Дети Греха

Махиру Широта

Кованые ворота заскрежетали, распахиваясь, и чёрный «Мерседес» въехал во двор загородного особняка. Шины зашуршали по гравию. Машина остановилась у парадного входа, где навес отбрасывал густую тень. Высокие окна дома, увитые плющом, смотрели холодно, а каменные горгульи на крыше будто следили за каждым движением.

Близняшки с розовыми волосами выскочили из салона. Их клетчатые юбки мелькнули в полумраке. Махиру, оглядываясь, выбрался следом. Сердце его колотилось от тревоги. Куро остался на коврике в машине, лениво растянувшись, будто ему всё равно.

У входа ждал худощавый подросток, ниже Махиру на полголовы. Тёмные волосы с торчащим хохолком, тёмно-фиолетовая форма элитной школы, руки скрещены на груди. Его взгляд был острым, почти надменным. Махиру нахмурился и, сглотнув, выпалил:

— Ты тот самый любовник? Что бы ты ни задумал, я не такой!

— Что ты несёшь, идиот?! — подросток покраснел, его глаза полыхнули гневом. — Я Алисейн Мисоно, хозяин седьмого вампира Похоти, Любовника!

— Хозяин «вампира похоти»? — Махиру попятился, чувствуя, как пылают щёки. — Это что за бред? Я нормальной ориентации! Верните меня в школу!

— Заткнись уже! — прошипел Алисейн и помассировал переносицу. Он бросил взгляд за спину Махиру и приказал коту: — А ты вылезай из машины.

— Не, влом, — протянул Куро и зевнул так, что показались клыки. — Лучше посижу тут, подожду, пока отвезут обратно, — и устроился поудобнее.

Махиру с напряжением уставился на него.

— Да что тут творится? — прошептал он, а затем в голос добавил: — Зачем меня утащили из школы? И почему кот разговаривает?!

Алисейн поморщился. Он окинул Махиру цепким взглядом, потом посмотрел на Куро и снова на него.

— Ты ведь не ева сервампа?

— Это ещё что? — Махиру растерянно моргнул.

— Зачем вы его притащили? — Алисейн повернулся к близняшкам, которые стояли, потупив глаза.

— Он сказал, что присматривает за Сонным дьяволом, — хором ответили девочки, глядя в землю. — Мы видели, как он носил его в руках. Подумали, что он ева.

— Очевидно, ошибочка, — раздался бархатистый голос.

— Лили? — Алисейн оглянулся.

Чёрно-лиловая бабочка пролетела мимо, оставляя шлейф розовых блёсток. Она опустилась за спиной Мисоно и превратилась в высокого блондина с красными глазами. Розовая рубашка соскользнула на землю, штаны, расстёгнутые, держались на одном честном слове. Его улыбка была игривой, почти хищной.

— Я Сноу Лили, — сказал он, прикусив губу, и подмигнул Махиру. — Приятно познакомиться. Хочешь, избавлю тебя от проблем?

Махиру попятился и врезался спиной в машину. Сердце заколотилось, как барабан.

— Оденься, извращенец! — прошипел Алисейн и ткнул Лили локтем в бок. — Это отвратительно!

— Важно произвести хорошее первое впечатление! — хмыкнул Лили и натянул рубашку с ленивой грацией.

— Раздевшись?! — Алисейн потёр лоб, будто сдерживая мигрень. — Из-за тебя меня уже самого за извращенца держат!

Он повернулся к Махиру и выдохнул.

— Короче, этот стриптизёр — сервамп Похоти, «Любовник». Я его ева, хозяин. Ты, похоже, не в курсе... Сервамп — это слуга-вампир, ясно?

— Вампир? — Махиру не мог оторвать взгляд от красных глаз Лили. — Так слухи не врут? Вампиры... реальны?

— Реальны, — буркнул Алисейн.

— А ты не изменился, Вселюбимый, — раздался ленивый голос Куро из машины. — Сколько лет-то прошло...

— Рад видеть тебя в здравии, Лень, — улыбнулся Лили и распахивал двери особняка. — Похоже, мы промахнулись с твоим хозяином, но что уж. Проходите.

— Не, слишком проблемно, — Куро покачал головой. — Рад был повидаться, но мне пора домой.

— Погоди! — Махиру схватился за дверцу и посмотрел на кота. — Ты же Куро, верно?

— Ага, — кот подозрительно прищурился.

— И коты не разговаривают...

Махиру уставился в глаза Куро — такие же красные, как у Лили. Алисейн, уловив его мысль, пояснил:

— Он сервамп Лени. Такой же, как Лили, только кот.

«Такой же?!» — Махиру представил, как Куро, подобно стриптизёру Лили, склоняется к Рэн, и кровь ударила в голову.

— Ублюдок! — выругался он и схватил кота за шкирку. — Так ты втёрся к Рэн в доверие? Пьёшь её кровь?!

— Нафига мне такой гемор? — голос Куро сочился усталостью. — Не навязывай мне свои фантазии.

— Я с тебя шкуру спущу! — прорычал Махиру, тряся кота.

***

Сонный Эш

«Какой же фиговый день», — думал Сонный дьявол, пока мальчишка, пылая щеками, тащил его за шкирку из салона. Пацан явно нафантазировал какую-то чушь. Теперь сервампу приходилось терпеть его хватку. Едва мальчишка его вытащил, как близняшки захлопнули дверь машины. Водитель сразу повёл автомобиль к стоянке. Сервамп с тоскливым вздохом проводил её взглядом.

