна в любой форме.

А её разум — обманчиво спокойная топь, где один неверный шаг мог затянуть в трясину. Лень уже видел, как она изворачивается, играет словами, когда не хочет говорить правду. Он и сам пару раз попадался в её ловушки слов, уводящие разговор в иное русло. А уж сколько подводных течений в её речах. С ней нужно держать ухо востро.

И её нельзя было недооценивать. Сейчас она сидела перед ним с глазами избитого и беспомощного котёнка. Но всего час назад он видел холодную, безжалостную дикую кошку, которая методично, слово за словом, кусая, разорвала его брата. Пусть она и лепетала недавно про злость, которую не ожидала. Но правда в том, что она не просто изливала гнев и спорила — она вела допрос, выявляла слабые места и била по ним с расчётливой и холодной жестокостью. Капля за каплей, как в китайской пытке водой. И закончила всё сокрушительным ударом про «Похоть и детей».

Дать такой женщине, пока ещё дремлющей в теле девчонки, силу — всё равно что своими руками заточить когти дикому зверю.

Сервамп покрутил бутылку в руках, пузырьки шипели, словно подгоняя его к решению.

Но... она его устраивала. Девчонка — подросток, ставит чувства во главу угла. Она даже его пыталась защитить от слов недомерка, требущего контроля над ним. Пусть её разум — опасная топь, а характер — тот ещё подарок. Но если пойти ей навстречу, привязать эмоционально — приручить, — то, несмотря на весь гемор, можно научить её прислушиваться к его советам. А в идеале — воспитать под себя. Напряжно. Но он-то не справится? Не зря же Мать заключала контракты с детьми.

Они уже связаны. Они уже притёрлись друг к другу. Прежние хозяева были куда хуже. Здесь же перспективы интереснее. Пару десятилетий — сколько она ещё там проживёт? — можно и потерпеть. А лучше — создать для себя максимально комфортные условия. Но это потом.

Лень отставил бутылку с газировкой и поймал её взгляд — спокойный, выжидающий, почти невинный. Что же. Осталось только подобрать слова — и проверить, насколько глубока её топь.

— Эта сила похожа на обоюдоострый меч, — ровным, безэмоциональным голосом начал он. — Дашь слабину, предашь себя, возненавидишь её... Любое колебание — и она поглотит тебя. Наша связь усилится, и это отразится на мне. Но ты хотя бы сможешь защитить себя сама, без магии.

— Сурово, — прошептала она, и он заметил, как дрогнули её пальцы. — Любая моя ошибка не только ударит по мне, но и окажет влияние на тебя, так?

— Именно. Согласишься принять эту силу — и уже никогда не сможешь от неё отречься. Это сродни перерождению.

Сонный дьявол лениво опёрся на локоть, но взгляд его оставался внимательным и цепким. Он следил за бурей, что отражалась в её глазах, за тем, как нахмурились брови и сжались губы. Ева колебалась, взвешивала. Но он знал — выбора у неё не было. Её собственная магия её подвела.

— Выбора ведь особого-то и нет, верно? — наконец сказала она, и её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Я согласна, Куро.

Они весь вечер дышали в унисон. Пожалуй, это ещё одна причина — легче найти общий язык с хозяином, чей разум отзывался эхом.

«Так тому и быть», — мысленно подвёл итог Лень, ставя точку в своих сомнениях, словно печать на договоре.

— Что от меня требуется? — в её глазах загорелся огонёк — не просто любопытство, а азарт.

— Ничего особенно сложного, — он откинулся на спинку стула, позволяя себе расслабиться раз уже решение принято. — Всё, что тебе необходимо, Рэн, — это только закрыть глаза.

Её губы изумлённо приоткрылись. Глаза округлились, отражая слабый свет лампы, а дыхание на миг замерло. Она потрясённо, неверяще смотрела на него.

«Лень, что происходит?! Откуда этот мерзкий свет?! И что это за цветы?!» — забился в панике демон.

Лень опешил не меньше. Ему не нужно было прислушиваться к своему внутреннему миру — он и без того ощутил это. Болото её бессилия и страха, которое он чувствовал весь вечер, внезапно расцвело. Прямо из тёмной, вязкой топи проросли тысячи сияющих лотосов, и их мягкий, тёплый свет надежды и веры начал заливать его собственную вековую тьму, разгоняя тени.

— Ты чего? — хмуро выдохнул он, не понимая, что происходит.

Ведьма мягко улыбнулась, её эмоции окутали его тёплой магией, как одеяло в холодную ночь. Она небрежно смахнула слёзы, дрожащие на ресницах, пальцы слегка подрагивали от переполняющих чувств.

— Я так рада, — её голос дрогнул, но в нём звучала такая искренняя, такая чистая радость. — Ты... ты впервые назвал меня по имени.

— Чего? — растерянно переспросил Лень. Он рефлекторно подтянул к себе бутылку с колой, как щит, под её понимающим, чуть насмешливым взглядом.

Получается... он только сейчас её признал? Не тогда, когда впервые выпил её обжигающей, чистой крови, а именно в этот момент? Даже в мыслях он цеплялся за прозвище, которое сам ей дал. И это ощущение — всё стало на свои места, без бушующих эмоций, без отторжения. Только спокойствие. Всё было так просто? Нужно было просто самому выбрать её?

— Тебе сила нужна или нет? — хмуро бросил он, исподлобья глядя на хозяйку, которая буквально сияла, и этот свет причинял ему почти физический дискомфорт.

— Ага, — весело улыбнулась Рэн, и её глаза лучились счастьем. — Мне нужно закрыть глаза, так?

Без малейшего сомнения, с абсолютным, детским доверием она опустила веки.
Тени за его спиной взорвались, уплотнились, принимая форму гигантской, оскаленной кошачьей пасти. Одним рывком тьма метнулась вперёд, поглотила хрупкую фигуру евы и утянула во мрак его сущности.

— С днём рождения, — беззвучно шепнули его губы.

И ему, словно эхо, вторил голос демона:

«С днём рождения!»