— Ну и что ты наделал, — буркнул Сонный дьявол и глянул на пацана. — От тебя проблем больше, чем от моей дурной хозяйки.

Теперь ещё думать, как тащиться обратно. Особняк — чёрт знает где, от города далеко. Пешком? Вот же гемор...

— Ну-ну, хватит, — Вселюбимый хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Его голос был бархатистым, с лёгкой насмешкой. — Проходите, — он указал на здоровенные двери особняка.

— Покинете дом только после того, как выслушаете нас, — важно заявил недомерок. Его хохолок качнулся, когда он шагнул внутрь.

Сонный дьявол фыркнул. Не желая ждать, пока пацан отцепится, он растёкся тенью и выскользнул из его рук. Мальчишка охнул и отпрянул, но сервамп уже принял человеческий облик: высокий, с растрёпанными пепельными волосами и в голубой куртке. Его красные глаза равнодушно скользнули по застывшему пацану. Обойдя его, Лень вошёл в особняк.

Коридор встретил полумраком и прохладой. Тяжёлые шторы глушили свет, на стенах — портреты с суровыми рожами, будто следящими за каждым движением. Сервамп сделал пару шагов, когда острая боль пронзила шею, словно игла. Следом жетон с именем, висящий на груди, мигнул кровавым отсветом.

Лень замер. Пальцы сжали жетон. Металл, всегда тёплый, теперь был ледяным.

«Что за фигня?» — подумал Сонный дьявол и нахмурился.

Он обернулся к дверям. Их уже закрыли, створки подпирали дети-вампиры — мотыльки, подчинённые братца. Дружок ведьмы, бросив угрюмый взгляд, прошёл мимо и поспешил за недомерком и Вселюбимым. Но сервампа не волновали их игры.

Жетон цел — хозяйка жива. Но что тогда? Откуда эта боль и отблеск? Не показалось же. Это точно не к добру.

***

Свист разрезал воздух, и два метательных ножа вонзились в асфальт между мной и вампиром, заставив блондина отшатнуться. Он оскалился, глядя за мою спину, и прошипел:

— Ублюдок, что это значит?

Тихие шаги приближались. Рядом со мной упала серо-синяя школьная сумка, которую я видела почти каждый день. Следом с глухим стуком рухнул мой рюкзак.

— Ты отошёл от плана, — прозвучал знакомый голос, от которого в груди сдавило, а в горле встал ком.

Не желая верить, я подняла взгляд. Перед глазами всё плыло, но этот силуэт и зелёная шевелюра... Не ошиблась. Сакуя.

— Насрать! Цубаки разрешил убивать всех! Я её поймал! — взбешённо рявкнул вампир. — Думаешь, раз ты в любимчиках, тебе всё можно?

Сакуя не дрогнул, даже не моргнул. Его лицо оставалось холодным, словно вырезанным из камня. Вампир, не дождавшись реакции, мерзко хихикнул.

— Пожалуй, стоит рассказать Цубаки-сама, как ты защищаешь его врага, — добавил он с насмешкой.

— Защищаю врага? — глухо переспросил Сакуя.

Я напряглась. Такой тихий тон у Ватануки — верный знак, что он в ярости.

— Ты видишь здесь Сонного дьявола? Я — нет, — продолжил он с арктическим спокойствием и начал снимать школьный пиджак. Из кармана он вытащил три ножа, по лезвиям которых пробежала зелёная искра, похожая на пламя. — Убьёшь сейчас еву — и мы потратим уйму времени на поиски сервампа. Так что я лишь «защищаю» план мастера.

От вампира, раззадоренного кровью, поползли тени, похожие на паучьи лапы. Меня передёрнуло от омерзения. Лапки опутали тень Сакуи, но он лишь усмехнулся.

— Осторожно, — выдохнула я и взволнованно посмотрела на друга.

— Твои трюки с тенями работают только на людях и слабых вампирах, — процедил Сакуя, его голос сочился угрозой. — Ты забылся.

Он набросил пиджак мне на голову. Знакомый запах окутал меня, но обзор закрылся. Через миг раздался истошный вопль вампира, а следом — хруст, оборвавший визг.

— Зачем нам отвлекать Цубаки такими мелочами? — холодно бросил Сакуя.

Слабость стала отступать, кровотечение замедлилось. Я с трудом откинула пиджак. Взгляд упал на блондина: его шея была свёрнута, тело лежало в неестественной позе, из-под него тянулся кровавый ручеёк. Над ним стоял Сакуя и вытирал ножи о рукав. Его полосатая футболка была перепачкана кровью.

Ватануки мрачно глянул на меня, подошёл и присел рядом.

— Жалко выглядишь, Симидзуки, — его холодный тон заставил меня вздрогнуть.

Острый металл ножа замер у моей шеи, у разгорячённой болью кожи. Я замерла.

— Боишься? — Сакуя оскалился, показал клыки и высунул язык. Красные глаза сверкнули безумным огнём.

В груди заныло. Иллюзия не спадала, он оставался собой, но я, наконец, разглядела его клыки и цвет глаз.

— Нет, — шепнула я и грустно улыбнулась. — Разве я могу бояться друга? Ты спас меня.

— Тьма-а, — он взлохматил свои волосы, будто сбрасывая маску. — Вот почему с тобой всегда так сложно?

Спрятав ножи, Сакуя накинул пиджак на плечи.

«Меня опять спасли...» — подумала я, глядя на мёртвого вампира. Его тело и кровь рассыпались на мелкие частицы, опали пеплом, а затем обратились в полупрозрачные белые хлопья, взлетевшие к небу.

— Прах, что ли? — тихо спросила я.

— А чего ты ожидала? Мы уже мертвы, — глухо ответил Сакуя и подхватил меня под локти, помогая встать.

Поднявшись, я положила руку на его шею. Пульса не было. Кожа — грубая, холодная. Почему я раньше не замечала?

— Потому что я не позволял, — он отвёл мою руку, будто прочитав мысли. — Я столько раз говорил, что здесь бродят вампиры. Сидела бы в своей квартирке, радовалась бы победам в играх. Куда тебя понесло, Симидзуки? — его голос, полный горечи, заставил мои глаза защипать. — Ты настоящая головная боль, Рэн-тян.

— Куро постоянно это повторяет, — невесело усмехнулась я.

— Вот уж с кем я не хотел бы соглашаться, — проворчал Сакуя и глянул на небо. — Я думал, доучусь с вами до выпуска, а потом тихо уйду из ваших жизней. Отличный план. Но ты подобрала этого проклятого кота, и всё пошло к чертям.

— Знала бы, что... — начала я и замолкла, ведь продолжение будет ложью. — Нет, я... Прости. Я не жалею, что подобрала его.

— И твоя правда меня тоже бесит, — он вздохнул.

Рука привычным уже движением нырнула в карман, откуда я достала упаковку бинта. Кровотечение почти остановилось, но рану нужно перевязать. Сакуя помог наложить повязку, но его движения были напряжёнными. Куро говорил, что моя кровь ароматна. Если Сакуя — вампир... Должно быть, ему было тяжело рядом со мной. Тем более я так часто разбивала колени и руки до крови. Но он всё равно оставался и сдерживал инстинкты ради нас.

Только что дальше? Голова была пустой, ни одной ясной мысли. Я никогда ещё не чувствовала себя настолько потерянной.

— Ты ведь подчинённый Цубаки? — спросила я.

— Он первым протянул мне руку и не солгал, — признался Сакуя, скатал остатки бинта и передал мне. — Может, когда-нибудь расскажу больше. Может быть. Всё-таки мы с тобой враги, — он невесело улыбнулся.

— Мы одноклассники, друзья детства, но не враги, — поправила я и спрятала бинт в карман. Взгляд зацепился за кровавые разводы на пиджаке и рубашке — теперь только на выброс.

— Тут ты ошибаешься. Твои воспоминания — фальшивка, которую я внушил тебе и остальным. Я познакомился с вами только год назад, — его насмешливый взгляд встретил мои округлившиеся глаза.

Вампиры могут манипулировать сознанием, я знала. Но чтобы мои воспоминания были ложными? Я думала, Сакуя был с нами с детства, с Махиру... Он поддерживал меня... Но... Я всегда носила бинты. Только в этом году перестала закупаться ими ежедневно. Потому что перестала падать — Сакуя ловил меня, а ещё...

— Может, воспоминания детства и фальшивы, — я улыбнулась, находя опору. — Но был этот год. Я перестала падать благодаря тебе. Твои советы и упражнения помогли мне с ногами. Ты один из близких для меня людей. И... Я понимаю, почему ты влиял на мою голову. Я не в обиде.

— Если Цубаки прикажет — я убью тебя, — его голос стал резче.

Я скрестила руки на груди.

— Если б ты знала, как трудно сдерживаться рядом с вами в школе, — продолжил Ватануки и вгляделся в мои в глаза. — Это невыносимо. С каждым днём сложнее... Когда понимаю, что сорвусь, выпью вас, — я ухожу на охоту. Я убийца, Рэн. Я убил много людей и убью ещё больше. Всё ещё думаешь, что тебя среди них не будет?

— Не убьёшь. И ребят не тронешь, — я нахмурила брови. — Прекрати. Я не боюсь тебя. Смирись. Убийца, и что? Скажу прямо — мне плевать на других, — слова давались тяжело, потому что это не было чистой правдой, да и Сакуя сощурил глаза, словно чуял фальшь, но я сглотнула и продолжила: — Есть только небольшой круг людей, которые мне важны, — да, вот так будет вернее. — И ты, — я ткнула пальцем в его грудь, — один из них. Ты. Мой. Друг, — чётко выговорила я.

Наши взгляды столкнулись. Сакуя искал ложь, но её не было, как не было страха или неприязни в моих глазах. Пусть он вампир Уныния, но это ничего не меняет. Ватануки Сакуя — мой близкий друг. Друг, который спас меня.

— Как всегда, не слушаешь, что тебе говорят, — Сакуя отвернулся, опустил взгляд и подхватил сумку и рюкзак. — Пойдём, девочка-волшебница, я тебя провожу, — припомнил он мою шутку про вампиров. — И больше не ходи одна. Подчинённые мастера знают тебя в лицо, — посоветовал он устало и, пряча глаза, мягко добавил: — Ты совершенно невыносима.

***

Сонный Эш

Тёмно-зелёная зала утопала в тенях и полумраке, пропитанная запахом старого дерева и воска. Тяжёлые бархатные шторы скрывали солнце, а свет от хрустальной люстры отражался в позолоте на стенах, создавая обманчиво тёплую атмосферу. За массивным столом, отполированным до блеска, их компания расположилась на мягких кожаных креслах. Сонный дьявол сидел ссутулившись. Его пальцы рассеянно крутили именной жетон, висящий на шее. Перед ним стояла кружка с горячим чаем, но он даже не взглянул на неё — запах травяного настоя вызывал лишь лёгкое раздражение. Хотелось колы, холодной и шипучей, а ещё — чтобы этот бесконечный день наконец закончился. Но нет, его угораздило застрять на этих «переговорах».

— Видишь ли, — начал Похоть и задумчиво провёл пальцем по краю фарфоровой чашки, его длинные ногти оставляли едва слышимый скрежет, — по некоторым каналам прошла информация, что именно ты, Махиру, стал хозяином Лени.

— Я? — на лице пацана отразилось неподдельное удивление. Брови взлетели вверх, а глаза округлились.

Сонный дьявол мысленно вздохнул. Его красные глаза скользнули по залу, не задерживаясь ни на чём. Вселюбимый, как всегда, привораживал, его бархатистый голос был пропитан фальшивой теплотой. Сервамп даже не пытался вникать в этот пустой трёп. Без ведьмы всё это не имело смысла — просто спектакль, разыгрываемый перед ним. Если бы она была здесь, может, и стоило бы прислушаться, а так... Он бросил взгляд на пацана, который всё ещё пялился на Похоть с открытым ртом. Зачем его вообще сюда притащили?

— Да, небольшая ошибка, досадное недоразумение, — грустно улыбнулся Вселюбимый. Его красные глаза блеснули в полумраке, а светлые по плечи волосы качнулись, когда он наклонился ближе к пацану. — Но из-за этого вампиры обратили на тебя внимание, Махиру. Честно говоря, я даже рад, что девочки ошиблись и привели тебя к нам.

«Ну да, давай, разливайся соловьём», — мысленно закатил глаза Сонный дьявол. Его пальцы сильнее сжали жетон. Холод металла неприятно контрастировал с теплом кожи, напоминая о том кровавом отблеске и боли в шее. Не хотелось признавать, но это происшествие всё ещё грызло его изнутри, как назойливый комар. Только Лень ничего не мог сделать. Он был не в лучшей форме — голодовка давала о себе знать, а солнце за окном только усиливало слабость. Да ещё и этот балласт в виде дружка ведьмы, который мог в любой момент создать лишние проблемы. Бросить вызов брату на его территории? Без евы? Гемор сплошной.

— Уж лучше бы ты действительно был евой Лени, — недомерок поморщился, и его хохолок качнулся, когда он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Его голос был пропитан презрением, будто он унюхал что-то гнилое: — Бесполезно чего-то ожидать от девчонки. Даже за своим сервампом не может уследить.

Лень молча положил голову на стол и отвернулся к стене. Внутри тлело недовольство, но отвечать этому мелкому мотыльку было слишком проблемно. Конечно, ведьма сделала глупость, бросившись спасать друзей. Но сервамп не мог отрицать, что она вырвала те драгоценные секунды у вампира, как и хотела. Тот псих явно не ожидал её нападения — визг, которым она оглушила его, был... неожиданным даже для Сонного дьявола. Помощь артефакта уже второстепенна. Мог бы недомерок сделать то же самое? Без сил Похоти, только своими мозгами и смелостью остановить вампира? Сомнительно. Но говорить об этом вслух Лень не собирался — слишком много возни.

Недомерок всё не унимался: возмущался, требовал, пытался чего-то добиться. Сонный дьявол просто игнорировал его, как белый шум. Эти проблемные детишки уже осточертели.

— Ты не меняешься, старший брат, — забавляясь, подметил Похоть. Его губы растянулись в игривой улыбке, обнажая острый клык. Он поспешил перевести разговор на другую тему, пока недомерок и пацан не вывели Лень из себя.

Но не прошло и часа, как в этих стенах прозвучала «невероятно важная» причина, почему дружка ведьмы втянули в этот бардак. Сонный дьявол даже не пытался слушать, как пацану втирали про войну, стычки между подчинёнными Уныния и Похоти, про потери и раны «маленьких» вампиров и прочую хрень. Он лишь краем уха уловил обрывки: «Цубаки», «альянс», «опасность». Ничего нового. И, конечно, он не удивился, когда пацан, с горящими глазами и жаждой славы, вскочил с кресла, едва не опрокинув его.

— Конечно, я помогу! — воскликнул он. Его голос дрожал от энтузиазма, а кулаки сжались, будто он уже готов броситься в бой.

«Ох уж эта смесь из святой простоты и высокомерия», — подумал Лень и бросил на мальчишку раздражённый взгляд. Его красные глаза сузились. Он мысленно назвал пацана святошей — прозвище само всплыло в голове, идеально подходящее этому наивному герою. И ведь кто-то решил, что этот святоша — его ева. Сонный дьявол вспомнил, что именно пацан всучил его, кота, ведьме. Мог бы и сам забрать домой. Но, пожалуй, впервые с момента контракта с девчонкой Лень был доволен, что всё сложилось именно так. Подчиняться этому святоше? Даже думать об этом было страшно — сплошной гемор.

— Я уверен, что Рэн поддержит и поможет! — уверенно заявил пацан, и его голос звенел от решимости.

Сонный дьявол лишь скептически хмыкнул. Внутри зашевелилась тьма, голодная и злая. Кровь ведьмы, которую он пил, медленно восстанавливала силы, но пробуждала спящего зверя в его сути.

«Наивный пацан, — хмыкнул демон, его голос был низким, с издёвкой. — Ведьма осторожна, хотя и своей дурости у неё хватает. Но из-за него она может и в пекло полезть. Ты и сам знаешь, куда заведёт пацана жажда признания... Давай свернём ему шею? Будет меньше проблем».

«Геморно слишком», — мысленно отмахнулся Лень.

Щёлкнула ручка двери, и в залу вошёл молодой человек в бежевом костюме. Его светлые волосы были аккуратно собраны в низкий хвост, а светло-карие глаза быстро оглядели всех присутствующих и задержались на Сонном дьяволе. От него веяло резким запахом парфюма — терпким, с нотами сандала, который тут же ударил в нос сервампу и заставил его едва заметно поморщиться.

— Микайо? — недомерок удивлённо обернулся.

— Прости, Мисоно, кажется, я помешал вашему разговору, — молодой человек виновато развёл руками, но его улыбка была слишком уверенной, чтобы поверить в искренность извинений.

— Нет-нет, всё в порядке, — поспешил ответить недомерок, хотя его тон был слегка натянутым.

Сонному дьяволу не нравилось, как взгляд этого Микайо остановился на нём. Что-то в его светло-карих глазах — холодное, расчётливое — заставило шерсть на загривке встать дыбом.

— Алисейн Микайо — мой старший брат, — представил недомерок, и его голос стал чуть официальнее. — А это — Широта Махиру и сервамп Лени.

— Рад знакомству с вами, — улыбнулся парень и слегка склонил голову в вежливом поклоне, но его взгляд не отрывался от Сонного дьявола.

— Мне тоже очень приятно, — взволнованно поклонился святоша, и его щёки слегка порозовели.

— Мисоно, почему бы тебе не провести Махиру по дому? — тон старшего представителя Алисейн был мягким, но с ноткой приказа. — Покажи детскую. А я хотел поговорить со старшим сервампом.

Чуйка подсказывала, что вот она — причина, почему его сюда притащили. И она же предвещала проблемы. Лень выпрямился. Его красные глаза сузились, но он промолчал.

— Ты так думаешь? — недомерок неуверенно взглянул на сервампа, и его пальцы нервно сжались.

— Конечно, идите.

Недомерок и святоша под присмотром Похоти, тихо переговариваясь, покинули гостиную. Дверь за ними закрылась с неприятным щелчком, от которого у Сонного дьявола невольно дёрнулся глаз.

— Я рад наконец-то с тобой встретиться, Сонный дьявол.

Парень, всё ещё улыбаясь, прошёл к столу и уселся напротив сервампа. Его движения были плавными, почти хищными. Он поставил локти на стол, положил подбородок на скрещённые ладони и внимательно посмотрел на Лень, будто изучая его.

Сонный дьявол почувствовал себя добычей перед змеёй, готовой к броску. Очень неприятное чувство. От старшего Алисейн пахло магией — сильной, острой, как запах железа в воздухе перед грозой. Этот парень был магом, и не из слабых.

— Похоже, чай не в твоём вкусе, — заметил с мягкой насмешкой змей. — Могу я предложить что-то другое?

— Что тебе нужно? — глухо спросил Лень без намёка на интерес.

Разводить разговоры не хотелось. Обстановка всё больше напрягала. Взгляд человека напротив был слишком цепким, слишком проницательным.

Змей понимающе усмехнулся. Его светло-карие глаза блеснули.

— Сразу к делу, — кивнул он, но тут же нахмурил брови. Его взгляд упал на жетон, цепочка которого лежала поверх голубой куртки. — Не колокольчик, а медальон?

— Моей еве не по душе колокольчики, от них много шума, — буркнул Сонный дьявол, и его пальцы сжали жетон чуть сильнее.

— Это неправильно, — раздражённо выдохнул змей, но тут же кашлянул и взял себя в руки. — Ну да ладно. Как меня уже представил Мисоно, я Алисейн Микайо, средний сын семьи Алисейн. Можешь ещё звать меня Аспидом — это моё прозвище. Так вот, от лица главы нашего дома я хочу сделать тебе, на мой взгляд, довольно щедрое предложение.

Сонный дьявол наклонил голову. Его красные глаза прищурились, но он промолчал.

— Мы предлагаем тебе контракт: служба дому Алисейн. Верная служба, — змей сделал паузу, и его голос стал ниже, словно он хотел придать словам больший вес. — Разумеется, не за просто так. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Особняк велик. Мы вполне способны выделить тебе личные апартаменты. Развлечения? Пожалуйста. Какие-то особые пожелания? Без проблем. Прислуга также будет в твоём распоряжении. К тому же сил семьи Алисейн достаточно, чтобы не дёргать тебя по первому зову, — он улыбнулся, но в этой улыбке было что-то искушающее, почти змеиное. — Сомневаюсь, что твоя нынешняя ева способна оценить тебя по достоинству. Как и обеспечить всем необходимым. Что может школьница? В свою очередь, ты волен поставить свои условия.

«Тебя покупают, Лень! — оживился внутренний демон, окутывая злорадным весельем. — А цена-то! Цена! Обслуга и развлечения! Ой, умора!» — в голове раздался истерический хохот.

Сонный дьявол чуть поморщился, мигрень запульсировала в висках. Он исподлобья посмотрел на парня. Его красные глаза сузились.

— У меня уже есть хозяйка, — напомнил он.

— Право, какой пустяк, — змей небрежно махнул рукой, но тут же подался вперёд. Его тон стал вкрадчивым, почти шёпотом. — У нас есть способы разорвать ваш контракт. К тому же люди ведь столь хрупки.

От этой улыбочки у сервампа шерсть на загривке встала дыбом. Он почувствовал, как тьма внутри заворочалась, голодная и злая.

— Твоя хозяйка уже однажды летала с лестницы, после чего оказалась в больнице, — вкрадчиво продолжал змей. — Так что, думаю, мало кого удивит, если она когда-нибудь свернёт себе шею.

Сонный дьявол опёрся локтем о подлокотник кресла и закрыл ладонью губы, скрывая удлинившиеся клыки. К хозяевам он никогда не испытывал привязанности, как тот же Похоть. Он всё же кот. Ведьма — не исключение. Она — сплошная проблема: её капание на мозги, обжигающая магия, кровь, что приносила боль, — всё это раздражало, и порой хотелось сдохнуть. Контракт напрягал, без сомнений. Предложение тоже было... оригинальным. Но... от неприкрытой угрозы в адрес ведьмы тьма внутри зарычала, готовая вырваться.

— Решили избавиться от моей евы? — глухо спросил Лень, и его взгляд остановился на горле змея, где билась тонкая жилка. — И говорите это мне, её сервампу?

Глаза Сонного дьявола начали отчётливо различать движение крови в человеке напротив. Клыки зудели от жажды разорвать эту шею.

— Что ты, что ты, — змей протестующе замахал руками, но его улыбка не дрогнула. — Это всего лишь предположение, как она может окончить жизнь.

Сонный дьявол был уверен, что от светло-карих глаз не укрылась его реакция. А за дверью послышались шаги — мотыльки, подчинённые Похоти, замерли в охране, их присутствие ощущалось, как лёгкий холодок.

— Кто бы мог подумать, что ты так привяжешься к хозяйке, — пробормотал змей и кинул взгляд на часы, а затем снова на жетон. — Насколько нам известно, ты даже не дал ей силу «управления».

— Не ваше дело, — холодно бросил Лень.

— Есть и другие способы разрыва контракта. Так что не беспокойся — твоя совесть будет чиста.

Змей вытащил что-то маленькое из кармана и со звоном положил на стол. Колокольчик блеснул в свете люстры, его звук был резким, почти раздражающим.

— Всё, что от тебя требуется, — это согласие, — добавил парень. — Остальное мы берём на себя. Так что...

Его слова оборвал звон телефона — приятная мелодия разрезала напряжение. Змей нахмурился, бросил взгляд на жетон и нажал кнопку вызова.

— Прошу прощения, — извинился он и поднёс телефон к уху. — Слушаю. Что?..

Сонный дьявол заметил чёрный браслет, выглянувший из-под рукава пиджака, когда змей поднял руку. Белые волны энергии пробегали по глянцевой поверхности, выдавая магический артефакт. Прямое подтверждение, что перед ним официальный маг, и опытный, раз ему доверили такое оружие.

— ...Кто? — змей нахмурил брови, цыкнул и через пару мгновений добавил: — Нет, не надо. Отбой, — он задумчиво перевёл взгляд на окно. Его пальцы сжали телефон чуть сильнее.

Сонный дьявол молча наблюдал. Этот тип был опасен — затаившаяся змея, готовая к броску. Один неверный шаг — и яд впрыснется в кровь. Геморный типчик. К таким людям сервамп старался спиной не поворачиваться, особенно к магам. Юнец, но глаза выдавали того, кто видел слишком многое.

— Проблемы? — тихо спросил Лень.

— О, извини, — улыбнулся змей и тряхнул головой, словно отбрасывая тревожащие мысли. — Всего лишь временные трудности.

Из коридора послышались шаги, затем — шёпот детей. В залу вернулись недомерок со святошей, а следом вошёл Похоть, явно спешивший. Вселюбимый быстро окинул их взглядом. Его красные глаза задержались на Сонном дьяволе, и он заметно расслабился, почувствовав, что его жажда крови утихла. Но сам Лень невольно поёжился — воздух вокруг святоши бурлил энергией, а его взгляд пылал желанием вершить справедливость во имя мира, не иначе.

— Мы не помешали? — напряжённо поинтересовался недомерок.

— Проходите, мы уже закончили, — змей встал с кресла и глянул на сервампа. — Подумай, как следует подумай над нашим предложением, Куро, — он вытащил визитку из кармана и положил её рядом с сервампом. Её белая поверхность контрастировала с тёмным деревом стола. — Как решишь — позвони.

— Предложение? — недомерок нахмурился, и его взгляд метнулся от змея к Сонному дьяволу.

— Мисоно, у меня есть поручение для тебя, — старший парень опустил ладонь на плечо недомерка. Его пальцы слегка сжались. — Довези нашего особого гостя к его еве и побеседуй с ней как представитель дома Алисейн. Можешь предложить работу на нас или обговори условия для союза. Думаю, ты помнишь, о чём мы беседовали.

Недомерок кивнул, сжимая кулаки. Его глаза блеснули решимостью.

— В общем, встреться с ней, — продолжил змей. — Мне будет интересно узнать твоё мнение о еве Лени.

— Конечно. Можешь на меня положиться, — голос недомерка был твёрдым, но в нём сквозило лёгкое напряжение.

— Только постарайся обойтись без демонстрации сил сервампов, — с усмешкой добавил старший Алисейн и обернулся к гостям. Его улыбка стала шире, но в ней всё ещё не было тепла. — Куро, Махиру, я рад знакомству с вами.

***

Зайдя в квартиру, я скинула рюкзак с плеча, и он с глухим стуком упал на пол у двери. Я прислонилась спиной к прохладной поверхности двери, но ноги задрожали, и я медленно сползла вниз. Обессиленно села на пол. Подтянув колени к груди, я обхватила их руками и спрятала лицо, уткнувшись лбом в ткань юбки. Дыхание было тяжёлым, прерывистым, будто я только что пробежала марафон.

Квартиру заливал тёплый солнечный свет, льющийся через окна, но он не приносил тепла. Тишина давила — ни звука шагов, ни шороха машин с улицы, только бешено стучащее сердце отдавалось пульсацией в ушах. Тело мелко дрожало от озноба, словно меня окунули в ледяную воду, несмотря на летнюю жару за окном.

— Я всё ещё жива, — выдохнула я, голос дрожал, а невидящий взгляд упёрся в белый потолок. — Всё ещё жива.

Рубашка и пиджак, пропитанные кровью, потяжелели и липли к телу, как вторая кожа. Ладони, перепачканные в ней же, оставляли неприятное ощущение липкости, а запах — металлический, с горьковатой кислинкой — бил в нос и вызывал тошноту. Хорошо хоть Сакуя, провожая, своей силой отвёл внимание людей на улице, иначе бы я привлекла слишком много взглядов.

Как же сложно было держать себя в руках рядом с ним. Улыбаться, делать вид, что всё в порядке, что я в норме. Сакуя первое время косился на меня, его красные глаза внимательно следили, будто ждал, что я вот-вот разрыдаюсь. Но, поняв, что истерики не будет, он расслабился и даже стал шутить, как раньше. А я... Я просто натягивала маску уверенности, пока внутри разрасталась пустота, как топкое болото, засасывающее всё глубже. Бессилие сжимало грудь, знобило так, что зубы едва не стучали.

Я опять прошлась по краю. Слишком близко.

Собрав остатки сил, я поднялась, опираясь о стену, и побрела в ванную. В зеркале отражалась бледная девчонка с лихорадочным блеском в серых глазах. Белые волосы, слипшиеся в грязно-кровавые пакли, свисали вдоль лица, а кожа вокруг шеи и виска покрылась тёмными пятнами засохшей крови. Глубокие царапины от когтей вампира на плече и виске алели, а вокруг укуса на шее расползлись синяки, похожие на кляксы. Я кисло усмехнулась отражению — выглядела так, будто только что выбралась из мясорубки.

Залезла в душ и включила тёплую воду. Струи стекали по коже, смывая кровь, грязь и слёзы, которые я даже не заметила. Вода обжигала раны, и я стискивала зубы от резкой боли — укус на шее и царапины горели, но это было... успокаивающе. Боль напоминала, что я ещё жива.

— Так и мазохисткой можно стать, — я истерично рассмеялась, и звук отразился от кафельных стен, а потом прикрыла глаза и подставила лицо под струи.

Вода смывала не только кровь, но и горечь мыслей, страхи, что цеплялись за сознание. Напряжение медленно покидало тело, мышцы расслаблялись, сердцебиение выравнивалось. Но тепло так и не приходило — озноб не отступал, будто поселился в костях.

Хотелось на море. К живописным горам, где воздух был бы кристально чистым, а пейзаж — как с открытки. Я представила уединённый островок: белоснежный песок под ногами, пенистые волны, омывающие ступни прохладной водой, солёный бриз, ласкающий кожу. Я бы пробежалась по пляжу, чувствуя, как песок просыпается между пальцев, а потом неспешно поднялась бы по утоптанной тропинке к вершине скалистых гор, укрытых снежными шапками. Там, на высоте, я бы вдохнула полной грудью, ощущая, как свежий воздух наполняет лёгкие, а ветер треплет волосы. Спокойствие, умиротворение, тишина — всё, чего так не хватало здесь.

А ещё манила Долина призраков, о которой я слышала в подкасте. Какие руины прятались среди трав ковыля? Какие истории хранили призраки? Или Вечный лес — тот самый, про который рассказывали, что старые леса связаны между собой и образуют единый массив. Шаг по тропинке — и ты на другом материке. От одной мысли захватывало дух, в груди разгоралось любопытство, смешанное с тоской.

Я выключила воду, губы искривила слабая улыбка. Кто бы меня отпустил за границу? Смешно даже думать об этом.

Чтобы смыть следы крови, я закинула одежду в стиральную машину, хотя понимала, что рубашку и пиджак всё равно придётся выбросить — пятна не отстираются. Вытащила из шкафа чистую джинсовую рубашку и бриджи, а на шею повязала ковбойский платок, чтобы скрыть раны. В зеркале синяки вокруг укуса выглядели отвратительно, даже после того, как я обработала их волшебной мазью и заклеила пластырями. Но платок хотя бы скрывал это зрелище.

На кухне я достала из холодильника рыбу — решила побаловать себя и кота. Сегодняшний день был как очередной день рождения: я выжила, и это стоило отпраздновать. Хотя Куро ещё придётся объясниться, куда он пропал. Налила большую кружку чая, надеясь согреться, но вкус не чувствовался — всё казалось пресным. Тяжело выдохнув, я вернулась в гостиную и села за компьютер.

Одиночество накатило с новой силой, как тяжёлая волна. Тишина резала слух и давила на виски. Я даже не заметила, как привыкла к шуму, который всегда создавал Куро: его ленивое мурлыканье, шорох когтей по дивану, ворчание, когда он требовал еду или не был доволен игрой. Даже его дурные вопросы после подкрадывания ко мне. А теперь — пустота.

Озноб усилился, и я плотнее закуталась в рубашку, хотя теперь уже понимала, что дело не в холоде. Похоже, что это последствия разлуки с сервампом. Куро предупреждал: «Нам нельзя разбегаться». Будет иронично, если, пережив вампира, я помру здесь, в своей квартире, да в одиночестве.

Но думать об этом не хотелось. Я открыла браузер и начала бесцельно листать сайты, но взгляд скользил по экрану, не цепляясь ни за что. Нападение снова напомнило, насколько я уязвима. Вампиры — не моя весовая категория. Я для них — мясной мешок с кровью, игрушка. Если бы и этот вампир не решил поиграть, я была бы уже мертва. Сакуя бы не успел.

— Сакуя... — пробормотала я, пальцы замерли на клавиатуре.

Похоже, у вампиров на уровне инстинктов заложена любовь к театральщине и драме. Фокусник со своими играми, восьмой сервамп с загадочным дождём, похищение Махиру маленькими девочками. Сакуя ничем не отличался. Пока провожал, он признался, что готовил для меня «представление». Хотел устроить покушение — на меня или на кого-то из ребят, чтобы раскрыть свою вампирскую сущность. Видите ли, он — вампир Уныния, а я — ева Лени, значит, мы враги. Всё, точка. Никаких компромиссов. Лучше убиться об подругу и её котика, чем жить с этим. А то, что подруга потом будет выть от потери, ему плевать — его ведь уже не будет.

От его слов мне стало дурно. Я представила, каким ударом это стало бы для меня: его нападение, его клыки, его холодный взгляд. И всё-таки...

— Пусть и идиот, но друг, — тихо пробормотала я, губы дрогнули в слабой улыбке.

В бездну всё это. Спектакль сорван, карты раскрыты. Но нужно разобраться в связях между сервампами и их подчинёнными, в их природе. Спросить Сакую, как он умер, я не решилась — это слишком личное, наверняка болезненное для него. Но он обещал, что, возможно, расскажет позже. Подожду.

Зато я узнала кое-что полезное: сервампы создают подчинённых, давая человеку выпить их кровь. Это стоило обдумать. Может, пригодится.

Я устало провела рукой по лицу. Взгляд упал на открытую страницу в браузере, и я скептически хмыкнула. Пока была в своих мыслях, подсознание само искало решение. Поисковики были забиты запросами: «что убивает вампиров», «магия». Я пролистала десятки сайтов, но большая часть — бред. На запросы о магии выдавалось такое, что мозги в узел завязывались. Может, где-то и было что-то полезное, но я сомневалась. Про вампиров ничего нового: святая вода, распятие, чеснок, осиновый кол, свет.

Чеснок я сразу вычеркнула. Куро его спокойно переносил — я добавляла его в еду, и он даже не морщился. Было бы забавно, если бы чеснок оказался для него опасным. Но, скорее всего, дело в запахе. У вампиров чуткий слух, может, и обоняние такое же. Тогда да, неприятно связываться с жертвой, которая пахнет чесноком. Хотя, кто знает, вдруг для кого-то это как приправа?

Свет, по словам Куро, опасен. Но, как оказалось, не для всех. Самое поганое, что именно враги, похоже, имели иммунитет. Святая вода, осина, распятие — тут ничего не проверишь, да и звучит как сказка.

Всё это — бред. Вампиры слишком сильны и быстры. Они восстанавливаются за секунды. Шокер, нож, что угодно — бесполезно. А ещё их магия. Фокусник вытаскивал мечи из шляпы, его тень жонглировала ими, а потом появились розовые коробки. Напавший на меня вампир подавил мою волю своей тенью. Руки Куро превращались в чёрные когти, а хвосты его куртки подозрительно темнели. Уныние и его дождь — тоже способность? Выходит, в интернете нет ничего полезного. Домыслы и вымыслы. Конечно, откуда там правде взяться, если идёт чистка? Глупость всё это.

Надо думать, как вернуть силы, чтобы артефакт заработал. Тогда появятся варианты, можно будет поискать новые возможности Книги. Она уже извратила мой голос — визг, который оглушил вампира, но не повредил мне. Удивительно, но, похоже, у меня иммунитет к своим же способностям. Это радовало. Может, в Книге найдутся ещё сюрпризы?

Но я снова вернулась к началу. Моё единственное оружие — Книга. И кот, который шлялся непонятно где.